Тайна Разгромских животных

Петербург - второй город России, легендарный и знаменитый своей историей. Оживлённый и богатый своей атмосферой еще с древних времён. В общем, не везде все так плохо. Сегодня был легендарный выходной, 5 число, которое запомнится двум людям, а может и четверым, надолго. Ведь с этого дня и началась история любви. — Да блять, какого хера?!

Первые слова, которые заставили Разумовского приоткрыть глаза ранним утром. Такой контраст раннего утра и резких матов не заставляют резко вставать с кровати Сергея, потому что это его самое обыденное утро из всех, что доставалось ему проводить с того самого дня, когда завязались его отношения с Игорем Громом. Он всегда наслаждался такими минутами, в них всегда было что-то особенное, что хранилось между этими двумя, нет, теперь даже четырьмя сожителями. Он повернул голову, чтобы увидеть эту сценку в дверном кухонном проеме: Игорь, по-видимому сам недавно только что проснувшийся, в одних трусах и футболке дерется с Олежей за кусок докторской колбасы в его руке, уже видно, что помятой. Знакомьтесь - ворон Олег, или же если использовать лексикон Грома по отношению к питомцу Сергея — пернатая тварь. Где-то сзади к этой опере с выступлением у холодильника выступал третий номер - пес Дмитрий, прекрасно обученная Громом немецкая овчарка, которая помогает Игорю на работе и чуть ли не спит на кровати рядом. Спала бы, если бы не Сергей, который был категорически против того, чтобы эта грязная сука спала рядом с ними. — ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ УЖЕ! — КАР-КАР-КАР!!!

В секунду пернатое существо, что кружило вокруг головы Игоря, клюет его в самую макушку и пользуясь моментом выхватывает кусок колбасы. Следом летит мокрая тряпка. Все-таки сегодня победа за Олежей. — По мнению этой птицы я должен есть только один хлеб с маслом. — ворчал про себя Гром, и правда, на столе лежали пустые бутерброды, у которых колбаса была давно съедена. Вся истерзанная когтями и раздавленная грубыми и сильными пальцами Майора колбаса теперь у Олежи. Сергей точно никто не притронется к этой колбасе, а вот Игорю было совсем все равно, что он кладёт в рот. Лишь бы что съесть, а вот с шавермой был предельно аккуратен и проницателен. Эта ситуация в голове заставила Сергея улыбнуться, и решив наконец-то встать с кровати, он молча поплелся в ванную, дабы привести себя в порядок. С Игорем он еще не здоровался, потому что сегодня его ждал большой сюрприз, с которым бы Серега хотел его встретить. Увидев поражение своего хозяина, Дмитрий начал лаять еще громче, подпрыгивая беспомощно на месте с осознанием, что все равно не сможет дотянуться до той твари, что украла добычу его лучшего друга. Но после их честного проигрыша против одного, овчарка прижалась к чужим ногам, с сожалением смотря на Игоря и явно говоря этим не расстраиваться. Хотя, почему он подумал, что Игорь расстроился? Скорее он в ярости! Сергей стоял и принимал утренний и холодный душ. В мыслях крутились только гиперидеализированные ожидание сегодняшнего дня, дня их годовщины. День, когда они познакомились, когда они вцепились губами в друг друга страстно целовались весь вечер, признаваясь друг другу в любви с каждой свободной секундой. В принципе отношения Разумовского и Грома складывались безумно странно. Они приходятся друг другу совершенно разными взглядами, вкусами, ценностями, но у них всегда находилась общая цель. Иногда они умели преодолеть множество препятствий возникающих между ними, направить общие усилия на общее дело, всегда оставаясь в выигрыше. Они научились в какой-то степени сотрудничать. Ясное дело, что это не всегда удавалось, и это "не всегда" было даже слишком часто. Каждый день. Несколько раз за день. А в последний год они были