Currant souffle

Хёнджин нажимает на ручку двери, зевая, и та легко открывается – значит, Феликс дома. У него занятия сегодня кончились раньше, в последнее время Хван постоянно приходит домой позже него. Хёнджина жутко нагружают на подработке, но это стоит того, чтобы позже не нуждаться в деньгах. Феликс тоже недавно нашёл себе работу, только в интернете – пишет тексты на заказ, теперь им будет легче. Из комнаты на звук дверного хлопка тут же несутся с частым топотом крохотные лапки – всего двенадцать штучек, волоча пузики по полу. Хёнджин улыбается и оставляет свои кроссовки в сторону, чтобы взять поскорее на руки двоих щенят. Стоп, их ведь было трое? Ах, последний уже успел пробежать дальше и запрыгнуть в обувь. Парень наклоняется за ним и несёт всех детёнышей в комнату. Лишь через минуту после сладких членов семьи встречать "кормильца" выходит Феликс. Он ярко улыбается и бежит обнимать Хёнджина, осторожно, чтобы не задавить хорят у него на руках. – Наконец-то ты пришёл, мне нужна помощь, – говорит Фел и тянет старшего за собой, – я без тебя начал, мелкие с Ёном мне помогали. Хёнджин заходит в спальню и восхищенно вздыхает. Ликси действительно полон духа праздника, он постарался на славу. К одному из своих любимых праздников – Хеллоуин – он начал готовиться за целую неделю до его начала. Пока Джин был на подработке, он вырезал из бумаги кучу маленьких приведений и приклеил на гирлянду, повесил её на стену. На окнах тоже уже летают маленькие призраки со смешными чёрными ртами и глазами. Феликс одержим этими завораживающими милейшими созданиями, собственноручно вырезанными и нарисованными. На столе стоит несколько свечей в виде тыковок, которые он успел купить по низкой цене в преддверии торжества. От них во всей комнате пахнет корицей и немного, в самом деле, настоящей тыквой и молоком. – Они мне мешались все это время, я еле сохранил моих малышей, – дуется Ли и показывает ему одного из бумажных призраков с откушенным затылком, – они успели покусать нескольких! – Почему тогда ты не убрал хорьков в клетку? – спросил Хван и опустил пушистиков на пол, присаживаясь на корточки, чтобы продолжить играть с ними: детки Ёна, который сейчас носятся под кроватью с плюшевой игрушкой, уже, как и папа, опушились к зиме, и их подшёрсток с белоснежного сменился на серебристый, да и из-за взросления сами шерстинки потемнели и стали жесче, но на ощупь шкурки все еще мягкие. Хорята нападают на ладонь Хёнджина и активно пытаются побороть большую страшную руку, притягивая её лапками и кусая крошечными зубами. – Как я могу эту прелесть запереть? Они на меня ругаются. М-да уж, щенки действительно громко кричат, когда что-то им не нравится. Раньше, совсем еще слепыми и неумелыми, они пищали почти круглосуточно – об этом говорил заводчик, к которому они приносили своего хорька. Позднее, когда они открыли глазки и научились бегать, он отдал всех, кроме одного, Феликсу с Хёнджином, и после уже они испытали на себе, что такое бессонные ночи из-за детского плача. Малыши очень требовательны и просят много внимания к себе, и Феликс не может не потакать своим детям в каждом их желании – жалобный писк хорят выводит его на слёзы. – Какой ты сентиментальный, — хихикает Хван и хватает одного пухляша, валит на пол и начинает щекотать его вздутый животик, – ты уже покормил их ужином? – Да, они уже поели мясо, – ответил Ликси, – я отварил им курочку и размял, им очень понравилось. Ён выбегает к своим сыночкам и дочке и тщательно обнюхивает их, после подбегает к Джину и лижет его пальцы в знак приветствия. Парни боялись сперва пускать Ёна к детям – вдруг не признает своих, все-таки несколько недель от рождения не видел их, а вдруг обидит малышей или вовсе попытается съесть? Но сейчас он проявляет себя как ответственный родитель и следит за выводком, не допуская их попадания в беду. Хотя, чего уж там, ума в нём не много, если оставить дверь в ванную открытой, он научит их есть стиральный порошок, так что вернее будет уточнить, что учит он их тому, что знает сам, а не что для них полезно. Хорята с Ёном любят играть – каждый день они дерутся и бегают за ним по всей квартире, не давая отдохнуть. Хёнджин поднялся на ноги и прикрыл дверь, чтобы хорьки не выбежали в коридор и находились