Точка невозврата. Часть 1

***

Тогда Когда за спиной глухо закрылась дверь, я облегченно выдохнул. Мне удалось избежать вечернего допроса. Блойд оживился и спрыгнув с кровати радостно замахал хвостом. Я подставил под дверь табуретку и сел на корточки, играясь с псом. Он радостно взвизгивал и крутился вокруг меня. Блойду было позволено гулять по всей территории заднего двора, и мы вместе старались играть не менее двух раз в день. - Сейчас, передохну пару минут, и пойдем. Он будто все понял и прилег на свою подстилку рядом с кроватью. В моей комнате есть маленькое тайное местечко, о котором никто не знает. Это деревянная дощечка в углу за шкафом. Раньше я там прятал сладости, а теперь складываю на временное пребывание рисунки. Я осторожно извлек папку, бесшумно открыл потайную «полку» и спрятал сделанные сегодня эскизы. Проверив сумку еще раз и убедившись что никаких подозрительных художественных предметов нет, я быстро переоделся, кивнул Блойду и направился к выходу. Также бесшумно отодвинув табуретку, мы одновременно вышли из комнаты и вприпрыжку, наперегонки побежали на улицу. Он взвизгивал, подпрыгивал, вился вокруг ног, будто весь день только этого и ждал. - Итак, дружок. Мы с тобой уже выучили сложное упражнение, повторим? В ответ, он сел как примерный пес и звонко гавкнул. Я подошел чуть ближе, чуть наклонился и вытянул руки ладонями вверх. - На ручки. В ту же секунду, Блойд, подпрыгнул. Мягкая шерстка коснулась моих рук. Пес повернул голову и невозмутимо посмотрел в глаза. - Молодец! Он был не слишком тяжелой собакой, да и меня трудно было назвать слабым. В ответ я осторожно опустил его на землю, сел на корточки и потрепал его по голове. - Знаю, чего ты еще хочешь. Сидеть, ждать. Быстро заглянув в дом, я ухватил упаковку корма, который обычно использовал в дрессировках. Кинув Блойду заслуженное лакомство, я направился на задний двор. Там уже выполняли команду «апорт» и бегали друг за другом, будто играли в догонялки. Солнце уже село, когда мы немного уставшие, зашли в дом и сразу оправились в ванную. Блойд послушно принял водные процедуры и, встряхнув шерстью, отправился наверх. Я же, запер дверь, скинул одежду, включил душ и выкрутил горячую воду на максимум. От первого прикосновения я дернулся, но тут же задержал руку постепенно привыкая к высокой температуре. Я простоял без движения несколько минут прежде чем потянулся за шампунем и подкрутил холодную воду. Смыв с себя остатки прошедшего дня, накинул халат и бросил в корзину грязные вещи. В коридоре вновь никого не было и на сегодня, это был лучший подарок. На ужин меня я спустился, как и полагается, в восемь часов. Эта традиция, в нормальных семьях, повод собраться вместе и обсудить прошедший день. В моей же, это жалкая пародия показаться образцово-показательной. Все это, порой вызывало в мыслях нервный смех. Мы с мамой слушали о том, как отец ловко обходил конкурентов, ставил на место нерадивых сотрудников. Скучно ли мне было? Определенно. - Генри, ты ведь уже видел обновленные вступительные испытания в колледж? Чуть вздрогнув, я отложил вилку, которой перебирал кукурузу и поднял в голову. - Да, конечно. – Вру, делая вид приличного сына. - Замечательно. И что же там изменилось? Разумеется, я и видеть не желал никаких альтернатив которые внушал мне отец, но выкручиваться было нужно. - Если не ошибаюсь, список вопросов. Вилка звякнула по фарфору и я понял что попал пальцем в небо. - Вот оно что. Снова таскаешься с этой девкой. Я молчал глядя в сторону. - Ты хоть понимаешь, как позоришь нашу семью?! Хочешь, чтобы мои подчиненные начали болтать о том, с кем водится мой единственный сын? Терять было нечего и я поднял глаза. - Мне все равно. Тон был спокойный и равнодушный, а ответом стал звонкий удар кулаком по столу. Дафна многого не знала, как и отец. Для каждого правда обо мне была разной. В тот день, я лег спать с ноющими ребрами и догадками на каких местах останутся кровоподтеки от отцовской руки. За то что дерзил и вел дружбу с недостойными. Синяки заживут, слова забудутся, а в остальном, день прошел хорошо. С этими мыслями я засыпал каждую ночь. Главное, что Блойд и Дафна все еще со мной, а к остальному можно привыкнуть. Не могу сказать что эта условная мудрость пришла ко мне не сразу, но я постоянно искал опору, которая бы стала для меня важнее всего остального.