еще чаще, чем раньше. Между ними была необъяснимая химия. Они ненавидели друг друга. Они всегда боролись. Это борьба мотивировала каждого из них делать лучше, делать метко, делать качественно, делать быстро. А потом, они научились из своего соперничества получать удовольствие. Это удовольствие притягивало безумно сильно, до изнеможения, чувства пылали от взаимной тяги и доводила обоих до полусмерти. Но сейчас ссор становилось все больше и больше. Оба видели это, но не могли ничего с этим сделать, и оба просто молчали на эту тему, иногда будто не замечали намеренно. Оно и ясно - разбираться с своими отношениями не очень хотелось спустя такое долгое время. Но их годовщина подтолкнула Разумовского шевелиться, и именно по его инициативе он начинал толкать за собой Игоря. Каждый божий день напоминал про этот важный день, намекал о подарках, которые он хотел бы получить. Он верил, что сегодня всё измениться в лучшую сторону. Стоя у душа и чувствуя, как капли холодной воды стекали по всему телу, смывая пену с него, Сергей наконец закончил свою думу в голове, собравшись с духом. Он тщательно обмыл все тело, особенно интимные зоны, которые по планам Сергея сегодня должны были подвергаться тем еще пыткам любви. Как никак, для кого же он готовился? Даже сексуальное белье купил, такого ярко-красного цвета, который явно выделялся с его рыжими волосами. Вот, закончив водные процедуры, парень благополучно вылез из полуржавой ванной и окунулся в самолюбованием в отражении зеркала. И помимо этого выебства у этого же зеркала рыжеволосый занимался полезным делом: Сушил волосы, выпрямлял их, даже столетнюю косметичку потревожил. Хотя, можно ли это назвать косметичкой? Разбитые румяна Юли и полузасохшая тушь с мутным блеском для губ. Что ж, это лучше, чем ничего, зато он будет выглядеть таким бледным, как обычно! Но счастью и предвкушению Сергея пришёл конец тогда, когда выйдя из ванной, он направился в комнату, тут же прыгая на кровать, дабы призвать к себе своего рыцаря. — И-и-игорь... ~ Тянул сладко Сергей, накручивая прядь волос на палец. Но в ответ тишина и звуки шуршаний крыльев Олега. — И-игорь! ~ Через полминуты прикрикнул Разумовский, почувствовав неладное. Тишина. — Игорь, еб твою мать блять, ты оглох нахер?! — закричал уже злобно рыжеволосый и спрыгнул с постели, быстро и грозно направляясь на кухне, где предположительно должен был быть Гром, но вместо него он увидел лишь своего верного питомца с колбасой в когтях, уже засохшей. После тяжкого рабочего дня Игорь идет домой, но не усталый, нет, он идет широким шагом, быстрым, раскачиваясь то вправо, то влево, складывая руки в карманы джинс. Выдыхает переменно дымком из носа от перепада температур на улице, немного разбрызгивая воду луж прошедшего дождя. Он идёт в приподнятом настроении домой, представляя, как его встретит Сережа, и как за ужином он расскажет обо всем произошедшем на работе. Вдруг он резко остановился, и его лицо резко переменилось, будто он увидел чудовище. — БЛЯТЬ! — он вспомнил. Гром посмотрел на время. 22:12 Блять. В голове ничего кроме матов не возникало. Два часа и их годовщина закончится, он прекрасно знает о том, как символично воспринимает дни Разумовский. Сережа напоминал... Намекал не раз, и не два. Два часа? Что он успеет? Купить цветы? Как банально. Алкоголь? Да Серёжа уже набухался! Игорь побежал домой. Очевидный факт стал еще очевиднее. Всё, как Игорь и предполагал. В тяжёлой отдышке он зашел в квартиру и видит на газетном столиков кучу пустых бутылок шампанского, один недопитый стакан, полностью размякший Разумовский на диване. Было видно по растрепавшемся волосам и подтекшей туше, как долго Серега ждал, сколько времени провел один в ожидании и этот груз вины давил на Игоря. Халат не смог