Нить Ариадны

      Они задержались на конюшне дольше, чем изначально рассчитывали, до самой темноты.       Чимину захотелось лично расчесать гриву Фриды после прогулки, и никто не вправе был ему это запретить. Чон с какими-то благоговением наблюдал за осторожными и изящными движениями рук юноши, что невесомыми касаниями широкого гребня с редкими зубьями проходились по конскому волосу.       Удалось сделать даже парочку кадров этого удивительного ритуала. Лошадь вела себя крайне сдержанно и послушно, а Чимин пообещал, что в следующий раз они обязательно возьмут фотоаппарат к ручью, чтобы устроить там маленькую фотосессию.       Следующий раз…       Чонгук уходит ждать на улицу, чтобы напоследок подышать пьянящим свежим воздухом, пока Чимин остался перекинуться ещё парой слов с хозяйкой, после чего парни отправились в дорогу.       — Чуть не забыл! — Чимин кивает себе за спину, не отрывая взгляд от дороги. — Чонгук, дотянись пожалуйста до серой папки с документами на заднем сидении. Тебе нужно подписать жалобу на Ким Тэхёна. Не думаю, что к нему применят какие-то жёсткие меры, но, как минимум, должны сделать выговор. Я ведь тебе обещал, что так просто этого не оставлю.       — А не возникнет ещё больше проблем? — Чон немного наклоняет корпус между передних сидений и шарит рукой, вытягивая шею. На загородной автостраде отсутствует освещение, поэтому видимость внутри салона не слишком хорошая в это время суток.       Чимин нажимает на нужную кнопку, и тут же загораются диодные плафоны над их головами, чтобы Чонгук мог спокойно проверить бумаги.       Парень вчитывается в сухие фразы грамотно составленного обращения на имя какого-то важного статусного служителя правопорядка, вероятно, являющегося начальником Ким Тэхёна.       Какова вероятность, что руководство не встанет на сторону подчинённого?       — Я правда думаю, что в этом нет необходимости, — Чонгук медленно закрывает папку и бросает осторожный взгляд на водителя, у которого брови мгновенно взметнулись вверх. — Мне не нужны дальнейшие разбирательства и лишнее внимание ко мне. Спасибо за беспокойство, Чимин. Прости, но…       — Хм, ну как скажешь, — коротко бросает Пак после небольшой паузы и даже не смотрит в ответ на продолжающего тихо сидеть пассажира. Освещение салона гаснет. — Дело твоё, конечно. Я просто хотел как лучше, — добавляет, немного подумав. — Едем за твоей машиной?       — Да. Пожалуй, пора её забрать, — звучит не слишком уверенно. Чонгук быстро привык, что его везде возят, да ещё и с таким комфортом. Он возвращает папку с документами на место. Сожаление о зря потраченном времени Чимина и какого-то юриста на эту жалобу поселяется внутри. Теперь его, скорее всего, сочтут неблагодарным.       — На завтра у меня наметилась неожиданная командировка, поэтому лучше тебе быть при транспорте, — Чимин энергично выкручивает руль на кольцевой развязке, отчего Гук заметно наклоняется вправо.       — Куда в командировку едешь? — машина выравнивается, по обеим сторонам дороги появляются фонари. Чон понимает, что они приближаются к заправке, а значит и город уже близко. Он не упускает возможности рассмотреть лицо водителя, который вновь загадочно молчит. Похоже, у Чимина есть привычка наводить интригу.       — Чонджу. Думаю, за день успею сделать все дела и вернуться обратно, — проводив задумчивым взглядом промелькнувшую за окном автозаправку, отвечает Пак.       Чонгук останавливает себя от дальнейших расспросов, хотя ему интересно всё, что касается Чимина. Но тот неожиданно сам продолжает разговор.       Всё дело в благотворительном аукционе, который предложили организовать деловые партнёры компании. В качестве лотов будут представлены ценные предметы искусства и несколько раритетных украшений. Мероприятие должно состояться через неделю в зале для конференций того самого здания, где находится офис PRO-TECK. Все вырученные средства пойдут в фонд по защите окружающей среды. Намджун проявил несвойственную ему добросердечность и позволил провести аукцион, хотя всё могло отмениться по его решению.       — Ситуация сложилась непростая, — Чимин постукивает пальцами по рулю, когда они останавливаются на первом же светофоре при въезде в город. — Один из продавцов, проживающий в Хамане, из-за внезапно обострившегося хронического заболевания не может присутствовать на аукционе лично. Он поручил мне быть его представителем и отправил пару ценных фарфоровых статуэток экспресс доставкой, но произошла забастовка работников выбранной логистической компании. Не известно как скоро вопрос урегулируют. Мне необходимо ехать в Чонджу. Всё удалось уладить только до этапа передачи мне по доверенности посылки в том самом отделении, где она застряла. Промедление может сорвать нам возможность продать этот лот, мы не можем рисковать. Если же отправить в промежуточный пункт кого-то другого, то это тоже повлечёт дополнительные хлопоты и расходы.       — Самое ценное из подобных вещей, что у меня есть — картина, висящая в моём кабинете, — сообщает Чимин. Он называет имя художника, которое Чонгуку ни о чём не говорит. А вот название довольно запоминающееся: «Нить Ариадны».       — О, я помню её, — кивает Чон.       — Правда? — Пак искренне удивлён. — Не думал, что ты успел обратить на неё внимание.       — А ты был раньше в Чонджу?       — Нет. А ты?       — И я нет. Но мои родители ездили туда в туристических целях. Им понравилось.       — Не думаю, что увижу какие-то достопримечательности, — Чимин вдруг хмурится, словно в его голову пришла какая-то неприятная мысль. Чон замечает эту перемену, но молчит. Он уже начинает переживать, что сказал что-то не то, как вдруг водитель сам раскрывает карты. — Я вспомнил, как однажды Намджун весь вечер описывал мне свою поездку туда. Теперь мне кажется, что он ездил туда со своей невестой…       — Да, кстати, когда ты рассказывал про невесту Намджуна, пока мы шли в лесу, я побоялся спросить кое-что, — вырывается у Чонгука.       — Сейчас ты стал смелее? — Чимин улыбается, но улыбка не трогает его глаза.       — Получается Намджун довольно продолжительное время встречался с тобой и с той девушкой?       — Я выяснил, что это не какая-то простая девушка. Её отец очень влиятельный, а Намджун достаточно хитёр и расчетлив, он из тех, кто пойдёт по головам. Из-за моих чувств к нему я не мог трезво смотреть на некоторые вещи. Даже те факты, что он никогда не оставался на ночь и вообще никогда не предлагал сходить куда-то, беспокоили меня только поначалу. А потом мне стало казаться, что я не в праве подвергать риску его высокий статус из-за ориентации. Все его объяснения казались такими логичными.       — Выходит, ты до последнего не знал, что у него есть девушка? А как только узнал из прессы, вы расстались? — с присущей ему наивностью интересуется Чон.       Как по щелчку Чимин меняется в лице. От милого внимательного парня не остаётся и следа. Блондин сжимает челюсть так сильно, что отчётливо проступают желваки.       Он молчит, и это молчание затягивается.       Машина подъезжает к парковке перед производственным зданием, где одинокий Хёндай Чонгука дожидается своего незадачливого владельца.       Шлагбаум поднимается незамедлительно. Похоже, охрана дежурит в рубке на въезде круглосуточно.       Они останавливаются поперёк разметки: нет смысла соблюдать правила, ведь парковка пустынна и безжизненна.       Чимин разворачивается всем корпусом к пассажиру. На дне его зрачков плещется ярость, пожирая всё изнутри, затапливая все воспоминания об их приятно проведённом времени вместе. Эта разрушительная волна разбивает в щепки контроль над собой.       — Ты действительно предполагал, что я могу быть кем-то вроде шлюхи без принципов? — голос словно не принадлежит Чимину. Он выталкивает из себя слова подобно яду.       — Что?! Нет! — Чонгук испуганно смотрит на искаженное лицо напротив и в панике хватает ртом воздух. На него тяжёлый взгляд Чимина действует подобно тискам, которые сдавливают черепную коробку так, что не выходит извлечь никакой разумной мысли. В груди будто что-то застряло от необъяснимого спазма. Когда наконец удаётся сделать громкий выдох, а затем очередной глубокий вдох, в висках уже пульструет. — Чимин, прости пожалуйста! У меня и в мыслях не было тебя как-то задеть! Тем более — обидеть!       Жалостливая интонация и полный сожаления взгляд Чонгука немного отрезвляют вспылившего директора.       — Но как ты мог предположить, что я буду встречаться с занятым мужчиной? — бросает Пак снисходительно.       — Я п-пойду, Чимин. Спасибо, что подвёз, — Чонгук торопливо шарит по дверце в поисках ручки, опуская глаза, но не смея отвернуться.       — Я дождусь тебя, уедем с парковки вместе, чтобы не беспокоить дважды охранника, — тон Чимина становится нейтральным, будто ничего не произошло.       На ватных ногах Чонгук добирается до своей машины и шарит по карманам в поисках ключа. Наконец он сидит за рулём и тупо пялится на приборную панель. Двигатель размеренно гудит.       Парень виновато смотрит в боковое окно на дожидающегося его Чимина, который с самым скучающим видом проверяет что-то в телефоне.       Вот так одна фраза, вырвавшаяся из-за любопытства, может испортить такой прекрасный вечер. Чонгук совсем не то имел ввиду. Он жалел, что вообще сформулировал вопрос именно так. Не нужно было акцентировать внимание на этой теме.       Они разъезжаются в разные стороны, даже не договорившись о дальнейших планах.       У Чонгука впереди ещё два дня отдыха, а затем начнётся обычный рабочий режим.       Дома Чонгук больше не чувствует себя уютно. Он даже не переоделся, сразу плюхнувшись на диван по приходу.       Никаких сообщений с пожеланиями спокойной ночи.       И от этого становится так тоскливо на душе.

