FAZBEAR FRIGHTS №3: 1:35 AM FIVE NIGHTS AT FREDDY'S

— Оо, ура, жу-жу-жу, — пел громкий звенящий голос.       Бессмысленная песня, словно крюк с длинной ручкой, проникла в приятный сон Делайлы и вырвала её из благословенного убежища сна. — Что за…? — пробормотала Делайла, садясь на смятую фланелевую простыню и щурясь от солнца, пробивающегося сквозь щели в жалюзи. — С тобой я чувствую себя такой весёлой, — продолжала певица.       Делайла швырнула подушку в ненадлежаще сделанную стену, отделявшую её квартиру от соседней. Подушка с удовлетворительным ударом попала в плакат в рамке, на котором была изображена спокойная пляжная сцена. Делайла с тоской посмотрела на плакат; на нём был именно такой вид, о котором она мечтала.       Но у Делайлы не было вида на океан. Ей открывался вид на мусорные баки и грязную заднюю часть круглосуточной закусочной, где она работала. И спокойствия у неё тоже не было. У неё была раздражающая соседка Мэри, которая продолжала петь во всю глотку:  — Спасибо, спасибо, спасибо, что начался мой день. — Кто вообще поёт о будильниках? — огрызнулась Делайла, кряхтя и протирая глаза. Было плохо иметь поющую соседку; в тысячу раз хуже было то, что поющая соседка сама сочиняла свои глупые песни и всегда начинала свой день с одной песни про будильник. Разве сами по себе будильники не были достаточно плохими?       Кстати, о будильниках. Делайла посмотрела на часы. — Что? — она катапультировалась с кровати.       Взяв маленькие цифровые часы на батарейках, Делайла посмотрела на циферблат, который показывал 6:25 утра. — И какая от вас польза? — спросила Делайла, бросая часы на своё ярко-синее одеяло.       У Делайлы была патологическая ненависть к будильникам. Она была из-за пережитка десяти месяцев, которые она провела в своём последнем приёмном доме почти пять лет назад, но жизнь в реальном мире требовала их использования, с чем Делайла всё ещё училась мириться. Однако теперь она обнаружила кое-что, что ненавидела ещё больше, чем будильники: будильники, которые не работали.       У Делайлы зазвонил телефон. Взяв его, она не стала дожидаться ответа звонившего. Перекрывая грохот тарелок и гул голосов, она сказала:  — Я знаю, Нейт. Я проспала. Я буду через тридцать минут. — Я уже вызвал Риэнн для замены. Ты можешь взять её двухчасовую смену.       Делайла вздохнула. Она ненавидела эту смену. Она была действительно напряжённой.       На самом деле она ненавидела все смены. Она ненавидела смены, и точка.       Как начальник смены в закусочной, она должна была работать в ту смену, которая лучше всего соответствовала общему расписанию. Так что её «дни» варьировались с шести до двух, с двух до десяти и с десяти до шести. Её внутренние часы были так сбиты, что она практически спала, когда бодрствовала, и бодрствовала, когда спала. Она жила в состоянии постоянной усталости. Её разум всегда был замутнённым, как будто туман проник в уши. Туман не только ослаблял её способность ясно мыслить, но и затруднял взаимодействие мозга с органами чувств. Казалось, что её зрение, слух и вкусовые рецепторы всегда были немного не в порядке. — Делайла? Могу я рассчитывать на то, что ты будешь здесь в два часа? — рявкнул Нейт в ухо Делайле. — Ага. Да. Я буду там.       Нейт издал рычащий звук и повесил трубку. — Я тоже тебя люблю, — сказала Делайла в телефон, прежде чем положить его.       Делайла посмотрела на свою двуспальную кровать. Толстый матрас и особая подушка из пенолатекса манили её, как томный любовник, приглашая вернуться в постель. Делайла очень хотела сдаться. Она любила поспать. Ей нравилось просто лежать в своей постели. Она была как кокон — взрослой версией фортов из одеял, которые она любила строить, когда была маленькой. Она бы провела весь день в своей постели, если бы могла. Она хотела бы найти одну из тех работ на дому, которые позволяют работать в постели в пижаме. Это было бы неидеально для её работодателя, потому что она предпочла бы просто бездельничать и спать, но это было бы лучше для её здоровья. Она могла бы сама назначать себе смену, если бы работала на себя.       Но все её поиски такой работы не привели ни к чему, кроме мошенничества на дому. Единственное место, где она могла работать после того, как они с Ричардом расстались, — это закусочная. Всё потому, что у неё была судимость в колонии для несовершеннолетних и она бросила школу по причинам, которые уже почти не помнила. Жизнь — отстой.       Делайла посмотрела на свой бесполезный будильник. Нет. Она не могла так рисковать. Она не должна была засыпать.       Но как?       Мэри по соседству по меньшей мере в третий раз повторяла свою глупую песенку о пробуждении. Делайла знала, что было бесполезно стучать в стену или идти к соседней квартире и просить Мэри не шуметь. У Мэри было не всё в порядке. Делайла не была уверена, что именно случилось с этой женщиной; она просто знала, что её предыдущие недуги исчезли в бездне, и всё это, похоже, составляло мысли, скрытые под густыми седыми волосами Мэри.       Делайла не хотела оставаться в своей квартире и слушать Мэри. Она могла бы сделать и что-нибудь полезное.       Войдя в свою крошечную ванную комнату, отделанную розовым кафелем, Делайла почистила зубы и надела серые спортивные штаны и красную футболку. Она решила, что могла бы совершить пробежку. Прошло уже по меньшей мере три дня с тех пор, как она делала зарядку. Может быть, это как-то связано с туманом в её голове.       Нет. Она знала, что это была неправда. Она пробовала делать физические упражнения, чтобы справиться с постоянной усталостью. Похоже, не имело значения, как много она работала. Её тело просто не любило перескакивать с одного расписания на другое, как порхающая колибри. — Это просто потому, что сейчас зима, — сказала Харпер, лучшая подруга Делайлы. — Когда придёт весна, ты проснёшься, как цветы.       Делайла усомнилась в этом, и вполне справедливо. Была весна. Всё цвело… кроме уровня энергии Делайлы.       Но независимо от того, поможет ли это её голове или нет, Делайла надела кроссовки и положила ключи, телефон, немного денег, водительские права и кредитную карточку в сумку для бега, которую затем повесила на шею. Покинув свою маленькую шумную квартиру — Мэри всё ещё пела — Делайла вышла в застеленный ковром коридор, где пахло беконом, кофе и клеем. Что ещё за клей?       Делайла фыркнула, пробегая вниз по трём пролётам узких, неровных ступенек. Управляющий, вероятно, чинил стену или что-то в этом роде. Она точно жила не в престижном месте.       Два угрюмых, сутулых подростка неторопливо прошли через вестибюль здания, когда Делайла дошла до него. Они посмотрели на неё. Она проигнорировала их, пройдя в поцарапанную серую металлическую дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как солнце скрывается за пушистым белым облаком.       Это был один из тех ярких, свежих весенних дней, которые Харпер любила, а Делайла ненавидела. Может быть, если бы она жила на побережье или в лесу, то смогла бы оценить счастливое солнце и весёлые воздушные потоки. В окружении природы и, возможно, каких-нибудь цветущих цветов, такой день казался бы хорошим. Но здесь?       Здесь, в этом городском скоплении торговых центров, механических мастерских, автосалонов, пустырей и малообеспеченных домов, яркий и свежий день был не слишком приятен; он раздражал. Такая «диадема» смотрелась бы лучше на свинье.       Стараясь не обращать внимания на запахи гниющего салата, выхлопных газов и прогорклого масла для жарки, Делайла поставила ногу на край пустой цветочной клумбы перед своим квадратным зданием с серыми стенами. Может быть, всё это было бы больше похоже на весну, если бы плантаторы выращивали цветы вместо камней. Делайла потянулась и потрясла головой от своего негатива. — Тебе лучше знать, — упрекнула она себя.       Начав пробежку со средней скоростью, Делайла указала себе путь на север, который должен был провести её через ближайший жилой район, где она могла пробежать мимо домов и деревьев, вместо предприятий и автомобилей.       Ей нужно было выбраться из этой тёмной спирали, в которой она находилась. В подростковом возрасте она уже достаточно натерпелась от психотерапевтов, чтобы понять, что у неё «навязчивая личность»; как только она бралась за какую-то перспективу, её уже нельзя было оторвать. Прямо сейчас она застряла на мысли, что её жизнь — отстой. Если она не придумает что-нибудь новое, жизнь и дальше будет отстоем.       Когда её ноги коснулись неровного тротуара, Делайла попыталась очистить свой мозг от тумана, думая о счастливых мыслях. — С каждым днём мне становится всё лучше и лучше, — повторяла она. После десяти таких утверждений она начала чувствовать себя запутавшейся. Поэтому она поменяла утверждения на образ той жизни, которой она хотела бы жить. От этого она вспомнила о той жизни, которой она жила с Ричардом, и это ещё больше погрузило её в яму негатива.       Когда Ричард решил, что хочет заменить свою темноволосую, темноглазую Миссис на светловолосую, голубоглазую жену, у Делайлы не было большого выбора. Прежде чем выйти замуж за Ричарда, она подписала брачный контракт. У неё ничего не было в браке, и она ничего не получила при разводе. Ну, не совсем ничего. Она получила достаточно денег, чтобы купить себе квартиру, подержанную мебель и свой пятнадцатилетний коричневый компактный седан. Она получила их после того, как нашла единственное место, которое было готово нанять её и обучить. Учитывая её ошеломляющее резюме «закончила половину двенадцатого класса», «няня» и «работала в ресторане быстрого питания», ей повезло получить то, что она получила. И если отбросить ужасные часы, то эта работа была для неё хорошей. Нейт отправил её на курсы менеджмента, и она поднялась по лестнице от официанта до менеджера смены всего за несколько месяцев. В свои двадцать три года она была самым молодым начальником смены в ресторане. — Видишь? — Делайла запыхалась. — Дела идут на лад.       Она цеплялась за эту едва уловимую позитивную мысль, пока совершала пробежку по старому жалкому району, который примыкал к промышленному парку. Район был слишком убогим, чтобы его можно было назвать красивым, но он был заполнен красивыми старыми клёнами и высокими жилистыми тополями, которые покачивались на лёгком ветру, поднимающемся по улице. Все деревья были засыпаны светло-зелёной свежей растительностью. Нежные листья внушали больше обнадёживающих мыслей, хотя бы на минуту или две.       Она задалась вопросом, вдохновляли ли деревья когда-нибудь людей, живущих в этом районе. Оглядевшись вокруг, она усомнилась в этом. Несколько вялых детей ждали жёлтых школьных автобусов, изрыгавших пары дизельного топлива, пыхтя позади Делайлы. Пожилой мужчина с блестящей лысой головой косил сорняки во дворе, а женщина, чей жизненный настрой был ещё хуже, чем у Делайлы, стояла на крыльце и смотрела в кофейную кружку.       Делайла решила, что с неё хватит района и хватит её беготни, если уж на то пошло. Она обогнула неработающий магазин автозапчастей и направилась домой.       Домой.       Если бы только это был дом. Но её квартира не была домом. У неё было два дома в её жизни. Один из них она делила с родителями, пока те не умерли, когда ей было одиннадцать. Приёмные «дома», в которых она жила после этого, были не более чем местами, где можно было выждать своё время. Другой её дом был с Ричардом. Теперь же у неё просто было место, где она спала, а спала она не столько, сколько нужно.       В последнее время ей казалось, что жизнь — это только одно досадное прерывание сна за другим, как будто весь мир был будильником, который постоянно срабатывал и пробуждал её от сновидений, единственного места, где она могла найти по-настоящему счастливую мысль.       Вернувшись в свою квартиру, Делайла изо всех сил старалась не обращать внимания на почти пустые бледно-зелёные стены — с тех пор как она сюда переехала, она ни разу не прилагала усилий, чтобы их перекрасить. Она сняла кроссовки и аккуратно поставила их у входной двери. Она подошла к своему потёртому диванчику из бежевой кожи и поправила зелёно-жёлтое покрывало, накинутое на спинку. Делайле не нравилось покрывало, но Харпер связала его для неё. Однажды Харпер заскочила к ней и была подавлена, когда не увидела покрывало. После этого Делайле пришлось его оставить. — Ты просто должна быть аккуратна, когда заправляешь внутрь хлипкие кусочки, — сказала Харпер Делайле, вручив подарок. Учитывая, что таких кусочков было много, правильно заправить их было непросто.       Мэри продолжала щебетать в соседней квартире, когда Делайла стягивала с себя потную футболку и открывала шкафчик, где хранила запас печенья. Шкафчик был пуст. Конечно.       Вздыхая, Делайла открыла холодильник. Она знала, что это бесполезное действие, так как она не готовила и поэтому не держала в холодильнике ничего, кроме воды в бутылках, яблочного сока и недоеденной еды из закусочной. Одним из преимуществ работы в закусочной было то, что она получала две бесплатные порции в каждую смену. Это позволяло ей быть довольно сытой. Так что всё, что ей действительно было нужно, — это печенье, молоко, несколько протеиновых батончиков и замороженные обеды на те ночи, когда она не работала. Холодильник свидетельствовал, что ей нужно не только печенье, но и молоко.       Из-за стены донёсся голос Мэри:  — Наступила весна, пришли червячки… — Да, именно этого я и боюсь, Мэри, — сказала Делайла.       Она не могла здесь оставаться.       Войдя в свою маленькую ванную, Делайла приняла тёплый душ, затем надела коричневые легинсы и золотисто-чёрный клетчатый жакет. Она старалась не смотреть в зеркало, высушивая свои волнистые волосы до плеч. Делайла больше не носила макияж. Вместо того чтобы тратить деньги на косметику, которая привлекала к ней нежелательное мужское внимание, она оставляла своё лицо нетронутым и клала лишние доллары на свой сберегательный счёт. Даже без макияжа Делайла была достаточно хороша, чтобы вскружить голову. Модельное агентство, в которое она обращалась, однажды сказало ей, что у неё просто был большой подбородок, стесняющий классические красивые черты лица. Два агентства дали ей имена пластических хирургов и сказали, чтобы она вернулась после того, как немного поработает над подбородком и челюстью.       Делайла решила, что, если она не собирается краситься, зачем смотреть в зеркало? Она знала, как выглядит, и в последнее время ей не очень хотелось встречаться с самой собой взглядом. Она видела в этом что-то такое, что пугало её, заставляло задуматься о том, что ждёт её в будущем.       По соседству Мэри во всю глотку распевала о посещении Марса. — Отправляйся, Мэри, — сказала Делайла, желая, чтобы Мэри отправилась на Марс… И не возвращалась.       Взяв сумку, Делайла направилась к своей машине. Она подумала, что сможет сходить в магазин, купить немного печенья и молока и всё-таки вернуться вовремя, чтобы немного вздремнуть перед работой.       После посещения продуктового магазина, где она пополнила свои запасы овсяного печенья и молока, Делайла покинула магазин с задней стороны парковки. Ей нравилось плестись обратно в квартиру по тихим улицам района, а не по переполненным четырёхполосным дорогам, проходящим через самое сердце промышленных и торговых мест, где она жила.       