Теперь все будет совсем иначе

Голос звал идти вперед. Он отражался в сознании и отстукивал ритм в висках. Гарри и сам не знал как, просто шёл куда глаза глядят, не видя за собой Гермиону и Рона. А может они оторвались и уже не идут за ним. Шок полностью убрал из его головы все мысли. Не было ничего. Только метроном. Раз. Два. Раз. Два. Ничего. Мозг не хотел переваривать информацию, которая случилась только что. Просто ничего. Ничего. Он не верил в смерть. Он не верил в победу Волдеморта. Палочка была плотно зажата в руке, готовый дать отпор Гарри шёл, разумом понимая, что идёт просто на гибель. Раз ступенька. Два. Три. Чувствовал, как бешено бьется о рёбра сердце. Как странно, что под действием смертельного страха оно колотится всё сильнее, мужественно поддерживая жизнь. Интересно, умирать — больно? Больно ли было его родителям? Больно ли было Северусу? Сколько раз он был на волосок от смерти, ускользал от неё — и ни разу не думал при этом о ней самой. Сколько раз Снейп боялся за него, своего ребенка, когда тот делал что-то опасное. Нет, в чём был уверен Гарри, так это в том, что воля к жизни была в нём всегда намного сильнее страха смерти. Неужели ничего-ничего не останется? Он просто исчезнет. Раз, и нет? Ему всего семнадцать, так не хочется умирать. —Гарри! Гарри… Кажется, это была Гермиона. Но почему в его голове голос Джинни. Джинни… его не будет в её жизни. А они могли бы быть счастливы. Почему жизнь так несправедлива? Из окна он увидел домик Хагрида, куда сбежал от Снейпа впервые за много лет назад. Почему все должно кончиться так быстро? Он не хотел этого. Нет. — Что ж, — сказал Волдеморт, стоя посреди пустого Большого зала, и Гарри почувствовал, что в этом голосе больше угрозы, чем в самом мощном громком крике, — вот Гарри Поттер стоит передо мной. Готов, мальчишка, проститься с жизнью? Гарри, переборов отчаяние и страх, шагнул во внутрь. — Тебя никто не спасет, — выкрикнул Волдеморт, — твоего защитника больше нет в живых. О, здесь всё было зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! — Это твой последний шанс, — сказал Гарри, чувствуя в себе силу отвечать, — Всё, что тебе остается… гнить. Рука Волдеморта, сжимавшая палочку, задрожала. Гарри крепче вцепился в свою. Он понимал, что остаётся лишь несколько мгновений. — Снейп старался скрывать тебя от меня, врал мне в лицо, что растит тебя с благородной целью. Сколько раз я слышал это вранье? Миллион. Он должен был ответить за свою ложь. Он это и сделал. Он трус! — Мой отец самый смелый человек в этом мире! — крик Гарри разнесся по всему Большому Залу, — Он умер не напрасно. И ты… сейчас умрёшь ты! — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зеленая вспышка слилась с его собственной. Рука Волдеморта дрогнула, отпустив луч. Он упал навзничь, раскинув руки и узкие зрачки его красных глаз закатились. Гарри не мог разобрать что произошло. Кажется он стал тем, благодаря которому всё наконец кончилось… *** Тёплые руки ласкали его лицо, окутывая заботой. Ко лбу приложили холодное полотенце. Запахло чем-то пряным и горьким. Похоже на зелье для кровообращения. Глаза открывать совершенно не хотелось. Грудная клетка тяжело вздымалась. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Скрип двери раздался очень громко и Гарри потянулся закрыть уши ладонями. — Мистер Поттер, как вы себя чувствуете? — звонкий женский голос заставил его приоткрыть глаза. — Его состояние стало лучше, мэм, — ответила за него девушка, которая убрала руку со лба парня, — идёт на поправку. Всего лишь утомление, а также вывихнутая нога. Колдомедик нахмурила брови. — Мисс Эл, если победа над Сами-Знаете-Кем это всего лишь «утомление»… Гарри хотел было привстать, но потом опустил голову обратно на подушки, хмыкнув. — Я победил? — Победил, — в дверях стоял мужчина опираясь одной рукой на дверной косяк, а второй на трость. — Спасибо, — девушка заботливо протянула ему очки с прикроватной тумбочки. Гарри проморгался. Без очков ему было ничего не видно на расстоянии десяти футов от себя. — Папа! Даже если это был сон или бред, хотелось, чтобы он продержался подольше. Гарри застыл перед ним, словно боясь протянуть руку, чтобы не разрушить иллюзию. Хотелось, чтобы он был тут, живой, здоровый, а не такой, каким подросток видел его в Визжащей хижине. — Папа… Казалось, что его кто-то с силой ударил по лицу. — Ах! — Гарри резко распахнул глаза. Сон. Это был сон. На него навалились воспоминания нахождения в Больнице святого Мунго после четвертого курса. Северус всё время был рядом с ним. А где он сейчас? Что же всё-таки произошло. — Мистер Поттер, вернитесь в постель, быстро! — закудахтала колдомедик, когда тот попытался встать с больничной кровати. Снова всё поплыло перед глазами. Чёртов сон. — Ваша нога всё ещё нуждается в покое, — поставив поднос на столик, сказала женщина — постарайтесь не вставать. Это же уже не первая травма? Гарри кивнул, соглашаясь. — Ну вот, кто-то опять к нам ломится! — покачала головой колдомедик, услышав стук, — Опять репортеры! Пусть оставят мальчика в покое, Мерлин! Стук повторился. — Я тоже не хочу никого видеть! — кивнул Гарри. — Даже меня? Перед ним стоял он. В больничной пижаме, бледнее обычного, с перемотанной шеей и головой. Хриплый голос, тяжёлый взгляд. — Папа. Выглядел зельевар очень уставшим, да и на ногах стоял очень неустойчиво. Он держался за дверь, стараясь быть бодрее, чем есть на самом деле. Проигнорировав слова колдомедика, Гарри вскочил с кровати, запутал провода висящие в воздухе, которые обвивались вокруг его грудкой клетки. — Я думал… ты… — его голос был приглушён объятием. Таким теплым и счастливым. Настоящим. Родным. — Мистер Снейп, вам нельзя долго стоять, — нахмуривать женщина, — кто вас выпустил из палаты? Вы должны быть под неусыпным контролем! Даже то, что вы принимали противоядие, мы вас еле откачали… — Я должен был увидеть своего сына, — ответил зельевар, — ещё крепче обнимая прижавшегося к нему подростка, — моего сына, которым я очень горжусь.