Она - изящный анемона бутон

Год спустя

      — Осторожнее, миссис Каменская. Да, да, немного приподнимите подол платья, а то здесь, конечно, не очень удобно спускаться…       Илья, аккуратно, чуть ли не едва касаясь, держал за руку миниатюрную женщину, которая, в целом, разительно отличалась от снующих в порту людей. Она молча улыбнулась ему и последовала вниз по деревянному спуску, изредка поглядывая под ноги, дабы не споткнуться не то об не шибко аккуратные выступы, не то об собственный наряд. Немного позади неё следовал Вячеслав, а уже за ним — их слуга, несущий определенное количество вещей.       — Спасибо тебе, Илья, — проговорила миссис Каменская — Валерия Константиновна — тепло улыбнувшись молодому человеку. — Как поживаешь? Хорошо устроился в Англии?       Прускин за то время, как находился в Лондоне, успел прекрасно и быстро обосноваться: по рекомендациям Бриджертонов и некой помощи Гастингсов его взяли на борт одного из наиболее известных и надежных торговых суден города, где он быстро дослужился до старпома, а затем весьма неожиданным образом получил должность капитана. Неожиданном в том плане, что прошлый капитан, как бы сказать… Решил уйти восвояси с какой-то дамой из кабака. Впрочем, матросы были только рады подобной смене, потому что Илья — совершенно из другого мира, другой национальности — стал для них как родной.       К тому же, он успел весьма заметно возмужать. Былой симпатичный юноша стал ещё более обворожительным за счет приобретенной внешней стойкости, статности и сдержанности. Парень взрослел и мудрел прямо на глазах, что говорило о том, что жизнь в другой стране стала для него важнейшей и положительной переменой в памятной жизни.       — Все чудесно, Валерия Константиновна. С достоинством веду дела на корабле, участвую в различных торговых операциях… Увы, чаще покидаю город, и весьма надолго. Но на этот раз я намеренно взял несколько дней, так сказать, отгула для всех. Пусть отдохнут мои ребята, да и я, собственно, тоже.       — Верно мыслишь, Илья, — в разговор влился и Вячеслав. Мужчина тоже отличался заметными изменениями, которые, вероятно, были связаны с его полным переосмыслением. К счастью или сожалению, в нем заиграли скованность, холодность и сдержанность, а после заключенного выгодного брака — некая молчаливая загадочность, однако рядом с близкими и родными он вновь становился тем Славой, каким был и всегда. — Время от времени необходимо отходить от насущных дел и посвящать себя уюту в кругу близких.       Прускин кивнул ему и более разговор не продолжал. Лишь периодически они переговаривались о каких-то мелочах в карете, по пути к имению Бриджертонов.