Этот район был немного лучше, чем тот, через который она совершала пробежку. Здесь были большие дома, более зелёные лужайки и новые автомобили. Компромисс состоял в том, что в старом районе росли большие клёны и тополя, а в этом новом были низкорослые вишнёвые деревья. Всё же она должна была признать, что розовые цветы были довольно красивыми.       Повернув за угол рядом с особенно цветущим деревом, Делайла заметила указатель гаражной распродажи. Его стрелка была направлена прямо вперёд, и она по своей прихоти пошла этим путём. Ещё два знака указывали ей повернуть направо, и в конце концов она оказалась перед двухэтажным домом в испанском стиле, возвышавшимся над несколькими ломберными столами, заваленными предметами домашнего обихода.       Делайла ничего не могла с собой поделать. Ей пришлось остановиться.       Точно так же, как у Делайлы было влечение застревать в мыслях, у неё было влечение к гаражным распродажам. Они зацепили её ещё с того времени, когда она была подростком. У одного из её психотерапевтов, Али, была своя теория на этот счёт. У Али были предположения, что Делайле нравятся гаражные распродажи, потому что они дают ей представление о семейной жизни. Они напоминали ей о том, как выглядит «нормальное».       Делайла не была одержимой покупательницей на гаражных распродажах. Да, она действительно иногда покупала — всю свою нынешнюю мебель она приобрела на гаражных распродажах. Но в основном Делайла была наблюдателем за гаражными распродажами, археологом предметов домашнего обихода, «чутким» частным сыщиком. Она хотела знать, что люди используют, что они собирают, что они любят, и что они больше не хотят держать при себе. Это её развлекало.       Прикинув, что её молоко может пробыть в машине пятнадцать минут или около того, Делайла остановила машину за грязным красным пикапом. Пикап и светло-голубой Кадиллак были единственными машинами, припаркованными перед домом. Только два человека бродили между столиками. Одним из них была крупная женщина, которая, похоже, была сосредоточена на кухонной утвари. Другой был худощавый молодой мужчина, просматривающий груды книг и записей. Делайла кивнула им обоим, а также женщине средних лет, которая сидела рядом со столиком для пикника, на котором стояли металлическая касса, блокнот и калькулятор. — Добро пожаловать, — крикнула женщина. У неё были короткие заострённые каштановые волосы, а глаза были окружены густой чёрной подводкой. На ней был жёлтый беговой костюм, а в руках она держала чихуахуа цвета ириски, который был таким тихим и послушным, что Делайла засомневалась, настоящий ли он. Но когда она подошла, чтобы погладить его, пёс завилял хвостом. — Это Мамфорд, — сказала женщина. — Привет, Мамфорд, — Делайла почесала Мамфорда за ушком, став его новым лучшим другом.       Отойдя от Мамфорда и его хозяйки, Делайла изучила интригующие кучки на каждом столе. Она порылась в мелких приборах, инструментах, играх, головоломках, электронике и одежде, найдя чёрную кожаную куртку, которая заинтриговала её, пока она не понюхала её и не набила нос несвежими нафталиновыми шариками. Подойдя к соседнему столику, она обнаружила, что находится в «отделе игрушек». Быстрый взгляд на кучу модных кукол омрачил её и без того неустойчивое настроение, потому что куклы напомнили ей о том, как невозможно было запретить другим приёмным детям играть с её вещами, когда она росла. Кирпичики заставили её вспомнить о маленьком приёмном брате, с которым она сблизилась в детском доме номер три, но потеряла его из-за усыновления за неделю до того, как её перевели в другой дом. Она уже собиралась отойти от стола в поисках предметов домашнего декора, как вдруг её взгляд упал на отличающуюся куклу.       С каштановыми вьющимися волосами, большими тёмными глазами и пухлыми розовыми щёчками кукла выглядела почти точно так же, как ребёнок, которого Делайла представляла себе когда-нибудь с Ричардом. В начале их брака её ребёнок был для неё так же реален, как и всё остальное в физическом мире. Она была уверена, что станет матерью, настолько уверена, что дала ребёнку имя ещё до того, как он был зачат. Её звали бы Эмма.       Заинтригованная, Делайла обошла стол, чтобы подойти поближе к кукле. Спрятанное в большой деревянной коробке, полной плюшевых игрушек и электронных приспособлений, милое детское личико было частично затенено синей шляпой куклы. Широкие поля шляпы, окаймлённые розовыми оборками, выглядели совершенно неуместно, зажатые между игровой консолью и чем-то похожим на самолёт с дистанционным управлением. Делайле пришлось сдвинуть оба предмета, чтобы освободить куклу, которая была около шестидесяти сантиметров ростом.       Одетая в ярко-синее платье с вздутыми рукавами и пышной юбкой в стиле 1980-х годов с розовыми оборками и большим бантом на талии, кукла была намного тяжелее, чем ожидала Делайла. Осмотрев куклу, Делайла поняла, что это потому, что кукла была электронной.       Делайла потянулась к ярко-розовой бирке и буклету с инструкциями, которые висели на запястье куклы. «Меня зовут Элла», — гласила бирка.       Элла. Очень похоже на Эмма. Делайла почувствовала, как по её телу пробежала странная дрожь. Насколько это было странно? Кукла, которая выглядела как её давно желанный ребёнок, и имя, которое было слишком похоже, чтобы быть совпадением. Хотя это должно было быть простым совпадением, не так ли?       Делайла открыла маленький буклет. Её глаза широко раскрылись. Вау. Это была высокотехнологичная кукла.       Согласно буклету, Элла была «куклой-помощницей», изготовленной компанией Fazbear Entertainment. — Fazbear Entertainment, — прошептала Делайла. Она никогда об этом не слышала.       В буклете был список того, для чего была разработана Элла, и этот список впечатлял. Элла могла делать всё, что угодно. Она могла следить за временем и служить будильником, назначать встречи, вести списки, делать фотографии, читать истории, петь песни и даже подавать напитки. Подавать напитки? Делайла покачала головой.       Оглядевшись, Делайла с облегчением увидела, что никто не обращает внимания на её интерес к кукле. Мама Мамфорда помогала молодому мужчине просматривать записи. Крупная женщина была занята тем, что складывала фарфоровые тарелки рядом с металлической кассой. Больше никого не было.       Делайла продолжала читать. Элла, говорилось в буклете, может определить уровень рН в воде, а также провести оценку личности, когда вы ответите на её запрограммированный список из 200 вопросов. Как могла старая игрушка быть такой проработанной?       Как из дизайна Эллы, так и из дизайна её буклета можно было предположить, что её одежда соответствовала году изготовления. Она не была новой, даже не близко. Неужели она действительно делала все эти вещи?       Делайла перевернула Эллу и обнаружила записку, прикрепленную к её платью. В записке говорилось, что единственная функция Эллы, которая работает, — это будильник. Делайла снова перевернула Эллу и увидела, что у неё в груди были маленькие цифровые часы. Сосредоточившись на выполнении инструкций, Делайла попыталась активировать функцию будильника, нажав последовательность маленьких кнопок, найденных на круглом животе Эллы.       Делайла чуть не уронила бедную Эллу, когда последняя кнопка, которую она нажала, заставила глаза Эллы резко раскрыться. Она судорожно втянула воздух, услышав щёлкающий звук, и её сердцебиение увеличилось в четыре раза за наносекунду, когда Элла мгновенно перешла от сна к бодрствованию.       Делайла держала Эллу прямо перед собой. Что ж, ей действительно нужен будильник. Она посмотрела на маленький белый ценник, приклеенный сзади к шее Эллы. Не такая уж и плохая цена. Делайла может её себе позволить. И, возможно, ей удастся снизить цену. Сотни её визитов на гаражные распродажи сделали из неё довольно хорошего торгаша.       Делайла взяла Эллу и направилась к Мамфорду и его маме, которые оба вернулись за кассу. Молодой мужчина загружал в свой пикап коробку с записями. — Не сбросите ли вы пятнадцать долларов с этой цены? — спросила Делайла. — Поскольку у неё только одна функция?       Женщина протянула руку с ярко-красными ногтями. Она перевернула Эллу, посмотрела на цену, потом перевела взгляд на Делайлу, которая старалась выглядеть одновременно и нетерпеливой, и неудовлетворительной. — Хорошо. Конечно. Могу.       Делайла улыбнулась. — Отлично.       Расплачиваясь, она приказала себе заметить, что её день действительно становился лучше. Нет ничего отстойного в том, чтобы совершить хорошую пробежку, купить ещё печенья и найти очень классную высокотехнологичную куклу за хорошую цену на гаражной распродаже. Элла могла составить крутую беседу, сидя на старом дубовом кофейном столике Делайлы. Харпер должна была полюбить Эллу.       И теперь у Делайлы был работающий будильник! Она могла пойти домой, немного вздремнуть и всё равно быть уверенной в том, что встанет на работу вовремя. Да. Дела шли на лад. Может быть, ей всё-таки удастся сойти с пути «жизнь — отстой».       Вернувшись в свою квартиру, Делайла поставила Эллу на ночной столик под лампой с бело-рыжеватым абажуром. Элла, с её пышным платьем, распушённым и распростёртым вокруг неё, выглядела там хорошо, даже подходяще. На самом деле, она выглядела немного довольной собой, что было, конечно, проекцией, потому что Элла даже не осознавала себя. Это Делайла была довольна собой. Она гордилась тем, что нашла способ перевернуть день. Она преодолела своё уныние. Это было довольно впечатляюще.       Делайла посмотрела на свои часы и установила часы Эллы в соответствии с этим временем. Было только 11:30, поэтому Делайла могла поспать пару часов. Поставив будильник Эллы на 13:35 дня, Делайла разгладила простыни и одеяло и легла, натянув одеяло до подбородка, но не потому, что в квартире было холодно, а потому, что так она чувствовала себя в безопасности. Благодарная за то, что Мэри либо сама спала, либо бегала по делам, либо слишком много пела, сорвав голос, Делайла легла на спину и позволила себе погрузиться в блаженное забытье.       Телефон прорвался сквозь покой Делайлы, словно ракета, сокрушающая стены монастыря. Она резко выпрямилась и схватила телефон, ругая себя за то, что не выключила его, чтобы её сон не прервался. — Что? — прорычала она. — Где тебя черти носят? — прорычал в ответ Нейт. — М? Сейчас ведь… — Делайла посмотрела на Эллу. Часы Эллы показывали 14:25. — Вот дерьмо. — Тебе лучше появиться здесь через пятнадцать минут или вообще никогда здесь не появляться.       Делайла убрала телефон от уха как раз вовремя, чтобы избежать ХЛОПКА, который, как она знала, вот-вот раздастся. Нейт пользовался старомодным проводным телефоном с металлическим крючком для приёмника. Он выражал себя с помощью силы, с которой вешал трубку на крючок после звонка. Он был в бешенстве.       Делайла побежала в ванную, на ходу срывая с себя одежду. Она плеснула себе в лицо водой. Проведя расчёской по волосам, она рысцой вернулась в спальню, натянула тёмно-синее форменное платье и схватила свои рабочие туфли, уродливые, чёрные и без подкладок, которые Нейт заставлял носить всех сотрудников. Когда она зашнуровывала их, её взгляд упал на Эллу. — Что ж, ты разочаровываешь, — сказала она кукле.       Элла смотрела на неё в ответ сквозь густые ресницы. Одна из её кудрей упала на глаз. Она выглядела как будто озорной.       Неудивительно, что кукла была такой дешёвой. Единственное, что работало, — это часы в центре груди Эллы. Но без функции будильника, что толку от часов? Элла всё ещё была хорошенькой куклой, и она всё ещё выглядела как давно желанный ребёнок Делайлы, но теперь она была больше напоминанием о разочаровании Делайлы, чем чем-либо ещё.       Закончив с туфлями, Делайла схватила Эллу с ночного столика. На секунду она поразилась реалистичности детской нежной «кожи» Эллы. Но потом она вошла в гостиную, схватила сумку и направилась к двери. Пробегая по коридору к лестнице, Делайла покачала головой, услышав, как Мэри выпалила:  — Я люблю большой, светлый мир.       Снаружи солнце уступило небо потолку из низко висящих облаков, изрыгающих толстые капли дождя. Делайла сделала паузу, чтобы придержать дверь для двух пожилых дам, которым потребовалось мучительно много времени, чтобы войти внутрь. Затем она обогнула здание сбоку, направляясь к мусорным контейнерам.       Три зелёных громоздких мусорных контейнера стояли, как трио троллей, на краю парковки многоквартирного дома. Двое были открыты. Один был закрыт. Делайла направилась ко второму открытому мусорному контейнеру и, взмахнув Эллой по дуге, выпустила её руку на вершине изгиба. Элла пролетела сквозь прерывистые осадки и приземлилась с гулким металлическим стуком в один из открытых мусорных контейнеров. Делайла слегка вздрогнула от этого звука, чувствуя себя виноватой за то, что выбросила куклу, которая выглядела точно так же, как её ребёнок, куклу с удивительно реалистичными по ощущению руками.       Делайла не заметила, в какой мусорный контейнер приземлилась Элла, потому что в дверях закусочной появился Нейт. Делайла помахала ему. — Ты опоздала, потому что играла со своей куколкой? — окликнул он. — Очень смешно, — Делайла побежала к закусочной и добежала до двери как раз в тот момент, когда капли дождя превратились в сплошной водопад.       Нейт отступил назад, пропуская её, а затем закрыл дверь от того, что теперь было ливнем. Делайла почувствовала запах лосьона после бритья Нейта, тонкий аромат виски, которым он необычайно гордился. — Мужественно, ты так не думаешь? — спросил он, когда впервые попробовал новый продукт. Делайла вынуждена была признать, что так оно и было.       Вопреки стереотипу типичного владельца закусочной, Нейт был высоким, подтянутым, красивым и ухоженным. Ему было около пятидесяти, у него были короткие седеющие чёрные волосы и аккуратная, коротко подстриженная борода. А ещё у него были оловянно-серые глаза, которые могли пронзить вас своим неудовольствием. Сейчас он смотрел этими глазами на Делайлу. — Тебе повезло, что ты хорошая, и клиенты тебя любят, — сказал он. — Но тебе нужно разобраться со своими опозданиями. Я не могу вечно позволять тебе это. — Я знаю. Я знаю. Я пытаюсь. — Вот именно, что пытаешься.       Смена Делайлы прошла быстро. Это было преимущество работы с двух до десяти. Спешка могла надрать тебе задницу, но по крайней мере время пролетало незаметно.       Делайла вернулась в свою квартиру около 22:30, к счастью пропустив одну из песен Мэри о пожелании спокойной ночи. В здании было довольно тихо. Делайла слышала только рэп, доносившийся из одной из квартир в конце коридора, и смех, доносившийся из телевизора этажом выше.       Закрывая дверь от того, что пахло горелой брюссельской капустой, Делайла надеялась, что этот едкий запах не последует за ней, и этого не произошло. В её квартире пахло сосновым чистящим средством и апельсинами. Она пахла лучше, чем Делайла, от которой пахло жиром, что всегда и было в конце смены.       