Изгнать тени

Он ждал.

Он прекрасно умел ждать. Он ждал, абсолютно не двигаясь, сидя на сложенных ногах. Он ждал, потому что знал, что Шэнь Цзю обязательно вернется к нему. Он был уверен, что мальчик вернётся к нему. Он ждал и считал, сколько раз луна и солнце менялись местами, ждал, пока его веки не потяжелели, а ноги не заныли, и только тогда он лег спать. Он ждал, пока грязь в волосах не заставила его принять ванну. Он ждал, пока мыл свою грязную одежду и ждал, пока играл грустную мелодию на эрху. Он уже давно привык к ожиданию. Он ждал, пока кто-нибудь не заметит его, позовет, даст ему имя. Иньсянь не помнил своей предыдущей жизни, хотя он прекрасно знал, что она была. Ведь ему часто снились вещи, которых не было в этом мире, или как его брали на руки, или как ощущался огонь, когда он сжигал… Иньсянь прогнал воспоминание. Он держал свою мокрую одежду и смотрел на нее пустым взглядом. Он мог ждать, пока его одежда сохнет. Шэнь Цзю не приходил какое-то время, и Иньсянь чувствовал, как в его груди засела тревога. Он интересовался, нормально ли ждать так долго-- но ведь Цзю рявкнул ему ждать здесь. Хотя он уже нарушил его приказ, когда выходил на улицу. Дом потихоньку разваливался, а в кровати из сена поселились крысы. Иньсянь много раз выгонял их оттуда и чистил дом, но они все продолжали возвращаться, несмотря на его старания. Он ждал и ждал, и-- … И… … Вернётся ли Шэнь Цзю… … Вернётся ли… Иньсянь опять лег на кровать. Он боролся с болью в глазах, пока не уснул. Эрху хорошо звучало сегодня ночью. Иньсянь играл песню из одного из своих снов, прислонившись к дереву. Он не был против одиночества, в конце концов, он привык быть один, но все равно было обидно. Он дал Цзю часть себя и теперь не мог вернуть ее, ведь мальчик ушел. Он играл с закрытыми глазами, подпевая мелодии, пока его спина не заболела. С недавнего времени он начал бродить по округе в поисках Шэнь Цзю. Если Иньсянь найдет его, они опять смогут быть вместе -- Иньсянь опять сможет его защищать. Именно поэтому он здесь, именно поэтому он хотел быть рядом с Цзю. Иньсянь не помнил, как он был создан. Он помнил только голос, зовущий на помощь. Шэнь Цзю было трудно найти. Но все-таки он его нашел. Когда Иньсянь ждал, он мало что мог сделать, но знал, что как только он начнет искать, то сможет найти Цзю. Прямо как в прятках. Иньсянь знал, что он жульничал, ведь он мог чувствовать свой глаз в милях от себя. И чем ближе он к своему глазу, тем сильнее боль в виске. На самом деле, сначала он подумал, что мальчик играет с ним и запрятал глаз на каком-нибудь дереве или под камнем. Но нет, ожерелье висело у него на запястье, и мальчик не раз поправил его, пока пытался вытащить кролика из самодельной ловушки. Освободившись, кролик тут же сбежал, и Иньсянь нырнул с дерева, чтобы поймать его. Шэнь Цзю замер, когда увидел мужчину, он открыл рот, чтобы что-то сказать перед тем, как нахмуриться. —… Что ты делаешь? — Я поймал его для тебя. —… Ты должен уйти. Уйти. Иньсянь проигнорировал порыв это сделать, он вместо этого подошел ближе вместе с кроликом. Мальчик при его приближении дернулся. — Если я уйду, ты не будешь меня искать. — Я не играю с тобой! — огрызнулся Цзю, а затем посмотрел за спину, будто ища кого-то, перед тем, как посмотреть обратно на Иньсяня. — Уходи. Я не хочу с тобой дружить. —… — Ты уродец, ты знаешь это? Ци-гэ сказал, что ты кукла, страшилка для непослушных детей. Я не та девочка, которую ты ищешь! — Девочка? — Иньсянь нахмурился — Не было никакой девочки. Только ты. — Ха! Ты лжешь, — Шэнь Цзю не забрал кролика, а выпустил его, он