Currant souffle

Конфеты в шуршащих пластиковых и бумажных фантиках высыпаются на стол, несколько штук даже падает на пол. На лице Феликса кровавая улыбка из-за "распоротых" щек и сверкающий серебряный от линз взгляд. – Это наша добыча! – радостно произносит он и обнимает за плечо Уёна, глядя на горку сластей. Так нечаянно вышло, что Хёнджин в день Хеллоуина не совсем удачно упал и растянул лодыжку, и Феликс с тяжёлой душой уговорил его остаться сегодня дома. Хвану не пришлось долго спорить – у Феликса невероятный дар убеждения. Он не стал вызывать скорую, но самостоятельно натер мазью и перевязал его ступню эластичным бинтом, чтобы ускорить заживление мышц. Чтобы младший тоже не оставался дома в свой любимый праздник, Джинни предложил ему написать Уёну – лучшему другу Ликса – и тот согласился. Хёнджин помог тонсену нанести на лицо ужасающий грим, такой, что в темноте увидишь – сердце в пятки упадёт, и передал его лично в руки Чон Уёна, который зашел за ним. Этот парень – один из немногих в окружении Феликса, которому он доверяет. Уён всегда знает, что нужно сделать, чтобы поднять ему настроение, и Хван даже завидует тому, что Феликс подружился с ним первым – Уён-и действительно сокровище. Парни колядовали до самой ночи, Хёнджин даже начал волноваться за них, написал в чаты обоим, и буквально через несколько минут после этого Уён и Феликс с огалтелым смехом забежали в квартиру. Если бы Хван не знал, что Ликс не пьет алкоголь, то решил бы, что они подвыпили на улице. Однако тонсены всего-навсего от души повеселились, бегая по двору один за другим, чтобы забрать себе конфеты друг друга. Ей-богу, так по-детски. – Наша, – смеётся Чон, – мы будто обчистили кондитерский! – Вы такие молодцы, – хвалит их Хёнджин, – присаживаясь аккуратно на стол и беря в руки леденец на палочке, – ух ты... вас очень щедро угостили. – Это потому что мы очень харизматичные, – хмыкает Ли. Юноши, рассказывая Хёнджину обо всех людях, к которым заходили, решили перебрать сладости и решить, что они хотят съесть с чаем прямо сейчас – Джин поставил для них чайник кипятиться. Неожиданно Уён скривил лицо, вытаскивая из кучки одну конфету. – Иу, кто-то еще их ест, они такие... бе... – произносит он и откладывает её в сторону, – боже, тут столько конфет, которые едят только пенсионеры. На, Феликс, великодушно делюсь ими с тобой. – Ты больной? Я это есть не буду, – фыркает Ли и убирает горстку невкусных батончиков на гарнитур, – я еще в себе, между прочим, нужно будет найти позже, кому скормить эту гадость. Хёнджин поджимает глаза, наблюдая за тем, как парни таскают в "противную" кучку конфеты одну за другой и жалуются, мол, одни твёрдые – зубы сломаешь, другие отвратительно-приторные, третьи и вовсе безвкусные и некачественные. – О, вскипел, – произнес Феликс и достал три кружки, поставил их на гарнитур в ряд и закинул чайные пакетики. – Вы прямо в таком виде будете пить? – спросил Хван, выгнув бровь, – Ну, у вас лица в фейковой крови, не дай бог с чаем проглотите. – Точняк, – Уён хлопнул себя по лбу и пошел в ванную, а Феликс с улюлюканьем побежал за ним, чтобы очистить лицо от засохшей краски, которая стала крошится потрескавшейся корочкой. Хван же, пока их не было, придвинулся на стуле ближе к раковине, возле которой лежали конфеты, распаковал одну и закинул в рот, блаженно улыбаясь. Вот дурачки, такое удовольствие упускают, как можно не любить эти карамельки? Зато ему достанутся все его любимые сласти, ими можно ни с кем не делиться. Как классно иметь близких людей, с которыми ваши вкусы совпадают не во всем, просто шикарно. – Хёнджин? – удивлённо произносит Феликс, заходя на кухню с уже чистым личиком и влажными прядями волос у лица, – Тебе они нравятся? – М? Мгм, – кивнул старший, комкая блестящую обертку, – что-то не так?.. – Почему ты не сказал? Я же собирался их отдать соседям или выбросить. – Я подумал, что вы посчитаете это странным. Вам ведь они не нравятся, – вздохнул парень и выкинул бумажку в мусорку. – Разве я хоть раз осуждал тебя за такие мелочи? Не смеши меня! Держи, – младший придвинул к нему всю горку, счастливо улыбаясь, – это все твое, наслаждайся. – Правда? – Хван раскрыл глаза и широко улыбнулся, – Спасибо. Иди ко мне, – протянул Хёнджин и притянул к себе мальчика, усаживая его на свои колени. Он чмокнул любимого в лоб и раскрыл имбирный батончик, – Феликс, тебе даже это не нравится? – Не-а. – И не попробуешь? – Я пробовал, поэтому и говорю, что он мне не нравится, сам ешь. Уён вернулся на кухню немного позднее Ликса и залил чай кипятком, косо глядя на влюбленную пару и улыбаясь. Крыса-зависть покусывает – Вы такие милые вместе, – смеётся он, – это ч... что... Хёнджин? Ты ешь грильяж? И эти карамельки? О, боги, Феликс, я больше не одобряю твоего парня, хорошие люди грильяж не едят... Уходи от него ко мне. – Еще чего, обойдёшься, – смеётся и еще сильнее прижимается к Хвану, – он мой. – Твой гастрономический извращенец. Как тебе вкусовые рецепторы и зубы не жаль, как ты его целуешь? Как ты его... – Работай молча, – шикнул парень и тыкнул его тапочком в ногу. – Вы как чай-то пить будете? Феликс, слезай давай, – Уён разворошил разноцветные волосы друга и хихикнул, ставя три кружки с чаем на стол.

***

Трое уснули под вой ветра за окном в гостиной на диване перед включённым фильмом ужасов в окружении горок фанатиков от конфет, Уён на бёдрах Феликса, а Феликс – на груди у Хёнджина, приласканый и счастливый.