Сняв с себя одежду, она положила её в кедровый сундук, стоявший у двери. Сундук в сочетании с угольным мешком для очистки воздуха, спрятанным в нём, решал проблему запаха жира, которая донимала её в течение уже нескольких недель, когда она впервые получила работу в закусочной.       В душе Делайла смыла остатки запаха жира. Затем она натянула красную ночную рубашку с длинными рукавами и устроилась в постели с половиной контейнера бефстроганов и зелёной фасолью. Повар, работавший в смену с двух до десяти, был лучшим из всех, кто был у Нейта. Строганов был великолепен. Пока она ела, Делайла смотрела повтор комедийного шоу по старому телевизору, стоящему на её антикварном комоде из клёна. Шоу не смешило её. Оно даже не заставило её улыбнуться. Оно просто помогало ей чувствовать себя менее одиноко, пока она ела.       Около 23:30 Делайла поставила пустой пенопластовый контейнер на стопку журналов по домашнему декору на ночном столике. Она выключила свою рыжеватую лампу и свернулась калачиком на боку. Уличные фонари, нависающие над парковкой снаружи, отбрасывали зловещие искажённые тени по всей её комнате. Они были похожи на гигантские костлявые пальцы, тянущиеся к её кровати.       Делайла закрыла глаза и пожелала, чтобы сон пришёл поскорее… что и произошло.       Он закончился так же быстро.       Делайла резко открыла глаза. Светящийся циферблат её часов без будильника показывал, что было 1:35 ночи.       Она села и огляделась.       Что её разбудило?       Посмотрев в сторону окна, она потёрла глаза. Был звук, какой-то навязчивый звук, доносившийся из-за её окна. Это был какой-то звенящий звук? Жужжащий звук?       Делайла наклонила голову, прислушиваясь. Она не слышала ничего, кроме свиста машин на дороге.       Она снова посмотрела на часы. Теперь было 1:36.       Погодите. Она проснулась в 1:35 ночи.       Она поставила будильник куклы на 1:35. Что если она перепутала настройки времени до и после полудня? — Упс, — прошептала она. — Прости, Элла.       Делайла подумала, не пойти ли ей на улицу, чтобы забрать, возможно, всё ещё работающую куклу, но она была слишком уставшей. Она посмотрит утром.       Делайла свернулась под одеялом и снова заснула. — Ты её выбросила? — Харпер вздёрнула подбородок, приподняла бровь и скривила губы в своём выражении, означающем «О чём ты только думала?». — Я думала, она была сломана. — Да, но это может быть предмет коллекционирования. Она может чего-то стоить, — огромные голубые глаза Харпер загорелись при мысли о знаках доллара. Делайла будто видела калькулятор, подсчитывающий воображаемые суммы в голове Харпер.       Делайла и Харпер сидели за приподнятым круглым столом в любимом месте с эспрессо Харпер. Делайла потягивала чай с корицей. Харпер пила какой-то необычный четырёхкратный эспрессо. Харпер была пристрастна к кофе.       Место с эспрессо представляло собой узкое пространство с кирпичными стенами, где было много нержавеющей стали, хрома и очень мало дерева. В начале 11:00 здесь было не очень людно. Тёмнокожая женщина с косичками сидела за одним из столов, сосредоточенно изучая содержимое своего ноутбука, а пожилой мужчина жевал булочку, читая газету. За прилавком шипели и брызгали автоматы. — Разве я тебя ничему не учила? — спросила Харпер. — Всегда старайся продать что-то, прежде чем выбрасывать. Помнишь? — Я опоздала на работу. Я была немного в стрессе. — Тебе нужно научиться медитировать. — Тогда я буду пропускать работу, потому что буду теряться в медитации.       Харпер рассмеялась. И все в этом месте обернулись, чтобы посмотреть на неё. Смех Харпер был похож на оглушительный лай морского льва. Можно было сказать, насколько забавным ей что-то показалось, по количеству лая. Комментарий Делайлы вызвал только один. — Как тебе нравится новый спектакль? — спросила Делайла. — Такое себе веселье. Мои реплики — сплошное дерьмо. Но я очень люблю своего персонажа.       Делайла улыбнулась.       Харпер была лучшей подругой Делайлы почти шесть лет, с тех пор, как две девочки вместе попали в приёмную семью. Решив, что приют станет для них последним, они объединились, чтобы помочь друг другу пережить строгую структуру, навязанную Джеральдом, бывшим военным мужем пары, которая взяла их к себе.       Всякий раз, когда Джеральд упрекал их за то, что они не следуют его расписанию, напоминая им, что это должно было произойти в 5:00, а это должно было произойти в 6:10, Харпер бормотала что-то вроде: «А ты можешь спрыгнуть со скалы в чёрт-тебя-какое время».       Она заставляла Делайлу смеяться, и это помогло ей выжить.       Полные противоположности по внешности и личности, Харпер и Делайла, вероятно, никогда бы не стали друзьями, если бы это адское расписание не сбросили на них двоих. Тем не менее, их дружба работала. Когда Харпер объявила о своём коварном плане достать знаменитого драматурга, чтобы он взял её на роль в своих спектаклях, Делайла просто сказала: «Будь осторожна». Когда Делайла сказала, что собирается выйти замуж за своего рыцаря в сияющих доспехах и родить детей, Харпер просто сказала: «Не подписывай брачный контракт». Харпер последовала совету Делайлы и имела честь не говорить «Я же тебе говорила», когда Делайла не последовала её совету. — Я думаю, ты должна поискать её, — сказала Харпер. — Что? — Элла. Я думаю, ты должна поискать её, — Харпер игралась с одной из дюжины или около того светлых косичек, которые она обвила вокруг головы. С ярким красочным макияжем и в облегающем зелёном платье она выглядела как экзотическая Медуза Горгона. — Потому что она может чего-то стоить, — кивнула Делайла. — Не только из-за этого. Ты сказала, что она похожа на ребёнка, который, как ты думала, у тебя будет. Это довольно странно, тебе не кажется? Что ты находишь куклу, похожую на этого воображаемого ребёнка? Что, если это какой-то знак? — Ты же знаешь, я не верю в знаки. — Может стоит верить.       Делайла пожала плечами, и они провели остаток своей встречи, обсуждая спектакль Харпер и её последнего парня. Затем они, как всегда, напомнили друг другу о том аде, из которого сбежали. — Нет, ты не можешь пользоваться ванной. Только не до 9:45. Это твоё время по расписанию, чтобы помочиться, — подражала Харпер. Она отлично перевоплощалась, и Джеральд хорошо у неё получался. Она также могла жутко имитировать будильник, который Джеральд использовал, чтобы сигнализировать о каждом запланированном событии в доме. Звук будильника был чем-то средним между звонком, жужжанием и сиреной. Делайла всегда затыкала уши, в то время как Харпер чувствовала себя обязанной подражать ему.       Ричард однажды спросил Делайлу, почему им с Харпер нужно регулярно переживать своё прошлое. Она сказала:  — Это напоминает нам о том, как всё хорошо сейчас, даже когда кажется, что всё не так хорошо. Всё лучше, чем жить с Джеральдом.       Как и всегда, когда Делайла и Харпер были вместе, время пролетало. Когда Делайла вышла к своей машине, она поняла, что у неё почти не осталось времени, чтобы добраться домой и переодеться перед сменой. — Почему ты так добр ко мне? — спросила Делайла Нейта, приехав на свою смену с двух до десяти.       Она стояла перед расписанием, вывешенным на доске объявлений в комнате отдыха для сотрудников. Нейт назначил Делайле смену с двух до десяти часов на целую неделю подряд. Она не могла вспомнить, когда в последний раз работала в одну смену в течение недели. И эта смена особенно подходила прямо сейчас, потому что если она ляжет спать в течение пары часов после окончания своей смены, то проснётся с большим количеством времени до работы. Ей даже не понадобится будильник. Она могла смириться с вечерней суетой в обмен на приличный сон.       Нейт оторвал взгляд от ежедневной работы с бумагами за круглым столом у доски объявлений. — Это в моих же интересах. Мне нравится, когда ты приходишь на работу вовремя. — Что ж, мне легче приходить на работу вовремя, когда моё тело может понять, который час, — сказала Делайла. — Слабачка. — Эксплуататор. — Нытик. — Злюка.       Делайла начала свою смену так счастливо, как никогда раньше. Работа шла хорошо. Когда Нейт дразнился, Нейт был счастлив. Когда Нейт был счастлив, всё шло гладко.       Делайла так хорошо провела время на работе, что вернулась домой в хорошем настроении. Она съела мясной рулет и брокколи в хорошем настроении и легла спать в хорошем настроении. Однако хорошее настроение исчезло, когда она села в постели, напрягая мышцы и прислушиваясь.       Кто это шепчет?       Кто-то шептал. Делайла слышала неразборчивые присвистывающие слова, доносящиеся от… откуда?       Окончательно проснувшись, она посмотрела на часы. Было 1:35 ночи.       Опять?       Делайла напряглась, чтобы разобрать шёпот. Но он остановился. Теперь она слышала только машины на дороге.       Откуда исходил шёпот?       Элла!       Это должна была быть она.       Харпер была права. Делайле следовало поискать Эллу. Она должна была проверить это, но не потому, что Элла могла быть ценной, или потому, что она была знаком, а потому, что, очевидно, её будильник всё ещё звонил в 1:35 ночи. Но у Делайлы не было времени на это до работы. Сегодня она точно проверит. Она не могла поверить, что часы Эллы были настолько громкими, что она могла слышать их отсюда, но опять же, разве пение Мэри не было достаточно болезненным доказательством тонких стен квартиры?       Делайла снова легла и закрыла глаза. Лицо Эллы заполнило всё её внутреннее зрение. Делайла открыла глаза. Она снова села.       Я не усну, пока не найду её, подумала она.       Делайла встала и надела спортивный костюм. Сунув ноги в боты, она потянулась в ящик ночного столика за фонариком. Мусорные контейнеры были хорошо освещены, но если Элла была частично завалена, у Делайлы могли быть проблемы с её обнаружением.       Накинув уродливый разноцветный кардиган, который Харпер связала для неё, Делайла вышла из своей квартиры, прошла по тихому коридору и лестнице и вышла из здания. Снаружи было прохладно, но небо оставалось ясным. Несколько звёзд даже сумели пробиться сквозь пенистое сияние городской ночи.       Делайла остановилась у входа в здание и огляделась, чтобы убедиться, что она была одна. Так и было.       Обойдя здание, она направилась к мусорным контейнерам. Зияющие зелёные мусорные баки уродливо стояли под лучами уличных фонарей и прожекторами закусочной. Один из тех двух, что были открыты раньше, был закрыт, а тот, что был закрыт, был открыт. Все они выглядели немного косо, как будто их кто-то передвинул.       Отлично. Если их поменяли местами, поиск Эллы будет похож на трюк со шляпой. Это может занять больше времени, чем предполагала Делайла.       Снова оглядевшись, Делайла пожала плечами. Она могла покончить с этим с таким же успехом.       Подойдя к мусорному контейнеру посередине, в который, как она думала, она бросила Эллу, Делайла подняла крышку, встала на цыпочки и посветила внутрь фонариком. Луч упал на кучу пластиковых пакетов для мусора, потрёпанное старое одеяло, несколько контейнеров из-под еды и рассыпанные пустые банки. Её луч не раскрыл отвратительный запах грязных подгузников, который нос Делайлы уловил, как только она открыла крышку. Делайла осторожно закрыла крышку, стараясь, чтобы та не лязгнула. Если Элла была в этом мусорном контейнере, она была завалена.       Делайла решила, что лучше сначала проверить два других мусорных контейнера, прежде чем рыться в любом из них. Поэтому она на цыпочках посветила в открытый, который, как она думала, был открыт и тогда, когда она бросила Эллу в контейнеры. Единственное, что отличало этот мусорный контейнер от первого, в котором смотрела Делайла, это пара дюжин старых книг в мягкой обложке, каскадом льющихся на кучи набитых мешков для мусора. У Делайлы возникло искушение взять одну из них, детектив, но на ней было подозрительное красное пятно. Она не хотела знать, что это было за пятно.       Последний мусорный контейнер, который проверила Делайла, был, она была уверена, закрыт, когда она выбросила Эллу. Поэтому она не удивилась, обнаружив ещё больше такого же мусора и никаких признаков Эллы.       Поставленная в тупик, Делайла выключила фонарик и на мгновение задумалась. Ей правда нужно было лезть в эти мусорные контейнеры и выкапывать Эллу? Она не знала наверняка, что это Элла разбудила её. Насколько она понимала, это была Мэри, напевающая какую-то дурацкую песенку посреди ночи, или кошка в период течки.       Да, но почему она проснулась именно в 1:35 и вчера, и сегодня? Совпадение? Это было возможно, да? Харпер однажды пережила такой период, когда она постоянно просыпалась в 3:33, а потом видела 333 везде в течение нескольких месяцев. Харпер изучила число и обнаружила, что это был какой-то духовный знак.       Что, если 135 было духовным знаком для Делайлы?       Она фыркнула и повернулась спиной к мусорным контейнерам. Теперь она просто вела себя глупо. Она направилась обратно к фасаду здания. Пока она будет придерживаться теории совпадений. Это было легче и меньше воняло, чем предполагать, что проблемой была Элла.       Объяснение совпадением стало напряжённым, когда Делайла проснулась в 1:35 уже третью ночь подряд. На этот раз она была уверена, что за её окном был звук. Это был скребущий звук? Постукивание?       Что бы это ни было, оно было настолько зловещим, что Делайла немедленно схватила фонарик и направила его на жалюзи. Затем, уставившись на неподвижные жалюзи в течение минуты, она набралась смелости и на цыпочках прошла через комнату, чтобы заглянуть за них.       За окном ничего не было. И внизу, на стоянке, мусорные контейнеры не сдвинулись с тех мест, где они стояли прошлой ночью.       Делайла выдохнула воздух. Ей придётся обыскать каждый из этих мусорных контейнеров.       Стоит ли ей ждать рассвета? Это ведь всё облегчит, не так ли? И если кто-то спросит, что она делает, она честно ответит, что выбросила то, что не должна была.       Делайла отошла от окна и сделала шаг к своей кровати.       Она остановилась. Какой это был день недели?       Работая в разные странные смены, Делайла едва помнила, какой был день недели. Она на секунду задумалась. Среда. — Вот дерьмо, — проворчала она.       Мусорные контейнеры очищали рано утром в четверг. Если она будет ждать, Элла пропадёт.       Но погодите, это ведь хорошо, да? Если Элла пропадёт, её будильник не будет работать и будить Делайлу. Делайла не думала, что Элла чего-то стоит, и была уверена, что сходство Эллы с Эммой было счастливой случайностью. Не было никакой причины, по которой Делайле нужно было шариться в вонючем мусоре. Она могла просто позволить мусоровозу забрать её проблему.       Делайла улыбнулась и снова легла в постель.       В четверг ночью, вернее, рано в пятницу, Делайла открыла глаза и увидела 1:35… опять. Она тут же полностью насторожилась. Её сердце билось громко, быстро и ровно, как бешеный ритм литавр. Этот маниакальный темп был вызван не только временем. Это была также реакция на тревожно сильное чувство Делайлы, что что-то было под её кроватью. Что-то двигалось под её кроватью.       Но этого не могло быть.       Могло ли?       