***

      Утром Чимин до последнего валяется в кровати. В свои выходные он всегда спал практически до обеда. Его организм, привыкший к определённому режиму, всячески протестовал столь раннему субботнему пробуждению. Но обязательства превыше всего. Однако, настроение было на нуле.       Выдалась непростая рабочая неделя, которая началась с аппендицита Чонгука, затем полицейский участок, судебное заседание, а теперь ещё и эта глупая ссора с Чоном из-за недопонимания.       Реакция Чонгука была вполне предсказуема: он сразу попытался сбежать. А Пак не хотел на эмоциях усугублять положение, поэтому их разговор оборвался без дальнейшего выяснения отношений.       Чимин долго не мог уснуть, прокручивая в голове их последний разговор. Он только сейчас понял, что напрасно так разозлился. Ещё и толком не попрощался, не позвонил и не написал перед сном. Рука так и тянулась к телефону, но юноша себя останавливал.       У него будет достаточно времени в пути, чтобы обдумать приемлемый план примирения.       Поездка прошла спокойно и размеренно, без каких-либо недоразумений. Ему повезло с погодными условиями и с обстановкой на дорогах. К ночи Чимин благополучно вернулся домой с тщательно упакованной коробкой, ценное содержимое которой вскоре должно пополнить чью-то коллекцию.

***

      В воскресенье бизнесмен отоспался за всю неделю.       Маленькое вынужденное путешествие повлияло на настроение не так, как ожидалось изначально. Вместо обдумывания примирительной речи Чимин начал копаться в себе.       Первый приём пищи за день сопровождался тревожными размышлениями и сомнениями.       К вечеру Чимин не придумал ничего лучше, чем без предупреждения поехать к Чонгуку, выбрав первую попавшуюся под руку одежду.       Когда из домофона послышался удивлённый голос Чона, твёрдые намерения посетителя дают трещину, весь боевой настрой летит к чертям. Пак с трудом выдавливает из себя приветствие и просьбу впустить. Абсолютная тишина в динамике быстро сменяется звуком, свидетельствующим об открытии двери.       Преисполненный беспокойства за правильность своих действий Чимин как в тумане добирается до квартиры, где, выглядывая через порог, его уже дожидается растерянный брюнет.       — Привет, — здоровается на автомате Пак, не зная стоит ли ему хотя бы улыбнуться.       — Привет, — эхом. — Входи, — Чон пятится.       — Я налажал, — гость решает сразу перейти к делу, пока смущение окончательно не взяло верх. Он переминается с ноги на ногу, стоя в полутьме коридора, но так даже лучше. Так хотя бы не видно его пылающих щёк. — Прости меня. Ты заслуживаешь кого-то получше, чем травмированный директор, который скоро лишится этой должности и своей компании. Мне хотелось, чтобы со мной тебе было легко, — Чимин берёт крошечную паузу, чтобы восстановить сбившееся от волнения дыхание. — Но в последнее время я стал срываться. Никто этого не видел, ты стал первым свидетелем. Я психовал и бил по рулю, если мне в дороге приходило сообщение, содержание которого меня не устраивало. Даже от пришедшей в голову внезапной мысли о моём крахе, я мог порвать лист с отчётом, который в этот момент подписывал, и моей секретарше приходилось печатать заново. Дома я намеренно разбил чашку, когда случайно пролил на себя немного кофе. Я чувствую себя неважно не только из-за должности, которую с большей вероятностью потеряю, но также и из-за разрушившейся личной жизни. Я пришёл, чтобы извиниться за свои резкие слова. Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом всём. Ты не виноват, что моя жизнь летит к чертям, но я сорвался именно на тебе. Ты наверное не хочешь меня видеть и связываться со всем этим дерьмом?       — Я рад, что ты пришёл, — Чонгук без раздумий заключает старшего в крепкие и тёплые объятия. — Ни за что не отпущу тебя, — это звучит так искренне и пылко, что Пак теряется. — Не отпущу тебя, пока ты не возьмёшь свои слова обратно. Я не дам тебе решать за меня, подходишь ты мне или нет, — парень крепче стискивает своего гостя, а тому становится трудно дышать.       