***

      Тем временем, в имении царила своеобразная суета: слуги сновали туда-сюда, в каких-то аспектах порученной им работы явно не преуспевая; гости все приходили — Бенедикт под руку с Женевьевой, Колин, относительно недавно вернувшийся из своего путешествия, Элоиза в сопровождении матери, брата и сестер. Следом за ними явились Гастингсы с заметно подросшим сыном.       Часть пришедших удивляла своими кардинальными изменениями: не считая Бенедикта, мадам Делакруа и Вайолет, остальные выглядели более взрослыми, утонченными, яркими. Элоиза впредь выглядела как истинный бриллиант Лондона, что создавало впечатление, что в этом статусе она явно превзойдет свою старшую сестру. Кол потерял всякую юность, став мужественным, статным и значительно строгим. Гастингсы стали светить ярче своими любовью, предрасположенностью к другим и благородством, а их маленький ребенок действительно был окутан лаской и заботой.       Время текло неумолимо быстро; это было осознанно всеми, кто находился в имении, когда на порог ступили упомянутые ранее Илья, Вячеслав и Валерия Константиновна. Началась новая волна приветствий и разговоров, от которых, как ни странно, Прускин поспешил уйти. Он — если можно так выразиться — притаился в углу просторной гостиной, успев принять у метающегося по помещению слуги чашку чая. Взгляд карих глаз медленно проходился по гостям, примечая изменения и, вероятно, позволяя его владельцу делать в голове определенные выводы.       От отдаленных размышлений молодого человека отвлек мелодичный женский голосок:       — Вы словно шпионите за всеми.       Илье даже не требовалось поворачивать голову, чтобы узнать, кто рядом с ним. Он лишь улыбнулся, пригубив чая.       — Был бы я художником, вероятно, тут же бы схватился за кисть и начал писать картину.       — Но Вы не художник.       — К сожалению или счастью.       Легкий шлейф цветочных духов, с отголосками то ли лаванды, то ли сирени, казался уже чем-то обыденным, но приятным. Элоиза так быстро превратилась из упрямой умной девочки в изящную обворожительную леди, хотя с тем же умом и острым языком, что в первое время это, право, сбивало Прускина с толку. Однако они регулярно взаимодействовали, от чего разделение на «ту Элоизу» и «настоящую Элоизу» стерлось в мгновение ока.       Между ними были теплые и доверительные взаимоотношения, но отнюдь не романтические. Илья никоим образом не видел в девушке свою истинную любовь, даму сердца, в то время как она умом понимала это, а также то, что сама не испытывает к нему «того самого» чувства, но сердцем иногда ловила престранные удары. Возможно, то были отголоски её самого первого впечатления о юноше, что явился из России следом за Юлией, или что-то ещё…       — Как поживает Ваша личная жизнь? — спросил, наконец, Илья спустя какое-то время молчания.       — Кавалеров вокруг как пирожных на банкетном столике, — буркнула девушка, которая грациозным движением руки принимала предлагаемую чашку с чаем. — Иногда я задумываюсь, нужно ли мне все это.       — Не стану Вас чему-то учить. Увы, участь девушек в наше время известна всем.       — Скажи Вы мне это два года назад, содержимое этой чашки оказалось бы на Вашем изящном фраке. Сейчас же я отношусь к этому явлению более лояльно, но…       — Все равно не считаете, что это — ваше предназначение?       Юная Бриджертон легонько кивнула головой.       — Впрочем, как Вы уже сами сказали, нам известна данная участь. И спорить с ней уже бесполезно.       — Никогда не поздно, мисс Бриджертон. Другой вопрос — правда ли Вы так против этого.       Их беседа была прервана присоединившимися Бенедиктом и Женевьевой. Затем Вячеславом, который увлеченно до этого дискутировал о путешествиях с Колином; и круг собеседников постепенно расширялся или незначительно уменьшался, пока в залу не зашла служанка и не сообщила, что зачинатели сего семейно-дружеского собрания готовы предстать перед пришедшими.       Все взгляды моментально обратились на открытую дверь, словно в ожидании чуда. Все знали, зачем они здесь собрались, поэтому с затаившимся дыханием гости ожидали хозяев имения. И вот, наконец послышались последовательные, аккуратные шаги. В гостиную зашел виконт — Энтони Бриджертон — с маленьким, милейшим существом на руках. То была девочка со светлой, белоснежной кожей и подрагивающими глазками, которые постепенно начали отдавать карим цветом.       Вайолет и Валерия Константиновна, держа руки у сердца, медленно подошли к мужчине, не отрывая внимательных, горящих знакомым чувством материнства глаз от ребенка.       — Какое чудесное дитя, — пролепетала Вайолет, легонько касаясь пальчиками бежево-золотого одеяльца. — Очень похожа на тебя, Энтони.       — И правда, — влился в разговор подошедший Бенедикт. Его взгляд был не менее нежным, чем у остальных. — Но черты Юлии ей тоже достались.       — Она прекрасна, — лишь и ответил виконт, покачивая свою милейшую дочь на руках. Та, видимо, мгновенно привыкнув к касаниям и движениям родной крови, уже потихоньку засыпала. — На кого бы не была похожа.       Внимание гостей было отвлечено новыми шагами, столь же аккуратными, тихими. В дверях показалась уже Юлия, которую, как ни странно, было не узнать: немного посветлевшие волосы, фигура, приобретшая некоторые округлые формы — вероятно, благодаря беременности — и сияющие лицо и глаза выдавали в ней новые внутренние ощущения, чувства. Ранее свободолюбивая девушка предстала перед своими друзьями и своей семьей не просто замужней женщиной; она впредь являлась матерью…       … И не одного ребенка.       — Юля, неужели…       Илья и Вячеслав выскочили впереди всех, удивленно и при этом восторженно глядя на ещё одно маленькое создание на руках девушки. Из белого с серебром одеяльца выглядывало пухленькое личико с раскрытыми, чуть более светлыми карими глазками. Носик слегка подрагивал, придавая дитю более невинный и, пожалуй, действительно детский вид.       Юлия, широко улыбаясь, кивнула брату и лучшему другу.       — Это мальчик.       В глазах всех, кто находился в помещении, сквозили недоумение вперемешку с искренней радостью за супругов. И это, конечно, смотрелось колоритно на фоне окрыленных любовью и новоиспеченными семейными узами виконта и бывшей купеческой дочери.       Энтони, медленно подавшись назад, встал вровень с женой, легко коснулся губами её виска и обратился к гостям:       — Прошу представить Вам новых членов нашей большой семьи. Анну и Ноэля Бриджертон.       Неловкое молчание повисло в гостиной: никто не знал, как стоило бы выразить свои эмоции на совсем неожиданное и весьма редкое явление, представшее перед ними. Но, в конце концов, с уст Колина сошла фраза, крутящаяся, пожалуй, на тот момент у всех присутствующих в голове:       — Добро пожаловать в семейство Бриджертонов!       И всю неловкость как рукой сняло; на её место пришли семейное тепло, счастье и уют.