***

Я вышел из школы с легкостью внутри. Впереди длительная прогулка в чудесную погоду с самой близкой подругой. Мы снова будем шутить про греческую мифологию, перебирать вступительные эскизы и планировать поездку в соседний город. Знакомая мощная крона. Знакомая девочка за столом у входа. Теперь мы вместе разбираем каждый рисунок. - Думаю, этот лучше переделать. – протягивает рисунок натюрморта. – скажут что груша не дышит. - это как? – усмехаюсь. - Понятия не имею, но все важные преподаватели так говорят. Мы снова захихикали. Чудесный, теплый июнь, балующий нас своими солнышком. Пожалуй, это лучшее время которое было в моей жизни. На душе было так спокойно и не хотелось лишний раз думать о чем-то неизбежном. - Слушай, Дафна. – вдруг спонтанно я вспомнил о кое-чем. – помнишь наш тайный шифр на азбуке Морзе? - Мм… - чуть задумалась. Мы придумали его давно, но сейчас интуиция подсказывала – пора обговорить наши действия насчет чрезвычайной ситуации. - Два длинных сигнала, как буква «м». - Точно. А чего это ты решил вспомнить? На пару секунд я замолчал, пытаясь смириться с тем что сейчас эта беззаботное мгновенье испариться. - Давай, если нам нужно будет срочно встретиться, мы позвоним друг другу и сбросим не ответив через два гудка. Настороженный взгляд Дафны на секунду смутил меня. - У тебя что – то случилось? - Да нет, просто на всякий случай. Не бери в голову. - Ложь. Рассказывай. - Нет, все нормально. Я пытался мягко убедить в том что опасаться нечего, но на это она встала из-за стола и начала нервно ходить по траве. - Ты не доверяешь мне. - Это не так. - Почему? В ответ я умилительно улыбнулся. Настойчивость Дафны вовсе не раздражала, наоборот, я чувствовал что хоть кому - то не безразличен. Но как объяснить что отец категорически против нашего общения? Стоит ли рассказывать о том, что я нахожусь в положении где противостоять отцу подобно смерти? Но ни смотря на эти мысли, я оставался спокоен. Что касается меня, пока Дафна рядом со мной, то ни ремнем, ни кулаком, ни унижениями никто не вытравит из меня веру в свободу. Я встал из-за стола, сделал пару шагов на встречу и крепко ее обнял, коснувшись губами ее головы. - Спасибо. – прошептал я не выпуская из объятий. - Ты невыносим. – протестующе прошипела она и прижалась ближе.

***

Сейчас

- Невыносим… Сейчас я и представить не могу, какого это, оказаться в таком положении. Будь я в подобной ситуации, нервоз разгорался бы с каждым днем. Я не мог бы спать, есть, скрывать планы, и не боятся быть разоблаченным. Как много утекло воды. Как сильно все изменилось. Но в какой момент? Когда запустился необратимый процесс который, в конце концов привел меня сюда? Что случилось с тем шестнадцатилетним мальчиком, которому пришлось отказаться от всего и зачем вообще?