Чонгук в безразмерных тренировочных штанах и вроде бы в той самой белой футболке. Такой домашний и уютный, от него приятно пахнет кондиционером для белья. Хочется зарыться носом в местечко между его плечом и ключицей и простоять так целую вечность, если бы не довольно ощутимое давление.       — Мне действительно нужно взять свои слова назад? — кряхтит светловолосый. — Иначе ты сломаешь мне рёбра?       Они начинают тихо смеяться почти одновременно. Чон расслабляется и отступает на полшага:       — Останешься у меня на ночь? — с надеждой в голосе.       Предложение оказывается неожиданным. Чимин озадаченно оглядывает свои джинсы и джемпер сливочного цвета. Очевидно ему придётся встать в пять утра и съездить домой, чтобы переодеться по дресс-коду.       — Останусь при условии, что мы будем вместе спать на диване, — заявляет блондин, сам не понимая, зачем это сказал. — И я всё ещё в состоянии держать себя в руках, — добавляет с улыбкой. Даже при плохом освещении было видно, как глаза Чона округлились на такой ультиматум.       — Ужинал? — резкая и вместе с тем предсказуемая смена темы.       Чимин отрицательно мотает головой.       Следующие полчаса они накрывают на стол. Чонгук быстро обжаривает уже очищенные замороженные креветки, приправив их густым соусом.       Гостю нравилось наблюдать за готовкой, особенно за тем, как это делает он.       Зайдя в ванную, чтобы умыться и приготовиться ко сну, Чимин с удивлением обнаруживает в стаканчике рядом с зубной щёткой Чона ту самую щётку, которую ему выдали в прошлый раз. Это выглядит совсем по-семейному.       Юноша улыбается своим мыслям, неторопливо приводя себя в порядок и переодеваясь в заботливо предоставленную сменную одежду.       В комнате царит мрак. Только сейчас до Чимина доходит это существенное изменение по сравнению с прошлым разом.       — Ты повесил шторы?       — Только что… Они у меня были. Я подумал, что так будет лучше, — отзывается Гук.       Пак идёт на голос, не слишком хорошо ориентируясь в чужой квартире. Предполагая, что сейчас со стороны смотрится несколько комично, он инстинктивно вытягивает руки перед собой, хотя на пути не должно возникнуть никаких преград в виде мебели.       Неожиданно ладонь Чимина уверенно обхватывают пальцы Чона, глаза которого уже успели привыкнуть к темноте.       Тянут не сильно и осторожно, но Чимин делает пару торопливых шагов вперёд и врезается коленями в диван, неуклюже присаживаясь боком.       — Ты поцеловал меня, когда был выпившим, — ни с того ни с сего начинает Чон, вгоняя ёрзающего на месте Чимина в ступор. — Я не знал, что у тебя было в голове, поэтому испугался, что окажусь кем-то для разового развлечения.       — Всё нормально, Чонгук, — Чимин гладит большим пальцем тыльную сторону ладони Чона, продолжающего держать его за руку. — Это всё уже в прошлом. Сейчас ты мне доверяешь?       — Ты очень понравился мне ещё в нашу самую первую встречу…       — Я заметил, — в голосе старшего слышна улыбка.       — Это было так очевидно?       — Сложно объяснить, но ты меня чем-то сильно зацепил практически сразу. Всё складывалось вполне неплохо, не считая твоей операции и моих собственных дел, которые зависят только от внешних факторов, до тех пор, пока я сам всё не испортил. Мне хотелось показать себя с лучшей стороны, но я не справился, — постепенно в темноте начинает вырисовываться силуэт собеседника, и Чимин смотрит во все глаза на парня напротив. — Знаешь, я так устал от проблем. Просто хотелось нормальных отношений и взаимности...       — Вот тут, боюсь, тебе не повезло со мной, — с горечью признаёт Гук.       — Я не тебя имел ввиду, — пытается переубедить старший, спохватившись.       — Давай смотреть правде в глаза, Чимин-а, — вздыхает брюнет. — Я не самый стабильный человек.       — Расскажешь в чём дело?       Чонгуку меньше всего сейчас от Чимина нужна была жалость, которую, возможно, вызовет непростая история из его прошлой жизни. Он привык стойко справляться со всем в одиночку после того, как его ментальное состояние хоть немного улучшилось.       