Наброски под впечатлением

- Но почему я должен бежать?! - изумился Наруто, когда Саске чуть не с пинка, распахнул дверь в его квартиру, впервые за несколько лет явившись и с ходу начал нести чушь. - Что случилось? - Итачи активизировался, так что, ноги в руки... - Да что случилось-то! Ты же сам отказался уходить из его фирмы, между прочим! - сорвался он, - а теперь врываешься и несешь, что мне вдруг нужно от него бежать! Или ты говоришь, или я звоню Итачи и спрашиваю у него! Лицо Саске исказилось от ужаса: - Не вздумай! Он... он может... Впрочем, - вдруг как-то разом он успокоился, - ты прав. Эгоистично заставлять тебя. Прости. За все прости. - он порывисто обнял друга и выбежал из квартиры столь же стремительно, как и ворвался. А потом он пропал и его искали. И Наруто видел, как с течением дней в Итачи появляется какая-то ожесточенность, как он пишет и пишет сообщения, видимо, не получающие ответа. Нашли в конце-концов его пустую машину, заползшую по серпантину в горы. В ней были и документы и телефон. И видеорегистратор, записавший, как Саске скрылся за обрывом, и, говорили, даже записка. Говорят, в семействе их разгорелся знатный скандал и Итачи чуть не посадили. Говорят, от Саске мало что осталось, там, под обрывом. Звери растащили.

***

Когда он, не иначе, забавы ради потребовал встречи, впервые за годы. И имел глупость напомнить про Наруто. Он думал, почему-то, что все забылось за давностью. Саске - помнил. И, видимо, помнил слишком хорошо, настолько, что Итачи был для него в первую очередь страшным врагом, а потом уже начальником и братом. Итачи имел глупость забыть, насколько злопамятным был его братец. И не осознать, что внезапно сменил свой статус в голове глупого, вспыльчивого и по-своему наивного брата. Вот только, за годы брат отстранился, но ни разу не пытался бунтовать. Покорно забросил мечты о своем деле, покорно забыл свалившего к конкурентам Наруто, покорно молчал. Просто, он продолжал бояться за друга, которому остался в тайне, такой глубокой, что о ней знал лишь сам Саске, верен. И при первом же, за годы, признаке опасности, незамедлительно среагировал. На опережение. Итачи помнит, как тот ровно попросил несколько дней отсрочки, словно и не ожидая очередного предательства. Для Саске, в прочем, что бы он ни надумал, предательством уже не было. Тот случай - был. И Итачи гордился даже, сколько-то. Не долго. Пока не заметил, что в глубине души все же любимый младший брат... исчез. Остался тезка брата, похожий на брата - но не брат, а какой-то незнакомый Учиха, его заменивший. Есть семейные предания, что страшный стресс пробуждает... что-то. Что делает людей сильнее, быстрее, эффективнее. И - меняет. Говорят, что так отец удержался на плаву, хотя тот никогда этого не подтверждал, а мать переводила тему. Саске обрел столь необходимое ему хладнокровие, граничащее с бесчувственностью, видимо, и позволившее ему пережить случившееся почти без потерь. И хорошую память. Настропалившийся читать людей Итачи не видел в нем понятной обиды или даже ненависти, не видел и страха (как он понял позже, много позже, Саске просто считал, что врагу не стоит видеть ни того, ни другого), Итачи с некоторых пор не видел и былой привязанности, словно отныне он был посторонним. "Кредит доверия вышел", понял он, и тут же отмел, зачем ему доверие? Только Саске, новый Саске никогда не жаловался, не ждал после работы, чтобы вместе пройтись, не сплетничал и не делился немудряшими новостями. Однажды Итачи осмелился остановить его. И тот ответил: - Да, Итачи-сан? Чем могу быть полезен? - Мы не на службе - ответил он, - можешь звать меня как обычно. - Хорошо. Итачи. Потом Итачи вспомнил, что тот ни разу не назвал его братом, что тот говорил с ним так, как говолил бы с выгодным партнером, очаровательно и живо. Что улыбка ни разу не достигла его глаз. Обнаруженная записка была лаконичной: "Теперь нет смысла угрожать. Ты победил."