в зоне видимости — в ином случае парни не смогут вовремя среагировать если они что-то натворят. – Так с чем тебе нужно было помочь, солнышко? – Я хотел сделать летучих мышек, а у меня не выходит, мои все кривые, – произносит младший и вздыхает, садясь на край кровати и двигая тапочком на ноге по полу, чтобы хорёныш побежал за ним, – я уже несколько картонок выбросил... Я подумал, что у тебя получится лучше, у тебя золотые руки, поэтому я дождался тебя, чтобы продолжить. Джинни немедленно принялся за решение проблемы: он достал картон, ножницы, краску, и стал вырезать для Феликса мышей с распахнутыми крыльями, пока сам Ликс возился с щенятами и хихикал, сидя на полу. За окном уже смеркается, а в квартире светло и тепло, пахнет корицей и тыквенным латте. Четверо хорьков и их король — Ли Феликс – творят вакханалию, пока Джин старается сохранить гармонию своим спокойствием. Изредка он поглядывает на своих любимчиков и улыбается, возвращаясь обратно к работе. Хорошо живётся Ликсу: сидит, играет с детьми, парень ему мышек вырезает — красота. Хёнджин уверен, что все равно все эти украшения полетят в мусорное ведро, но от этого не старается меньше, наоборот, раз они будут украшать дом лишь один раз, они должны быть самыми красивыми и аккуратными. Но Феликс не расскажет, что он уже приготовил коробочку, в которую он сложит всех-всех призраков и всех-всех летучих мышей, чтобы заново повесить их на стены в следующем году. – Хёнджин-а, – малыш шепотом зовет его, укладывая голову на колено старшему, – они живут у нас уже вторую неделю, а мы им имена не придумали. Лапушки так набегались за весь день, что уснули у Феликса под кофтой. Он бережно поглаживает их через ткань, чувствуя тепло их тел и мягкость. Какие же они прелестные. Как здорово, что та женщина согласилась отдать щенят после случки им. – Боже, снова этот разговор... Придумывать им имена так трудно, – вздохнул Джин, – будто реальных детей называем. Пусть будут просто первая, второй и далее по списку, а? – Ну уж нет. Мы дадим им нормальные клички. Ну... Когда фантазия заработает. Мальчик оттянул ворот своего свитера и заглянул под одежду, Хёнджин тоже опустил голову, чтобы посмотреть на хорят, прижавшихся к его животу. – У этой девочки самая белая мордочка, – подмечает Хван. – Ага. А у этого мальчика мордочка тупая. – Сам ты тупой. – Не в том смысле! Видишь, у одного носик более вытянутый, остренький, а у этого, наоборот, притупленый. Хёнджин ещё некоторое время обсуждает с парнем внешность щенят, после чего сгребает картонных мышей в кучу и предлагает Феликсу раскрасить их, наконец. Феликс задумчиво глядит на вырезанные фигурки и потирает подбородок. – А знаешь, мне они и так нравятся. Давай оставим так, будто в этом и есть задумка? – предлагает Ликс и поднимается, придерживая живот снизу. Ён с любопытством смотрит на хозяина, бегая вокруг его ног и становясь на задние лапки, как столбик. – Нужно решить, где они будут висеть. – Давай туда же, куда и призраков, – говорит тот и примеряется, прикладывает одну мышку к стене над кроватью, – видишь? Отлично подходит. Феликс уложил всех хорьков в клетку, закрыл, чтобы не разбежались по квартире, и стал помогать Хёнджину приклеивать мышей к гирлянде. Когда все картонные фигуры оказались на стене, Ликс обнял старшего и поцеловал его в губы. – Моя драгоценность, – шепчет он, – я люблю тебя. — И я тебя тоже люблю. Смотри, как красиво, – отвечает он и нажимает на кнопочку, включая красно-жёлтые диоды на гирлянде. В темноте они загораются так ярко и медленно мерцают. Хван видит, как во тьме сияют глаза любимого, отражая свет мелких лампочек. – Ты счастлив? – Бесконечно, – отвечает Феликс, следя за следующими друг друга огоньками, – мы хорошо поработали. Теперь тут действительно Хеллоуин. Твои мышки такие здоровские, спасибо тебе за них, я бы не справился один. И светло. И тепло здесь. И пахнет корицей. Так, наверное, чувствуется Хеллоуин, любимый праздник Феликса. Или так чувствуется Феликс, любимый Хёнджина: такой же светлый, тёплый и пахнет по-родному, по-домашнему. Его маленькая семья засыпает, Феликс тоже уже устало посапывает на его груди, и целую ночь они лежат под красно-жёлтыми огоньками, обнимая друг друга, как холодная осень обнимает город.