Они пришли, и нам покоя нет.

Разбудил меня голос робота, уже почти ставший привычным, сообщивший о подъёме. С момента нашего отбора прошло около недели, ощущение будто вернулся в училище. Вот только там ты имел хоть немного свободы и личного пространства, там ты был опорой государства, тебе доверяли, проявляли уважение. Хотя уважение проявляют и тут. Вот только это смесь канцелярита, выступлений политиков и дворцового этикета, а от человеческой речи не осталось и следа. Сухая, безэмоциональная, с минимумом личного отношения. Я встал с кровати, в меру удобной чтобы спокойно выспаться, но без какого-либо уюта и вышел за Бобом в коридор. Тодда мы с тех пор не обсуждали, желание задумываться о том, что будет дальше полностью отсутствовало. Выйдя в коридор и дойдя до нужного зала, мы встретились с Энни и Джесси, обе выглядели подавленными. Знание что твоей жизнью управляет система, которой плевать на тебя, твои желания, на что угодно кроме растрат на твоё содержание и принесённой тобой ему пользы не сделает никого счастливым. Мы сели за обеденные столы, наш паёк — брикет питательных веществ, пара таблеток с витаминами и стакан воды. На передовой еда была вкуснее, даже у простых солдат. Съев положенное все вышли их зала и направились по кабинетам. Как чёртовы роботы. Их обучение ещё можно принять, тебе всё рассказывают на доступном уровне, без лишних объяснений или разжёвываний. Можно смирится с материалом, вроде бы полезная информация, ничего лишнего, лишь выбранная тобой специальность. Но одна вещь здесь способна вызвать апатию, тоску и чёрт знает что ещё. Когда начинают рассказывать о их быте, о том, что для них культура… Антиутопическое государство, созданное самими гражданами, прекрасно понимающими, что и зачем они сделали. Они передали власть искусственному интеллекту, добровольно отказались от её смены, они специально создали то, от чего любое нормальное общество пытается уйти любыми способами. Роботов-управляющих всего четыре, внешняя политика, культура, научная и внутренняя политика. Странное разделение, но чёрт с ним. На каждом кусочке их земли находятся камеры, датчики и другие устройства хрен знает какого предназначения, государство следит за своими подчинёнными круглосуточно. Никакого личного пространства или свободы, странно что частная собственность вообще присутствует. Они убили в себе индивидуальность, личные черты. Они — одна огромная машина, ассимилирующая всё на своем пути. Без воли, без чувств, без эмоций. И от мысли что я стану очередной шестернёй в ней мне страшно. Но если бы всё на этом кончалось… Нет, эти изверги пошли дальше. Если ты не соответствуешь их требованиям или совершил тяжкое преступление тебя без угрызений морали и совести отправят на убой. Разберут на органы, поставят опыты как долго ты сможешь задерживать дыхание, НЕ ВАЖНО. И ведь они даже не наслаждаются этим, в этом был бы ещё хоть какой-то смысл, отнюдь. Они просто выполняют свою работу, и не важно дарить это цветы и заботиться о детях или сжигать трупы этих детей в крематориях лишь из-за того, что они не подходят под их сумасшедшие требования. Господи, почему я вообще думаю об этом?! Не думай иначе сломаешься — могло бы стать нашим лозунгом, имей мы на него право. Их язык — такой же, как и они. В него регулярно вносят правки, изменения. Да, он удобный, и наверно самый простой из языков что я знаю. Но звучит он будто его создали искусственно. Да так и есть чёрт возьми! Если у слова природа существует антоним, то вот он — Энфантурион. Ничего натурально, лишь техника и синтетика. Из специальностей я выбрал технику, не скажу, что я был достаточно компетентен или заинтересован в ней, но другой способ тут выжить был обращён в небытие. Да и к тому же к технике я имел довольно близкое отношение, без знаний о том, как работает кусок металла на котором ты бороздишь космос долго не проживёшь. Из моих попыток собрать чёткую картину устройства Энфантуриона меня вывел мистер Лазарь. «Мистер Льюис, будьте любезны, сосредоточьтесь на том, что происходит вокруг Вас. В противном случае Вы вероятно не поймёте, что такое преломление стекла и на что влияет этот показатель. Продолжим» — Чёрт, ладно, надо собраться, ещё нахватало потерять свой шанс выжить. Урок продолжался, и так как все сидящие уже проходили весь школьный курс физики понимание старого материала не было сложной задачей. Потом был следующий урок, за ним еще один и так далее… Уставший и голодный я еле дополз до своей койки. Тьфу ты чёрт! В подушке лежало что-то твердое и я со всей силы ударился об нее лицом. Пошарив внутри, я вытащил книгу. Старая и потрёпанная она выглядела так будто на неё вылили кислоты или подожгли. И что это делает в моей подушке? Чёрт, камеры. Я повернулся лицом к стене чтобы со стороны двери, а именно там по моему мнению и должна была висеть камера, это выглядело будто я взбиваю подушку. Итак, посмотрим, что же тут у нас. Открыв её в начале, я увидел вырванные листы. И дальше, и дальше. О, отлично, первый лист, и даже язык наш. Вот только написано будто человек был либо сильно пьян, либо