***

Экзамены были позади, результаты оказались лучше, чем я рассчитывал. Отец, конечно же, одарил меня за это снисходительной улыбкой, по которой можно было прочитать «было бы странно, если бы это было не так». Я часто гулял с Блойдом, старался наладиться последними днями пребывания дома. Отец настаивал на том, чтобы я учился в другом городе и жил в общежитии, хотя это было неожиданно для человека помешанного на контроле. Ночью, лежа на кровати, вспоминал себя в начале года, сравнивая с собой сегодня. Мне казалось, я буду разрываться между двух огней. Между мечтой и неукоснительным приказом отца. Но в этом году, страх, который, по его мнению, лежит в основе любого порядка, куда-то исчез. Угрозы не воспринимались всерьез. Воплощения наказаний переносились легко, хотя я старался показывать страдания и трепет. Такому эмоциональному состоянию я удивлялся и не мог понять его причину. Затишье перед бурей? С Дафной мы виделись не часто, дабы не вызывать подозрений. Шахматный клуб больше не работал, родители были уверены что в их отсутствие я усиленно готовился к вступительным экзаменам. На самом деле, в чем-то они были правы. Я закончил все эскизы и спрятал папку за шкафом. В этот вечер, я как ни в чем не бывало сидел за столом делая вид что занимаюсь важной работой. Не потому что нуждался в одобрении, а потому что нужно усыпить бдительность. На улице было пасмурно, отчего слегка клонило в сон. Очнулся я когда дверь в мою комнату с грохотом распахнулась и не успев опомниться оказался на полу. Ботинок больно прилетел в лицо и на некоторое время показалось что я ослеп. - За что? – прохрипел я и тут же выплюнул кровь. Вопрос был проигнорирован, но ответ получен. - Значит, эта нищая девчонка настолько запудрила мозги, что ты подумал о возможности все решить самостоятельно? Как снег наголову обрушились не единожды выслушанные оскорбления, на которые едвали что-то отозвалось внутри меня. - Ай! Волосы больно оттянулись и сквозь пелену слез я увидел горящие злостью глаза. - Смотри как занимательно. Он сунул фото сделанное на полароид. Разобрать было трудно, но по светло-рыжим кудрям я все понял. На карточке мы обнимались на прощание. Моего лица было не видно. - Пошел прочь. Едва не стянув мне скальп он грубо толкнул меня в сторону лестницы, отчего моя голова неудачно приземлилась об угол перил. - Ты думаешь, все сойдет тебе с рук? Полагаешь что ничего не случиться? Я раздавлю вас обоих, если на то будет необходимость. В ушах звенело, но последние слова звучали очень четко. Нас обоих. - Сегодня дома ты не ночуешь. Иди куда хочешь. Даю шанс навсегда проститься с ней. Я не верил своим ушам. Теперь из-за меня ей тоже грозит опасность. Перед глазами престал образ как он душит, бьет и ломает самого близкого для меня человека. Нет. Этого не будет. - Думаешь, твое бездарное притворство незаметно? Думаешь я допущу чтобы она стала твоим авторитетом? От спокойствия мои эмоции постепенно переходили к негодованию. - А ты отец? Как думаешь, почему какая то девочка стала для меня важнее всех? Как одному человеку удалось перечеркнуть все твои многолетние старания? - Ублюдок! Щека больно вспыхнула. Сработало, удалось задеть за живое. Я знал что он не станет приводить кровные узы, не будет воззвать к долгу или чему-то подобному. Это никогда не работало со мной. - Знаешь, ты абсолютно прав. Я больше не боюсь тебя, потому что Дафна меня любит и пока я ей нужен, нет ничего важнее этого. Пользуясь замешательством отца, я подбежал к телефону, выждал два гудка, принимая удары то в плечо, то в ребра, а затем, выбежал за дверь. На улице был ливень, я не был уверен что к моему приходу Дафна будет на нашем месте, но знал что нам обязательно нужно встретиться. Я бежал по лужам в легкой футболке и спортивных штанах. Сердце трепетало в груди от надежды на нашу встречу. Асфальт сменился мокрой травой. Темно, я едва не сбился с пути, прежде чем увидел знакомую «комнату» вросшую в землю.