Делайла прислушалась. Сначала она ничего не слышала, но потом ей показалось, что она услышала какой-то шорох на ковре под кроватью.       Она села и начала перекидывать ногу через край кровати. Она остановилась. Что, если там что-то было? Оно может схватить её за ногу!       Быстро сунув ногу обратно под одеяло, Делайла протянула руку и включила лампу на ночном столике.       Как только её комната была освещена, она наклонилась и осмотрела пол рядом с кроватью. Она не увидела ничего, кроме коричнево-кремового ковра, который купила на дворовой распродаже.       Ей просто почудился звук.       Или что-то всё ещё было под её кроватью.       Делайла потянулась к ящику ночного столика. Она взяла фонарик, включила его, сделала глубокий вдох, затем повисла над кроватью и посветила под ней. Ничего не было.       Ладно, это уже становилось безумием. Это происходит уже четвёртую ночь подряд.       Это должна была быть Элла.       Но мусорные контейнеры были уже опустошены.       Делайла скрестила ноги и потёрла руки. Они покрылись гусиной кожей.       Что, если мусорщики не полностью опустошили контейнеры? Или что, если Элла выпала из контейнера, когда его опустошали?       Делайла должна была проверить, сейчас же. Ей нужно было это знать.       Поэтому, повторяя свой путь, который она проделала двумя ночами ранее, Делайла направилась к мусорным контейнерам с фонариком. Сегодня вечером все они были закрыты. По четвергам они обычно были после вывоза мусора.       Делайла подошла к контейнерам по порядку, справа налево. Она подняла три крышки и посветила фонариком в три почти пустых бака. Всё, что она нашла, это два пакета с домашним мусором, пакет с грязными подгузниками (и соответствующим им неприятным запахом), разбитую лампу и жалкую кучу старой мужской одежды. Единственное, что могло спрятать Эллу, это куча одежды, поэтому Делайла, задержав дыхание, свесилась через край мусорного контейнера, в котором лежала одежда, и принялась рыться в куче, использовав фонарик. Единственное, что было под одеждой, это ещё больше одежды.       Делайла осторожно пробиралась между контейнерами и окружающим их пространством. Она посветила фонариком в каждый тёмный уголок или щель, которые заметила. Никакой Эллы.       Кукла пропала. Несомненно. Её здесь не было.       Она не могла быть тем, что будило Делайлу в 1:35 ночи.       Так что тогда было?       На следующее утро Делайла проснулась в 10:10, и первое, что она сделала, когда встала, кроме того, что закрыла уши, чтобы не слышать, как Мэри поёт о том, что вытирает пыль с книг, это позвонила Харпер и попросила её зайти. Она разбудила Харпер, но Харпер никогда не позволяла подобным вещам беспокоить её. — Конечно, скоро буду, — прощебетала она.       Когда Харпер пришла, она бросила свою объёмистую кожаную сумку на пол, плюхнулась в кресло и спросила: — В чём проблема? — Откуда ты знаешь, что есть проблема? — Делайла села рядом с ней. — Обычно ты не просишь меня прийти.       О, да. Делайла фактически вызвала свою подругу. Это показывало, насколько она была взволнована. — У меня есть вопрос, — сказала Делайла. — Должно быть, очень хороший. — Ты вчера спасла Эллу из мусорного контейнера? — Что?       Мэри пропела:  — Потому что я чувствую себя шипучкой, еей.       Харпер улыбнулась. Ей нравились песни Мэри. — Кукла. Элла. Ты вытащила её из контейнера?       Харпер нахмурила брови. — Зачем мне это делать? — Ты сказала, что она может чего-то стоить. — Ну, может, но это же твоя кукла. Не моя. Если бы я собралась её искать, я бы тебе сказала.       Делайла потёрла лицо руками. Да, она должна была это знать. — Почему ты спрашиваешь? Ты искала её и не нашла? — Да, я вроде как искала. Я не стала копаться в мусоре. Но потом мусорные баки были опустошены. — Хорошо. Значит, Элла пропала. Что в этом такого?       Делайла не сказала Харпер о пробуждениях в 1:35 каждое утро. Она только рассказала ей о том, как нашла куклу и выбросила её, когда та не сработала. Она не могла придумать, как сказать Харпер о том, что она просыпалась в одно и то же время четыре ночи подряд, чтобы реакция не была слишком бурной. Кроме того, Харпер снова заговорит о знаках, если Делайла расскажет ей это. — Раз уж я здесь, не хочешь пойти перекусить? — спросила Харпер.       Делайла с облегчением помахала Харпер на прощание. Она была рада, что приём пищи закончился, потому что в середине его ей пришла в голову идея. Теперь она наконец-то могла действовать.       Направив свою машину в сторону более нового района с низкорослыми вишнёвыми деревьями, она отправилась на поиски дома, где нашла гаражную распродажу… и Эллу. Она планировала получить некоторые ответы о кукле от её предыдущего владельца.       Не имея указателей, Делайла пропустила поворот и была вынуждена вернуться назад. В конце концов, однако, она остановилась перед домом в испанском стиле, где познакомилась с Мамфордом, дружелюбным чихуахуа.       Но Мамфорда не было дома. Никого не было.       Хоть Делайла и видела с улицы, что пустые окна открывали свободные комнаты в доме, она свернула на пустую подъездную дорожку и вышла из машины.       Вдыхая неподвижный влажный воздух, она сморщила нос от запаха, который напомнил ей гниющие листья. В районе царила необычная тишина. Единственное, что она слышала, это лай одинокой собаки в отдалении.       Это был тот дом, не так ли? Она внимательно изучила его, затем повернулась и посмотрела на окружающие дома. Да, это был он. — Странно, — сказала она вслух.       Но так ли это было?       В конце концов, женщина, которая жила здесь, устраивала гаражную распродажу. Люди ведь делали это перед тем, как переезжали, верно? Делайла не могла никак принять тот факт, что в этом месте, где она нашла Эллу, не было никаких следов кого-либо или чего-либо.       Так почему же это всё казалось таким нагнетающим?       Надеясь наткнуться на какую-нибудь подсказку, куда могли направиться Мамфорд и женщина с заострёнными волосами, Делайла обошла дом и заглянула в окна. Она ничего не нашла. Дом был совершенно пуст, если не считать единственного скомканного бумажного полотенца на стойке на кухне. Всё, что Делайла получила от своего исследования, это жуткую нить беспокойства, которая обернулась вокруг её груди и не ушла, даже после того, как она практически побежала к своей машине и уехала так быстро, как только могла.       Вернувшись в свою квартиру, Делайла съела достаточно печенья и молока, чтобы рассеять беспокойство, которое она набрала в пустом доме. — Хорошо, — сказала она. — План Б.       Поставив ноутбук на кровать, Делайла устроилась поудобнее. Она посмотрела на часы. У неё было около сорока пяти минут, прежде чем она должна была идти на работу. Она надеялась, что времени достаточно.       По соседству Мэри пела о грибах, но Делайле было всё равно. Она была на задании. Она решила, что сможет найти информацию об Элле в интернете.       Она начала свой поиск с запроса «кукла Элла». Она боялась, что это будет слишком обобщённо, но один из миллионов результатов дал ей некоторую информацию. Производство куклы Эллы, как обнаружила Делайла, было прекращено по нераскрытым причинам. Отскочив от этого факта, она попыталась узнать больше о кукле, но всё время натыкалась на ту же бесполезную информацию или текст инструкции, которую она уже читала.       С заканчивающимся временем, она начала вводить безумные запросы: «одержимая кукла Элла», «сломанная кукла Элла», «уникальная кукла Элла», «дефектная кукла Элла», «особая кукла Элла». Эти поиски привели её во множество бессмысленных блогов, которые не имели никакого отношения к самой кукле Элле. Но один из результатов на запрос «особая кукла Элла» привёл её к онлайн-объявлению, опубликованному пользователем по имени Финес, который пытался найти одну из кукол. Его реклама ссылалась на «особую куклу Эллу», и в ней говорилось, что он готов заплатить премию за энергию куклы. Что бы это ни значило.       Делайла посмотрела на часы. Ей нужно было идти на работу.       Вот и все её умные идеи. Всё, что они сделали, это поставили её на край ещё больше, чем она уже была.       Ещё три ночи. Ещё три пробуждения в 1:35.       Однажды ночью Делайла проснулась, уверенная, что за ней следят. Каждый волосок на её теле встал дыбом, словно маленькие усики, сообщая ей, что она находится под пристальным наблюдением. Мысленным взором она видела, как огромные тёмные глаза Эллы сверлят её душу. Когда она бросилась за фонариком, ей показалось, что что-то коснулось её руки. Но свет показал, что она была одна.       На следующую ночь Делайла услышала шорох, такой слабый, что его даже нельзя было заметить. Но это всё равно выбило Делайлу из сна. Когда она открыла глаза, звук стал громче. Он доносился из её шкафа, как будто кто-то рылся в её одежде. Нащупав фонарик, Делайла встала, подошла к двери шкафа и распахнула её. В шкафу не было ничего, кроме её одежды и обуви.       В следующую ночь Делайлу разбудило постукивание. В её сне постукивание издавал дятел. Но когда она проснулась, то поняла, что звук доносится с пола. Что-то было под половицами, стучало по дереву, словно пытаясь найти выход. Борясь с истерикой, Делайла сумела включить свет. Как только комната была освещена, постукивание прекратилось.       Делайла начала немного бояться. Она была так напугана, что теперь у неё были проблемы со сном.       После своей смены Делайла была так измотана, что падала в постель и сразу же засыпала. Но потом что-то будило её в 1:35. Какой-то звук или ощущение, что-то, находящееся за пределами периферии сознания Делайлы, вторгалось в сон и тянуло её в бодрствование.       Этой ночью это был звук чего-то в стене между её квартирой и квартирой Мэри.       Это был скребущий звук, не так ли? Или это было гудение? Это мог быть будильник? Нет, Делайла так не думала. Она была почти уверена, что в стене что-то передвигалось.       Делайла включила свет и посмотрела на свою пустую спальню. Она подтянула колени к груди и попыталась сдержать колотящееся сердце.       Со всеми этими ночными вторжениями была проблема: все они звучали так, словно что-то пыталось добраться до неё, что-то подкрадывалось к ней или каким-то образом манило её. Делайла была уверена, что это Элла.       Кукла всё ещё была рядом. Она должна была быть.       И она была функциональна. Она просто не была функциональна в полезном смысле.       Об этом у Делайлы было много мыслей. Тонна мыслей. Это было практически всё, о чём она думала в течение нескольких дней.       Она решила, что Элла вовсе не рада тому, что её выкинули. Может быть, выбрасывание активировало какую-то подпрограмму, которая включила новые функции в Элле, скрытые функции. Может быть, у человека, который создал Эллу, было больное чувство юмора, и он думал, что будет забавно подшутить над кем-то, кто имел наглость выбросить его творение. Или, может быть, Элла вышла из строя.       Без разницы. Суть была в том, что Элла хотела добраться до Делайлы. Делайла не могла придумать другого объяснения происходящему.       Но что она могла с этим поделать?       Она уставилась на тонкую преграду между своей территорией и территорией Мэри.       Мэри.       Что если кукла была у Мэри?       Квартира Мэри выходила окнами на мусорные контейнеры, и она весь день была дома. Что если она видела, как Делайла выбросила куклу, а потом пошла и забрала её?       Делайла должна была это выяснить.       Уже собираясь встать с постели и постучать в дверь Мэри, Делайла остановилась. Была середина ночи. Стучать в чью-то дверь посреди ночи было хорошим способом начать ссору. Она не хотела ссоры. Она не хотела, чтобы Мэри приняла оборонительную позицию и стала прятать Эллу.       Нет. Она должна подождать до утра и попытаться уговорить Мэри отдать Эллу, ведя себя с ней по-хорошему.       Мэри пела о пингвинах, когда Делайла вышла из душа в 7:30 утра. Переодевшись в спортивную форму, потому что после разговора с Мэри ей нужно было совершить пробежку, Делайла пошла на кухню и разогрела кусок персикового пирога, который она принесла из закусочной накануне вечером. Она мало что знала о Мэри, но знала, что Мэри любит пироги, особенно персиковые.       Делайла вышла из своей квартиры, когда Мэри перешла на куплет о белых медведях. Когда она постучала в хлипкую входную дверь Мэри, та выпалила строчку об айсберге и замолчала. Через секунду дверь открылась. — Мисс Делайла! Какой приятный сюрприз! — Мэри улыбнулась и протянула руку, чтобы дотронуться до Делайлы.       Делайла едва успела отодвинуть пирог в сторону, прежде чем большие руки Мэри крепко обняли её. Делайла уткнулась носом в мощное плечо Мэри. От Мэри пахло сосисками, потом и лавандой. — Здраствуйте, Мэри, — сказала Делайла, когда Мэри отпустила её.       Она последовала за Мэри в мирный оазис в японском стиле, который был квартирой Мэри.       В первый раз, когда Делайла постучала в дверь Мэри, чтобы поговорить с ней насчёт пения, она ожидала увидеть захламленную квартиру, заполненную безделушками и книгами. Мэри просто была похожа на такую женщину. Ростом примерно 172,7 сантиметра, в меру упитанная старушка средних лет, Мэри имела завитые седые волосы, морщинистое лицо и круглые очки в черепаховой оправе, сидевшие на слегка вздёрнутом носу. Она носила одежду слоями: жилетки поверх рубашек, юбки поверх платьев, обычно в несоответствующей мешанине цветов.       Но квартира Мэри совсем не походила на Мэри. — Пожалуйста, снимите обувь, — пропела Мэри, когда Делайла забыла об этом. — О, точно. Извиняюсь, — Делайла держала пирог в одной руке, пока балансировала на одной ноге, а затем на другой, чтобы снять кроссовки. Она поставила обувь на маленькую подставку прямо в двери. Затем она поклонилась Мэри, когда та поклонилась ей. — Я принесла вам персиковый пирог, — Делайла протянула контейнер с тёплым пирогом. — О, то что нужно! — Мэри взяла контейнер, снова поклонилась Делайле и проскользнула в свою чистую кухню за палочками для еды.       Делайла не знала, были ли обстановка и образ жизни Мэри связаны с историей японской культуры или Мэри просто воображала себя японкой. Она никогда не спрашивала, потому что ей казалось грубым сказать: «К чему все эти японские вещи?».       Но Делайла читала достаточно, чтобы понять, что она стоит на татами, что бамбуковая ширма скрывает дверь спальни и что её ведут к сине-серым забутонам, расположенным вокруг чабудая в дальнем конце гостиной. На чабудае стоял скрюченный бонсай в синем горшке. Кроме мата, стола и японских подушек, в гостиной ничего не было.       Когда Делайла села на одну из серых подушек, она начала сомневаться в том, что Мэри забрала куклу. Зачем этой странной женщине хотеть куклу? Это определённо не соответствовало её внутреннему интерьеру.       Но ведь Делайла никогда не видела спальню Мэри. Что если за этой дверью скрывается коллекция кукол в платьях с оборками?       Мэри поставила на чабудай чайный набор, тарелку миндального печенья, контейнер для пирога и палочки для еды. Пройдя через этот ритуал раньше, Делайла позволила Мэри налить чай и предложить ей печенье, прежде чем она что-то сказала. Когда Мэри ловко подцепила палочками кусочек персика, Делайла сказала:  — Я недавно ходила на классную гаражную распродажу.       