Она - изящный анемона бутон

      Нескончаемый звук льющегося с серого лондонского неба дождя, буквально уже бьющий по ушам. Мокрая от него до ниточки одежда, что почти неделю не видела смены и уже мерзко прилипает к телу. Беготня от обозлившихся продавцов прилавков и кафе из-за моей попытки взять себе хотя бы небольшой батон хлеба. Темный переулок, где джентльмены, до неприличного пьяные, берут в охапку и затаскивают дальше, чтобы никто ничего не видел. Голос, хрипящий от криков о помощи, и тело, изнывающее от грубых касаний незнакомцев под покровом ночи. И, наконец, спасительный мужской возглас: — Немедленно отпустите её!       Удары, выкрики, ругательства, совсем не присущие джентльменам. Последнее, что я помню, это как один из покалеченных извращенцев в порыве пьяной и задетого эга ярости пнул меня ногой, за что он моментально поплатился мощным ударом по лицу… Мои глаза медленно открылись и тут же ненадолго зажмурились от ослепляющего света. Привыкнув, я тут же отметила, что нахожусь в достаточно роскошных апартаментах: цветочные обои небесно-голубого оттенка, шелковые на вид белоснежные еле прозрачные шторы и узорчатая люстра на потолке. Это совсем не похоже на некое больничное крыло или, более того, уличный переулок.       Я попыталась приподняться, но мое действие вернулось ко мне резким приливом боли в зоне живота, ребер и рук, в области локтей. Неприятные ощущения проявились и в нижней части тела, особенно в коленках, на которые мне не раз приходилось падать. Что ж, особо активное движение в ближайшее время мне пока явно противопоказано…       Медленно приподнявшись на локтях, попутно пытаясь привыкнуть к болевым ощущениям, я осмотрела помещение, в котором находилась. Теперь я полностью убедилась в своих догадках. Это была роскошная спальня — явно женская, судя по туалетному столику напротив кровати, у стены и самой светлой расцветке комнаты.       Мои наблюдения были прерваны звуком открывающейся двери. Через секунду в спальню спиной вошла женщина, тихими движениями и шагами, словно боясь разбудить предположительно спящую меня. Пока она слегка прикрывала за собой дверь, я разглядела в её руках серебристый поднос, на котором располагались глубокая тарелка с водой, тряпочка и разные другие принадлежности для обработки.       Когда женщина развернулась ко мне корпусом, она охнула от неожиданности:       — Ох, мисс, Вы проснулись!       — Да, как видите, — слегка посмеявшись, ответила я. — Простите, что напугала Вас.       — Что Вы, я наоборот уже думала, как бы вас разбудить. А то вы пролежали в постели чуть более суток…       «Почти два дня?», — мысленно удивилась я. — «Впрочем, неудивительно: несколько дней на улице города дают о себе знать».       — Эмили, чего Вы вдруг расшумелись? Вы можете разбудить нашу гостью…       Следом в комнату тихонько и элегантно вошла великолепной красоты женщина с приятным лицом и опрятным, ухоженным видом. Её легкий, но явно непростой и недешевый наряд, несколько ненавязчивых украшений и сама осанка в совокупности выдавали в ней отнюдь не служанку…       «Вероятно, она хозяйка дома», — предположила я.       — Миссис Бриджертон, наша гостья уже проснулась.       Теперь взгляд, как оказалось, чистейший и добрых глаз был направлен на меня. От сквозящих в нем беспокойства и искренней предрасположенности, несмотря на то, что в её доме находилась незнакомка с улицы, мне стало неловко.       — Рада, что вы проснулись, дитя! Как Ваше самочувствие?       — Уже лучше, — превозмогая боль, я полностью поднялась, оказавшись в сидячем положении. — Спасибо большое за то, что все это время ухаживали за мной.       — Полно, милая. Мой сын не мог оставить леди в беде, и мы с радостью готовы протянуть руку помощи попавшим в беду.       Сын… Точно, тот, что спас меня той ночью. В голове тут же засела мысль о том, что мне необходимо лично поблагодарить его за спасение.       — Что ж, раз уж Вы уже пробудились, то стоит привести Вас в порядок. Наша служанка — Эмили, — она указала на улыбающуюся женщину, что первая посетила меня сегодня. — Поможет Вам в этом. А я и мои дети будем ждать Вас к обеду.       