***

В темноте блеснул холодный луч света, силуэт появился в дверном проеме и зашуршал дождевик. Она поставила фонарь на стол и теперь кромешная тьма уступила место тусклым очертаниям наших фигур. Я сидел без футболки, укутавшись в плед. - Генри… - хватило и пары секунд, прежде чем Дафна все поняла. - Какой ужас. – прошептала рассматривая мое лицо. Она закрыла рот двумя руками. Тусклый свет не позволял хорошо рассмотреть ее лица, но я почему-то подумал, что сейчас она выглядела бледнее, чем обычно. В три шага она преодолела расстояние между нами и когда коснулась моих голых предплечий, руки, показались горячими. В ответ, я прижал ее к себе, опустившись щекой на округлое плечо. Казалось, одного прикосновения, было достаточно, чтобы согреться. Где – то в глубине души, всколыхнуло неприятное, горькое чувство. С каждой секундой, с каждым ударом сердца, внутри нарастала ноющая боль. Не физическая. Эта боль была в тысячу раз сильнее саднящих синяков. Эмоциональная, трогательная Дафна. Нежная, упрямая, трогательная, бесконечно важная и нужная. Ты была моей единственной надеждой на счастливую жизнь. Была. - Совсем продрог… Только крепче прижимал ее к себе. Чувствовал, как она дрожит и беспокойно водит руками по моим плечам. Слышал, как она всхлипывает, от чего и по горлу начали пробегать судороги. - Я больше не могу так. Она отстранилась, и, как и тогда наши взгляды встретились. - Дафна. Я так давно хотел... Осторожно коснулся губами ее кожи. Дафна вздрогнула и замерла. Только несильно сжала пальцы на моей спине. Осторожно, медленно я снова дотронулся губами теплой шеи. В голове, подобно киноленте проносились наши самые лучшие годы. Все встречи в овощехранилище, прогулки по осеннему лесу, разговоры по – душам. Мы были друзьями. Мы и сейчас друзья, но что то изменилось. Голова закружилась, и я потерял связь с реальным миром переносясь с Дафной в параллельную вселенную. Осторожно поцеловав щеку, ощутил дыхание на губах. Всего одна секунда и головокружение усилилось в несколько раз. Земля будто ушла из под ног когда Дафна дрожащими руками обхватила мою шею. Еще неумелые губы, с каждой секундой пробовали на вкус незнакомые движения, а сердце постепенно принимало неизведанные чувства. Осознавал, как давно хотел обо всем рассказать. Сейчас больше всего хотелось остаться здесь навсегда, в темном, прохладном хранилище, вместе с ней. Здесь, в дали от всех, нам ничего не угрожает. Я так хотел признаться, что никогда не оправлюсь, если мы снова надолго расстанемся. В лучшем случае это будет надолго. Хотел рассказать правду о своей семье и, наконец, понять, куда двигаться дальше. Дафна сделала шаг назад и взяла меня за руку. Я повторил за ней. Снова шаг, второй, мы тяжело дышали друг другу в губы. Раскладушка. Она вела туда. На удивление, она не издала ни звука, когда мы опустились на пушистый голубой плед. - Пообещай, что мы сбежим отсюда вместе. Нежно проводя по щеке, с мольбой шептала она. - Обещаю. Ответил не дрогнув. Все что я помню, ее теплую шею, переплетенные пальцы и отчаянные большие надежды. Сейчас, в полумраке, среди каменных стен, где все началось, всему придет конец. Но пусть же он станет таким, какой мы оба заслужили.