Мэри положила кусочек персика в рот, закрыла глаза и принялась жевать с явным удовольствием. Закончив жевать, она наклонилась к Делайле и помахала палочкой перед её лицом. — Вещи из вторых рук приносят энергию из вторых рук. Старых рук. Плохих рук. Запятнанных историей, — пропела Мэри. Она махала палочкой взад и вперёд, как метроном, отбивая ритм своей песни. — Вам не нравятся вещи из вторых рук?       Мэри отложила палочки для еды, обеими руками ухватилась за воротник своей жёлтой блузки и, убрав его от кожи, несколько раз встряхнула. Она пропела:  — Пингвины, пингвины, затягивают прямо в холод. Белые медведи отпугивают тех, кто не молод.       Делайла нахмурилась. Она подумала, что узнала песню о вещах из вторых рук, но этот новый куплет озадачил её.       Мэри отпустила воротник и снова взяла палочки для еды. — Прилив жара, — она отломила кусочек корочки и зажала его между палочками.       Делайла пила чай и спрашивала себя, что она здесь делает. Как она могла добиться ответа от Мэри? Ей было бы лучше вырубить женщину и обыскать её квартиру.       Делайла смотрела, как Мэри ест. Даже если бы она была способна вырубить кого-то, а это было не так, Делайла не думала, что было бы хорошей идеей трогать Мэри. Мэри была не только выше и крупнее, она, вероятно, знала какие-то боевые искусства или что-то в этом роде. — Прошлое оставляет следы, — сказала Мэри. — Что? — Ни гаражных распродаж, ни антикварных лавок, ни благотворительных заведений. Я не хочу открывать старые двери, — нараспев произнесла Мэри.       Делайла кивнула. Она была почти уверена, что поняла это. Если Мэри не любила старые вещи, потому что считала, что они оставляют следы прошлого, то вряд ли она вытащила старую куклу из мусорного контейнера.       Если только она не сделала это, а теперь просто издевалась над Делайлой.       Делайла пристально посмотрела Мэри в глаза. Мэри перестала есть пирог и уставилась в ответ. Глаза у неё были бледно-зелёные, с жёлтыми и какими-то странными прожилками. Делайла моргнула и отвела взгляд. Она встала. — Мне нужно на пробежку, — сказала Делайла. — Мне нужно доесть свой пирог, — сказала Мэри. — Хорошо. Извините, но я должна идти. — Не извиняйся, не извиняйся, не извиняйся. Просто будь, просто будь, просто будь, — пропела Мэри. — Ладно. Э-э, до свидания, Мэри.       Конечно же, прощание Мэри было больше пением:  — Прощай, прощай, до свидания. Пока, пока-пока, до встречи когда-то, аллигатор.       Делайла помахала Мэри и вылетела из квартиры женщины.       На десятую ночь леденящих душу пробуждений в 1:35 Делайла в панике скинула лампу на пол, чтобы включить её. Вместо этого она сломала её и хныкала от страха, когда достала из ящика ночного столика фонарик и щёлкнула им.       Она была так уверена, что фонарик раскроет Эллу на краю её кровати, что закричала, когда свет осветил комнату.       Но ничего не было.       Делайла, по всему телу которой скользили ледяные щупальца, провела лучом фонарика по всей комнате. Свет колыхался, сканируя тьму, потому что рука Делайлы дрожала. С каждым новым изменением в направлении фонарика она всё больше ожидала, что свет раскроет лицо Эллы, выходящее из темноты.       Куда делась кукла?       Элла должна была быть здесь. Делайла была в этом уверена.       Что ещё могло быть причиной этих тихих маленьких шажков, которые вырвали Делайлу из её сна? Делайле снилось, что она лежит в гамаке, одна. Затем она услышала шаги, маленькие и лёгкие, становящиеся всё ближе и ближе. Она проснулась, когда они достигли её.       Делайла продолжала меняла направление луча своего фонарика. И она прислушалась. Там. Мягкие шажки. Она направила луч на дверь спальни. Она была открыта.       Она оставила её открытой?       Она не могла вспомнить.       Она думала, что закрыла её, но не была уверена.       Она наклонилась в сторону двери и склонила голову набок, желая, чтобы её уши сказали ей, что она слышит. Это были шаги в гостиной?       Она услышала щелчок. Это была её входная дверь?       Желая пойти посмотреть и в то же время не желая идти смотреть, Делайла решила поддаться инерции. Она осталась там, где была, одной рукой сжимая фонарик, а другой прижимая к себе простыни.       Всё ещё прислушиваясь каждой унцией своей сущности, ей показалось, что она услышала какой-то звук в коридоре. Это дверь Мэри открылась и закрылась?       Делайла колебалась ещё несколько секунд, потом спрыгнула с кровати, подбежала к стене и включила свет. Она оглядела свою спальню. Всё было нормально.       Она повернулась, открыла дверь спальни и побежала в гостиную, чтобы включить свет. И снова всё выглядело так, как и должно было быть. Дверь её квартиры была закрыта и заперта. Она была одна.       В этом и была проблема, не так ли?       Делайла подошла к своему креслу и накинула на плечи покрывало Харпер. Она сидела боком, поджав под себя ноги.       К тому времени, как Делайла познакомилась с Харпер, она смирилась с тем, что осталась одна. Конечно, она была окружена приёмными детьми, но они не были ни семьёй, ни друзьями… пока не появилась Харпер. Никто из них не любил её, и она не любила их. Никто из её приёмных родителей тоже не любил её.       Никто не любил Делайлу, пока не появилась Харпер. И даже тогда Харпер не могла достаточно сильно любить её.       После смерти родителей Делайла не думала, что её когда-нибудь снова будут любить так, как любили её родители… пока она не встретила Ричарда на вечеринке в честь Хэллоуина. Она была старшеклассницей в школе. Он учился на втором курсе колледжа. Их взгляды встретились, оказавшись прикованными друг к другу столкновением глазных яблок и крови, и они провели остаток ночи, танцуя. Когда Ричард решил взять «творческий отпуск», он попросил Делайлу, «любовь всей его жизни», поехать с ним. Ей оставалось всего две недели до восемнадцатилетия, так что они подождали, и в свой день рождения она попрощалась с Харпер и структурно весёлым Джеральдом. Она отправилась в Европу вместе с Ричардом. Был январь, и он взял её с собой в Альпы и научил кататься на лыжах.       В течение полутора лет они разъезжали по всей Европе. Наконец, отец Ричарда потребовал, чтобы Ричард вернулся домой и начал работать в семейном бизнесе, если он не собирается заканчивать колледж. Ричард сделал предложение Делайле. Его родители и сестра с явной неохотой приняли Делайлу в семью. У них была сказочная свадьба; Делайла чувствовала себя принцессой. Потом они переехали в гостевой дом его родителей. С этого момента им оставалось только придерживаться своего плана. Ричард станет продвигаться по службе в компании. У них будут дети. В конце концов у них появится своё собственное жилье. Они собирались жить долго и счастливо.       Вместо этого Делайла была здесь. Одна.       Или не одна.       Она не была уверена, что было хуже.       Каждый день, в 16:30, Мэри выходила из своей квартиры, чтобы отправиться на свою «ежедневную прогулку». Даже если Мэри не говорила об этом Делайле, она знала, потому что Мэри пела об этом.       Делайле пришлось пережить ещё два рабочих дня и два ужасных пробуждения в 1:35, прежде чем настал выходной, так что она была дома в 16:30. Обе эти ночи Делайла прислушивалась к звукам та-та-та и тук-тук-тук, которые убедили её, что Элла уходит в квартиру Мэри после того, как мучает Делайлу. Делайла была уверена, что Элла была у Мэри, независимо от того, что Мэри говорила о старых пятнах. Поэтому она решила проникнуть в квартиру Мэри и поискать там куклу.       Этот план был возможен только потому, что работа в закусочной имела некоторые преимущества: приходилось встречать большое разнообразие людей с большим разнообразием навыков. Одним из постоянных клиентов Делайлы был частный детектив Хэнк, и накануне Делайла спросила его, насколько трудно взломать замок. — Зависит от замка, — ответил Хэнк, поправляя жилет одного из своих неизменных костюмов-троек. — Простой дверной замок квартиры, — сказала она. — Засов?       Делайла покачала головой. Мэри не использовала свой засов. Она много пела о доверии и вере.       Делайла думала, что детектив спросит её, зачем ей это знать, но вместо этого он просто спросил, есть ли у кого-нибудь из женщин в этом месте шпилька для волос, и взял её у миссис Джеффри, пожилой женщины, которая ежедневно приходила за рисовым пудингом. Он привёл Делайлу к двери кладовки ресторана и за пять минут научил её вскрывать замки. Хорошо, что рядом не было Нейта. Ему бы не понравилось, если бы он узнал, как легко было добраться до припасов.       Так что благодаря Хэнку Делайле потребовалась всего минута, чтобы проникнуть в квартиру Мэри. Оказавшись внутри, ей пришлось потратить ещё одну минуту, чтобы взять своё дыхание под контроль. Её сердце, казалось, судорожно подпрыгивало, как горячее масло на плите. Её ноги чувствовались странно, как будто они пытались убежать, стоя на месте.       Адреналин, подумала она.       Очевидно, она не могла быть шпионом. Она была в полной растерянности, и всё, что она сделала, это вошла в дверь. — Что ж, почему бы тебе не заняться этим, чтобы со всем покончить? — спросила она себя.       Она не думала, что это займёт много времени. Эллы не было в гостиной, если только она не была невидимой. Оставались только кухонные шкафчики, спальня и ванная.       Делайла заставила себя пошевелиться.       Как она и подозревала, кухонные шкафчики Мэри были скудно заполнены и аккуратно организованы. Элла не пряталась ни среди керамики, ни в котелке Мэри. Ни в холодильнике, ни в морозилке её тоже не было.       Ванная комната тоже была почти пустой. На всякий случай Делайла проверила бачок унитаза. Он был не только пустым от спрятанных вещей, но и необычайно чистым.       Делайла направилась в спальню. Здесь она столкнулась со своим первым испытанием.       Спальня Мэри была заполнена мусорными баками: кучами и кучами чёрных пластиковых мусорных баков. Они стояли вдоль каждой стены, и по паре стояло на тумбочках Мэри. Кроме мусорных баков, в спальне Мэри были только футон и подушка, лежавшие на полу.       Делайла посмотрела на часы. До возвращения Мэри оставалось ещё около сорока минут. Она хотела уйти через тридцать или даже меньше, чтобы быть в безопасности. Поэтому она начала открывать баки.       За следующие тридцать пять минут Делайла многое узнала о Мэри. Она узнала, что Мэри когда-то была учительницей, что она вдова, что она делает или когда-то делала украшения из бисера, что она любила мюзиклы, что она родилась в семье с тремя детьми и что у неё когда-то был собственный ребёнок, который погиб во время пожара. Делайла решила, что это даёт Мэри право быть немного странной. У Мэри был ноутбук, который она, очевидно, использовала для просмотра фильмов, и старая ручная пишущая машинка. Мэри печатала свои песни на машинке. Они заполняли семь из пятидесяти трёх мусорных баков в комнате.       Делайла, двигавшаяся так быстро, что с неё капал пот после первых одиннадцати баков, заглянула в каждый из них. Эллы не было ни в одном из них.       Сдавшись и уже собираясь направиться к двери, Делайла отступила и осторожно ткнула футон и подушку. Это были единственные оставшиеся места, где Элла могла прятаться. Никакой Эллы.       Делайла огляделась, чтобы убедиться, что она перебрала все мусорные баки аккуратно. Она надеялась, что разложила всё в правильном порядке.       Даже если это было не так, она всё равно должна была уходить. Сейчас же. Она уже давно вышла за пределы нормы безопасности.       Она едва успела вернуться в свою квартиру вовремя. Сразу же после того, как она закрыла и заперла дверь на засов, она услышала пение Мэри:  — Кровь течёт, сердце бьётся здорово, счастливо. Дзынь!       Делайла прислонилась к двери и соскользнула на пол. Она была истощена и сбита с толку. Если у Мэри не было Эллы, то у кого она? И почему Элла не оставляет её в покое?       В тринадцатую ночь адского вторжения в сон Делайла услышала настоящий будильник в 1:35. Он был настолько громким, что ей снилось, будто на неё напала огромная пчела. Она бежала от пчелы, когда открыла глаза и потянулась к лампе, которую купила на гаражной распродаже. Эта лампа была металлическая, со светодиодными лампочками. Она не сломается.       А вот Делайла могла.       Накануне вечером Делайла без особого ожидания спрашивала себя, пережила ли она Двенадцать Ночей с Эллой. Может быть, это просто прекратится. Поскольку Делайла не знала наверняка, почему это началось, это могло просто прекратиться. Верно?       Нет.       Ничего не прекращалось. На самом деле, теперь Делайла всё ещё слышала гудение в ушах, похожее на пронзительный жужжащий звук. Она действительно это слышала? Или у неё что-то случилось с ушами? Как звучит звон в ушах? Она слышала о звоне в ушах от одного из стариков, которые ежедневно собирались в закусочной, чтобы поболтать о состоянии своего тела и о состоянии мира в целом. Он сказал, что у него всё время звенит в ушах. Делайла не слышала никакого звона. Это была…       Это была тишина. Всё прекратилось.       Делайла перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Почему Элла не оставит её в покое? И где она была?       Если бы Делайла могла уничтожить Эллу, всё бы прекратилось. Но она не могла уничтожить то, что не могла найти. На следующий день после того, как она обыскала квартиру Мэри, Делайла начала гадать, не достал ли кто-нибудь из её соседей куклу из контейнера. Она потратила три часа, стучась в каждую дверь дома, чтобы спросить, не находил ли кто-нибудь Эллу. Удивительно, но только восемь дверей остались без ответа. Все, с кем она разговаривала, казалось, искренне понятия не имели о поисках куклы. На следующий день и ещё через день она добралась до остальных жителей здания. Она узнала, что восьмая дверь без ответа принадлежала пустой квартире.       На следующее утро в 1:45 она вскрыла замок пустой квартиры и проверила, нет ли там Эллы. Никакой куклы.       У Делайлы начиналась проблема, которая выходила за рамки того, что её будили каждую ночь в 1:35. Дело было в том, что она не просто просыпалась каждую ночь в 1:35. Её терроризировали каждую ночь в 1:35. Каждую ночь какой-то звук, запах или ощущение прокрадывались в её сон и вырывали её в бодрствование. И теперь, впервые в жизни, она вообще не могла заснуть. У этой проблемы было два этапа.       Прежде всего, она никак не могла заснуть в начале ночи. Вместо того, чтобы чувствовать, как стресс покидает тело, когда она падает на кровать, как это всегда было в прошлом, теперь, когда она ложилась, её стресс увеличивался в геометрической прогрессии. Как только её голова касалась подушки, она чувствовала надвигающуюся участь. Её сердце, казалось, подпрыгивало в груди. Она начинала потеть и дрожать. У неё сжималось горло. Она попеременно чувствовала то ледяной холод, то обжигающий жар. Несмотря на то, как быстро билось её сердце, она не могла отдышаться.       На вторую ночь этого, которая была пятнадцатой ночью всего испытания, Делайла позвонила Харпер. — Мне кажется, я умру, — сказала она подруге. — Говори со мной, — сказала Харпер. — У тебя есть две минуты. Мне нужно идти. — Оу. Извини. — Одна минута пятьдесят пять секунд. Говори.       