Зеленый

Кацуки не знал, что любит целоваться - но с Деку ему определенно нравится это делать, дольше, чем на самом деле требовалось, пока у них обоих не сбивается дыхание, пока они оба не оказываются испачканными слюной. Чьей именно - даже анализ ДНК не смог бы сказать точно. 

 Бакуго все еще прижимает Изуку к входной двери, кусая и вылизывая его губы, руками оставляя следы на бедрах и талии - он хотел бы пометить его, так, чтоб в синяках видны были его отпечатки пальцев, чтоб с укусов можно было снять слепок зубов, Бакуго Кацуки до неприличного жадный, он болен - и его лекарство стоит прямо перед ним сейчас. 

 - Ты пытаешься съесть меня или трахнуть? - Мидория тихо смеется в чужие губы, отстраняясь и тяжело дыша, его глаза блестят пьяным блеском - но он ничего не пил. Он алкоголик - и его вино стоит прямо перед ним сейчас. Возможность касаться жестких, как жженая солома, волос, цепляясь за них, как за спасательный круг, возможность целоваться с ним вот так - пока сознание не вытечет на пол безобразной лужей - он бы отдал за эту возможность все, что у него есть. Но получает ее бесплатно. - Может перейдем уже к чему посерьезнее? - Изуку изо все сил старается казаться более сдержанным, он отказываясь признавать, что от такого напора через пару секунд превратился в желе, безвольно повисшее у Кацу на шее. - Ты все таки обещал мне это сегодня. 

 Бакуго шумно выдыхает, сдерживая свое желание зарычать, и утыкается носом куда-то в основание чужой шеи. Да, ему стоило бы взять себя в руки. Но каждый раз, закрывая глаза, у него на веках словно взрывались фейерверки, когда Деку был рядом - ему пережимали глотку и не давали вдохнуть, кишечник скручивался в тугой узел. И чем больше он позволял себе касаться Деку - тем сильнее хотелось делать это снова и снова. 

 Кацуки вжимается в него бедрами, чтобы дать почувствовать, как сильно он его хочет, как сильно у него стоит - если ты он мог прикосновением передать свои ощущения, передать свои воспоминания и заставить Мидорию хоть на секунду погрузиться в эту обжигающе горячую лаву желания… Наверное, Изуку сошел бы с ума. 

 Изуку уже сумасшедший. 

 Изуку живет с этим -желанием- чертовски долго, так, что оно успело превратиться в ебучую потребность быть с Бакуго Кацуки. Изуку съехавший с катушек - и сейчас наслаждается этим по полной.

 - Раздевайся и ложись. 

Кацуки нехотя отпускает его, отходит к столу и на секунду отворачивается, хватаясь за бутылку с водой - ему жарко и мучает жажда. Но нужно ему далеко не попить, ему нужен Изуку. Больше, чем вода или воздух, ему нужно трогать его, целовать его, касаться его, чувствовать его вкус и запах, быть рядом с ними и быть внутри него, прямо сейчас. Или он захлебнется в необъятном океане своего желания. 

 Он пытается выровнять дыхание, но ничего не получается - воздух в комнате, кажется, раскалился до 100 и сжег весь кислород, ему нечем дышать, он задыхается - а Изуку его кислородный баллон. Прямо сейчас. Ему нужно прямо сейчас. 
Мидория раздевается быстро, путаясь в одежде, как будто она пытается его остановить - но он упорный, упорнее некуда, поэтому все равно остается полностью обнаженным. Он не думает, надо ли сразу снимать белье - наверное, в другой раз он позволит Кацуки это сделать, но сейчас он слишком нетерпелив, ему хочется сразу и много, хочется почувствовать что-то больше, чем свои пальцы. 

 Когда Бакуго поворачивается - ему кажется, что он умер и это его предсмертные видения. Его Деку лежит на животе на его кровати, приподнимая свою задницу, смотрит на него такими голодными глазами, он так хочет… И кто такой Кацуки, чтобы отказывать ему? 

 За секунду оказывается на кровати, все еще оставаясь в нижнем белье - не обращает на это внимание и вжимается бедрами в эту огромную задницу. Да, она правда большая - и мягкая. Это он уже изучил с утра, когда оставил на ней ссадины, по которым сейчас мельком проводит большим пальцем. В голове рождается еще одно неадекватное желание. Съесть. 

Кацуки сползает ниже про кровати, сжимая половинки ягодиц в своих ладонях - и умирает с того, как ему не хватает рук, чтобы взять эту задницу целиком. В следующий раз он определенно потратит несколько часов только на то, чтоб наиграться с ней - он будет сжимать ее, искусает каждый сантиметр - и каждый сантиметр вылижет. Он будет спать на ней и просыпаться. 

 - Твою мать, как же я хочу тебя выпороть. - и обязательно выпорет, оставит с десяток красных отметин, сначала от ладоней, потом от ремня, пока Изуку будет хныкать и умолять уделить внимание еще и его члену, а не только заднице. 