***

Пасмурное, зябкое утро. Наши глаза опухли от слез. Шли съежившись по мокрой траве прижавшись друг к другу. Прощание далось невыносимо тяжело. Мои глаза тоже не смогли сдержать слез, но мы пообещали что на этой неделе соберем все необходимое и уедем. Сами еще не определились куда, но главное – вместе. Наши мечты обязательно сбудутся. Да. Только нужен решающий шаг. Я не обязан своему отцу ничем. Спасибо за воспитание и образование. Я заберу Блойда и больше не побеспокою. Тело бил крупный озноб, но с каждой секундой пожар внутри разгорался все сильнее. Дома никого не было. Только Блойд неспокойно ерзал во сне. Выходной для моего отца – работе не помеха. Я постоял под горячим душем, дождался пробуждения пса и немного погулял с ним. День шел медленно. Вещи рассортировал и разложил по полкам так, чтобы никто не заподозрил. Решил вздремнуть на пару часов. Но проснулся от отвратительного крика и удара чего то твердого. Вспомнил о рисунках. Подлетел к шкафу, привычно отодвинув доску. Несколько секунд смотрел и ощупывал деревянную поверхность. Пусто. Вчера вечером, я оставил здесь свое вступительное задание для академии. Ужас медленно разливался по моему телу. Нет, не из-за того что я могу не поступить туда. Времени хватило бы написать их снова. Проблема была в том у кого они сейчас. Дальше думать было некогда. Я достал сумку и наспех начал скидывать вещи которые успел рассортировать. Плевать, что не успею собрать, докуплю. Туда же полетели накопленные за три года деньги. Куртка, шарф. Не самая хорошая погода. Я ринулся к двери. Ручка не сработала. Игнорируя все что только возможно, навалился на дверь всем телом. Заперто. Я отшатнулся и оглядел комнату. Блойд. Его нет. Как в самом ужасном кошмаре шаги позади отрезали путь к отступлению. - Как чудесно, что ты собрался. Я повернулся и скрестил руки на груди. - Ты меня не остановишь. Где Блойд? - Если ты сейчас не пойдешь за мной, семья твоей девки, может позабыть о свободе. По моему телу прошлась судорога. Выбора не было. Он кивнул в сторону и я послушно последовал за ним. Я медленно шел вниз за отцом. Его лица не было видно, но воображение рисовало его ухмылку и издевательский взгляд. Я старался ни о чем не думать. Что бы не случилось, завтра мы встретимся с Дафной и ускорим план побега. Осталось немного. Передо мной распахнулась дверь в подвал. В ушах звон, в глазах белый шум. Я не ощущал ничего целую вечность пока мой мир не разозвал душераздирающий крик. Без сомнений, он принадлежал мне. Постепенно приходила боль в челюсти, стали ощущаться руки которые жестко подняли и толчками стали пихать наверх. Они что – то выплевывали, казалось даже посмеивались. Все внутри меня вопило, разрывалось без возможности когда-либо восстановится. Вот она моя – мечта. Вот он единственный огонь надежды. Вот он – мой отец чьи жестокие слова звучат в голове. Он все уничтожил. Все растоптал. Безжалостно. Бесчеловечно. В тот день я понял, что ничего как раньше уже не будет. Все поделилось на две части. Где больше нет мечты и веры в лучшее. - Следующей, будет твоя подружка.