Делайла описала то, что она испытывала. — У тебя панические атаки. Что происходило в последнее время? — Ты не поверишь, если я скажу тебе. — Попробуй. Но уложись в минуту.       Делайла рассказала Харпер сокращённую версию своих мучений в 1:35 ночи. — Почему ты делаешь из мухи слона? Значит, ты просыпаешься каждую ночь в одно и то же время? Просто возвращайся ко сну. — Ты не понимаешь. — Видимо, нет. Попробуй завтра ещё раз, — Харпер положила трубку. Когда её звала сцена, всё было так.       Снова оставшись наедине с собой, Делайла стала искать на своём компьютере информацию о панических атаках. Она обнаружила множество способов справиться с ними: глубокое дыхание, расслабление мышц, осознанная сосредоточенность, визуализация счастливого места. Делайла сосредоточилась на первых двух, и ей удалось уснуть, но в 1:35 её разбудил звук отодвигаемого засова. Вскочив с кровати, она бросилась через всю квартиру, чтобы остановить взломщика. Но никто ничего не взламывал. Её засов был на месте. И её паника вернулась.       Это привело её ко второму этапу её проблемы со сном. Из-за ночных вторжений Эллы в сон Делайлы она чувствовала себя растерянной и парализованной. Она буквально подрагивала, когда то, что её будило, снова погружалось в тишину. Она должна была использовать те же самые глубокое дыхание и расслабление мышц, чтобы вернуться ко сну. И они, казалось, теряли свою эффективность.       Но Делайла всё равно пыталась. Теперь, лёжа на спине, она считала свои вдохи и выдохи. Она досчитала до 254, прежде чем почувствовала себя хоть немного сонной. Где-то около 273 она наконец снова заснула. — То есть, ты думаешь, что эта кукла… что? Преследует тебя? — спросила Харпер. Она отхлебнула эспрессо и поправила свой длинный высокий хвост, который хорошо сочетался с пышным цветочным платьем в стиле пятидесятых, которое было на ней сегодня. — Нет. Не преследует, — сказала Делайла. — Она не призрак. Она не одержима или ещё что-то. Она технология. Я думаю, у неё дефектная программа. — И она что? Невидимая? Имеет ключи от твоей двери? Способна проходить сквозь стены? — Харпер всплеснула руками, и множество браслетов на её тонких запястьях зазвенело. — Я имею в виду, есть технология, а есть магия. То, о чём ты говоришь, немного выходит за рамки технологии, тебе не кажется? Особенно для старой куклы.       Делайла нахмурилась и покачала головой. Её бесило то, что Харпер поднимала те самые мысли, что Делайла зацикливалась на самой себе. Её теория не имела смысла. Но какая ещё могла быть теория? — Ты не смотрела значение самого числа? — спросила Харпер. Она посмотрела на стойку и подмигнула симпатичному парню, заказывающему латте. Вернув своё внимание к Делайле, она сказала. — Может быть, твоё подсознание пытается тебе что-то сказать. — Ты имеешь в виду что-то вроде того случая с 333?       Харпер пожала плечами:  — Каждое число имеет свой смысл, свой резонанс. — Угу.       Всё то время, что Делайла знала Харпер, та была немного не в себе. «Я правополушарная свободная душа, — сказала Харпер, когда Делайла впервые рассмеялась над одним из духовных полётов фантазии Харпер. — Смирись с этим». — Я не шучу. Давай посмотрим, — Харпер достала из кармана телефон и несколько раз тапнула по нему. — Так. Вот. Оу, это интересно, — она подняла взгляд. — Мне всё равно, — сказала Делайла. — Я не хочу знать. Я всё равно в это не верю.       Харпер пожала плечами:  — Как хочешь. Твои похороны.       В ту ночь глубокое дыхание не помогало Делайле уснуть. После часа лежания в постели, измученная, но всё ещё слишком напуганная, чтобы заснуть, она села, взяла подушку и одеяло и вышла в гостиную. Там она свернулась калачиком на диване, укуталась в одеяло и уснула, сделав ещё несколько глубоких вдохов.       Она спала до тех пор, пока что-то не начало ползти по потолку над ней.       Глаза Делайлы широко раскрылись. Она схватила фонарик, нажала на кнопку и направила луч на потолок. Делайла полностью ожидала увидеть Эллу, вцепившуюся в потолок над её головой; она даже слышала, как ноготки скребут по гипсокартону.       Но там ничего не было. Вообще ничего. Делайла осветила фонариком весь потолок. И она прислушалась.       Застыв, она направила луч фонарика в угол потолка, где было слышно, как что-то скребёт стену. Делайла прищурилась, как будто это могло помочь ей видеть сквозь непрозрачные конструкции своей квартиры. Конечно, прищуривание не помогло.       Как и засыпание на диване.       Диван также не помешал Элле вытащить Делайлу из сна в 1:35 следующей ночи, но он, похоже, помогал Делайле снова заснуть. Только после того, как странное щёлканье удалилось на кухню, Делайла смогла успокоить дыхание настолько, чтобы снова заснуть.       Однако на следующую ночь диван уже ничего не мог ей дать. Во-первых, ей потребовалось столько же времени, чтобы заснуть на диване, сколько и в кровати. Во-вторых, диван не мог успокоить её после того, как она почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу в 1:35.       В этот раз, когда Делайла была разбужена, ей не пришлось включать свет, когда она проснулась. Она никогда не выключала свет. Тот факт, что Делайла не увидела Эллу сразу же, как только открыла глаза, дал ей ключ к пониманию того, насколько продвинутым был её заклятый враг. Элла могла исчезнуть в мгновение — или приоткрытие — ока.       Делайла знала, что Элла исчезала так быстро, потому что кукла была здесь. Она должна была быть здесь. Что-то дотронулось до Делайлы. Прикосновение было детским и мягким. Мягким, как Элла. Маленькие пальчики. Только намёк на дотрагивание до плеча Делайлы, прикрытого ночной рубашкой. Не более чем намёк на касание. Но этого было достаточно, чтобы превратить кишечник Делайлы в спутанную массу страха и преобразовать её кровь в жидкий азот. Она чувствовала себя так, словно её заморозили и разорвали на части изнутри.       Делайла встала, сжимая одеяло и подушку. Она не могла оставаться здесь, в гостиной.       Она огляделась, как газель, ищущая место, куда лев не мог бы добраться. Её взгляд остановился на двери ванной. Она побежала в маленькую комнату и нырнула вместе с одеялом и подушкой в ванну. Свернувшись в самый сжатый клубок, на который только была способна, она натянула одеяло на голову.       В следующую ночь Делайла отправилась в ванну. И всё же Элла нашла её. В 1:35 Делайла услышала, как что-то ползёт по трубам под ванной. Уверенная, что рука Эллы вот-вот прорвётся сквозь фарфор и схватит её, Делайла вылезла из ванны и забилась в угол комнаты, прижавшись к двери, где провела следующие четыре часа, пытаясь дышать. Она даже не пыталась уснуть.       В 5:35 утра Делайла оделась и пошла в закусочную. Нейт, как она и знала, пёк печенье и булочки с корицей. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, когда она вошла на кухню. — Я думал, что, если поставить тебя на одну и ту же смену на всё время, ты избавишься от путаницы во времени. Теперь ты приходишь на смену, в которую не работаешь, вместо того, чтобы опаздывать на те, в которые работаешь, — Нейт нарезал бисквитное тесто на аккуратные квадратики и начал разбрасывать их по идеально ровным линиям на массивном противне.       В закусочной пахло восхитительно обыкновенно. Аромат кофе смешивался с запахами пахты и корицы. Звуки тоже были успокаивающе нормальными. Двое их ранних постоянных клиентов обсуждали за стойкой погоду. Один из официантов что-то насвистывал. Морозильная камера гудела. — Мне нужно, чтобы ты поставил меня на ночь, — сказала Делайла Нейту.       Нейт остановился на середине броска. Он повернулся и поднял обе брови. — Ты что, шутишь надо мной?       Делайла покачала головой. — У меня проблемы со сном по ночам. Это… ну, есть обстоятельства. Я полагаю, что если буду работать по ночам, то смогу спать днём. Я знаю, что Грейс терпеть не может работать в ночную смену. Она была бы счастлива поменяться со мной, я уверена. — Ты лучший менеджер. Мне нравится, что ты на месте, когда здесь людно. — Спасибо. — Это был не комплимент. Это была констатация факта и недовольство. — Ты как плюшевый мишка с такими пустыми угрозами, — сказала Делайла.       Это была правда. Нейт жаловался на каждого сотрудника, на каждого посетителя и на закусочную в целом, но он любил их всех. — Если кому-нибудь скажешь, я тебя убью.       Делайла сделала вид, будто застёгивает молнию на своём рту.       Нейт вздохнул: — Ладно. Меняйся. Но сделай всё возможное, чтобы устранить эти «обстоятельства». — Спасибо. — Будь здесь в десять вечера. И не опаздывай. — Я куплю два новых будильника прямо сейчас. — Умница.       Делайла не знала, почему она не подумала об этом раньше. Как Элла могла побеспокоить Делайлу в 1:35, если Делайла уже проснулась в это время? Элла никак не могла подкрасться к Делайле в ресторане. Так что всё, что Делайла должна была делать, это работать по ночам, пока у Эллы не кончится энергия или что-то ещё. Проблема решена.       Хотя Делайле никогда не нравилась ночная смена, когда она работала в неё раньше, она была так воодушевлена своим планом освободиться от Эллы, что пришла на работу в лучшем настроении, в каком она была долгое время. Она была так оптимистична, когда пришла в 21:55, что Глен, повар ночной смены, спросил её, всё ли с ней в порядке. — Свобода, Глен, — сказала она. — Так выглядит свобода. — Странно, что ты так выглядишь, — сказал он. Но он улыбнулся, давая ей понять, что не имеет ничего против.       Глен был огромным парнем с животом, который иногда обжигался, когда он стоял над грилем. Несмотря на свои размеры, он был энергичным. Она думала, он был довольно молодым, может быть, ему было около тридцати. У него было детское лицо, бакенбарды до подбородка и добрые карие глаза. Ей нравилось работать с ним.       В течение трёх часов и тридцати девяти минут Делайла чувствовала себя великолепно. Она болтала со всеми ночными постояными клиентами, позволяя парочке стариков флиртовать с ней. Она даже не обращала внимания на пары, которые приходили после поздних концертов, на тех, кто заставлял её чувствовать себя отчаянно одинокой.       В 1:34 Делайла зашла в морозильную камеру, чтобы взять немного сыра и латука. По какой-то причине салаты сегодня были популярны.       Она только наклонилась, чтобы достать чеддер, когда услышала, как на кухне зазвонил будильник. Поднявшись, она ударилась головой о полку над собой. Она проигнорировала боль и посмотрела на наручные часы. Было 1:35 ночи.       Вырвавшись из камеры, Делайла закружилась по кухне. — Откуда это? — закричала она.       Глен оторвал взгляд от гриля. Джеки, ночная официантка, уронила тарелку и уставилась на Делайлу широко раскрытыми голубыми глазами. — Откуда что? — спросил Глен. — Это!       Звук будильника был похож на устройство для пыток, которое использовал Джеральд. У него была та же самая звенящая, жужжащая, визжащая волнистость.       Делайла подбежала к фритюрнице и посмотрела на пульт управления. Нет, она не работала. Она проверила духовки. Они даже не использовались. Она ворвалась в комнату отдыха сотрудников. Нет, звук шёл не оттуда. Он был на кухне. Делайла вернулась в середину лабиринта из нержавеющей стали и принялась рыться в кастрюлях, сковородках и посуде. Она не делала это аккуратно или методично, и когда она бросила третью сковородку, Глен схватил её за руку. — Эй, леди Делайла, ты под кайфом? — Что? — Делайла вырвала свою руку из хватки Глена. — Нет. Ты не слышишь…?       Звук прекратился. Делайла наклонила голову и прислушалась, но всё, что она сейчас слышала, это обычные шумы закусочной.       Она посмотрела на Глена и на Джеки, которая всё ещё смотрела так, словно Делайла только что превратилась в слона. — Вы двое этого не слышали? — спросила она. — Слышали, как ты кричала и швырялась сковородками, — сказал Глен.       Делайла посмотрела на Джеки. На год или два младше Делайлы и всё ещё не уверенная в себе Джеки носила ярко-синие очки; линзы делали её глаза огромными от шока.       Джеки покачала головой:  — Я ничего не слышала. Я имею в виду, эм, кроме, эм, тебя и обычных, эм, вещей.       Этого не могло быть.       Как Элла могла последовать за Делайлой сюда?       Ну, а почему она не могла последовать за Делайлой сюда? Разве Элла уже не продемонстрировала, что может делать практически всё, что захочет?       Что было безумием. Это была просто технология, пошедшая наперекосяк. Так ведь? — С тобой всё будет в порядке? — спросил Глен.       Делайла покачала головой. — Да.       И она решила, что так и будет. По крайней мере, ей не нужно было пытаться заснуть, когда её сердце колотилось так громко, что она была уверена, что Глен и Джеки слышали его и просто были слишком вежливыми, чтобы сказать об этом.       Так что её план не сработал, но плюс был в том, что она могла использовать свой адреналиновый прилив энергии для работы, а не пытаться бороться с ним, чтобы заснуть. И может быть, завтра ночью, поскольку она уже была готова к звуку будильника, она сможет проигнорировать его и продолжить свою смену. Может быть, её новый план в конце концов сработает.       Во вторую ночную смену Делайла убедилась, что она была не одна в 1:35. Она держалась поближе к Глену, насчёт чего он, похоже, не возражал. Но несмотря на то, что она была с ним, она всё равно сходила с ума.       Она ничего не могла поделать. Этой ночью она впервые не просто услышала или почувствовала что-то. Она увидела что-то. Она заметила проблеск чего-то ярко-синего в морозильной камере, когда Джеки открыла дверь. Когда она увидела то, что, как она была уверена, было Эллой, выходящей из камеры, Делайла закричала и прижалась к Глену. Он, казалось, не возражал и против этого, но всё же спросил, почему она кричит. У неё не было для него ответа.       В 1:30, на третью ночь после перехода Делайлы на ночную смену, она стояла за стойкой. Она решила, что для того, чтобы быть уверенной, что сегодня её ничто не напугает, лучше остаться здесь, на открытом месте, подальше от камеры.       Когда миссис Джеффри, постоянная клиентка рисового пудинга, вошла в закусочную, Делайла была в восторге. Она могла обслужить миссис Джеффри, и 1:35 ночи прошло бы мимо. — Здравствуй, Делайла. — Миссис Джеффри присела на один из вращающихся мягких стульев у стойки. Её глаза были опухшими.       Делайла облокотилась на стойку. — Здравствуйте, миссис Джеффри. Проблемы со сном?       Миссис Джеффри пригладила свои взъерошенные волосы. — Полагаю, это очевидно. Надеюсь, у вас ещё осталось немного рисового пудинга. — Обязательно. Мне только…       Делайла остановилась. Она посмотрела через плечо. Затем она взглянула на часы. Было 1:33.       Где была Джеки?       Делайла ни в коем случае не хотела возвращаться в морозильную камеру. Она была уверена, что Элла будет ждать её там. — Джеки? — позвала она.       Нет ответа. — Джеки! — это прозвучало как рёв.       Глен высунул голову из кухни. — Есть какие-то проблемы?       Делайла попыталась успокоить дыхание. Она готовилась к полномасштабному приступу тревоги, и ей не хотелось, чтобы один из таких проявился перед её клиентом и коллегами.       