закрыть всего сексуального белья на прекрасном бледном теле. Широко раздвинутые ноги открывали все прелести. В одну и ту же секунду Гром не мог оторвать взгляд, и не мог смотреть на своего партнёра из-за сильной вины. Но все же Игорь понимал, что у него осталось не так много времени, чтобы хоть как-то скрасить этот вечер. — Сереж... — Пошел.. Нахуй.. — ярость не утихла даже спустя столько часов, а наоборот, только усилилась. Он с злобой взглянул на виновника сея торжества, уже совсем не волнуясь по поводу своего внешнего вида. Серега даже не боялся пасть в глазах своего верного питомца, ему было уже совсем плевать, горе и злость охватили его всего. — Я ненавижу тебя, ненавижу! Кричал то отчаянно, то с злостью рыжеволосый, ударяя руками об диван и резко с него вскакивая, будто в кровь брызнули адреналин. Но это был алкоголь. — Пошел отсюда, видеть тебя не хочу и не желаю! Игорь начал перехватывать летящие в него кулаки Сережи, пытаясь их сомкнуть у себя на груди, чтобы поближе приобнять своего яростного парня. У Разумовского по телу бежала дрожь, он часто всхлипывал, продолжал плакать, произносил куча оскорблений без раздумий, но уже в грудь Игорю, ударял его кулаком по этой груди, с каждым разом реже и уже меньшей силой. Ярость постепенно переросла в истерику. В таком положении они стояли минут десять. Хватка у Игоря была сильной и он ни разу её не разжимал, пока Сережа потихоньку успокаивался. — Прости. Тишина. Тиканье часов. Игорь дышит спокойно, медленно, его сердце бьется попеременно то спешно, то протяжно, Разумовский это чувствует, и от этого на душе становится умиротворенно. Гром ослабевает хватку, чтобы взглянуть в лицо Сережи. Тот смотрит исподлобья, все еще от обиды поджимая губы, отворачивается в сторону. Игорь берет его за подбородок, подводит к своему лицу, смотрит ему в глаза и повторяет: — Прости. Этот день еще не закончился, я все хочу исправить и сделать наш вечер прекрасным. Рыжий редко слышал от своего кавалера такие искренние слова. — Я тебе напоминал. — Я знаю. — И не раз. — Я знаю. — А ты забыл. — ... В одно мгновенье халат Сережи спал на пол, страстными поцелуями он обхватывал губы Игоря, будто до этого яростно сдерживался, возможно, этот жест был знаком прощения на сказанные слова Грома. В нелепых движениях, они перемещались по квартире к кровати, снимая друг с друга одежду. Дойдя до нужной точки, Серега толкнул Игорька на эту кровать. Расплывшись в широкой и язвой ухмылке, что была всегда присуще Разумовскому, в его глазах будто промелькнул золотой огонёк страсти. И через несколько этапов он оказался над мужчиной, сидя на чужих бёдрах и потираясь об чужой пах, обтянутый столь ненужными на данный момент вещами. Дыхание после поцелуя было рваным, неравномерным, отчего грудь вздымалась и опускалась с каждой секундой, а сердце так и хотело вырваться наружу. Вот он, его возлюбленный собственной персоной заявился под самый вечер и попал под горячую, пьяную руку лиса Сергея, который так и напрашивался на горячее продолжение этого начала. — Хочешь меня?..~ Как же без пошлых фраз? Без них он был бы не Сергеем Разумовским. Хотелось шептать чужое имя с такой страстью и с таким желанием, чтобы тот кончил себе в штаны только от этого морально-сексуального давления. Но сегодня хотелось получить удовольствие и самому, поэтому прервав их церемонию, рыжеволосый тут же начал стягивать с Игоря штаны вместе с бельем, даже не боясь больновато задеть чужой половой орган. И все же Гром тем временем с трезвой головой понимал, что если Серёжа в том же темпе продолжит, позабыв о презервативах и о смазке, то сделает плохо обоим. Поэтому придержав чужих коней, мужчина начал рукой нащупывать в тумбочке все необходимое. — Очень хочу, Сереж, только тебе подождать