Сейчас

Как же так получилось? Почему сейчас, спустя больше сорока лет, я собираю по кусочкам свое прошлое? Получается отнюдь не жизнерадостно. Стоит ли говорить, что все наши обещания, надежды и планы остались в стенах этого хранилища? Что было дальше? В этот же день, швырнув собранную впопыхах сумку, и отправив с личным водителем в другой город, где жили наши родственники. Их я ненавидел также как и отца. Мне не дали даже попрощаться с ней. Все что я смог сделать, это позвонить ей уже из другого города и безэмоционально констатировать факты. Домой я больше не вернусь. Я поступил в другой колледж и вся студенческая жизнь превратилась в густой, липкий туман. И от горя и отчаяния больше отправится не смог. Но в ту ночь, мы виделись не последний раз. Однажды, уже на четвертом курсе, мы встретились на дне открытых дверей в моем колледже. Помню, как тогда все внутри меня болезненно заныло. Она была все такой же. Чудесной, трогательной и невероятно красивой. Мы узнали друг друга. Обнялись. Поговорили. В тот день она дала понять, что никогда ничего не забывала. Это резало по больному. Я не помню, что ответил тогда. Не помню, как дал понять, что больше ничего не вернуть и впереди у меня один возможный выход – занять место отца. Ее глаза были полны разочарования, а я возненавидел себя еще больше. В тот день и случился мой первый приступ агрессии. Драка с соседом в общежитии. Бедняга имел неосторожность высказать недовольство по – поводу расположения моих вещей. Слово за слово, как это обычно бывает. Во мне поселилась злость, которую стал изливать на других. Оскорблениями, кулаками. Я стал тем, кем всю жизнь боялся стать. Своим отцом. Презирал себя за то, что оставил попытки изменить судьбу, за то, что кто-то может стать кем захочет, а я нет. Я заперт в тюрьме, откуда выход всего один – смирение и подчинение. Ничего не могло пойти иначе. Сначала стал тенью отца, затем им самим. Стал жестче, циничнее, злее. Годы шли, время размывало прошлое. Работа, власть, жена, ребенок. Я понимал, что это совсем не то о чем когда то мечтал шестнадцатилетний Генри, но этого ребенка больше нет. Я был женат на красавице Мерлин. Она, наконец, смогла пробудить во мне давно забытые ощущения нежности, пусть и совсем ненадолго. Она была чуткой, но никогда не лезла в душу и всегда старалась держаться за моей спиной. А затем, спустя восемь лет после нашей последней встречи с Дафной, узнал, что она умерла. Рак у совершенной молодой девушки. Двадцать семь лет. Поздно обнаружили. Сгорела в считанные месяцы. В тот момент, я ощутил как последняя ниточка, связанная с прошлым оборвалась. Больно. Тогда Маравелли уже ходил в детский сад. Я получил известие от одноклассницы, но на похороны прийти не решился. Неужели она заслужила такой конец? Неужели я даже не смог проводить ее в последний путь из-за трусости? Это причиняло нестерпимую боль, а значит, подлежало устранению. Только вот правильно пишут в книгах – от прошлого нет спасения. Некуда бежать. Я видел себя в сыновьях. Был для них жестким авторитетом. Показывал какая жизнь их ждет. В ней нет места для пощады и сострадания. Нет места для слабости и трусости. У них один путь, тот который укажу им я. Знал, что моя жестокость слабо поддавалась контролю и однажды она полностью застлала мне глаза. Эмпатия, любовь, надежда – иссякли без остатка, и я выдохнул в облегчением. Только холод и периодические вспышки гнева. Больше никто не побеспокоит, не вскроет старые шрамы, не всколыхнет прожитую боль. Никто и никогда. Мои руки заносят воспитательные удары. Кровь. Моя кровь, что текла в жилах сыновей. И так я жил до того как узнал в маленьких мальчиках взрослых мужчин со своими желаниями и мечтами. Они хотели свободы, которую никто в нашей семье не смог себе позволить. Снова вспышки, белые, алые, черные. Маравелли больше нет. Мейсон единственный наследник, сбежавший из дома и н ненавидящий меня всем сердцем. Он гораздо сильнее меня. Для того чтобы верить в свободу, ему никто не был нужен. Опора в нем самом. Как я к этому пришел? Постепенно. Убивая в себе человечность, становясь самой ужасной версией своего отца. Такого же безжалостного тирана. Я хуже чем он. Гораздо хуже. Я пришел сюда за ответом. Пусть из этого хранилища выйдет мальчик и мудро рассудит глупого взрослого. Как больно даже представить его. Прости Генри, все твои мечты напрасны. Смысл твоей жизни перестанет им быть очень скоро. Самый близкий человек уйдет из жизни. Ты ничего не изменишь. Никого не спасешь. Все что может взрослый Генри – разрушать. Когда то он не смог собрать себя и решил что может рушить жизни других людей. Дафна, что бы ты сказала мне, если бы знала, кем я стал? Слабак. Отвратительный. Дафна никогда бы не взглянула в сторону человека который способен причинять вред беззащитным людям, осознавая как это ранит их. Она бы не поддержала предателя и труса поддавшегося на блеф и манипуляции. Дафна, вероятно, все дни до и может даже после нашей последней встречи, верила, что ничего не потеряно. Знала, что сила в умении оставаться человеком даже в безвыходной ситуации. Пока не поздно я должен сделать свой самый мужественный поступок – попросить прощения и отпустить сына. Сохранить жизнь и прервать порочный круг. Еще раз обошел, когда-то самое волшебное для меня место на всей планете. Прошлого не вернуть, а значит оно не имеет значения - самое глобальное заблуждение. Я хотел вычеркнуть его из памяти навсегда самые чудесные мгновенья, которые уничтожали изнутри. Но как можно понять свое настоящее, без прошлого? Даже сейчас, я обратился к нему, в надежде найти первопричину всех событий. Обратно я шел не спеша, стараясь ни о чем не думать, дабы не вызвать волну агрессии. Ничего уже не исправить. Шрамы не выцветут, татуировки не будут сведены, но сейчас, я сделаю все, чтобы больше подобного не повторилось.