Делайла посмотрела на миссис Джеффри. Карие глаза пожилой женщины были широко раскрыты. — Извините, — сказала Делайла. — Просто…       Она остановилась, когда стул у стойки рядом с миссис Джеффри начал вращаться взад-вперёд. Она моргнула и поняла, что на стуле была Элла.       Элла игралась на стуле! — Хватит! — Делайла перелезла через стойку и взялась за стул.       В этот момент в столовую вошла Джеки. Делайла взглянула на Джеки и поняла, что она растянулась на стойке с задранной кверху задницей. Неудивительно, что Джеки таращилась на неё с открытым ртом. — С тобой всё в порядке, дорогая? — спросила миссис Джеффри.       Делайла соскользнула со стойки. — Вы не видели куклу на стуле? — Куклу? Это моя сумочка, дорогая. — Миссис Джеффри похлопала по ярко-синей сумочке, лежавшей на стуле рядом с ней.       Делайла отступила от стойки. Она проверила часы. Конечно, было 1:35 ночи.       На следующую ночь произошло нечто подобное. Делайла осталась в столовой, но в 1:35 она всё равно была травмирована, когда увидела, как что-то движется в мусорном ведре под стойкой. Желая верить, что это была мышь, хотя это было бы ужасно для закусочной, она использовала вилку, чтобы обыскать мусор. Она не нашла ни одной мыши. Но она заметила розовую рябь, которая заставила её бросить вилку и отскочить назад. Она подавила желание закричать, но не смогла устоять перед желанием вышвырнуть мусорное ведро через заднюю дверь закусочной, разбросав мусор — но не Эллу, которая, как обычно, сразу же двинулась дальше — по всему тротуару.       Делайла просто не могла сдерживать свои реакции. Она знала, что Глен и Джеки следят за ней, но этого было недостаточно, чтобы сохранять спокойствие.       Это была пятая ночь ночной смены, на которую перешла Делайла.       Даже несмотря на то, что всё это ещё не работало так хорошо, Делайла всё ещё думала, что самым безопасным местом для неё в закусочной была главная столовая. Она изо всех сил старалась избегать закрытых помещений, таких как морозильная камера, кладовка и кабинет Нейта.       На пятую ночь, в 1:30, в закусочной никого не было. Делайла и Джеки наполняли маленькие стеклянные ёмкости солью и перцем. У Делайлы была соль; у Джеки был перец. Они поставили поднос с ёмкостями на стол у окна закусочной и сели по разные стороны стола. Пока они работали, Джеки болтала о своих занятиях в колледже. Делайла пыталась сосредоточиться на этом, но мысленно отсчитывала минуты и секунды до 1:35.       Что будет сегодня ночью?       Каждый мускул и сустав в теле Делайлы был напряжён от страха.       Но когда Делайла заметила, как что-то ярко-синее промелькнуло на парковке перед закусочной, её мышцы и суставы расслабились и пришли в движение. Она вскочила, с громким грохотом опрокинув на пол поднос с солонками и перечницами, и выбежала из парадной двери закусочной. Пробежав через почти пустую парковку, она огляделась в поисках платья Эллы.       Она была уверена, что именно его она и увидела. Она увидела задний край пышного платья Эллы. Кукла была где-то здесь. Она следила за Делайлой.       Не заметив Эллу, Делайла начала заглядывать под две припаркованные машины на краю стоянки. Она уже наклонилась, чтобы заглянуть под первую, когда кто-то схватил её за плечо.       Она закричала. — Хорошо. Хорошо. Ты в порядке, — это был Глен. В пятнистом свете его лицо казалось бледным. — Ты видел её? — спросила Делайла. — Видел кого?       Она посмотрела Глену в глаза. Он был очень сочувствующим и обеспокоенным.       Делайла рухнула на руки Глена и заплакала.       Делайла подумала, что это было довольно удивительно, что она пережила двадцать три ночи ужасов в 1:35 без слёз. На самом деле она даже не заметила, что не плакала.       Но как только она начала плакать, то уже не могла остановиться. Она так сильно плакала, что после того, как Глен затащил её внутрь, он позвонил Нейту и попросил его прийти. Нейт появился, когда Джеки подметала разбитое стекло с пола закусочной. Пока Делайла сидела за дальним столиком и пыталась заставить своё тело перестать дёргаться, Нейт разговаривал с Гленом и Джеки. Она не слышала, о чём они говорили, но решила, что должна сказать что-нибудь от своего имени. Она встала. — Пойдём со мной, — сказал Нейт.       Отлично. Он вёл её в свой кабинет. Там она могла всё объяснить.       Или нет. Как только они вошли в его кабинет, Нейт закрыл за собой дверь. — Мне жаль, Делайла. Я должен тебя уволить.       Делайла посмотрела на Нейта широко раскрытыми глазами, которые, как ей казалось, были в синяках и ранах. — Не смотри на меня вот так, — Нейт обошёл свой стол и опустился в кожаное кресло.       Делайла скривила губы и постаралась не захныкать. — Я прощал тебе твои опоздания. Я принял твои «обстоятельства», но это уже слишком. Джеки говорит, что ты вела себя «очень странно», — он привёл слова в воображаемые кавычки, — последние четыре ночи. И теперь это. Я не могу держать сотрудника, который пугает клиентов и ломает подносы с солонками и перечницами. — Нейт, я… — Не надо. Даже не пытайся рассказывать мне слезливую историю. Я не твой папа. Что бы ни случилось, что заставило тебя сделать то, что ты сделала сегодня, это ты должна решить самостоятельно, вне этой закусочной. Ты хороший работник, когда находишься здесь и сосредоточена, но я не могу позволить себе рисковать ответственностью, когда ты так себя ведёшь, — он потёр свою бороду. — Завтра я попрошу кого-нибудь принести тебе твой последний чек.       Делайла стояла перед покрытым рубцами старым столом Нейта и смотрела на все его аккуратные стопки. Она повернулась. Она не собиралась умолять его о работе.       Выходя из закусочной, она даже не думала о работе. Она думала об Элле.       С каждой ночью становилось всё хуже. Как она собирается пережить ещё один 1:35 ночи?       Когда Ричард попросил Делайлу покинуть гостевой дом его родителей, ей было некуда идти, и она отправилась к Харпер. Харпер встретила её с распростёртыми объятиями, но, к сожалению, Харпер жила в одном доме с десятью другими воюющими актёрами. Всё, что Харпер могла предложить, — это половину матраса размером с двухспальную кровать на полу того, что когда-то было большой гардеробной (большой для шкафа, а не для места для сна). Харпер любила своё «пристанище». У неё была кровать, и ей удалось разместить всю свою одежду на вешалках и полках шкафа. Делайла ненавидела крошечное пространство. Оно вызывало у неё клаустрофобию. Кроме того, Харпер храпела и разговаривала во сне. Делайла пробыла у Харпер всего три дня, прежде чем получила свою квартиру на деньги, которые дал ей Ричард.       Так что, это говорило многое о её душевном состоянии, что она позвонила Харпер, вернувшись с работы, и спросила, можно ли ей остаться с ней на несколько ночей. — Разумеется, — сказала Харпер. — У нас будет пижамная вечеринка. Ты даже не будешь знать, что 1:35 пришёл и ушёл.       Делайле хотелось верить, что это правда. Она пыталась в это верить.       Харпер выступала в тот вечер, как она делала шесть вечеров в неделю, поэтому она оставила Делайлу на попечение одного из своих соседей по дому, весёлого парня по имени Рудольф, который провёл день и вечер, обучая Делайлу карточной игре, которую он создал. Она никак полностью её не понимала, но должна была признать, что она была забавной. Рудольф тоже был забавным и милым.       К тому времени, когда Харпер вернулась домой около 0:30, Делайла была на удивление расслаблена. — Так, — сказал Харпер, оттаскивая Делайлу подальше от разочарованного Рудольфа. — Ты не можешь держать её как домашнее животное, Руди, — упрекнула она его.       Он выпятил нижнюю губу и улыбнулся Делайле, когда та последовала за Харпер на второй этаж дома. — У меня есть кое-что пожевать, — сказала Харпер. — Солёное. Гарантированно удерживает подальше от язвительных высокотехнологичных кукол.       Желудок Делайлы сделал сальто при слове «кукла».       Харпер отвела Делайлу в её «спальню», бросила на матрас несколько пакетов и коробок с чипсами и крекерами, а затем сказала:  — Мне нужно смыть краску для лица. Скоро вернусь.       Делайла села на матрас, открыла коробку сырных крекеров и откусила кусочек от одного из них. Её желудок продолжал заниматься гимнастикой.       Когда Харпер вернулась, она развлекала Делайлу историями о выступлении в этот вечер. — Что ж, сначала Мэнни забыл свою реплику, а потом он сказал мою реплику, — сказала Харпер, разрывая пакет с картофельными чипсами со вкусом барбекю. — Идиот. Мне пришлось быстро соображать. Поэтому я поцеловала его. — Это было в образе персонажа? — Мой персонаж — немного попрыгунья. Так что практически всё в образе персонажа.       Делайла посмотрела на свои часы. Было 0:55. — Эй, ты только что посмотрела на часы? — Харпер схватила Делайлу за руку. — Дай мне их.       Делайла не сопротивлялась, когда Харпер сняла с неё часы и сунула их под подушку. В любом случае ей они были не нужны. Она узнает, когда наступит 1:35. — Никаких часов. Никакого 1:35, — Харпер потёрла руки жестом «вот так вот».       Делайла хотела, чтобы всё было так просто.       Но это было не так. Она точно знала, когда наступит 1:35. Она знала это, потому что внезапно чей-то голос произнёс:  — Время пришло.       Делайла вскочила и ударилась головой о полку над кроватью. — Что ты делаешь? — спросила Харпер одновременно с тем, как Делайла наклонила голову под полкой и спросила:  — Это ты сделала?       Затем они снова сказали одновременно. — Что ты имеешь в виду? — сказала Делайла. — Сделала что? — сказала Харпер.       Они обе остановились. Делайла всё ещё слышала голос Джеральда в ушах, повторяющий «Время пришло», словно удаляющееся эхо.       Делайла посмотрела на Харпер сверху вниз. — Ты это слышишь?       Харпер, нахмурившись, посмотрела на Делайлу. — Я не слышу ничего, кроме музыки стариков Раулей и фильма, который Кейт и Джулия смотрят внизу. — Ты только что не пародировала Джеральда? — Я сижу прямо здесь, перед тобой. Я ем картофельные чипсы. Как я могла пародировать Джеральда? — Харпер с намеренной выразительностью сунула в рот чипс. Она громко жевала.       Делайла покачала головой. Она вдруг поняла, что дрожит. Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы они не стучали. — Тогда у тебя должна быть Элла. — Что?       Шея Делайлы начинала болеть от её искривлённого положения под полкой шкафа. И она чувствовала слабость в ногах. Она опустилась на кровать. — Ты знаешь, как звучит Джеральд. — И что? — Значит, ты могла запрограммировать Эллу так, чтобы она звучала как он, записать себя пародирующей его или что-то в этом роде.       Харпер отодвинула пакет с чипсами и наклонилась к Делайле. — Я хочу быть уверена, что понимаю, о чём ты говоришь, — она прищурилась. — Ты хочешь сказать, что я взяла твою дурацкую куклу и каким-то образом заставила её работать, и я записала свою пародию на Джеральда в куклу, чтобы она могла проиграть запись для тебя. Ты это хочешь сказать?       Делайла покачала головой. — Нет? — спросила Харпер. — Тогда о чём ты говоришь? — Именно об этом я и говорю. Я просто… — Ты просто сумасшедшая, вот что ты. У меня нет этой глупой куклы. Я никогда не видела эту глупую куклу. Если бы я увидела куклу и забрала её, то уж точно не записала бы в неё ничего такого, что могло бы тебя напугать. Зачем мне это делать? — Я не знаю, — Делайла посмотрела на свои руки. Она чувствовала себя немного глупо. Зачем Харпер делать это?       Затем она вспомнила голос, который услышала. Но кто ещё мог это сделать? — Это ты мне скажи, — сказала Делайла. — Зачем тебе это делать? — Я этого не делала! — крикнула Харпер.       Делайла вздрогнула. Затем она прошептала:  — Но здесь нет другого объяснения.       Харпер уставилась на Делайлу. — Господи. Дель. Ты сходишь с ума, девочка, — она скинула нездоровую еду с кровати и свернулась на боку спиной к Делайле. — Я ложусь спать. — Хотелось бы, чтобы и я могла. — Ты можешь, — сказала Харпер. — Просто выберись из своей головы. — Это надо сделать не мне. Это надо сделать Элле.       Харпер вздохнула, затем начала дышать глубоко и ровно. — Должно быть, это приятно, — пробормотала Делайла.       На следующий день Делайла провела большую часть дня, болтаясь с Харпер и её соседями по дому. Поскольку она не спала почти до 7 утра, а Харпер разбудила её, когда встала около 10 утра, Делайла была в растерянности от недосыпа. Она чувствовала себя так, словно кто-то наполнил её мозг сахарной ватой.       Когда она встала, Харпер, казалось, либо забыла обвинения Делайлы, либо простила их. Она ни словом не обмолвилась о том, что произошло между ними, и весь день вела себя как обычно бодро. Делайла решила больше ничего не говорить об Элле. Однако она также решила, что сегодня здесь не останется. Она уйдёт, пока Харпер будет в театре.       Она не знала, куда отправится, пока не вышла к своей машине в 16:35. К ней пришла вспышка блестящего озарения. Она поедет в мотель, в мотель на другом конце города. Элла не сможет найти её там. Делайла также не думала, что кто-нибудь ещё, например Харпер, найдёт её там. Она не собиралась использовать вымышленное имя или что-то в этом роде, но Харпер не обрабатывала всё так организованно, как она думала бы, чтобы искать мотели и выяснять, не остановилась ли там её подруга.       Поэтому в 18:15, после того, как Делайла съела гамбургер и картошку фри в фаст-фуде, она зарегистрировалась в мотеле КроватьДляВас на окраине более грязной части города. Уровень качества отеля был очевиден как по его названию, так и по тому, что его выцветшая вывеска гласила: «Кровать и телевизор в каждом номере». — Поговорим о роскоши, — сказала Делайла, припарковав машину над сорняками, пробивающимися сквозь трещины в истёртом временем асфальте.       Цена была подходящей, однако. Стараясь не вдыхать запахи отбеливателя и тушёной капусты в маленьком коричневом вестибюле отеля, Делайла заплатила за три ночи. Она была счастлива, что общая сумма почти не повлияла на кредитный лимит её единственной кредитной карты. Она также была счастлива, что ей досталась комната в дальнем конце длинного невысокого здания, подальше от уличного движения. Грузная женщина за столом совершенно не интересовалась Делайлой. Она была слишком занята просмотром документального фильма о пауках на старом телевизоре, висевшем на стене рядом со стойкой регистрации.       Номер старого отеля оказался на удивление опрятным и чистым. Выполненная в тех же уродливых коричневых тонах, которые Делайла видела и в вестибюле, комната не выиграла бы ни одного приза за красоту, но она пахла свежестью, и всё работало. Кровать была даже удобной.       Поскольку единственными другими поверхностями в комнате, пригодными для сидения, были два стула с прямыми спинками, покрытые тканью, Делайла плюхнулась на кровать, как только заперла дверь и положила свои вещи на низкий комод напротив кровати. Она была рада обнаружить, что мотель был довольно хорошо изолирован. Движение на оживлённой дороге перед мотелем было просто отдалённым шшш, и Делайла больше ничего не слышала. Она думала, что сможет посмотреть телевизор, когда войдёт в номер, но так устала, что рискнула откинуться на подушку. Напряжённая, ожидая обычных симптомов панической атаки, она затрепетала, когда не почувствовала ничего, кроме усталости.       