От сержанта до майора

      Игорь успел и бумаги проверить, анализы от криминалистов просмотреть, даже набросать начала отчета, чтобы Диме было легче его писать, а тот никак не переставал шуршать карандашом, периодически беря в руки ластик. Кто же ему такой сложный попался? Гром начал прокручивать последние дела и их свидетелей, подозреваемых, вообще всех людей за последнюю неделю. Не Цветкова же он рисует, в конце концов?       — Все, я закончил, — Наконец-то подал голос Дубин, победно закрывая свой блокнот, который незамедлительно отправился обратно в рюкзак.       — Покажешь? — Мужчина посмотрел на своего напарника. У них была своеобразная традиция. Дима всегда показывал свой рисунок в такие перерывы. Да, может это была традиция только у Грома, но может и нет.       — Давай потом? Ты ж говорил что нам адреса проверить надо, разве нет? — Парень юлил. Показывать свои последние зарисовки, по его мнению, было неправильным. Все же Игорь не знал, что Дима нашел старый фотоальбом и даже немного изучил. Без спроса. Неприлично как-то. А пока заняты работой, авось что-нибудь придумает.       — Да, надо, — Сказал Гром, надевая кожанку. Ситуация как нельзя лучше. С новыми силами в новый бой.

***

      Обветренные руки Игоря один за другим «опрашивали» возможных свидетелей. А Дима же тихонько их рассматривал: потёртые костяшки, где часто шелушилась кожа, красноватые пятна, возможно еще пара ударов и будет кровь. В такие моменты Дубин хотел остановить напарника и хорошенько обработать кисти рук. Но что касалось Игоря и работы, то это было бесполезно. Лучше заняться этим, когда Гром будет спокоен.       В очередной раз взгляд парня прошелся по всему Игорю. Сгорбленный, напряженное тело, дикий взгляд, прерывистое дыхание. Со стороны он выглядел эффектно и Дима не удержался. Теперь на соседнем листе расположился еще один рисунок с Игорем. Вообще, добрая половина многочисленных набросков была посвящена одному Грому. Хорошо, что Дубин предусмотрительный и в рабочем блокноте, в котором помимо записей по делам были, и просто скетчи. Например, была запечатлена Саша Огненная в три четверти. Красивый, даже немного классический, ракурс.       — И на секунду отвлечься нельзя, — Резко выдал напарник, выпроваживая друга из какого-то бара в очередном темном переулке. Куда только Игнат их не посылал за информацией, — Я тут делом занят, а ты рисуешь.       — Прости, Игорь, — Честно признался Дима, укрывая блокнот собой от посторонних пар глаз, — Иногда задумаюсь над чем-нибудь и…       — Понятно все с тобой, — Но Гром не понимал. Просто тактично нужно было перейти на другую тему. Потому что, с Дубиным нельзя резко, как это умел он. Какая-то часть мозга просто настойчиво кричала: «Будь аккуратен, это Дима»       — Кто у нас дальше?       — Закончили уже, — Игорь хмыкнул, поправляя кепку. Такой рассеянный Дубин забавлял, — Давай ко мне? Или ты тут еще будешь?       В конце концов Дима осмотрелся где они. Эта фотка и сегодняшние скетчи вывели из реальности. Где они вообще? Парень заметно напрягся, убирая блокнот в рюкзак, не до него. Игорь же, наблюдавший смену настроений сдерживал смех. Нет, не издевался, но Дубин был смешной. Неужели так увлекся?        — Давай к тебе, — Подал голос Дима, поворачиваясь лицом к напарнику, — Место правда стремное.       Местные пейзажи состояли из выцветших вывесках, которые висели, наверное, с девяностых, полуживых зданий, где вряд-ли жили нормальные люди, да даже воздух мало пригоден для дыхания. Почему он только сейчас все стал замечать?