надо чуток, — проговорил с не таким огромным рвением Игорь, аккуратно разорвав упаковку защиты. Но Разумовский долго ждать не собирался. Он уже успел наспех себя растянуть двумя пальцами, а сексуальное белье скинуть в сторону. Почему же Сергей так наплевательски отнёсся к своей же разработке? Да потому что он успел это сделать триста раз! Стенки заднего прохода за счет этого были податливыми и растянулись почти сразу. А тем временем презерватив уже был на своем законном месте, пока разгоряченный парень пытался войти в себя чужим органом самостоятельно, тем самым оседлав полицейского. Стоны автоматически начали вырываться из чужих уст, а воздуха стало не хватать до одури. — С-серег, подожди, давай я.. — Нет! Не трогай меня! Я сам все сделаю, лежи! — прорычал недовольно он, пытаясь войти в себя на полную длину и чувствуя как боль потихоньку сменяется чистым удовольствия, отчего у него самого стояло колом. Но он не притрагивался к себе, сегодня хотелось кончить без помощи рук, а лишь благодаря "игрушке" Игоря. Через минуту слышался только скрип кровати и стоны Сереги. Игорь лежал в положении, даже не пошевелив не одним своим мускулом, он смотрел не на Сергея, старающегося доставить ему незабываемое удовольствие, а на задний план. На заднем плане сидел Олежа, на своем месте, которое сделал ему Разумовский. Это был искусственный кусок ветки, прикрученный к стене, где обычно сидел или спал Олежа. Его голова повернутая в профиль, одним глазом, красным, наблюдала за Громом, совершенно неподвижно, будто он статуя, от чего парню становилось супернекомфортно. Минута, две и Сережа понимает, что не слышит никого кроме себя и кровати. Он открывает глаза, чтобы увидеть своего партнера. Он видит, как Игорь отводит взгляд от какого-то предмета к его глазам. Задний фон настолько интересен ему, чем жаждущий секса Серега? Сережа отстраняется от своего Грома, мрачнея на глазах. Он подбирал весь свой лексикон, чтобы подготовиться к своей умственной речи. Но все оказалось намного хуже, чем он предполагал. У Игоря не встал. — Чел, ты...— начал Серый, продолжив через ком в горле, — Ты блять серьезно сейчас прикалываешься надо мной? Игорь принял туповатое выражение лица. Он понял. Он в жопе. Но уже не в Сережиной. Рот открылся в немом оправдании, однако в голову ничего не лезло, кроме образа пугающей птицы. Он посмотрел вниз на свой вялый орган, а после на Разумовского. — Зай.. Я.. Э-это алкоголь, я выпил.. — ничего лучше не придумал мужчина, как свалить все на выпитую бутылку после работы. — Ты конченный? То есть, ты хочешь сказать блять, что после бутылки вина у тебя стоит, а после балтики ноль — нет? — злобным и презирающим тоном спросил Сергей, с укором смотря на Игоря. — Сереженька... — снова открыл свои уста Игорь, смотря на рыжеволосого своими отчаянными очами. — Завали ебало! — выкрикнул со всей громкостью Сергей, резко упав рядом на кровать и сев так, что он ногами начал его спихивать с постели, — Сейчас ты берешь свой вялый хер, и убираешься нахуй с этой хаты, как я говорил пятнадцать минут назад! — от его криков даже стекло окон содрогалось. Гром аж потерял дар речи, никогда он не видел Сергея таким озлобленным, будто у него сейчас точно начнется истеричный припадок. — Со своей сукой! Хлопок двери. Голый Игорь, со своей собакой стоял на лестничной площадке. — А мне он никогда не нравился. "Что?" — Игорь резко обернулся назад, но позади его никого не было. Он точно услышал чей-то голос. Только рядом с ним не было никого, кроме его собаки, которая радостно виляла хвостом при виде своего хозяина. Игорь тяжело вздыхает и несколько секунд стоит на одном месте, смотря вниз, обдумывая, что ему делать дальше. В настоящий момент его младший дружок решил привстать. "Какого чёрта?" — мужчина