Вместе и навсегда.

Вместе, к друг другу прижимаясь, они будто пытались насладиться этими моментами счастливыми, полными ласки, любви, нежности, тихого, будто висящего на тоненькой ниточке умиротворения, словно помимо этой трепетной любви не существовало в этот миг ничего...Но время расставаться пришло. Серёжа, всё ещё с красными ланитами, розовыми от поцелуев сладких устами, шеей и ключицами, усеянными бутонами синяков от страстных царевичевых укусов, быстрёхонько одевался, то же делал и Илья, попутно любуясь любимым. Серёжа на коня залез, и уже было попрощался. Илья, хоть такие нежности непривычны для него были, подошёл и ещё раз, крепко любимые уста поцеловал, выдохнув, пытаясь запомнить каждое ощущение. - Ждать тебя вельми буду, Серёженька. Тут же, через неделечку. Давай теперь, в путь. А то не отпущу тебя никуда. - улыбался он, смотря очами влюблёнными на Басманова. - Да будет так, Государь мой, Батюшка. Буду. Люблю тебя, паче жизни своей. Все ещё не верю, что сие не сон. - Не сон, я тебе докажу, что не сон. - Сказал Царевич. - Ну же, не расстраивай! Езжай. Не люблю долгих прощаний. - Давай, Василёк, домой! - улыбался светло Серёжа на прощание.

***

Неделя быстро довольно шла, да в напряжении. У обоих предчувствие было, что вот-вот да случится чего! Сережа бедный места не находил, ночами не спал, не ел ничего почти, за Илюшу сердце его болело, а коли бояре, черти эти сделают с ним что? И ведь не поедешь, не спросишь, нельзя! Ждать надобно. Только и отвлекаться, что делами домашними, да чтивом занятным. У Ильи по-началу дела вельми не плохо пошли, соображать он стал, как и что в государственной работе делается, да какие у нее камни подводные имеются, что с каждым документом делать надобно. Однако и его тревога посещала, как за Сережу любимого, так и за себя. Бояре что-то явно замышляли. Сердце Царевича чуяло, что чернь какая-то мутится, заговор. Даже двери свои в опочевальню на замок он закрывать стал. Виду не показывал. Но со стражниками перешептался, чтобы следили лучше, да с Михаилом Морозовым тишком переговорил и тот согласился с мыслями Царевича, что осторожнее быть надобно. К концу этой недели тревожной получше стало, Царевич покоен стал, а ощущение приближения встречи с Басмановым любимым только радовало. А нельзя было бдительности своей упускать! Дворец как был, так остается полон псов, которые глотку Илье Ивановичу перерезать готовы. Вот и день встречи важной настал. На стол Царевичев еду вкуснейшую накрыли, кружки с медовухой поставили. По привычке Сын Государев всегда пищу принимал вместе с Морозовым, коего чтил очень, ведь после Басманова роль воспитателя на него перешла, и он вместе с Царём Илюшу растил, от того и дорожил им Царевич, как отцом вторым. Всё вполне впорядке было, до того момента, как Морозов медовухи своей отпил. Резко лицо его покраснело, дыхание участилось, пот на лике выступил, упал он наземь, тут же кровью вязкой бедолагу выворачивать начало. - Миша! МИША! - Кричал Илья - Миша! ЧТО С ТОБОЮ? ЧТО??? - Беги, Илюша, беги куда глаза глядят! Да Сережу береги, любит он тебя, как Федька любил Государя нашего, не губи его. - со словами этими упал Михаил, очи закатив, уста его пена багряная покрыла. Слёзами очи Царевичевы покрылись, понял он, что сглупил и заговор затеяли, а единственного близкого, кто заступиться да помочь мог, стравили. Делать нечего, меч схватив, только подняться он успел, как уже заговорщики, четверо молодых бояр вбежали. Один из них - сзади, резко Илью по голове ударил, оглушил. Другой, апосля, меч выдернул и тут же бросил. Все четверо на себя юношу взвалили и еле как на задний двор вытащили. Остальные бояре сидели и необходимых команд ждали, а с тражники верные заперты оказались. И как оглушенный Царевич не брыкался, не сопротивлялся, не пытался вырваться - бесполезно было. Оставалось только кричать, что мочи осталось. Сережа уже к озеру подъехал и любимого не обнаружив, сразу понял, что стряслось страшное что-то. Спокойствие последнее сохранить пытаясь, во дворец он ринулся, слава Богу, меч у него добротный с собою был! - ИРОДЫ! ИРОДЫ! - Орал как мог во всю глотку Царевич, которого держать пытались. - ДА НА КОГО РУКУ ПОДНИМАЕТЕ! ПСЫ! ИЗМЕННИКИ! Удалось этим гадам всё же Сына Государева повалить. Душить они его принялись. - А НУ-КА РУКИ ОТ ЦАРЕВИЧА УБРАЛИ! СОБАКИ ОКАЯННЫЕ! УБРАЛИ НЕМЕДЛЯ! - Кричал от боли испуганный, загнанный будто в угол Серёжа. Меч обножив, боярина, что Илью душил, он прямо по шее ударил, тот, захрипев, повалился. - ПРОВАЛИВАЙТЕ! - Кричал юноша, что было сил, другого боярину голову отсёк. Стражникам, по воле Божей, вырваться удалось, побежали они на выручку, часть - хватать тех заговорщиков, что во дворце были, остальные - к Царевичу. - ШВАЛЬ СМЕРДЯЩАЯ, ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! - Один стражник третьему живот насквозь проткнул. Чертветый боярин убежать пытался, но его другой стражник схватил. Убивать не стал, дабы сволочь эта всё, что положено рассказала. Серёжа с коня слез и мигом к Царевичу прильнул, давя подступающий горький плач. Илья постепенно в себя приходил, крепким всё же он уродился! В рубашке. - Светик мой...- еле говорил Илья. - Так ты...Ты спас меня...Я думал голос мне твой прислышался... - Прости, что не поспел вовремя, Государь мой, батюшка. Молодой стражник подошёл, да на колени перед Ильёй Ивановичем упал. - Не велите казнить, Государь! Заперли нас эти псы! Бог тому свидетель. - Ещё один меня государем кличет. А потом заговоры за спиною плетут ... - уткнулся Царевич ликом в колени.