Она закрыла глаза.       И сон перенёс её из номера мотеля в обетование… или предвестие… её снов.       Звук прокрался сквозь её сон, как паук, ползущий по синапсам и оставляющий шелковистые следы вдоль её нервных путей. Это был шершавый звук, как будто что-то скользнуло по неровной поверхности.       Её разум не мог уловить достаточно смысла, чтобы интегрировать его в сон о езде на лошадях. Так что лошадь в её сне сбросила её с себя, и она оказалась лицом к лицу с пауком.       Она закричала. И этот крик вернул её обратно в сознание.       Делайла открыла глаза и поняла, что всё ещё кричит. Она сжала губы и прикусила язык. Ей хотелось вскочить и убежать, но она не могла. Она была парализована.       Погодите. Она проснулась?       Она думала, что проснулась.       Над ней что-то ползло по крыше. Оно издавало тот же звук, что и в её сне, но этот звук был ещё хуже. Это был не просто звук какого-то паука, идущего по своим делам. Это был стратегический звук. Он раздался. Он затих. Он переместился сюда. Он двинулся туда. Это был ищущий звук, преследующий звук. Это был звук чего-то с целью.       И Делайла знала, что она была целью.       Элла нашла Делайлу. Она искала способ проникнуть в номер мотеля.       Скуля, как котёнок, за которым охотится койот, Делайла изо всех сил пыталась освободить свои конечности от той силы, которая удерживала её в неподвижности. Но она всё равно была прикована к кровати. Единственное, что она могла сделать, это пошевелить головой. Поэтому она повернула голову и посмотрела на электронные часы на прикроватном столике. На них было написано, конечно же, 1:35.       Как только Делайла увидела время, она поняла, что может двигаться. Она резко высвободилась из-под покрывала, в которое ей удалось завернуться во сне. Она спрыгнула с кровати и прижалась к стене у двери, устремив взгляд в потолок.       Мигающий тёмно-красный свет от неоновой вывески по соседству с мотелем расплылся по потолку, как брызги крови. Он периодически освещался мерцающими люминесцентными лампами, которые давали свет дорожкам мотеля и парковке.       Это означало, что Делайла могла видеть то, что ей нужно было видеть. Сквозь потолок ничего не проходило. Но это её не успокоило. У Эллы были другие способы проникнуть в комнату. И даже если она не вошла в комнату, сам факт того, что она была вне комнаты, на крыше, означал, что короткая передышка Делайлы закончилась.       От Эллы никуда не уйти.       Делайла начала раскачиваться взад-вперёд, как ребёнок. И она напевала себе под нос, пока не рассвело. Сначала она не поняла, что напевает, но потом узнала мелодию. Она напевала старую колыбельную, которую ей пела мама, когда она была маленькой.       Несмотря на то, что Делайла заплатила за три ночи, она покинула номер мотеля около полудня следующего дня. Оставаться здесь не было никакого смысла. Она не могла спать. Она не была в безопасности здесь.       Она была почти уверена, что нигде не была в безопасности, но Делайла решила, что перемещаться — не такая уж плохая идея. Однако это означало, что платы Эллы не зафиксировали марку, модель, цвет и, возможно, даже номер машины Делайлы. Элла должна была, в конце концов, доехать до квартиры в машине. Она, вероятно, оставила в ней какой-то датчик. Путешествия Делайлы, без сомнения, были бессмысленной тратой времени и бензина.       Но что ещё оставалось делать Делайле?       Поэтому она поехала.       Она ехала весь день и весь вечер. Она объехала весь город, исследуя районы, о существовании которых даже не подозревала. Она с тоской смотрела на большие семейные дома и детей, играющих в парке. Она прошлась по торговому району, вспоминая, каково это: иметь возможность покупать всё, что захочешь, а также вспоминая, как мало удовольствия это ей доставляло. Она никогда не хотела вещей. Она хотела любви.       Когда солнце начало садиться чуть позже шести, Делайла поняла, что ведёт себя глупо. Очень глупо. Почему она осталась в городе? Почему бы не уехать из города, не уехать вглубь страны? Разве Элле не будет труднее добраться до неё?       Делайла свернула на оживлённый угол и направила машину к автостраде.       Затем она сразу же повернула обратно, возвращаясь в тот район, который только что покинула.       Может быть, она и не была такой глупой. Что если город помогает ей оставаться в безопасности? Что если Элла будет вольна делать с Делайлой всё, что захочет, если они окажутся вдали от населённых мест?       Кроме того, за городом было темно. Очень темно. У Делайлы был только один маленький фонарик. Она не думала, что сможет встретиться лицом к лицу с 1:35 в кромешной темноте. Нет. Она останется в городе.       Но где?       Подъехав к фаст-фуду с буррито, Делайла купила буррито из курицы и риса со сметаной. Как ни странно, несмотря на то, что она была так напугана, что, вероятно, было ещё одним шоком от полномасштабной истерии, у неё всё ещё был аппетит. Возможно, её тело знало, что ей нужно питание, чтобы справиться с тем, что ей предстояло.       Делайла съела свой буррито в автомобильном кинотеатре, который она обнаружила на западном краю города. Она понятия не имела, что он был там. Но она была счастлива, что нашла его. Он не давал ей уснуть почти до полуночи. Вот тогда-то и закончился последний фильм, тяжёлый боевик с погоней, и Делайле пришлось присоединиться к неровной линии машин, выезжающих на дорогу. Именно тогда она должна была решить, где ей быть, когда наступит 1:35 ночи.       Она думала о том, чтобы припарковать свою машину за тёмным зданием или в тихом районе рядом с незанятым домом. Но действительно ли она хотела, чтобы Элле было так легко добраться до неё?       Нет. Было бы лучше, если бы она ехала в 1:35. Она никогда не пробовала этого раньше. Может быть, в этом и была хитрость.       Так что по мере того, как её конечности становились всё более нервными, дыхание учащалось, а лёгкие становились всё более напряжёнными, Делайла всё ближе и ближе подъезжала к центру города. Она хотела быть там, где люди всё ещё бродили по тротуарам и яркие огни превращали ночь в день.       В 1:33 у Делайлы появилась ещё более вдохновляющая идея. Она въедет на один из больших мостов. Конечно, Элла не могла добраться до неё там, тем более, что решение попасть по съезду на мост было настолько спонтанным, насколько это вообще возможно.       Несмотря на то, что была уже глубокая ночь, на мосту стояло не меньше дюжины машин. Руки Делайлы вспотели, и она снова положила их на руль. Она несколько раз моргнула, чтобы прояснить зрение, которое становилось всё более расплывчатым. Она сосредоточилась на дороге и заставила себя не смотреть на электронные часы на приборной панели.       Но она знала, когда наступит 1:35.       Она знала это, потому что именно тогда услышала, как открылась и отперлась её пассажирская дверь. Задыхаясь и на мгновение потеряв контроль над машиной, Делайла повернула руль, чтобы вернуться на свою полосу. Свистящий звук ветра, доносящийся через открытую пассажирскую дверь, поразил её как раз перед тем, как она услышала, как пассажирская дверь снова захлопнулась. Она посмотрела направо, и всё её тело наполнилось ужасом. Она полностью ожидала увидеть Эллу, сидящую в машине рядом с ней.       Но ничего не было.       Всё, что она видела в своей машине, это пакет с мусором от фастфуда, её сумочка и фонарик.       Почти пройдя мост, она снова посмотрела на дорогу. Затем что-то с глухим стуком ударилось о крышу её машины.       Делайла закричала и нажала ногой на педаль газа. Её машина рванулась вперёд, и она выехала, чтобы обогнать микроавтобус, едва не задев его задний бампер. Затем она резко вывела машину обратно на правую полосу, чтобы успеть свернуть с моста на первый съезд.       Ведя машину как сумасшедшая, Делайла вырулила на промышленную дорогу, идущую параллельно реке, и остановилась, когда добралась до заколоченной фабрики. Её машина резко затормозила, разбрызгивая гравий.       Делайла выключила двигатель и выскочила из машины в ту же минуту, как та остановилась. Она даже не удосужилась её закрыть. Она просто схватила сумочку и фонарик, захлопнула за собой водительскую дверь и побежала.       Она побежала к реке, за фабрику. Её ноги создавали потрескивание на осыпающемся бетоне и мусоре, она бежала, пока не скрылась от дороги. Её машины тоже больше не было видно.       Делайла всё ещё могла видеть, куда идёт, потому что фабрика, хоть и пустая, была хорошо освещена. Она перестала бежать и огляделась.       Она понятия не имела, где находится, но она не чувствовала себя в безопасности. Где она когда-нибудь снова будет чувствовать себя в безопасности?       Повернувшись по кругу, она осмотрела своё окружение. Может быть, если ей удастся спрятаться от Эллы сейчас, кукла не найдёт её позже.       Но где она могла спрятаться?       Делайла заметила дренажную трубу в дальнем конце фабрики. Она была огромной, около 1,2 метра в диаметре. Она могла бы легко заползти в неё.       Продвигаясь по грязи и гравию, которые были усеяны выбоинами, Делайла направлялась к дренажной трубе. Но на полпути она остановилась. Она не могла взять с собой сумочку. Она не могла взять с собой ничего. Она не знала, что связывало её с Эллой.       Повернувшись по ещё одному кругу, Делайла увидела стопку железнодорожных шпал. Это должно сработать. Она снова огляделась по сторонам. Она всё ещё была одна. Она подбежала к железнодорожным шпалам и спрятала сумочку в расщелине. Затем она ещё раз огляделась и бросилась к дренажной трубе. Она заползла внутрь и присела на корточки. Она поняла, что у неё кружится голова. У неё перехватило дыхание.       Наклонившись, опустив голову между колен, она попыталась сократить дыхание, вдыхая меньше кислорода, чем, она была уверена, ей было нужно. Она пожалела, что у неё нет бумажного пакета. Один был в машине, но она не могла туда вернуться.       Она не могла вернуться в любое место, где раньше была. Она не могла вернуться к своей жизни.       Элла найдёт её где угодно.       Даже здесь.       Делайла снова упала и свернулась калачиком, крепко обхватив ноги. Она пыталась молчать, но не могла. Она начала причитать.       Звук, который исходил от неё, не был похож ни на один звук, который она издавала раньше.       Даже когда умерли её родители.       Даже когда её первая приёмная семья отказалась её содержать.       Даже когда её четвёртый приёмный отец избил её.       Даже когда Джеральд назначал время, когда ей можно высморкаться.       Даже когда Ричард бросил её.       Этот звук содержал в себе каждую боль, каждый страх и сокрушительное разочарование, которые она когда-либо испытывала — всё это слилось в одно визжащее отторжение боли. Звук, который она издавала, был звуком женщины, у которой не осталось сил. Она больше не могла сопротивляться.       Делайла закрыла рот. У неё болело горло. У неё болели лёгкие. У неё болело сердце.       И она никак не могла перестать дрожать. Всё её тело чуть ли не билось в конвульсиях от опасения.       Нет, не от опасения.       Делайла была настолько далека от любой известной версии страха, что больше не чувствовала себя человеком.       Она больше никогда не будет в безопасности.       Делайла всхлипнула и встала на четвереньки. Она не могла здесь оставаться. Элла могла знать, где она находится.       Ползая так быстро, как только могла, чувствуя жжение в руках от грубой бетонной поверхности, натирающей кожу, Делайла вылезла из дренажной трубы. Она встала.       Куда она могла пойти?       Делайла снова начала бежать. Она бежала параллельно реке, оглядываясь по сторонам в поисках выхода, спасательного люка, катапультируемого кресла, чего-нибудь, что могло бы забрать её как можно дальше от Эллы.       Она не знала, как долго бежала, прежде чем наткнулась на что-то похожее на заброшенный строительный участок. Его бугристые очертания были скрыты темнотой, но уличные фонари давали достаточно света, чтобы разглядеть его основные очертания. Она замедлила шаг, направила фонарик и изучила выветрившуюся вывеску, сообщавшую о проекте. Похоже, это был офисный комплекс.       Толкнув грязную доску, закрывавшую отверстие в боковой части того, что казалось трёхэтажным строением, Делайла бочком вошла на участок. Ответ на её тяжёлое положение был здесь. Она была в этом уверена.       Где-то здесь она найдёт способ навсегда сбежать от Эллы. Но где?       Пробираясь по голым доскам, усыпанными гвоздями и шурупами, петляя между штабелями пиломатериалов и гипсокартона, Делайла вошла в комнату, которая была почти закончена. Гипсокартон был не просто поднят; он также был текстурирован и окрашен. И там, высоко на внутренней стене, был её ответ.       Это было открытое вентиляционное отверствие, едва достаточно большое, чтобы она могла проскользнуть внутрь. Именно это был способ. Именно там она сможет перестать убегать от Эллы.       Осматривая комнату в поисках способа подтянуться к отверстию, она заметила перевёрнутые строительные козлы. Она подбежала к ним, поправила и отнесла к месту под вентиляцией. Они были крепкими и устойчивыми.       Остановившись, чтобы прислушаться и убедиться, что она одна, Делайла взобралась на козлы, встала на цыпочки и ухватилась руками за переднюю часть вентиляционного отверстия. Оттуда она подтянулась, благодарная всей силе верхней части тела, которая у неё была от усердных уборок в закусочной.       Как только её голова оказалась на одном уровне с вентиляционным отверстием, она просунула туда руку, ища какую-нибудь опору. Она не нашла ни одной, но её потная рука прилипла к металлу достаточно, чтобы дать ей какую-то возможность. Она смогла просунуть верхнюю часть своего тела в вентиляционное отверстие, продвигая руку дальше каждый раз. Как только она оказалась так далеко в вентиляции, ей просто пришлось извиваться всем своим телом, как змея, дальше по вентиляции.       Но она всё ещё не чувствовала себя в безопасности.       Она на мгновение перестала извиваться, оценивая ситуацию. Включив фонарик, она заметила нисходящий поворот в вентиляции. Она медленно двинулась к нему.       Да. Это оно.       Направив голову вниз, в похожее на желоб пространство, она рванулась вперёд.       Немного дальше.       И ещё немного дальше.       Фонарик выскользнул из её потной руки и со звоном ударился о металлические стенки вентиляции, оказавшись вне досягаемости Делайлы. Она услышала, как он ударился обо что-то с резким треском. Должно быть, он сломался, потому что пространство стало тёмным.       Плечи Делайлы так плотно прижали её к компактному металлическому корпусу, что она поняла, что наконец нашла это. Именно здесь Элла не могла её найти.       Никто её здесь не найдёт.       Пытаясь пошевелиться просто для уверенности, она убедилась, что застряла, полностью и основательно застряла.       Её дыхание замедлилось. Она расслабилась.       Она не могла двинуться ни в одном направлении.       Ей больше никогда не придётся убегать от Эллы.