Теперь все будет совсем иначе

— Она повела себя отвратительно! — негодовал Гарри сжимая кулаки. — Ужасно, профессор, — поддакивал Рон. — Старая, мерзкая… — Гарри сжимал кулаки. Северус в примирительном жесте поднял руки. — Успокойтесь и сядьте, — потребовал он, — я понял вас. Гарри плюхнулся на диван в гостиной, Рон последовал его примеру усаживаясь рядом. Он повернулся к Гермионе, стоящей у дверного проема и смотрящую на друзей и профессора. — Мисс Грейнджер, — начал он повернувшись к ней, — советую не принимать близко к сердцу эти гнусные слова. — Я и не принимаю, профессор, — проговорила она, — Люди не рождаются плохими, кто мы есть — определяют наши решения и поступки. Северус согласно кивнул. — Можете идти, — ответил он, махнув рукой на дверь, — подождите своих друзей в холле. Гермиона благодарно улыбнулась и вышла из личных покоев. — Мы просто хотели отстоять нашу позицию, — защищался Гарри, — мы даже не грубили… особо. — Она придиралась к Гарри просто так, — согласился Рон. — Я верю, что Вы действовали исключительно с благими намерениями, — устало произнёс Снейп повернувшись к молодым людям. Гарри и Рон переглянулись. — Так, профессор Амбридж, — он скривился разворачивая розовый пергамент, — она хочет, чтобы ваши деканы назначили взыскание. Гарри фыркнул. Их только что почти похвалили, а потом снова добавили ложку дёгтя. — Я все объясню профессору Макгонагалл, — распорядился зельевар обращаясь к Уизли, — можете идти. Рон испуганно покосился на профессора, вскочил с дивана и махнув рукой Гарри умчался за дверь. — Ты ж не будешь ругаться? — с надеждой спросил подросток, когда они остались вдвоём. Северус комично сдвинул брови. — Нет, если только ты… — Что? — Придумаешь для профессора Амбридж наказание, которое я тебе назначил. Гарри, откинувшись назад заливисто засмеялся, показав Северусу два больших пальца поднятых вверх. — Чистка двухсот котлов? — предложил он. — Ты думаешь, она поверит? — Ладно… тогда четыреста, — хихикнул Гарри. Северус закатил глаза. Подросток ожидал, что тот рассердится и будет читать ему лекции о правилах хорошего тона, но он был спокоен. Ему определённо нравилась такая сторона профессора. — Тогда пятьдесят и запрет на посещение Хогсмида? — По рукам, — ответил Северус, проходя на кухню и наливая себе чашку кофе. — Ужасно, конечно, — протянул Гарри, — ненавидеть людей только потому, что их родители магглы. Гермиона самая умная ученица Хогвартса! Какая разница, магглорожденная она, полукровка или чистокровная?! Знаешь, я думал что в Слизерине мне не обрадуются, когда узнал, что Салазар Слизерин предпочитал распределять в свой Дом только чистокровных магов. Северус промолчал, что-то обдумывая. — Это довольно устаревшее утверждение. Когда я поступал в Хогвартс, то на моем курсе учились девять полукровок. И я согласен с тобой, Гарри, — отрешенно произнес Снейп над чем-то серьезно задумавшись, — считаю, что крайне бесчеловечно — унижать человека. Я обещаю тебе, она пожалеет об этом. Гарри удовлетворенно кивнул, стянул школьные туфли и уселся с ногами на диван. — Знаешь, я сегодня ответил на все вопросы этой жабы. Северус не стал исправлять неуважительное прозвище, а лишь слегка мотнул головой. Он поставил чайник и свою чашку на кофейный столик, а сам уселся в своё кресло напротив Гарри. — Я был в этом уверен, — взмахнув палочкой и левитировав вазочку с клубничными драже и какао на стол, — ты прекрасно усваиваешь материал. — Я хочу овладеть невербальными заклинаниями, — протянул Гарри, разворачивая конфету. — В следующем году будем учить с тобой, — ответил профессор крутя в руках чашку, — а пока у нас в приоритете занятия по окклюменции. Гарри задумчиво пожевал щеку. Он совершенно не хотел заниматься окклюменцией, тем более, что все его мысли сейчас были заняты Джинни. — Пап, давай завтра, — протянул он, — у меня после всех событий болит голова… Обеспокоенная реакция Северуса была вполне предсказуемой. — Опять болит шрам? Ты опять что-то от меня утаиваешь? — наклонившись ниже и облокотившись руками на кофейный столик спросил профессор. — Нет-нет, — поспешно отпрянул назад Гарри, — просто… экзамены меньше, чем через четыре месяца. Я не совсем готов… просто волнуюсь… В профессорском взгляде отразилось недоверие. Он с минуту помолчал, а затем произнес: — Я надеюсь, ты не собираешься от меня скрывать что-то очень важное, верно, сын? — прищурился он, грозя пальцем прямо перед носом подростка и делая акцент на последнем слове. Гарри сделал самое ангельское выражение лица на которое только мог быть способен. — Пап, я говорю тебе только правду, как и ты мне, — улыбнулся он, взяв из вазочки еще три конфеты.