Миссис Бриджертон слегка кивнула головой в мою сторону, и Эмили тут же порхнула ко мне, чтобы помочь подняться. Когда я оказалась на ногах в, так сказать, неглиже — как оказалось, даже белье уже было новым и чистым, что вызвало у меня долю смущения — хозяйка дома вдруг охнула:       — Какая худышка! Видно, что фигура прелестная и изящная, но некоторая худоба…       — Пожалуй, это отозвались несколько дней без нормальной еды, миссис Бриджертон.       Женщина слегка улыбнулась на мою откровенность и попытку слегка пошутить. Пока Эмили протягивала мне легкий халат, чтобы я могла прикрыться, миссис Бриджертон молча наблюдала за мной, но, в конце концов, вновь обратилась:       — Как Вас зовут?       Я помешкала с ответом. Стоило ли с ходу выдавать свое полное имя? Я могла обойтись простым знакомством без подробностей о том, кто я и откуда… Хотя будет ли с моей стороны это уважительно и честно по отношению к тем, кто приютил меня в своем крове?       Помолчав несколько секунд — а миссис Бриджертон, на удивление, терпеливо ожидала моего ответа — я все же ответила:       — Юлия Каменская.       — Ваше имя не походит на английское, — удивилась хозяйка дома. — Вы родом из-за границы?       — Из России, если быть точнее.       Она многозначительно взглянула на меня, не переставая легко улыбаться. Видимо, пыталась скрыть небольшое изумление от складывающейся ситуации.       — Я дочь известного купца в Российской Империи, что обладает несколькими крупными гильдиями по территории страны. Каменская Юлия Алексеевна… Ваша светлость?       На мое вопросительное обращение женщина еле слышно хихикнула и ласково улыбнулась:       — Вайолет Бриджертон, мисс Каменская. И вы находитесь в поместье семейства Бриджертонов.

***

      — Дочь русского купца? Да ну?       — Будь сдержаннее, Элоиза. Она наша гостья.       В гостиной сидели остальные члены семьи Бриджертонов, которые уже были в курсе того, кем оказалась таинственная незнакомка с улицы Лондона: три повзрослевших молодых человека, их младший брат, и три сестры.       — Бен, мой любимый братец, — обратилась к рядом сидящему собеседнику темноволосая девушка — Элоиза Бриджертон. — Но разве это не странно что знатная девушка родом из другой страны оказалась здесь?       — Не то, чтобы знатная, — подал голос опершийся спиной о стену Колин Бриджертон — третий по старшинству из сыновей семьи. — Как мне известно, в Российской Империи, впрочем, как и во многих других странах, купеческие семьи не отличаются знатным дворянским происхождением.       — Колин, семья Каменских, в отличие от других купцов, известна в России и за рубежом, — в разговор вступил и глава семьи, молодой виконт — Энтони Бриджертон — стоящий спиной к своим братьям и сестрам, возле окна. — У них имеется внушительное количество успешно работающих гильдий разной производственно-деятельностной направленности, которые сотрудничают с иностранными купцами и торговцами в целом. Наш город тоже имеет с ними надежное сотрудничество, хотя и относительно недавно сформировавшееся.       — Русская купеческая дочь в Лондоне… Каким образом? — все не унималась Элоиза.       — Потерпи, сестрица. За обедом мы узнаем о леди гораздо больше, — с улыбкой ответил девушке-подростку Бенедикт.       — А она красивая? — со стороны диванов раздался голос одной из младших дочерей Бриджертонов — Гиацинты.       Колин издал легкий смешок:       — Спроси об этом её героя-спасителя. Да, Энтони?       Старший Бриджертон косо взглянул на недалеко стоящего от него брата, от чего тот моментально замолчал, при этом сдерживая непрошеную улыбку. И немудрено, что в его сторону идет подобная ирония, ведь молодой виконт той самой ночью вновь посетил мужской клуб, где, как известно, не обмениваются красивыми речами между собой джентльмены, а юноши, что хотят освободиться хотя бы на ночь от удручающих обязательств светского общества, распивают спиртные напитки и расслабляются, как могут — либо с помощью дам легкого поведения, либо посредством развлекательных бесед. Выходя с данного рода мероприятия, Энтони и наткнулся на опьяневших джентльменов, желавших обесчестить невинную девушку…       — Да, красивая, — наконец ответил Энтони, повернувшись к младшей сестре. — Хотя, признаюсь честно, под покровом ночи и в весьма потрепанном виде я не смог разглядеть леди получше. Бедная мисс Каменская провела на улице, предполагаю, не меньше недели.       На слова молодого человека Элоиза закатила глаза и пробубнила:       — Картина маслом: дочь известного русского купца проживает на улицах Лондона. Хорошее первое впечатление.