Он выкарабкался, но призрак из прошлого иногда мучал его, приходя во снах. Никто не знал об истинной природе связи с Суджином. Никто не знал, что Чону нравятся парни. Ни с кем он не мог поделиться своими переживаниями и ужасным чувством вины, которое никак не хотело отпускать.       Открыться страшно, но что-то подсказывает, что нужно это сделать именно здесь и сейчас.       Если бы кто-то смог успокоить ноющее порой сердце, с уверенностью заявить, что наличие или отсутствие Чонгука в жизни Суджина никак не повлияло бы на его решение…       — Я не справился с потерей близкого человека, — с ходу начинает Гук. — Моя психика решила дать серьезный сбой после того, как в разгар следствия мне пришло письмо от него. Он всё спланировал заранее и знал как и когда самостоятельно уйдёт из жизни, ссылаясь на сильную депрессию. В письме он просил прощения, но среди строк я так и не нашёл причину. Всё объяснения были размыты. Я винил себя за то, что отдавал недостаточно, будто мог что-то изменить.       — А как вы познакомились?       — В интернете, на форуме для людей, попавших в тупик из-за своей ориентации.       — В чём была твоя проблема?       — Я не мог никому открыться, не мог даже познакомиться ни с кем…       — А он почему сидел на этом форуме? — Чимин боится, что каждый новый вопрос будет лишним, но уже не может бороться с необходимостью лучше понять Чона.       — Ему просто не с кем было общаться.       — Вы долго встречались?       — Около полугода.       — И ты думаешь, твои родители не догадывались?       — Уверен, что нет. Для них он был просто моим лучшим другом. Отчасти так и было, — проглатывая ком в горле, добавляет Чонгук.       — Ты не должен винить себя в произошедшем. Иногда люди умело скрывают своё внутреннее состояние, — Чимин придвигается совсем близко. — Я даже и представить не могу, что тебе пришлось испытать, — его руки самопроизвольно тянутся к сгорбившемуся парню. Тёплая ладонь опускается на широкую спину и успокаивающе скользит сверху вниз. — Ты в порядке?       — А знаешь, после того раза в машине, благодаря тебе, я научился вспоминать это без истерик.       — Благодаря мне?       — Да. Ты помогаешь мне, — Чонгук вдруг делает это открытие и для самого себя в том числе.       — Когда ты полностью восстановишься после операции, я буду учить тебя верховой езде по-настоящему, когда ветер в лицо, и лошадь мчит галопом, — обещает старший. — Я всегда чувствую себя беззаботным и свободным, общаясь с Фридой.       — Идёт. Если только тебе раньше этого не надоест возиться с такой ходячей катастрофой как я.       — Ой, замолчи!       Чимин не пытается даже искать какие-то аргументы, ему до зуда под кожей хочется спрятать Чона от всех бед этого мира. Он, растеряв выдержку, накрывает сухие чонгуковы губы своими, вовлекая в нежный поцелуй.       Сплетаясь конечностями, они откидываются на мягкие подушки и принимают горизонтальное положение, в итоге расположившись на диване по диагонали.       Поцелуи перерастают в более смелые, но тем не менее, никто не позволяет себе большего. Приятное головокружение, нехватка воздуха в лёгких, а губы горят. Чимин последний раз занимался подобным в старшей школе. Это какой-то целомудренный разврат и в то же время сладкая пытка.       Когда дыхание совсем сбивается, а напряжение достигает предела, Чонгук отрывается от опухших влажных губ первым и что-то неразборчиво бормочет про то, что утром рано вставать.       А дальше следуют самые милые пожелания спокойной ночи, долгие ворочания Чимина и в противоположность этому мерное посапывание, знаменующее крепкий сон Чонгука.       На утро Чимин быстро собирается, не позавтракав. Ему приходится разбудить хозяина квартиры, чтобы тот закрыл дверь.       Нежный поцелуй в горячую щёку, и вот Чимина уже тянут лечь рядом.       — Эй! Я не могу, Чонгук-а! Мне и так пришлось проваляться лишние десять минут.       — Я знаю.       — Что?       — Я слышал твой будильник, но сделал вид, что сплю, — Чон широко улыбается. Ему было так приятно, когда Чимин подполз сзади, закинул руку на его талию и прижался всем своим телом, а потом просто замер, щекоча своим дыханием чувствительную кожу на шее. Это были очень счастливые десять минут его жизни.