***

      По приходу домой Игорь незамедлительно ушел на кухню, пока Дима пытался не умереть от дикого холода. Питер любил дразнить их и в самый неподходящий момент заливал дождем все дороги. Хотя вечером обещали просто облачно. Стоило сейчас позаботиться о том, чтоб не замерзнуть в не самой отопляемой квартире, говорить же об этом напарнику он не собирался.       — У тебя сумка не промокла? — Спустя несколько минут показался Гром, держа в руках чашки с горячим чаем. По советам друзей он купил себе электрический чайник для экономии времени. Полезная вещь, еще бы пополнять запасы чая, но за это отвечает Дубин, который очень любил гонять чаи за работой. «Лучше постного кофе, от которого одно название» — Отзывался о автомате парень, в один из вечеров. Гром взял это на вооружение и при возможности брал недорогой раф с каким-то сиропом, который тот обожал.       — Не сильно, бумаги целы, — Улыбнулся Дима, остановившись на пару секунд у батареи. Грела она, конечно, мало, но хватало чтобы не умереть от холода. Игорь чуть постоял возле напарника, пока тот забирал из рюкзака альбом и документы, — Спасибо.       Портфель так и остался возле батареи, а Дубин ушел к дивану, где лежал плед, видимо, подготовленный для таких ситуаций, а может Гром просто спит здесь. Бумаги приземлились на низенький столик, который так не любил Игорь, из-за своего роста и так обожал блондин, потому что с его ростом было удобно.       — Слушай, — Резко подал Игорь, оглядывая пол, — Ты чаще со мной тут бываешь… Ты убирал бумаги на полу?       — Да, а что? — Как можно непринужденно ответил Дубин, взяв первый попавшийся листок из недавних документов. — Я вчера, когда был у тебя, чуть анализы с Львиного моста чуть не потерял.       — А, все тогда, — Мужчина заметно расслабился, открываясь на спинку дивана, — Спасибо.       — Рад помочь, — Парень замешкался, в попытках собрать мысли, сделал глоток, — Я же все-таки тут не живу, а похозяйничал.       — Ничего страшного, — Игорь спокойно попивая чай. Все таки лесные ягоды неприятно кислит, — Только в следующий раз не строй из себя ангела и сказал бы, что нашел мой альбом, — Дубин подвился. Спалили так еще и сразу. Зачем только полез, куда не надо, — Не умирай.       — Ты когда узнал, блин?       — Да ночью, когда спать ложился. У меня же руки длинные и быстро его нахожу, а где обычно лежал — не нашел, — Гром демонстративно потянулся за фотоальбомом, — Сплю по правый бортик, а он был левее.       — Блин, Игорь, — Чашка и пустой лист ушли к столику, — Прости       — Да не страшно, кто-то из нас должен больше говорить, — В голове промелькнули недавние сообщения Юли с непонятными ссылками. И если бы не новый телефон Грома, то даже не узнал про статьи по психологии. Лекции по ней читали с точки зрения раскола подозреваемого, но иная сторона такого тонкого вопроса тот еще кошмар, в котором Игорь провел неделю, — Я больше руками махаю. Хочешь нормально посмотреть?       — А как же стыдоба и прочие клишированные штучки?       — Я столько дел про измены получал. Ты меня клише не удивишь, — Честно признался мужчина. — Иной раз вообще даже в чем попало приходили на заявление… Бедная Зайцева стольких девушек успокаивала.       — Ладно, — Неловкая пауза, для разбавки Дубин отдал напарнику свой альбом. — Тогда скажи… Что стало с твоими кудрями?! — Он как можно быстрее постарался отыскать ту фотографию, где Игорь Облаков.       На это лишь Гром нахмурился, смотря на себя же. Вспомнился день той фотографии. Прокопенко тогда смотрели себе дачу, а его взяли, подышать свежим воздухом. Ветер тогда дул, не жалея сил. Лето, идеальное время для отдыха, а ему тогда было не до этого. Это было первое лето без отца, когда Игорь мог быть с ним буквально каждую минуту. Смотреть на задержание еще одного гада, погулять по участку, да и просто сидеть рядом с папой.       — Я, — Мужчина отвернулся, — Глупо может прозвучать, но… Кудри мне напоминали про того глупого мальчика, который был недальновиден в собственных действиях. Когда началась армия, сбрили под корень, даже тогда я радовался?       Гром сделал еще один глоток чая, ставя его на столик. Зачем вообще поднял эту тему? Чтобы его пожалели? Потому что хотел высказаться? Для чего вообще он это делал? Вопросы, как клубок из змей, пробирался все больше и больше в голову, отчего появилось замолчать, но нельзя держать все в себе. Появится еще один Разумовский.       — Сейчас, как волосы начинают более менее закручиваться — подстригаю. Глупо же?       — Нет, — Сухо сказал Дима, привлекая тем самым к себе внимание напарника, — Мне Федор Иванович рассказал что случилось с твоим отцом. — Снова замялся, подбирая слова. — Я как-то в архиве на ночной смене заглянул. Просто дела листал от скуки и… случайно нашел «Анубис»…       — Ясно.       — От содеянных ошибок не скроешься. У нас страшная работа, рано или поздно я или ты, можем закончить, как Константин Игоревич… И люди не могут просчитывать на сто шагов вперед. Ты не мог просчитать, что все так обернётся. — Дубин несильно сжал пальцами правое плечо Грома, — Ты не виноват в этом.       — Спасибо, — Какое-то время они сидели в тишине. Дима лишь обновил чай, и подсел чуть ближе к другу. Только альбом не трогал, даже закрыл, потому что не хотел провоцировать. Игорь еще не высохшую кепку, под которой были мокрые, небольшие намеки, на завитушки, — В академии был рядовым облаком, а как стал работать — при каждом повышении меня называли: сержантом тучкой, прапорщиком дождем, а лейтенант и капитан меня тайком Грозой назвали, только при получении Майора был со своей фамилией.       Он тихо засмеялся, запуская пальцы в волосы. На душе все равно было противно и гадко от них. Дубин взглянул на макушку и вздрогнул.       — Ты прости, но, — Он открыл блокнот, где на пол разворота была, хоть и летающая, голова напарника. — Я прям в точку попал…       — Ага, а ты сколько фотографий просмотрел?       — Только ту видел, что показал.       — Серьезно? Да я так выглядел в лет двадцать. — Игорь потянулся к фотоальбому, где была небольшая фотография на паспорт. Большие, объемные кудри на фоне очень суровых пар глаз выглядели, будто бы были лишними.       — Вау…       Весь оставшийся вечер Дима рассматривал другие фото, периодически спрашивая что-то у Грома, который только обновлял чай. Теперь в личную коллекцию скетчей Дубина появились многочисленные рисунки кудрявого Игоря.