Нить Ариадны

      В рассветной тишине голова Чимина полна различных мыслей. Он лежит на спине, подложив руки под голову, и слушает тихое сопение, доносящееся со стороны Чонгука.       Они проговорили ещё час, прежде чем уснуть, но, на удивление, Пак выспался и проснулся даже раньше будильника. Скромная на вид обстановка жилища никак не повлияла на качество спального места и полноценный отдых.       Чимин тихо выбирается из-под одеяла, осторожно перешагивает через спящего хозяина квартиры и идёт умываться.       В отражении он обнаруживает небольшие припухлости под глазами. Всё же не следовало накануне пить крепкий алкоголь в присутствии человека, который тебе не безразличен, зная, что придётся вместе встречать утро.       По-быстрому освежившись в душе и более или менее приведя себя в порядок, юноша решает подготовить всё для завтрака.       Вся незамысловатая кухонная утварь находится на виду в небольшом шкафчике над мойкой.       Чимин очищает варёные яйца от скорлупы и режет пополам, готовит простые тосты с маслом и джемом к тому времени, как закипает чайник. Когда он аккуратно раскладывает еду по тарелкам, в дверном проёме происходит какое-то движение.       — Чимин-а, что ты делаешь? — заспанный и взъерошенный Гук подпирает плечом дверной косяк. Он трёт ладонью правый глаз и широко зевает.       — Завтрак…       — Ох… Круто! Уже всё готово? — парень обводит всё ещё мутным взглядом накрытый стол, воодушевлённо потирая руки. А потом он замечает, что там, где заканчивается его длинная футболка, свободно сидящая на стройном Чимине, начинаются красивые голые ноги с рельефными мышцами.       — Да, всё готово, — Пак улыбается и интенсивно кивает. — Правда я не знал, что ты обычно пьёшь по утрам. Мне лично больше нравится кофе.       — Я бы тоже от кофе не отказался. Давай приготовлю? Ты садись пока, — Чон проходит на кухню, пока Чимин занимает один из стульев, что ближе к выходу.       Вскоре напитки готовы, и парни с аппетитом принимаются за завтрак.       — Как спалось? — Гук считает своим долгом задать этот вопрос.       — Хорошо! Очень удобный диван, да и давно я так рано не ложился. Спасибо за оказанное гостеприимство, — Чимин откусывает кусочек тоста и мимолётным движением смахивает крошки с губ.       — Я тут подумал, — решает озвучить Чонгук. — Сегодня не буду забирать машину. Мне всё равно пока никуда не надо.       — М-м-м. Ясно. Если тебе и завтра она не понадобится до вечера, могу тебя свозить после своего расписания, — предлагает Чимин.       — Это не обязательно, — заверяет Гук. — Я могу и на автобусе доехать.       — Скромничать тоже не обязательно, — Пак дёргает бровью и отпивает большой глоток кофе.       — Хорошо. Ладно. Если ты так хочешь…       — А ты? Хочешь завтра увидеться со мной? — Чимин расслабленно откидывается на спинку стула и без доли стеснения скользит изучающим взглядом по лицу перед собой.       — Да, — на грани слышимости. Чонгук прочищает горло, ловя довольную усмешку блондина, и стремится перевести тему. — А ты сразу на работу от меня поедешь?       — Почему ты спрашиваешь?       — Ну, допустим… Вдруг у тебя дома есть питомец, — пытается логично объяснить свой вопрос Чон. — Мой коллега Юнги, например, когда уезжал в отпуск, оставлял мне свою кошку на неделю. Я люблю животных, но сам пока не решаюсь никого заводить.       — Питомец? — Чимин задумчиво трёт подбородок. — В какой-то мере можно сказать, что у меня есть питомец, но не дома. Думаю, вас можно будет познакомить.       По загадочной улыбке Чонгук понимает, что продолжения рассказа не будет, но расспрашивать о большем не решается.       Чимин встаёт и делает шаг по направлению к раковине.       Гук подскакивает на ноги, стараясь не смотреть на привлекательные мускулистые бёдра и икры:       — Я сам вымою кружку, — выходит чуть громче и настойчивее необходимого.       — Окей, — Пак пожимает плечами. — У тебя есть утюг или парогенератор? Надеюсь ты позволишь мне самому привести в порядок мою одежду?       Чон кивает, игнорируя ироничные нотки, и торопится, путаясь в собственных ногах, к шкафу, извлекая оттуда небольшой ручной отпариватель. Чимин следует за ним в комнату.       — Я разберусь, спасибо, — Пак тянется к электроприбору и забирает его из рук хозяина.       — Уберу пока со стола, — Чон резво удаляется, чтобы избежать столь провокационной картины перед глазами.       Он не спеша намывает посуду, витая в облаках, вспоминая, как просыпался пару раз за ночь и не мог удержаться, чтобы не взглянуть на точёный профиль Чимина, раскинувшегося звездой на диване в свете фонаря.       Закончив с посудой, Чон не решается возвращаться в комнату. Он вытирает полотенцем практически каждый палец в отдельности, прислушиваясь к звукам, доносящимся из гостиной. Из собственных мыслей его вырывает голос Чимина:       — Я закончил, можешь убрать отпариватель.       Не ожидая подвоха, воспитанный и учтивый Гук тут же отзывается на просьбу и застаёт Чимина в брюках, но с голым торсом.       «О, Боже… Сделай вид, что ничего необычного не происходит, Чонгук. Будто у тебя по квартире каждый день полуголые парни расхаживают. А может сделать ему комплимент?»       — Ты в хорошей форме, — неестественность тона режет слух. Чон понимает, что это полное фиаско.       — Спасибо! — Пак умело делает вид, что между ними не возникло никакой неловкости. — Занимаюсь в спортзале два раза в неделю. Хотелось бы больше, но из-за занятости это нереально, — парень натягивает рубашку и достаточно быстро справляется с пуговицами. — Отпариватель, — напоминает застывшему на месте брюнету.       — Ах, да, — спохватившись, Чонгук вновь начинает суетиться и двигаться неуклюже, убирая прибор обратно на полку. Стоит ему закрыть створку шкафа, как в отражении зеркала Гук ловит взгляд Чимина, неведомым образом оказавшегося прямо за ним. От неожиданности парень вздрагивает, а горячая ладонь ложится ему на плечо.       — Спасибо ещё раз за всё, — вкрадчиво и тихо произносит блондин, а на его губах вновь играет широкая лукавая улыбка. Он чуть сжимает свои пальцы. — Твои плечи так напряжены… Может быть я могу помочь тебе расслабиться? У меня ещё есть время в запасе.       — Ч-что? Н-но я только недавно после операции, — если бы мыши умели разговаривать, у них, очевидно, был бы похожий голос. Чонгук разворачивается и пристально смотрит на другого, даже не моргая.       — Я вообще-то массаж имел ввиду, — Пак вскидывает брови. — А ты о чём подумал, Гуки?       — Чего это ты меня вдруг так называешь? Откуда ты знаешь мой возраст? Ты старше? — Чон пытается звучать возмущённо, но на самом деле он в очередной раз сгорает от стыда, ведь его воспалённое сознание уже подкинуло картины всех мыслимых и немыслимых вариантов развития событий.       — Ты забыл, что в больнице при поступлении называл свою дату рождения? Разумеется, я старше, — Чимин отступает на пару шагов. — Так я всё-таки нравлюсь тебе?       К такой резкой смене темы Чонгук был не готов. Его щёки заливает краска, будто он школьник, любовную записку которого прочитали перед всем классом.       — Думал, это очевидно, — буркнул парень и попытался вновь сбежать, на этот раз в ванную.       — Стой, я хотел кое-что предложить, — Чимин садится на диван и словно присматривается к своему новому знакомому. — Завтра вечером можно съездить в одно место, если ты не занят и будешь хорошо себя чувствовать.       — Что? Куда?       — Увидишь.       — Это сюрприз? — на лицо так и просится светлая улыбка, и Чон не может её сдержать. Он полностью доверяет Чимину и его выбору.