***

      — Господин Пак, охранник на входе просит разрешения, так как пропуск отсутсвует, — тараторит Ёнсон. — Девушка утверждает, что скоро ваша д-должность перейдёт к ней, — добавляет растерянно с запинкой.       — Кто, блять? — директор впервые позволяет себе выругаться при секретарше.       — Ли Юми, — сконфуженно произносит Ёнсон. — Её имя Ли Юми. Невеста Ким Намджуна.       Чимин уже знал это имя. Но вот такого скорого покушения на свою должность не ожидал.       — Пусть проходит, — выходит не слишком доброжелательно. — Позже тебе всё объясню.       Когда в дверях директорского кабинета появляется сначала Ёнсон, а вслед за ней посетительница, Чимин смутно припоминает информацию о том, что Намджун и раньше встречался с девушками.       Эта была объективно привлекательной. Весь её образ свидетельствовал о высоком положении в обществе. Идеальные укладка и маникюр, дорогие серьги, дизайнерские пиджак и юбка в тон, брендовая сумочка и строгие лодочки на шпильке.       Ёнсон после получения отрицательного ответа на предложение подать чашечку кофе сразу ретируется, плотно закрыв за собой дверь, ведущую в приёмную. Даже в стрессовой ситуации секретарь безукоризненно выполняет регламент.       — Здравствуйте, — сухое приветствие. — Присядете? — Пак жестом указывает на удобное кресло напротив себя.       Совершенно отвратительная мысль крутилась в голове: «Вспоминал ли Намджун того, кому признавался в любви, когда спал со своей невестой?»       — Добрый день. Я ненадолго. Спасибо, что согласились меня принять, — Юми плавной походкой проходит в кабинет и изящно опускается на предложенное место. Аромат её люксового парфюма словно окутывает лёгким облаком. — Вы наверное задаётесь вопросом о моём внезапном визите?       — Даже мои сотрудники ещё не в курсе грядущих изменений. Сам я, признаюсь честно, не знал о выдвижении вашей кандидатуры на мой пост. Похоже, вы осведомлены о делах этой компании больше, чем я, — Чимин сдержанно наклоняет голову чуть вбок, устремляя внимательный взгляд на собеседницу. Он не представляет зачем она сюда явилась и чего стоит от неё ожидать.       — Он говорил о вас. Постоянно, — сдержанный тон и совершенно спокойное выражение лица. Видно, что девушка не подразумевает чего-то двойственного, но эти слова для директора становятся полной неожиданностью.       — Правда? — очень хотелось бы сейчас покрыться толстым слоем брони из безразличия. Сердце только недавно перестало кровоточить и болеть. Возможно Чимин сейчас интерпретирует новую информацию совсем иначе, по-своему. Возможно все упоминания Намджуна о нём были абсолютно случайными и относящимися исключительно к рабочим вопросам.       — Что произошло между вами? — вопросом на вопрос отвечает Юми, чем ставит директора в тупик.       Чимин поднимает брови и поспешно пытается выдать хоть какую-нибудь фразу.       — Почему вы решили, что что-то произошло? — продолжает увиливать Пак.       — Поначалу я не так хорошо знала Намджуна и не замечала никаких странностей, — признаётся девушка. — Всё изменилось, когда мы стали вместе жить. Теперь я могу определить, когда он мне лжёт. Мой жених мне что-то недоговаривает. Почему вы покидаете свой пост, директор Пак?       Неожиданно.       Чимин понятия не имел, что Намджун наврал своей невесте относительно этого вопроса.       Чимин понятия не имел, как ему теперь следует выкрутиться из этого крайне неудобного положения.       — Вы любите его? — прищуривается блондин.       Теперь наступает очередь Юми немного замяться. Она неосознанно сцепляет пальцы в замок и облизывает губы, отводя взгляд в сторону.       — Да, — после небольшой паузы. — Если вам так это интересно, мой ответ — да, — вскидывает подбородок, показывая свою решительность.       Пак титаническим усилием удерживается от фразы «Это хреново».       Ему становится жаль эту девушку. Она создаёт впечатление довольно приятного человека, пусть им удалось перекинуться только парой фраз. Вероятно, она действительно не знает правды, но зато обладает проницательностью и не боится действовать в своих интересах.       — Расскажите мне по порядку, что вас беспокоит. Какие у вас основания не доверять своему будущему мужу? — на последние слова директор делает некоторый акцент. — Пожалуйста, — с более тёплой интонацией. Чимин пытается максимально смягчить взгляд, показать, что ему можно довериться. Он прекрасно знает, как никто другой, каким может быть Ким в начале, как Намджун мастерски влюбляет и привязывает к себе в кратчайшие сроки.       — Сначала Намджун замечательно о вас отзывался, делился успехами, всегда говоря «наша с Чимином компания», — Юми задумывается. — Но потом он вдруг стал жаловаться на вас, что вы делаете недостаточно, — ей становится словно неловко за свои слова, о чём свидетельствует опущенный взгляд.       — Вот как? — сказать, что Чимину обидно — ничего не сказать. Значит ли это, что Намджун обесценил его вклад и всю работу?       — Простите.       — Вам не за что извиняться. Продолжайте.       — А потом он объявил, что пора мне занять пост генерального директора. Хотя, несмотря на подходящее образование, у меня даже нет опыта. У меня сложилось впечатление, что он хочет меня подкупить. Это произошло на семейном ужине, представляете? Зато видели бы вы как мой отец с гордостью принял эту новость, — Юми поджимает губы, скрывая нервозность, и пытается хоть как-то занять руки, разглаживая подол юбки.       Она словно собиралась с духом, чтобы спросить ещё что-то.       Чимин не знал как ему следует поступить.       Он ведь не мог просто сказать: «Я был любовником вашего жениха несколько лет. Именно из-за вас мы расстались и не можем вместе работать потому что я не хочу этого.»       Или мог?       — Мы просто не сошлись во взглядах на дальнейшую судьбу компании, — начинает блондин успокаивающим тоном. Отчасти это правда. У них действительно часто возникали разногласия в работе. — Если Намджун хочет отдать управление в ваши руки, мне остаётся пожелать вам только успехов, — выдавливает из себя натянутую улыбку. — Может быть вам поговорить обо всём с вашим женихом? Простите, если ничем не смог вас успокоить. Но я так и не понял, какой информации вы от меня ожидаете.       Юми на это только хлопает длинными ресницами. Похоже, она так и не озвучит свои мысли.       Невеста Намджуна сбивчиво благодарит за встречу, поднимаясь на ноги, а затем вежливо прощается.       Когда за девушкой закрывается дверь, Пак тяжело выдыхает.       Какое-то сумасшествие.

***

      — Можешь идти, — Чимин кивает секретарю, выглядывая из-за широкоплечей фигуры неожиданного посетителя, и устало улыбается на прощание своей подчинённой.       Намджун молчит, выжидает.       В этой тишине отчётливо слышно, как девушка открывает и закрывает ящик своего стола, а затем через половину минуты еле различимый звук закрывающейся двери приёмной оповещает о том, что она покинула соседнее помещение, завершив свой рабочий день.       Мужчина подходит вплотную. Его тяжёлый взгляд сверху вниз вызывает сильное желание отстраниться, но Пак подавляет в себе этот порыв. Рядом с этим человеком он почти всегда ощущает себя маленькой ничтожной песчинкой на берегу безжалостно бушующего океана, которую вот-вот смоет волна, закрутит в пучине, а после навсегда отправит на дно.       — Побегал я за тобой. Избегал личной встречи или мне показалось? И как это ты не побоялся остаться со мной наедине? — от низкого глубокого голоса пробирает. Ким нависает угрожающие.       — Это здание начинено камерами, в том числе этот этаж и моя приёмная, — отвечает Пак спокойно, но внутри распространяется необъяснимое волнение и всё сжимается. — Да и что ты мне можешь сделать?       — Но в твоём кабинете ведь нет камер? — Намджун стоит, положив руки в карманы брюк и наклонив голову в бок. Он прекрасно помнит, как Чимин задерживался после работы и успевал подготовить себя, пока Ким ехал к нему через полгорода. Стены этого кабинета стали свидетелями очень много.       — Я пришёл сказать, что погорячился, — ответа не следует. После короткой паузы Намджун говорит медленно, подбирая слова. Это должно звучать как извинение, однако без самого главного слова «извини». — Решение уже принято, и я не знаю на какой стадии твоя апелляция, но мы могли бы заключить новое соглашение, с новыми условиями и сохранить наше партнёрство. Ты много вложил в нашу компанию… Ты подумаешь об этом?       — Что ты хочешь взамен? — Чимин прекрасно знает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Однако, поведение Намджуна удивляет.       — Ты скучал по нашим встречам, малыш? Я — очень, — Ким подносит руку к лицу блондина и скользит большим пальцем по гладкой коже на подбородке.       — Тронешь меня ещё раз, и я тебе врежу, — цедит сквозь зубы. От этих ненужных прикосновений ставшего чужим человека дрожь по коже. Чимину приходится сделать шаг назад. Ещё один шаг, и он упрётся в свой рабочий стол.       Намджун складывает руки на груди и хмыкает. Он не ожидал такого отпора. В его взгляде пляшут черти:       — Значит твой ответ — нет?       — А ты как думаешь? — кривится блондин. Он медленно выдыхает, когда его бывший расслабленным шагом огибает стол, направляясь к панорамному окну.       — Моя гордость задета, — с некоторой издёвкой в голосе сообщает Намджун, скучающим взглядом скользя по улице за тонированным стеклом. — Жизнь тебя ничему не научила? Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы добиться успеха. А порой приходится поступать не по чести… Разве нам не было хорошо вместе?       — Что? Ты всегда стремился удовлетворить в первую очередь себя.       — Я думал тебя всё устраивает… Ты ни разу не жаловался! — Намджун наконец поворачивается. В его взгляде ни толики теплоты. — Думаешь, я бы воспротивился твоей попытке взять всё в свои руки? Ты мог проявить инициативу и делать в постели всё, что тебе вздумается или поговорить о том, что тебе было неприятно. Ты хоть раз попробовал это сделать? Нет. Ты стонал, я думал тебе нравится. После ты тоже ничего не говорил… Иной раз тебе дай палец, ты и руку откусишь, а здесь смиренно принимал всё, что предложат. Так какие ко мне претензии? Кого ты должен винить в первую очередь?       Это полный разгром.       — Я ведь старался для нас с тобой… — гнёт свою линию Ким.       — Что ты имеешь ввиду? — недоверчиво хмурится Чимин. Держаться достойно становится всё труднее.       — Ну женился бы я, пожили бы с ней пару лет, а потом мне бы достался жирный кусок отката, — обыденным тоном заявляет Намджун, словно речь идёт о какой-то мебели или технике напрокат.       — Тебе на неё плевать, — внутри всё вспыхивает от такой несправедливости. Чимину становится обидно за Юми. Где гарантия, что к нему не относятся с точно таким же пренебрежением. — Это всё было неправильно… Намджун, как ты не понимаешь?       — Я считаю свою ориентацию неправильной. Ты же знаешь. Но я никого не любил так, как тебя. Неужели ты этого не почувствовал?       Чимину вдруг захотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать этих признаний. Ему не нужна была эта информация, которая и вовсе может быть ложью. Ему когда-то был действительно дорог стоящий сейчас перед ним человек, но всё прошло как по щелчку пальцев. От былой любви не осталось даже углей, только пепел. Всю привязанность вытеснили отрицательные эмоции и боль.       — Чем бы не закончилось дело по разделу компании, я не буду больше унижаться, — Чимин звучит твёрдо. Это действительно то, что он чувствует. С него хватит. — Наших отношений не вернуть, всё кончено. Уходи.       — Я услышал тебя, — Намджун раздраженно ослабляет узел галстука, не глядя на собеседника. — Это была моя последняя попытка к примирению.       Чимин не выдерживает и прыскает, заставляя бизнесмена впиться в него свирепым взглядом. Быстрая смена эмоций у того в порядке вещей.       Лишь бы кабинет не разгромил и ушёл поскорее.       Вдруг становится очевидным, что Чимин для Намджуна был очень удобен. И в плане работы, и как любовник.       — Всего хорошего, Намджун, — чеканит Пак.       Ким уходит не прощаясь, хлопая дверью.       Встреча лицом к лицу со своим прошлым позволила наконец лучше понять себя. Нужно перелистнуть эту главу и идти дальше.       Чимин снимает с блокировки телефон, лежащий на столе, и выключает диктофон. Он пока что не решил, как и в каких целях использовать эту запись, но обязательно поразмышляет над этим на досуге.       Поступать подло не в его правилах, но у Чимина был хороший учитель, лучший в подобных делах.       Очередной напряжённый день. Чимину срочно требовалась доза Чонгука.       Когда белоснежный Лексус паркуется перед домом фотографа, телефон оповещает о входящем сообщении.       Намджун использовал исключительно капс лок, что ему несвойственно:       «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЮМИ БЫЛА У ТЕБЯ?»       Кое-кто выглядит очень рассерженным.