Поцелуи

Первый раз случается мартовским утром, в спальне белой квартиры на Гончарной. Прощаться с маленькой, но уже полюбившейся однушкой на вернадке было странно — Сережа собирал вещи медленно, растянув процесс на несколько дней. Как оказалось, за минувший год вещей значительно прибавилось — книги, одежда, альбомы, ноутбуки, ролики, ракетки для бадминтона, виниловый проигрыватель и бесконечное количество мелочей — фотографии, бережно убираемые с полок каждый раз перед редкими приходами хозяйки, коробки скопившихся пластинок — от Аквариума до Пласибо, коллекция подарочных магнитиков Олега из супермаркета в соседнем доме и огромное количество каких-то штук для кухни — от лопатки до неизвестного Сереже предназначения щипцов. Когда Разумовский подарил Олегу на (никогда до этого ими не отмечаемый) день всех влюбленных блендер со словами — я не знаю, нужно ли это, но в магазине сказали, что это самый крутой — Олег пытался скрыть совсем уж по-дурацки расплывающуюся улыбку до последнего, но она вырвалась вместе с — боже, наконец-то сделаю тебе тот суп-пюре, помнишь? Теперь — в новой и светлой двушке Олег реализовывал все свои кулинарные мечты с двойным воодушевлением — кухня в квартире на Гончарной была значительно просторнее, и Волков быстро обжил территорию — идеально ровно расставленные специи, масла и какие-то поварские инструменты, как обзывал их Сережа, ловко сменяли друг друга в руках Олега. — Пробуй, — он протянул сидящему за столом Разумовскому лопатку с пышущими жаром овощами, — только зубами, горячее. Сережа все-таки обжегся. — Вкусно, — быстро проговорил он, хватая за руку уже отходящего Олега, — стой, — и потянул на себя, аккуратно целуя в подбородок. — Там сейчас все сгорит, — пробормотал Волков, но Сережа чувствовал, что тот улыбается по голосу, и, не удержавшись, куснул в шею — какой же Олег вкусный, как он вкусно пах и как хотелось его иногда съесть всего, особенно вот такого — поправляющего фартук, кормящего с лопатки и вот с этим своим — не грызи сырые баклажаны! Специально для Сережи стандартно восточно-европейские блюда сменились широким вегетарианским спектром, и сегодня вечером — аджапсандали по-олеговски. В такие дни — все было идеально. Но были и другие. Когда Олег приходит однажды ночью, Сергей просыпается от слишком долгого шума в ванной — обычно звук поворота ключа означал, что через минут десять теплый, уставший и немного мокрый от душа Олег Волков ляжет за спиной, мгновенно притягивая к себе горячей рукой. Подходя к ванной, Разумовский, щурясь в темноте, нащупывает ручку и сначала хочет просто зайти, но потом все-таки стучится. Вода мгновенно затихает. — Ты чего встал? — Олег выглядывает из-за двери, Сережа слабо пытается проскочить внутрь, но Волков вдруг не позволяет это сделать. — Ты долго… — растерянно и сонно пробормотал Разумовский, голова заболела от ударившего света, и в груди как-то тревожно все сжалось, Олег был странным. — Я сейчас приду, иди, — и захлопнул дверь. Олег действительно пришел. Мягко обвил тяжелой рукой сережину грудь, прижимая к себе. — Ты не был в душе, — пробормотал Сережа, не чувствуя запах любимого кокосового геля. В груди было странное напряжение, тревога переросла в беспокойство, словно что-то было не так, словно Олег что-то от него сейчас утаил. Но тот лишь схватил крепче, тяжело выдохнув куда-то в разметавшиеся по подушке волосы. — Утром схожу, устал, — он отнял руку, аккуратно убирая с сережиной шеи щекочущие лицо волосы. Горячее прикосновение губ к коже отозвалось странно — Сережа замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Несколько месяцев назад ссора из-за «работы» Олега закончилась так неприятно, что возвращаться к этой теме снова не хотелось. Но намерение, витающее напряжением в воздухе, Олег явно чувствовал, пытаясь разнежить прикосновениями, как будто — забей, все нормально. — Все нормально? — Да, — еще один поцелуй. Возвращаться на учебу Олег не хотел, искать «нормальную» работу тоже, нынешняя приносила достаточно денег, чтобы существовать полноценно «пополам», хотя Разумовский не раз говорил, аккуратно поправляя рукав футболки Олега: — Я могу платить за нас обоих, ты можешь учиться дальше, восстановиться или… — Сереж, — Олег обернулся, перехватывая нервно перебирающую ткань сережину руку, — я не хочу восстанавливаться, мне не нравится учеба, мне нравится работать и иметь возможность… — он замолчал, всматриваясь в взволнованные голубые глаза. — Просто ее иметь. Мне не нравится думать, что ты… в общем, закрыли тему. От холодного тона Сергей тогда аж руку убрал. Олег словно оскорблялся от того, что Разумовский проявлял всю эту заботу — смущался и злился, когда он платил в такси, в ресторане, в кино, везде…теперь всегда пытаясь его в этом опередить. Надо было как-то иначе систематизировать этот…ну… Сергей даже улыбнулся сам себе немного невротично…этот «семейный бюджет». В ту странную ночь Олег целовал