***

      Директор обходит свой рабочий стол и кладёт безжизненный телефон на панель беспроводной зарядки. Спустя полчаса сосредоточенной работы с бумагами, Чимин включает гаджет. Тут же приходит несколько сообщений о том, что ему пытались дозвониться. А через пару секунд на экране уже высвечивается входящий вызов и имя, к которому за такой короткий срок установилась глубокая неприязнь.       — Да, Намджун, слушаю тебя, — сдержанно приветствует Чимин.       — Привет. Где ты ночевал? — тон твёрдый, а в интонации прослеживается подобие укора.       — Действительно устроил за мной слежку? Я не обязан отчитываться перед тобой, — Пак пытается скрыть в голосе подступившую злость. — Ты ведь в курсе, что я вчера был в полиции?       — Я приезжал вечером, после того, как мне передали, что вас отпустили. Хотел поговорить, но никто не открывал, и консьерж подтвердил, проверив систему безопасности, что никого нет дома. Прождав тебя довольно долго на парковке, мне пришлось уехать ни с чем. Я звонил тебе примерно до полуночи, но ты был недоступен, — в отличие от Чимина, Намджун плохо скрывает бурлящее раздражение. — Выходит, ты всё-таки во всю кувыркаешься с этим фотографом? Знаешь, а я ведь хотел договориться о завтрашнем дне по-хорошему.       — Да неужели? Договориться? — с усмешкой произносит Чимин. — Как ты там угрожал мне, напомни-ка? Не ты ли недавно говорил, что оставишь меня с голой жопой?! — Пак повышает тон, но быстро берёт себя в руки.       — Я начал срываться только из-за твоего нежелания всё вернуть.       — Что вернуть, Намджун?! Мне не нужно чужого. Я не намерен делить тебя с твоей будущей женой. Ты сделал свой выбор.       — Ты, кажется, не ставил меня перед выбором, просто разорвав всё, что у нас было… Наплевал на мои чувства…       — Ты жил во лжи. И не пытайся оправдываться, даже слушать ничего не хочу! Вместо того, чтобы достойно разделить компанию, ведёшь себя как мудак. Впрочем, это не ново…       — Разумеется, сейчас, мои адвокаты сдерут с тебя три шкуры. Если бы ты был более предусмотрительным, малыш, и не водился бы со всякой швалью, был бы более сговорчивым…       — С меня хватит, Намджун. Встретимся завтра в суде. Всего хорошего, — директор сбрасывает вызов, швыряет телефон на стол и с тяжёлым вздохом откидывается на спинку своего кресла, устало прикрывая глаза.       Внутреннее чутьё подсказывает, что, возможно, очень скоро он больше не будет занимать это удобное кресло.       Продажа его шикарной квартиры, которая была куплена буквально пару лет назад, так некстати затянулась. Это бы покрыло существенную часть долга, что в какой-то мере могло сделать Кима более лояльным. Обида обидой, но деньги этот человек любил.       Чимин скрыл от Намджуна, что вот уже неделю снимает довольно скромное жильё, чтобы спокойно жить своей жизнью, пока риелторы водят потенциальных покупателей. Квартира Чонгука не сильно уступает его нынешней двушке с ремонтом от застройщика и типовой мебелью.       Чимин даже задумывался о смене автомобиля, который совсем ещё новый, на более экономичный вариант… Намджун за полгода даже не удосужился взглянуть на авто, которым Чимин первое время был так горд и хотел похвастаться. Пак воспринимал этот финансовый успех, как общую заслугу. В то время он и подумать не мог, что всю помощь и поддержку могут в один день забрать, требуя всё компенсировать с процентами.       Всё продолжало рушиться и невозможно было предугадать конечный результат.