не знает, на что больше ему злиться. Он решается поднять руку, чтобы постучать в дверь, но тут же её ставит в прежнее положение, потому что очевидно, что после такого Серега ему дверь не откроет, он скорее всего сейчас в истерике начнет поджигать его вещи, бить посуду и все связанное с ним уничтожать самыми неординарными способами. Совершенно внезапно на его ногу прыгает Дима и начинает трахать ногу своего хозяева, обхватывая их своими лапами, нарушив уже прошлые раздумья Игоря. — Блять! — Игорь предпринимает все действия, чтобы скорее выйти из сложившегося положения. — Кастрирую! — он всегда так угрожал своей овчарке, когда у той возникали сексуальные приступы. Дима тут же отстранился от своего барина и глядел на него печальными глазами, немного поскуливая. Он всегда осознавал, что означает эта фраза, ведь у него уже был горький опыт, когда Игорь пытался его кастрировать несколько раз, но либо передумывал из-за жалости и любви к своему другу, либо из-за выходок самого Димы. — Даже не смотри на меня такими несчастными глазами, нет. И вот наконец Гром выходит из парадной вместе со своей псинкой. Рядом что-то упало. Это был его кошелек, а следом ордер и паспорт, которые уже лежали на мокром асфальте. — Иди дальше работай, Герой! — доносится сверху знакомый и надрывистый голос Сережи, который вероятно был уже в припадке, как и догадывался раннее Игорь. Следом трещание оконного стекла. Он поднимает взгляд на окно своей квартиры, откуда видимо упали его вещи, но там уже никого не было, только горящий свет из их спальни. Ну что ж, наш Герой решает посмотреть на время. 22:47 ПИЗДЕЦ. Сейчас же все магазины одежды закроются! Но Сергею было явно не до Игоря и не до его проблем с собакой и одеждой.. Нет, ему было ПЛЕВАТЬ. Он желал чтобы тот отморозил себе там все. Настолько самооценка Разумовского упала, что он ее уже не поднимет никогда. Он считал, что сейчас Грому намного лучше будет, что он наконец избавился от этого назойливого рыжеволосого, что его просто напросто уже не любили последние месяцы, лишь притворялись и держали ради секса. Но теперь даже секс ему не доставлял удовольствие! — Сукин импотент!..— снова выкрикнул Сергей, бегая по дому в одном халате, собирая свои вещи. Он тут не останется надолго, он съедет завтра же из этого проклятого места. Но в один момент парень бессильно упал за стол возле окошка, где недавно проводил Игорька. Взявшись руками за свою голову, он чувствовал, как слезы без остановки текли по лицу, размазав всю тушь окончательно. Теперь она смылась от обилия влаги на лице и оттого, как часто тер свое лицо Сергей. Бессильно взяв телефон, Разумовский ничего лучше не придумал, как позвонить бывшей Игоря и теперешней его подруге — Юле Пчелкиной. Он никогда не имел с ней плохих отношений, и если что та всегда его поддерживала во всем, особенно если это связано с Громом. Олег сидел уже не так неподвижно, а взволнованно перемещался вокруг своего подавленного хозяина, пока тот держась за голову, приложил трубку к уху. Гудки. Олег видел как ранил его Гром, и был счастлив, что Сергей отважился так его отшить. Это было правильным поступком. В один момент все перевернулось. Громкий грохот стола, который упал, недоумевание, а после осознание всего происходящего, хоть и не до конца. Стол уронил ворон, что сидел на нем, когда взволнованно наблюдал за Сергеем, но.. На тот момент это была уже не птица, а черт возьми огромный мужик без трусов! Он лежал на полу, потирая голову оттого, что сильно ударился об угол стола, молча глядя на ахуевающего человека. — Алло? — послышался голос по ту сторону трубки, отчего Разумовский наконец закрыл широко раскрытую пасть. — Я позже перезвоню...— проговорил в трубку рыжий, убирая от уха телефон и сбрасывая звонок.