 - Да, да, пожалуйста! - Мидория хнычет и сейчас, он скулит, дергаясь и пытаясь сильнее прогнуться в спине, но Кацуки ему не дает, только невесомо целует свои утренние отметины и давит в себе желание вылизать его дырку прямо сейчас. Если он это сделает - он точно кончит в трусы. - Господи, Кацу, сделай уже что-нибудь. 

 Возможно, у Бакуго появится фетиш на это просящее «Кацу». Возможно, он у него уже есть. 

Кацуки снова вжимается членом ему между ягодиц, не сдерживая стон, его трусы уже насквозь мокрые - Изуку невероятно хочется развернуться и снять с него это бесячий предмет одежды, но Бакуго опережает его, наконец-то освобождая свой член, надавливая головкой на вход, вызывая у Мидорию тяжелый скулеж и дрожь по всему телу. Еще чуть-чуть, ну же… 

 Деку сам толкается бедрами назад, пытаясь насадиться, но его останавливают, от чего не разочарованно хнычет - он правда до ужаса жадный, он такой нетерпеливый, ему так сильно хочетсяхочетсяхочется, когда наконец-то он сможет почувствовать Кацуки полностью, у него все горит внутри, это не просто хотелка, это ебанная необходимость. 

 Бакуго сам хочется до чертиков - но он помнит, о чем читал. Хотя бы надо найти чертов крем с розочкой на тюбике, чтобы смазать. 

- Каччан, пожалуйста, я растягивал себя, - Деку знает, что делает, он провоцирует, он хватается пальцами за подушку, подтягивая ее к себе ближе, оборачивается через плечо, - Каччан, я трахал себя, представляя, что это делаешь ты, я очень хочу твои пальцы в себе, но в другой раз, ладно? Сейчас просто вставь мне, я хочу твой член, Каччан. 

 Бакуго кажется, что он сейчас заплачет от перевозбуждения, Мидория просто невыносимый, он говорит всегда так много, а сейчас каждая его фраза бьет под ребра, выбивая остатки кислорода из легких. Слава богу, крем находится в секунду - Кацуки тратит всего секунду, чтобы наклониться, дергая Деку к себе за волосы, выворачивая его голову за подбородок и поцеловать - это его не заткнет, но отвлечет на пару мгновений. 

- Я хочу трахнуть тебя сзади, - Изуку не возражает, он сам лег так, только кивает, снова утыкаясь лицом в подушку. - Но когда ты будешь кончать - я хочу смотреть тебе в глаза. Скажи мне, когда будешь, ладно? И мы, мы… - Кацуки забывает, как сказать, что хотел, его мозги потихоньку начинали течь. Но Деку понимает. 

Когда член Бакуго наконец-то входит внутрь, кажется, будто весь мир взрывается - в конце концов, они оба были всего лишь подростками, пиздецки влюбленными друг в друга, поэтому оба понимали, что долго не продержатся. Кацуки двигается медленно, старается глубоко дышать, проводит пальцами по позвоночнику Мидории, трогает волосы, гладить его затылок, а потом грубо дергает на себя и подхватывает под живот, прижимаясь к спине и шумно выдыхая в ухо. 

 - Уверен, ты давно мечтал об этом, - он не забывает двигать бедрами, невесомо целуя чужую шею. 

- Да, Каччан, я так давно хотел почувствовать тебя в себе, - Мидория отклоняет голову, давая целовать себя больше, переплетает пальцы с лежащей на его ребрах рукой Бакуго, жмется к нему ближе, пытается насаживаться, - Я… 

 Он плачет. Ему не грустно, он просто не может сдержать в себе всех своих эмоций - этого всего было слишком, всего Бакуго, его чувств, секса с ним, этого было слишком и всегда недостаточно, Мидории всегда будет нужно больше. И Кацуки с радостью даст ему больше. 

 Когда Изуку на выдохе шепчет «Я скоро», Каччан замирает, чтобы не кончить только от этой фразы, не кончить от того, как восхитительно сжимается задрот, какой мягкой и горячей ощущается его кожа под пальцами. Вся комната была готова взорваться - в прямом смысле - Бакуго был весь покрыт испариной, поднеси зажигалку и взлетишь на воздух. 

Они осторожно меняют позу, Мидория падает на спину, его волосы такие растрепанные, нос красный, глаза - заплаканные, искусанные почти до крови губы, Кацуки смотрит - и понимает, что отдал бы все сокровища мира только за то, чтоб видеть такого Деку всю свою ебаную жизнь. - Не закрывай глаза, Изуку. 

 Изуку слушается - и когда кончает, он цепляется за чужую шею, по его щекам текут слезы, но смотрит глаза в глаза, его так сильно трясет, что Бакуго приходится прижимать его бедрами к постели - и он сам кончает внутрь, тяжело стонет, жмурится, но всего на секунду - чтобы не пропустить ни мгновения в изумрудных глазах напротив. 

- Я люблю тебя, Бакуго Кацуки. 


 Кацуки знает, что однажды найдет в себе смелость признаться ему.