***

Чимин 19:40: «Как прошёл день? Как самочувствие?»

Чонгук 19:41:

«Весь день смотрел сериал :) Всё вроде хорошо. А у тебя как?»

Чимин 19:42: «Немного задержался на работе. Ты даже в магазин не ходил? Что ты ел? Опять рамён? Чонгук, ты должен есть что-то помимо насыщенной глутаматом еды.»

Чонгук 19:43:

«Я ел.»

Чимин 19:44: »?»

Чонгук 19:44:

«Шоколадку.»

Чимин 19:45: «А как же предписание врача? : (Я сейчас приеду.»

Чонгук 19:46:

«0-0 Не надо, отдыхай, ты ведь после работы! Я уже собираюсь в магазин.»

Чимин 19:48: «Напиши мне позже!»

Чонгук 19:48:

«Хорошо.»

***

Чонгук 21:40:

«Привет от человека, употребляющего здоровую, сбалансированную и богатую различными витаминами и минералами пищу.»

Чонгук 21:50:

«Если ты уже спишь, надеюсь, ты хорошо выспишься.»

Чимин 21:57: «Я был в душе. И я действительно собираюсь лечь пораньше. Рад, что ты хорошо покушал, но характеристика твоей еды словно из рекламы собачьего корма ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ. Не забудь про завтрашний вечер. Выбери что-то удобное из одежды, не сковывающее движений. И ещё настоятельно рекомендую взять свой фотоаппарат.»

Чонгук 21:59:

«Я кушал тушеные овощи. С нетерпением жду завтра. Интрига ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ. Спокойной ночи!»

Чимин 22:00: «Спокойной ночи, мистер кроличья еда ;) »       Гук с улыбкой, играющей на губах, убирает в сторону телефон и поудобнее устраивается на своём ложе. Он за день отлежал себе все бока и теперь извивается, как личинка, чтобы принять наиболее подходящую позу.       Утром Чон в очередной раз лажанул во время их прощания с Чимином, которое вышло крайне неловким, хотя гость был расслаблен и всячески показывал, что он в своей тарелке.       Интересно, каково это вот так просыпаться и завтракать вместе каждый день?       Если опустить некоторые смущающие моменты, им было вполне неплохо. Чимин ни на что не жаловался, хотя, возможно, привык к совсем другим условиям, учитывая его статус. Он вёл себя довольно мило, а приготовленный завтрак и загадочное приглашение в поездку куда бы то ни было сделали из Гука трепетный комок.       Когда очень ждёшь следующего дня, хочется пораньше лечь, чтобы завтра наступило быстрее.