медленно, аккуратно зализывал чувствительную кожу за ухом, это место на Сереже он открыл недавно и теперь бессовестно пользовался — от прикосновения острых зубов к мочке все тело простреливало волной напряжения и возбуждения. Разумовский уснул, прижавшись к сильной горячей груди. С первым весенним солнцем все кажется нежным и трогательным — утром Олег спит, смешно подложив ладонь под щеку, опять неудобной рукой, как будто ему снова десять. Сережа, невесомо касается пальцами его лица, любуясь — теперь Олег Волков еще красивее, чем был, казалось бы, в свои невероятно привлекательные девятнадцать. Когда Сережа, приподнявшись для утреннего поцелуя в плечо, замечает темные смазанные следы на простыне у подушки, ужас и гнев охватывают мгновенно. — Олег… — Сережа сдергивает одеяло, осматривая смуглый торс и свободную руку. На запястье сбившийся бинт, уже с потемневшими проступившими пятнами крови, испачкал еще и одеяло. — Олег! Волков приоткрыл глаза, поведя плечами от накатившей прохлады. — Откуда кровь?! Ты вчера порезался? Обо что? Он промычал неопределенно, пытаясь перевернуться: — Задело вчера… Сережа чувствовал, как от накатившей злости и полного безучастия Олега начинает клокотать в груди — он сейчас все скажет. Сейчас выдохнет, успокоит мгновенно взмокшие от напряжения ладони и… — Олег, — Сергей набрал в грудь побольше воздуха, — мне не нравится твоя работа. Волков обернулся, теперь уже открывая глаза, чуть поднимаясь на подушках: — Почему? Вопрос казался одновременно издевательским и обезоруживающим. — Ты, — Разумовский ощутил, как злость сменяется неприятным чувством обиды, словно Олег сейчас ни во что не ставил его переживания этим вопросом, ведь ответ на него очевиден, — ты никогда нормально не объясняешь, чем вы занимаетесь. — Словив возмущенный взгляд Волкова, Сергей тут же продолжил, отвечая на неозвученную претензию. — Нет, Олег! Твоя херня про сопровождение перевозок, частную охрану и все остальное никогда не работала! Ты иногда задерживаешься на сутки, ты приходишь, как будто всю ночь разгружал грузовики, и… — потребовалось собрать все силы, чтобы закончить, — и меня пугает, блять, твой Вадим. Это была правда. За минувший год таинственного Вадима Сергей видел дважды — один раз, когда он подвозил Олега прямо к подъезду, вышел из машины минуты на две — Сережа случайно увидел из окна кухни, поливая олеговы фиалки, и досмотрел до конца. Высокий, выше Волкова, в распахнутой кожанке в такой-то минус. И, кажется, с разноцветной татуировкой на шее. Второй раз был почти таким же, только чуть хуже — столкнулись прямо у выхода из подъезда. Разумовский, растерянно притормозил, не понимая, почему видит здесь его и может ли он здороваться, ведь вряд ли Олег заочно знакомил своего Вадика с ним. Но тот сделал все сам: — Приветик, — он сверкнул оскалом, перекатив меж зубов тонкую зубочистку, — че, где там Волчара? — Привет, — Сергей быстро собрался, так, на всякий случай, — он…собирается. Сережа всегда выходил по вторникам в восемь. Во сколько уходил Олег, он не следил, но обычно всегда позже. — Да расслабься ты, — Вадим подмигнул, но выглядел все равно как-то нападающие, — быстро метнуться надо, — и кивнул на черную бмв. Разумовский неопределенно кивнул и поспешил в сторону метро, чувствуя, как от неожиданной встречи горит лицо. Сережа сам себе не мог объяснить, что случилось — наверно, он просто не ожидал, что этот Вадик его знает. И что он знает…ну…что они живут вместе. Или как там это Олег ему объяснял и рассказывал? Поэтому теперь, когда у Олега Волкова кровоточило запястье, молчать об этом было уже невозможно. Мне все это не нравится. Какая-то несвойственная капризность охватила все сережино нутро. Хотелось закатить истерику, хотелось… — Слушай, — Олег приблизился и вдруг схватил за руку своей, перевязанной, — ну, Сереж? — Сережа осторожно посмотрел, мол, ну, давай, слушаю. — Я не могу сейчас кинуть парней. Мы хорошо сработались. — А меня можешь? Олег посмотрел укоризненно. — Прости… — тут же выпалил Сережа, опускаясь рядом на подушку, — прости, просто меня так…взбесила твоя рука. Что случилось? — Да правда задело. — Чем? — хотя, казалось, ясно, чем. — Стрелой Амура, — Олег заулыбался, аккуратно касаясь носом нежной сережиной щеки. — Промахнулся, значит? — А у него не было вариантов. Потому что в сердце уже все, — Волков вывернулся, изображая пускание стрелы, — занято. Когда Олег взял аккуратно сережину ладонь, сплетая пальцы, в сердце стало немного спокойнее. — Боже, у меня же все руки мокрые, — Сережа попытался расцепить крепкий замок, но Олег только поднес к губами чужие острые костяшки с просвечивающими нитями вен, прошептав между поцелуями: — Хочешь, приготовлю ту штуку с грибами? Сережа, не сдержав улыбки, подался вперед: — Сначала обработаем тебе руку. А потом ты все расскажешь. — Будешь меня пытать? — теплым выдохом в губы. — Ага, — шепнул Сережа, затягивая Олега в нежный поцелуй.