Currant souffle

      Весенний ветерок ласкает лицо и нежно убирает пряди волос со лба, шелестит листьями деревьев и потряхивает края свободной одежды. Феликс опускает голову и поднимает свободную левую руку, удивлённо вскидывая брови. – Хён, смотри-и, твоя рубашка-а... – тянет он и наблюдает за тем, как она становится похожей на развевающийся парус на его худом теле. -Так здорово. – Я вижу, – хихикает Хёнджин, держа его за руку, и поправляет лямку рюкзака. Сегодня Феликс решил проводить старшего до самого универа, потому что по счастливому стечению обстоятельств вчера вечером надолго задержался у него в гостях и в итоге заснул на его животе поперёк кровати, пока они смотрели документальный фильм про инопланетян, поэтому Хёнджин решил не будить его и оставить у себя на ночь. – Хё-ён, я облачко~ – смеется младший и смотрит вперед, на здание университета и магазинчики близ него. Один из них, ближайший к нему, пестрит граффити и некрасивыми надписями, написанными от балды баллончиком. Отчего-то Феликс засматривается на них и неожиданно хмурится, не веря своим глазам. – Хён? – А? – Мне показалось или нет? – звучит риторический вопрос из уст парня, и он тянет его ближе к стене магазина. – Чт... Это... Какой ублюдок это написал!? – вспылил малыш и повернулся к Джину. Ярко-красными буквами по убывающей вниз кривой строке уродливо зияет надпись "Хван Хёнджин педик". Рядом "Хёнджин, отсосёшь?". Старшего передёргивает. Он очень надеялся на то, что его мальчик не заметит этот срам. – Меня не особо любят некоторые персоны. Забей. – стыдливо отводит взгляд парень и тянет за собой вперед. – Это так мерзко, ты ведь не делал ничего плохого? Я все еще могу с уверенностью гордиться тобой? – слабо улыбается он. – Я хотел бы перегрызть глотки всем, кто издевается над тобой, ты не заслуживаешь этих слов. – Мне на них все равно, солнце, – вздыхает Хван. – Со мной все нормально, меня не задевают оскорбления незнакомцев. – Почему тогда ты так печален? – Я не хотел, чтобы ты узнал об этом, – отвечает Джин и облизывает губы. – Это просто не то, о чем я хотел бы рассказывать тебе. Типа, о, Феликс, сегодня кто-то снова пишет гадости про меня, у-у... Разве тебе приятно было бы слышать об этом? – Ты можешь обо всем мне рассказывать, я всегда готов тебя выслушать и помочь. – Спасибо, котёнок, – улыбается светловолосый и смотрит на него, крепче сжимая ладонь, когда они уже подходят к воротам университетского двора. – Ну все, беги домой, мне пора на учёбу. Купи себе что-нибудь на обед по дороге, вечером вместе приготовим ужин, – пообещал он и отпустил, быстрым шагом уходя от Феликса, чтобы не опоздать на первую пару. Феликс отчаянно не может понять, чем его любимый заслужил эти оскорбления. И по пути назад он специально осмотрел стены всех ближайших лавочек, нашел еще пару обидных фраз. От их созерцания почему-то так больно. Он переживает за Хёнджина больше, чем за себя, поэтому словно чувствует укол унижения вместо него. С этим нужно что-то делать. Ликс определенно точно заметил тень тошнотворного стыда на его лице, значит, не так уж ему и все равно. В какой-то степени это должно его задеть, Хван не бездушный и твёрдый, иногда он слишком тонко чувствует все вокруг. Фел обязан помочь и поднять ему настроение. И те деньги, на которые мальчик собирался купить перекус, он спускает на цветные мелки.

***

– Ты так ярко улыбаешься, что-то задумал? – усмехается Хёнджин, когда уже Феликс ведет его обратно домой, но уже к себе. – Чего? Нет, просто настроение хорошее, – ответил он и прикусил губу изнутри. – Пошли быстрее. У меня в морозилке есть фрикадельки, я сделаю нам пасту, как в "Леди и Бродяга"! – говорит он и смотрит на старшего, улыбаясь. – У тебя получится? – А ты во мне сомневаешься? Парни идут и болтают друг с другом по дороге, держатся за руки, несмотря на осуждающие или сердитые взгляды окружающих. Феликсу все равно, Хёнджину параллельно, обоим то же самое. Они уже давно болт положили на отношение горожан к их романтическим взаимодействиям, от погони за общественным одобрением одни беды и седые волосы, легче ничем себя не нагружать и продолжать жить счастливо в общем энергичном ритме. Подойдя к подъезду, Феликс, едва сдерживающий улыбку, открыл дверь и неслышно хмыкнул. Джин пораженно смотрит вниз, глаза его сияют. На каждой ступеньке снизу вверх, с первой до последней яркими цветами ровным почерком написаны слова одной фразы. "Твоя улыбка прекраснее миллиардов звёзд" А самую верхнюю Феликс разрисовал золотыми звёздами, осколки которых осыпали еще и часть этажа. – Феликс, я не поощряю вандализм, – смущенно улыбается он и краснеет. – Но я обожаю твои выходки. Тоже люблю тебя, прелесть. Они целовались на последней ступеньке, крася ладони друг друга цветным мелом.