***

      — Чимин, всё нормально? — Чон обеспокоенно косится в сторону соседнего сиденья. — Ты чуть не проехал на красный…       — Да, Гуки, всё в порядке. Не обращай внимания, — спокойно произносит водитель, как ни в чём не бывало.       — Если у тебя был тяжелый день, мы можем никуда не ехать, — предложение звучит неуверенно, но обременять уставшего Чимина этой поездкой хочется меньше всего. До сегодняшнего дня Чонгук не замечал ни одного недочёта в стиле вождения старшего. Сейчас же они вполне могли попасть в опасную ситуацию.       — Я просто отвлёкся, — Пак бросает быстрый взгляд на пассажира, а уголки его губ дёргаются вверх. — Прости, что из-за меня тебе пришлось понервничать.       В действительности отвлекал от реальности тяжёлый груз на директорском сердце, которое сейчас болело за компанию и за её сотрудников. Коллектив за эти годы стал настолько сплочённым, а все работники фирмы профессионально выросли каждый в своём направлении, что прощаться было просто-напросто обидно. Неизвестно, как все эти люди будут трудиться под новым руководством, и чем всё это обернётся.       Когда Чимину позволили высказаться после оглашения решения суда, он пообещал обжаловать результат, но его юрист позже без лишних ушей тактично дал понять, что рассчитывать практически не на что.       Занимая неприступную позицию оскорбленного до глубины души любовника, директор Пак не думал о том, что раздел предприятия превратится в его полную монополизацию Намджуном.       Он остался ни с чем. Более того, он остался ещё и с долгами. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. Ему не следовало настолько слепо полагаться на другого человека. Не было бы так досадно, если бы Чимин был пустышкой на этой должности. В дело было вложено значительное количество труда и усердия, многое пришлось изучать уже в ходе работы, где-то приходилось действовать интуитивно. Вся чистая прибыль компании основывалась на честном труде, и теперь это всё для Чимина превращалось… в жизненный опыт, под слоем разочарования и горечи.       — О, мы едем загород? На природу? — голос Чонгука возвращает из водоворота печальных мыслей о туманном будущем. — Долго нам ехать?       — Примерно час. Можешь поставить радио или свою музыку? — Чимин удобнее устраивается в кресле и расстёгивает молнию на верхней части своего спортивного костюма из чёрного эластичного материала.       —Да, конечно, — Чон рассматривает множество кнопок на панели. Испугавшись несовпадения музыкальных вкусов, парень решает, что более безопасным и комфортным вариантом для всех будет выбор радио. Он включает систему и оставляет ту радиоволну, которая была установлена до этого у Чимина. Из динамика льётся инструментальная композиция релаксирующего действия.       Ближе к выезду из города ведутся дорожные работы, и движение на этом участке осуществляется только по одной полосе, поэтому выстраивается небольшая очередь из автомобилей, ждущих разрешающего сигнала регулировщика.       Чимин некоторое время сохраняет молчание, а когда поворачивает голову к своему пассажиру, обнаруживает того задремавшим. Голова Чонгука наклоняется на бок, из-за чего смоляная чёлка падает на глаза. Мышцы его лица полностью расслаблены, что делает выражение таким умиротворённым и … милым.       На автомагистрали больше не нужно следить за светофорами и пешеходами, поэтому Пак позволяет себе периодически поглядывать и немного задерживать взгляд на безмятежно спящем парне.

