Изгнать тени

Шэнь Цзю было восемнадцать, когда Иньсянь снова появился в его жизни.

Шэнь Цзю оставил куклу мужчины на земле много лет назад. Он не думал слишком много о своем поступке, тогда его действиями управлял страх. Цзю не хотел, чтобы Юэ Ци увидел Иньсяня, да и сам он был напуган тем, что тот принесет неудачу. По правде говоря, так и случилось. Как только Цзю и его друг захотели стать заклинателями, их путям было суждено разойтись. Юэ Ци повезло, и его сразу приняли на пик, в группу учеников, на которых мальчик мог смотреть только с отвращением. Он не понимал, почему они начали отдаляться. Цзю все больше показывал свой характер в окружении этих фальшивых улыбок. Сначала было трудно вписаться в рутину пика Цин Цзин, поэтому он научился вести себя надлежащим образом и быть спокойным, чтобы никто и ничто не беспокоило его. Он заставлял себя так много читать и писать каждый день, что его руки отказывались слушаться, а глаза болели от перенапряжения. Холодное отстранённое поведение Шэнь Цзю было следствием его попытки достичь того, чего от него хотел Учитель. Но для других он выглядел как маленький высокомерный избалованный господин. В то же время Юэ Ци привлекал всех своим кротким нравом. На это Шэнь Цзю мог только закатить глаза. Однажды, уже будучи Первым учеником, он натолкнулся на одного из своих шиди. Тот шел в компании других учеников, которые смеялись и пинали старую грязную куклу с потускневшими серыми волосами. Сначала Цзю не обратил на нее никакого внимания, но, когда приглянувшись, заметил серебряный правый глаз, к его горлу подкатил комок. Его руки сами кинулись ловить куклу, когда ту подкинули снова. Заметив, что у куклы была порвана рука и одежда, у него зародилось чувство вины. Чувство было таким сильным, что у него перехватило дыхание и, когда наконец очухался, он бросил на своего шиди сердитый взгляд. — Ты что, ребенок? — спросил Шэнь Цзю, поднимая бровь, когда ученик покраснел и начал что-то мямлить. Цзю закатил глаза, развернулся и быстро ушел. Первый ученик планировал избавиться от чертовой куклы, он планировал сделать так, чтобы Иньсянь больше не увидел солнечный свет, даже если после этого его изведет чувство вины. Он действительно планировал избавиться от существа, просто закопать в яму или куда-нибудь еще. … Но вдали от пика, среди теней деревьев, Шэнь Цзю сам не заметил, как начал нежно гладить волосы куклы. Следующие несколько часов Цзю стирал Иньсяня и зашивал его порванную руку, перед тем как бросить того в самую обычную коробку. Мальчик выкопал яму и аккуратно снял с себя ожерелье, которое хранил с того дня-- как будто ожидая, что Иньсянь в любой момент вернётся за ним. Какая чушь. Это было нечестно по отношению к Иньсяню. Цзю немного поколебался, а затем одел ожерелье обратно. Ему не хотелось расставаться с ожерельем. А еще сильнее не хотелось закапывать Иньсяня… —… Если бы ты мог говорить, чтобы ты сказал? — пробормотал Цзю – и на этих словах, из-за простого предположения, что кукла могла что – то сказать, та задергалась в его руках, а затем выросла и превратилась обратно в мужчину. Иньсянь выглядел побитым даже в облике человека. Его одежды уже не были такими чистыми как раньше, а волосы были мокрыми от 'мытья'. Шэнь Цзю попятился назад, когда Иньсянь бросился к нему. Рука легла ему на затылок, и мальчик резко вздохнул, его рот открылся, чтобы что-то выкрикнуть – да хотя бы сказать что-нибудь-- — Прости, если напугал, — мягко сказал Иньсянь. Его голос выдавал усталость. Пальцы Иньсяня скользнули по шее, а взгляд ненадолго задержался на губах перед тем как тот посмотрел на ожерелье, которое болталось у мальчика на ключице. —… — Мой глаз, — Иньсянь потянулся к нему, его пальцы дрожали. —… Ты сохранил его. —… Уходи, — быстро сказал Цзю на выдохе. Он попытался встать, уйти, но ледяной взгляд Иньсяня не дал ему это сделать. — У меня болит рука, — Иньсянь положил ладонь на руку, которую ранее Шэнь Цзю аккуратно зашил. На месте, где она была порвана, красовался незаметный шрам. Если сдвинуть