На краю истоптанной дороги

      Хината поправляет шейный платок на входе в лавку. Прочищает горло и отворяет дверь.       Нацу хотелось получить синеглазую куклу на день рожденья, поэтому, когда Кагеяма обещал через своих знакомых найти хорошего мастера, Шое согласился.       Приветственно звенит колокольчик на входе, в нос ударяет запах древесины и воска. Очевидно, это не сама мастерская, а только коридор к ней, но при взгляде на любую мелочь начинали дрожать пальцы.       На чистых полках ровно сидят красавицы-куклы в шелковых платьях, их крохотные реснички трепещут на ветру, сквозящем через старые оконные рамы. Под потолком висят марионетки из сосны и кедра, покрытые слоем блестящего лака, из керосиновых ламп льется теплый свет.       В дальней комнате Хината увидел разложенный набор акриловых красок и светловолосого мужчину с кистью в руках. У того были поистине тонкие длинные пальцы и такие же длинные светлые ресницы, Шое подумал, что все куклы в том коридоре были чем-то на него похожи.       Волосы незнакомца мягко падали на переливающуюся золотую оправу очков, завораживая слабым свечением из-за отблесков пламени лампы. Когда Хината задевает взглядом узкие мягкие губы, ему отчего-то становится душно, и, резко отворачивая пылающее лицо, он смахивает со стола поделку.       Юноша видит, как незнакомец приподнимает уголки рта в улыбке, и телом подается вниз.       Прокляв Кагеяму, его друзей и свою неуклюжесть, Шое ловит у пола чью-то оторванную голову и трясущимися руками кладет на место. Поправив пиджак, он хочет было поздороваться с лавочником, но замирает, встретившись с ним глазами.       Отчаянно хочется облизнуть пересохшие губы, Хината чувствует, как тает в серой радужке и растекается каплями воска на горячей поверхности. Под чужими фалангами щелкают замки на шкатулке с кистями, и наваждение тут же спадает.       — Кхм, добрый день. Меня зовут Хината Шое, — незнакомец щурится, словно довольный тем, как звучит чужое имя, Хината рад этому.       — Кагеяма сказал, что-       — Да, да синеглазая кукла в цветочном платье, — бархатный голос звучит раздраженным, но Шое откуда-то знает, что раздражение направлено не на него. За бокалом вина в хорошей компании у потрескивающего камина, голос наверняка звучал бы теплее, а скулы не казались бы такими острыми.       Мужчина с внешним спокойствием легко поднимается со стула и поворачивается к стеллажам. Хината смотрит на длинную вязь серебряных рисунков на чужом пиджаке и хочет объясниться:       — Да, она для моей младшей сестры. Кагеяма — мой лучший друг — сказал, что знает хорошего мастера, который может помочь с куклой, и вот недавно просил прийти сюда, чтобы забрать ее.       — «Знает» — слишком громкое слово. Скорее, пару раз пытался со мною подраться, да не вышло, — мужчина ловко перебирает пальцами карточки в картотеке и, узнав нужную полку и место, достает оттуда большую коробку, перевязанную голубой атласной лентой. — Да, она готова, но я ждал вас еще два дня назад. Уже думал перепродать.       Шое тупится, ощущая вину, но в опоздании его вины нет, он узнал только сегодня о выполнении заказа.       — Но мое терпение окупилось. И даже не монетами, — лавочник с прищуром смотрит на него, передавая куклу. Когда их пальцы соприкасаются, рука юноши теплеет и чешется.       — Оставьте деньги рядом с кассой, Хината, — Шое хочет спросить, разве можно так доверять посторонним, но забывает об этом, снова запнувшись взглядом о чужие губы.       На выходе из магазина он оборачивается на опершегося на стеллаж мужчину, но тот предугадывает его вопрос:       — Цукишима Кей. Приходите в мою скромную обитель снова.       И Шое придет.