ему явно был больше не интересен. —… Там не было девочки. — Я не та маленькая девочка, — прошипел Цзю. — Ты можешь уйти? — Я не понимаю. Кто сказал тебе, что есть какая-то маленькая девочка? — спросил мужчина. — Ци-- — Не смей произносить его имя, — Шэнь Цзю толкнул Иньсяня, но тот даже не шелохнулся. — Не было никакой девочки, — акцентировал Иньсянь. — Там… был ты. — Я не--! — Была женщина, которая сделала куклу, потому что она ожидала девочку. Но родился мальчик, — Иньсянь раздраженно потряс головой. — Она продала куклу-- — С чего мне тебе верить? — потребовал Шэнь Цзю. — Это как будто две разные истории. Иньсянь вздохнул, но ничего больше не сказал. Вместо этого он потянулся и аккуратно убрал выбившуюся прядь за ухо мальчику. Тот дернулся и, стиснув зубы, отшвырнул руку мужчины. —… Однажды я услышал, что кто-то звал на помощь. Оказалось, это был ты. Другой мальчик помог тебе перед тем, как это успел сделать я. Полагаю… что это был твой Ци-гэ, правильно? Я пришел только потому, что ты просил о помощи. Шэнь Цзю выглядел все растеряннее, пока Иньсянь говорил. Будто пытался вспомнить, о чем черт возьми говорил мужчина. Иньсянь мог оказаться тем пьяным подонком, который попытался навредить Цзю, тем кто, тогда вывалился из борделя и прижал его стене. Иньсянь положил руку на талию Цзю и наклонился. Цзю был намного ниже и меньше по сравнению с Иньсянем, да еще и покрыт грязью. Мужчина просто хотел поправить чужую одежду и ничего более. Но Цзю все равно сверлил его взглядом. — Я не понимаю, о чем ты. Я никогда не просил о помощи у кого-то вроде тебя. Иньсянь пожал плечами. Может действительно не просил, может он услышал крик о помощи из самой души Шэнь Цзю. Цзю пытался вырваться из хватки. — Пусти меня, — в его голосе читалась паника, а затем и дискомфорт, когда Иньсянь покачал головой давая понять, что тот его не отпустит. —… Ты просто кукла. Ты не настоящий-- — Я настоящий. — Нет, т-ты ожил, потому что кто-то умирал, и-- — В твоих словах нет смысла, — пробормотал Иньсянь. — Я, кажется, знаю историю, о которой ты говоришь. Но это ложь. Это просто страшилка, чтобы дети не ходили ночью в лес. Он все еще не отпускал Шэнь Цзю, но никаких неприличных жестов с его стороны не было…рука Иньсяня скользнула вверх и поправила воротник рубашки, чтобы та не висела набекрень. — Я точно не уверен, был ли я куклой, но точно знаю, что кукла была продана… а мать, которая ее купила, и ее дочь были сожжены заклинателями, — Иньсянь отпрянул, довольный, что теперь одежда мальчика выглядела аккуратнее и уже не была такая грязная. — Тогда зачем ты все время говоришь, что моя мать… моя мать то, моя мать сё. Что это за чушь! Иньсянь точно не знал. Но что-то говорило ему, что он все-таки знал. Это было записано у него где-то на подкорке, в самой его сути. Он был сделан, чтобы защищать что-то-- и этим чем-то был Шэнь Цзю. … В этом он был уверен. Вместо того, чтобы ответить, Иньсянь указал мальчику на запястье. — Мой глаз. Цзю посмотрел вниз. —… Твой глаз? —… Ты сохранил его. Ушел, но сохранил. Шэнь Цзю смутился и оттолкнул Иньсяня. — Я не могу быть с тобой. Мой друг сказал, что ты приносишь неудачу. —… Я могу быть тем, чем хочешь, — мягко сказал Иньсянь. — Только позволь мне следовать за тобой. — Ты вообще слышишь, что за чушь ты несешь? — сказал Цзю с отвращением. — Какого черта мне это говорит пугающий странный старик вроде тебя. Знаешь, что? Превратись-ка в куклу и оставайся таким, пока я не скажу тебе стать собой. Понял? Иньсянь моргнул, наклонил голову и сделал то, что ему сказали.

И Шэнь Цзю оставил его прямо там, на земле.