рукав, Иньсянь мог даже помассировать его. — Ты вылечил ее. —… Уходи, — повторил Шэнь Цзю, его голос тоже стал холодным. — Теперь ты снова человек, почему бы тебе просто не…уйти. Ты здесь не нужен, иди, живи где-нибудь еще-- — Я потерял свое эрху, — Иньсянь нахмурился. — Ты забрал его… ты забрал…так много. Цзю не нравилось, куда шел этот разговор, и тем более не нравилось, что он сейчас был не на пике, где в любой момент могли ворваться ученики и увидеть странного мужчину. Приняли бы они его за демона? Или монстра? Черт, что бы они подумали о том, что он с ним-- Учитывая то, что Иньсянь держал его и выглядел все более-- рассержено. Шэнь Цзю глубоко вздохнул. — Если ты хочешь свое эрху, просто вернись и забери его. — Оно пропало. — прошипел угрюмо Иньсянь. — Кто-то забрал его. —… Мне жа--- — Нет, тебе не жаль, — наконец рявкнул Иньсянь, видимо, наконец осознавая, что все то, что Шэнь Цзю говорил ему, делал с ним, было ужасным и неправильным. — Его больше нет. Как ты вернешь этот долг?! Цзю отшатнулся. — Я-- — Как. Ты. Вернешь. Этот. Долг. — прорычал мужчина в ответ так, что мальчик задрожал. Рука на его шее напряглась, и Иньсянь нагнулся. Губы Цзю слегка коснулись уха мужчины, когда тот сказал: — Ты забрал единственную вещь, которой я дорожил. — Я не забирал её, — крикнул Шэнь Цзю. — Это сделал кто-то друг-- — У меня больше ничего нет. — Иньсянь отпрянул, он снова выглядел уставшим. — У тебя есть мой глаз. Верни его. Шэнь Цзю медлил. Брови мужчины дернулся, и он опять наклонился, глубоко вздыхая. — Ты забрал часть меня, забрал моё эрху и заточил меня в теле куклы… и все еще ведешь себя вот так? — Никак я себя не веду. — Ты боишься, — ответил Иньсянь раздраженно. — Ты ведешь себя так, будто я тебе наврежу. Это не так. Но ты должен заплатить долг за то, что забрал у меня так много того, что делало меня мной. —… Я не буду брать на себя ответственность за то, что ты ведешь себя как придурок, — съязвил Шэнь Цзю и оттолкнул мужчину, чтобы встать. Он продолжил с высоко поднятой головой. — Если ты думаешь, что я захочу связываться с таким стариком как ты, то подумай еще раз. — Я действительно навлеку на тебя неудачу, если ты откажешься, — ответил Иньсянь. — Мне это ничего не стоит. —… Чушь собачья, когда ты тогда сказал… что, был сделан моей матерью--- — Ты знаешь обо мне только из историй, — Иньсянь отвернулся. Его плечи напряглись. —… Ты не понимаешь мою боль. — Ты просто монстр, и я тебе ничем не обязан. — Ты обязан мне жизнью, и я могу забрать ее. Шэнь Цзю застыл на этих словах. Его тело задрожало, когда Иньсянь встал в полный рост. Вокруг мужчины была зловещая аура, а глаза источали холод. Шэнь Цзю стало слишком неуютно-- слишком страшно отвечать. Мальчик стиснул зубы, выдерживая взгляд, несмотря на ледяную улыбку мужчины. —… Ты убьешь меня? — спросил Цзю, затаив дыхание. — Нет, — Иньсянь поправил свою одежду, его взгляд смотрел в никуда. — Возможно, я был создан для тебя…а может нет… я не знаю… но сейчас, если ты не станешь моей невестой, я убью всех, кого ты любишь и уничтожу всё, к чему ты стремился. —… —… —А? —… — НЕВЕСТОЙ?! — голос Цзю сорвался на крик, он отступил назад и поднял руку видимо, чтобы ударить Иньсяня, но та приземлилась мальчику на рот, чтобы скрыть, как громко он крикнул. — Невестой?! Я мужчина--! Я не могу--! Я не выйду за тебя! — Тогда найди мое эрху. — Я не--! — Шэнь Цзю указал на коробку, его трясло. — Полезай туда, и чтобы я тебя больше не видел! — На этих словах он развернулся и пошел-- побежал прочь.

***

Очевидно Иньсянь не послушал его, потому что поздно ночью, когда Шэнь Цзю пытался заснуть, он встретился лицом к лицу с маленьким недовольным учеником, которого он раньше не видел. —… — Цзю моргнул. —… Свали. — Ты не будешь искать мое эрху, так что я сплю с тобой. —….. Иньсянь. — Меня зовут Шэнь… Шэнь Юань. — Иньсянь-- Шэнь Юань-- забрался к нему в кровать и свернулся рядом с Цзю. — А теперь иди спать, гэгэ. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Кто, черт возьми, твой гэгэ?!