***

      — Мисс, не стесняйтесь. Выходите!       — Не могу, — жалобно пискнула я. — Там целая семья, и тут я… И вообще, в этом наряде я сама на себя не похожа…       — Что Вы, платье идеально вам подходит! Оно смотрится на Вас даже лучше, чем на старшей дочери миссис Бриджертон.       Я вновь взглянула на свое отражение в зеркале, изучая платье жены герцога — Дафны Бриджертон, нынешней Гастингс. Нежно-фиолетовое платье — словно подобие лаванды — с открытыми плечами и пышными короткими рукавчиками не облегало тело, но все равно делало его женственным и изящным. Небольшие кружева и мелкая цветочная узорчатая вышивка придавали наряду свою изюминку, чистоту и невинность. Эмили заплела мне красивый легкий хвост из двух небольших косичек и оставшихся волос, и все это некой волной лежало на моем левом плече.       «Я слишком нежная в этом наряде», — подумала про себя я.       Тело с каждой секундой напрягалось все сильнее, словно это была струна, постепенно натягивающаяся до максимума. Все же, это была не русская столица со знакомыми лицами и привычной атмосферой, а обед с почетной семьей Лондона…       Глубоко вздохнув, я вышла из комнаты, в которой, так сказать, пряталась, и последовала за широко улыбающейся служанкой по коридорам, стараясь не смотреть ни в одно попадающееся зеркало по пути. А может, стоило? Мало ли, складочки на платье слишком мятые, а волосы не так лежат, немного распушились или расплелись?       Эмили, оставив меня ненадолго за дверью, юркнула в другое помещение — обеденный зал. Послышались голоса, а затем она раскрыла дверь нараспашку, как бы приглашая меня войти.       Вдох-выдох, Юля, вдох-выдох. Главное, не споткнись об подол платья, ведь ты так привыкла за последние пару лет частенько расхаживать по городу в костюме, что был предназначен и для прогулок, и для верховой езды…       Я ступила за порог комнаты, и тут же встретилась со взглядами всех членов семьи Бриджертонов. Все до единого смотрели на меня с интересом, изучая, кто же перед ними стоит. И это вызывало весьма смешанные ощущения на душе.       Миссис Бриджертон, широко улыбаясь, подошла ко мне и почти невесомым касанием руки притянула меня к себе:       — Мисс Каменская, Вы прекрасно выглядите! Вам очень идет наряд моей дочери.       — Благодарю, — улыбнувшись, ответила я. — У герцогини Гастингс прелестный вкус.       Господи, спасибо большое служанке Эмили Морнинг за то, что она кратко посвятила меня в основное семейное древо Бриджертонов. Это, по крайней мере, позволяет мне быть менее растерянной в незнакомой обстановке.       Молодые люди стояли, уже готовые приветствовать меня. Знакомство было принято проводить по старшинству, так что первым возле меня оказался виконт: он галантно, но словно немного машинально, взял мою руку и легко, ненавязчиво поцеловал её. Наши взгляды встретились, и я вдруг отметила, что взор молодого человека почему-то заставил мое сердце на секунду встрепенуться.       — Приятно познакомиться с вами, мисс Каменская.       — Мне тоже, мистер Бриджертон.       — Энтони помог вам в ту самую ночь, — пояснила Вайолет.       Я, не раздумывая, сделала книксен и благодарно улыбнулась виконту. Подняв глаза, я удивилась: он не на секунду не отвел от меня взгляда.       — Я не знаю, как мне Вас отблагодарить за помощь.       — Если пообещаете быть в целости и сохранности, то это уже будет достойной наградой для меня.       Мы улыбнулись друг другу и простояли так около двух секунд, прежде чем я пошла навстречу другим братьям и сестрам семейства. После приветствия мы сели за стол и приступили к обеду.       Обед проходил за долгими беседами, которые мы вели вплоть до чая с десертами: это были на удивление приятные разговоры обо всем и ни о чем…       — Чем вы занимались у себя дома, мисс Каменская? — спросил Бенедикт.       — Я любила заниматься творческой деятельностью — в основном писать небольшие рассказы, стихи и различные размышления. Частенько прогуливалась по городу — мне чем-то нравилась данная процессия. Но самым, пожалуй, моим самым частым занятием было кататься на лошадях, особенно, как ни странно, в дневное и вечернее время.       — Любите верховую езду? — поинтересовалась Вайолет.       — Очень. Это дает ощущение свободы и бесконечности времени…       Когда десерт был практически закончен и младших членов семьи отправили в комнаты, кроме Элоизы, миссис Бриджертон обратилась ко мне чуть более деликатно:       — Мисс Каменская, прошу прощения за такой вопрос… А какова причина вашего присутствия в Лондоне?       Сначала я мысленно усмехнулась общей картине — ведь меня буквально нашли в переулках города — а затем в голове начали пролетать короткие воспоминания: бесконечные конфликты с отцом, ругань матери, предательство брата и как я мчу на своем любимом белоснежном жеребце — Анемоне — до места, где меня ожидала под темнеющим послезакатным небом карета.       Сделав весьма большой глоток оставшегося чая, я, наконец, подала голос:       — К сожалению, я сомневаюсь, что готова сейчас рассказать вам всё… Считайте, что это попытка начать путешествовать и жить самостоятельно.       Члены семейства были явно озадачены моим загадочным и неоднозначным ответом. Впрочем, они наверняка понимали, что мои слова имели долю правды: мы ещё слишком мало знакомы, чтобы я могла преспокойно посвятить их в истинную причину моего появления в Великобритании.       — Вам есть, где обосноваться во время своего, как вы косвенно выразились, путешествия? — спросил Энтони, все это время сидящий напротив меня.       «Как Вы думаете, если жила я на улице?» — пронеслось в моей голове.       — Увы, нет. Но я обязательно найду себе крышу над головой.       — Нет надобности, — парировал молодой виконт. — Я предлагаю Вам пока что пожить в нашем доме. Безусловно, мы поможем найти работу, если Вам так будет угодно.       Я взглянула на него, и уверенное лицо старшего Бриджертона отчетливо дало мне понять о серьезности его слов. Полагаю, что он был готов даже дать определенное количество средств на временное времяпровождение в их имении. Все же, то, что он нашел меня в переулке, прости, Господи, в грязной поношенно одежде, говорило само за себя о моих финансовых возможностях на данный момент.       — Я не позволю себе восседать на Вашей шее, мистер Бриджертон.       Молодой человек едва заметно улыбнулся, явно — в хорошем смысле — пораженный моим достаточно прямым ответом.       — Надеюсь, мама не будет против присутствия нашей гостьи в доме?       — Совсем нет, сын мой, — с улыбкой ответила Вайолет, хотя по её глазам было вполне понятно, что складывающаяся ситуация слегка сбивала её с толку. — Я буду только рада помочь юной девушке.       — Вам сколько лет, мисс Каменская?       — Юлия.       Виконт, помолчав непродолжительное время и не отрывая от меня взгляда, проговорил:       — … Юлия.       Мое имя с его уст прозвучало как-то по-особенному. Особенно, если учитывать интонацию, с которой Энтони произнес его: специально, хотя и недолго, протяжно, словно с небольшой невинной издевкой.       — Мне двадцать лет, мистер Бриджертон.       — Энтони.       Сдержав улыбку от ответной «атаки» молодого человека, я с такой же интонацией протянула:       — … Энтони.       Пока остальные участники застолья наблюдали за происходящим диалогом, по-разному реагируя — кто-то ухмылялся со стиля нашего взаимодействия, а кто-то совершенно не понимал подобного рода взаимодействие — Энтони более не сдерживал улыбки.       — Что ж, — ответил он. — Тогда, добро пожаловать в дом Бриджертонов, Юлия.