не в себе, на странице были разводы. Хмурясь, я начал читать. «Ты ведь читаешь это да? Слушай, вероятно ты либо жив и ничего не понимаешь, либо приказ о твоем устранении уже одобрен, а отдел изучения людей готовит тебе камеру. Знаешь сначала тебе покажется это очевидным, но послушай, кошли не так просты. Тебе может показаться что они скучны или слишком холодны, так вот, это не так. У них есть эмоции, есть даже чувства, они не бездушные машины, живущие от одного рабочего дня до следующего. Но не смей им дать обмануть себя. Всё ещё глубже, даже имея эмоции, чувства и всё прочее что мы считаем делает нас людьми они не теряют своей сути. Сначала они будут для тебя чужеродными чудовищами, уничтожающими всё на своем пути. Но потом ты привыкнешь к этому, и они станут тебе даже родными. Не совершай мою ошибку, не доверяй им, за маской безразличия и холодности кроется маска доброты и доброжелательности, за которой сам дьявол. Твое первое мнение о них ошибочно, все хуже, чем кажется, не доверяй им слышишь? Ты нарушишь мельчайшие правило и будешь сожжён в печах их крематориев, а твой прах будет утилизирован. НЕ ДОВЕРЯЙ ИХ ДОБРОТЕ. Не повторяй мою ошибку» Далее почерк становился совсем неразборчивым. И что это был за бред? Не доверять доброте кошлей? Чего? Чему там вообще можно доверять? Так ладно. Предположим, что это правда. И что теперь? В любом случае кошлям доверия нет и быть не может. И это если исходить лишь из той информации что у меня была, если сюда добавить то, что я знаю теперь ситуация вырисовывается крайне печальная. Мы имеем дело с существами, которые делают вид что холодные и бесчувственные чтобы потом сделать вид что это не так, а на деле все хуже. Что за чёрт? «Митерс Льюис, пожалуйста подойдёмте за мной. Нам очевидно есть о чем поговорить» — Твою мать… Лазарь стоял за мной в дверях. Ладно, скрываться бесполезно, так хоть может просто убьют за честность, без пыток и прочего. Я встал и положив дневник на кровать подошёл к кошлю. «Дневник тоже возьмите, ради него мы собираемся» — черт, черт, черт! Я поднял дневник и вышел за Лазарем в коридор, идущие нам навстречу Боб и Энни проводили нас отчаянным взглядом. Лазарь довел меня до своего кабинета и показав лапой на кресло уселся напротив. «Лдж, итак. Вы нашли дневник, я не хочу Вас осудить за его прочтение, любопытство присуще и нам. А сейчас пожалуйста позвольте мне его прочесть» — он ещё и на нашем языке читает. Лазарь вытянул руку за книгой. Ладно, буду играть по вашим правилам, я протянул ему дневник. В кабинет вошла ещё одна кошля. Три голубые полоски, очевидно это часть их иерархии. У кого больше полосок тот и главнее, осталось понять, что значат цвета. «Мистер Лазарь, миссис Крахенгольц просит передать ей фотоотчет дневника. По ее словам, она может знать его автора. Она предполагает, что это мистер Уинстон» — Кошля осталась стоять у стены ожидая, когда Лазарь закончит чтение. Крахенгольц, с именами у кошлей что-то явно не так. Стр анно что у Лазаря такое человеческое имя, интересно почему. Кошль протянул дневник вошедшей и повернулся ко мне. «Что скажите мистер Льюис? Можете говорить честно, вас никто судить не собирается» — ага, так я и поверил. А хотя какой смысл что-либо скрывать? К дневнику вопросов много, на веру я ничего не воспринял, может и стоит рискнуть. К чёрту, ставка — собственная жизнь, какие тут могут быть риски. «Дневник мне показался странным, и… У меня нет объективных причин верить в него… поэтому я считаю информацию в нём недостоверной» — уф, вроде должно пронести. Чёрт, Лазарь захрипел так будто вдохнул дыма. Кошля тоже прихрипнула. «Мистер Льюис, я понимаю ваше желание выжить, но нет смысла превращать свой ответ в инструкцию по выживанию в Энфантурионе. Не знаю точно ли есть такая, но думаю наш отдел с удовольствием её прочитал. А теперь пожалуйста ответьте честно» — странный юмор. Но хотя бы меня не собираются убивать, уже хорошо. Даже отлично. «Я всё ещё считаю дневник странным, особенно, не сочтите за грубость, совет не доверять доброте кошлей» — ну, надеюсь у кошлей есть хоть капля самоиронии. «Лдж, признаю, многие впервые попадая в Энфантурион не считают нас за живых существ. От правды это весьма далеко, и я думаю, что скоро Вы в этом убедитесь. Лдж, пожалуй, все? Миссис Круц, мистер Льюис может быть свободен?» — Лазарь посмотрел на гостью. «Если у мистера Льюиса нет вопросов, то да, дневник, как Вы понимаете, мы вернуть Вам не можем, и не рекомендуем распространяться о нём где-либо, а также сообщать о всех находках либо мистеру Лазарю или же миссис Гренхор. Ещё, Вы уже убедились в том, что мы видим всё, поэтому не пытайтесь что-либо скрывать, выйдет лишь хуже» — Круц вышла из кабинета прихватив с собой дневник. О Господи, либо я чёртов везунчик, либо дневник и вправду не врёт. Или хотя бы часть кошлей склонна к юмору в той или иной форме и разговаривают они не только на языке офисных бюрократов. Уже лучше. Лазарь открыл дверь, и я вышел из кабинета. Рядом стояла группка людей, видимо ожидающих меня. Стоило мне появится как Боб, выскочивший из неё, обнял меня.