***

      — Эй, Чонгук, просыпайся! Мы на месте! — водитель мягко похлопывает задремавшего пассажира по плечу.       Гук сонно моргает и поправляет съехавшую на глаза чёлку:       — Ой, прости, на меня продолжительная дорога действует усыпляюще, если я не за рулём.       Они выбираются из припаркованной машины, и Чон с большим интересом озирается по сторонам.       Лучи вечернего солнца играют в раскидистых кронах клёнов, листву которых шевелит лёгкий приятный ветерок. Пышные кустарники заполняют почти всё пространство между стволами, создавая подобие высокой зелёной стены. Между густо насаженных деревьев пролегает довольно широкая тропа, грунт на которой ровный и хорошо утрамбованный.       — Это какой-то кемпинг? — делает предположение Чонгук, косясь на рюкзак Чимина, который тот взял с заднего сидения и закинул на плечо. Следом юноша достал сумку с фотокамерой и отдал владельцу.       — Увидишь, Гуки, — Пак очаровательно улыбается и кивает в сторону тропы. — Идём.       Как только они пересекают линию поросли, пейзаж меняется. Перед ними простирается открытое поле, за которым снова лес и бескрайние холмы. Посреди равнины располагаются несколько строений разного размера. Самое большое из них напоминает некий ангар, а те, что поменьше, похожи на простые сараи. Чуть поодаль нашёл своё место небольшой двухэтажный дом с прилегающей территорией, которую занимают пёстрые клумбы с цветами.       Взгляд Гука очерчивает периметр ограждения, начинающегося от ангара, внутри которого заключена довольно внушительная площадь поля. Это ограждение выполнено из тонких брусьев, а трава там не такая высокая, как вдоль тропы, местами растительность отсутствует совсем, словно её вытоптали.       Чимин бросает взгляд на свои наручные часы:       — Мы как раз вовремя.       Чонгук не успевает спросить, что это значит потому, как широкие деревянные ворота здания распахиваются, и в образовавшемся высоком проёме показывается женщина, придерживающая за ремешок оголовья* гнедую** лошадь, которая спокойно проходит вперёд. Затем женщина отпускает руку, отправляя животное свободно пастись на поле.       На улицу выводят ещё такую же лошадь и, наконец, женщина замечает приближающихся посетителей. Она приветливо поднимает ладонь и кивает, а Чимин машет в ответ.       Когда забор уже совсем рядом, на пастбище отправляют третью лошадь, на этот раз чёрной масти. Она оказывается более оживлённой и резво делает круг по периметру, в то время, как две предыдущие спокойно прошлись и склонились, неспешно жуя травку.       — Знакомься, это Фрида, — Чимин подходит вплотную к деревянному ограждению и протягивает руку. Чёрная лошадь направляется прямиком к ним. Сначала она обнюхивает пальцы юноши, а затем тычется вытянутой мордой в ладонь, громко фыркнув. Пак тепло улыбается и гладит широкую голову животного между торчащими ушами, которые периодически подергиваются.       Чон стоит немного в стороне, и блестящий большой глаз Фриды, обрамлённый пушистыми ресницами, смотрит прямо на него. Её грива и хвост такие шелковистые, что развеваются от каждого движения. В целом, животное выглядит здоровым и холеным.       — Так это… Твоя лошадь?! — до Чонгука вдруг доходит, что в том разговоре на кухне под словом «питомец» Чимин подразумевал именно Фриду.       — У этой девочки непростая история. У неё начались проблемы с репродуктивной системой, поэтому для разведения, что и должно было быть её основной задачей, эта лошадь не подходила. В спорте, в основном, используют жеребцов этой породы, и пристроить уже взрослую бесплодную кобылу было довольно проблематично. Я приобрёл её на аукционе. Не подумай, что это была какая-то прихоть богача или, что я фанатично занимаюсь верховой ездой. Объявление мне попалось совершенно случайно. Сейчас здоровье моей малышки в полном порядке. Здесь за ней хорошо ухаживают, — Пак с заботой во взгляде проводит ладонью по блестящей короткой шерсти на мускулистой и в то же время изящной шее. — Я принёс тебе угощение, Фрида.       Чимин тянется к своему рюкзаку и достаёт большой пакет, наполненный зелёными с красными вкраплениями яблоками, которые разрезаны надвое. Парень извлекает половинку яблока с немного потемневшим срезом, которая за секунду пропадает с его ладони. Громким хруст и аромат свежих сочных фруктов привлекает и других животных.       Чонгук непроизвольно отшатывается, когда к нему тянутся за лакомством соседки Фриды по пастбищу.       — Возьми тоже яблок, — предлагает Чимин.       — А они не откусят мне пальцы? — недоверчиво косится брюнет.       — Просто пусть берут с ладони. Смотри, — Чимин делится яблоками с подошедшими лошадьми, которые ведут себя довольно воспитанно и терпеливо ждут своей очереди.       Чонгук, стараясь скрыть неуверенность, тоже достаёт половинку яблока и быстро протягивает руку к ближайшей морде. Но все опасения не подтверждаются, и обходится без потерь.       — Здесь есть очень живописный маршрут, — Чимин указывает в сторону леса. — Это место что-то вроде базы, специализирующейся на конных прогулках. Также за конюшней есть крытая площадка для конкура***. Мне даже предлагали занятия с тренером и обучить Фриду некоторым простым элементам. Но, если честно, я к такому отношусь не совсем положительно.       — А ты часто сюда приезжаешь? — Чонгук подходит поближе к Фриде и осторожно тянется, чтобы погладить её. Другие лошади, поняв, что угощение быстро кончилось, теряют интерес с гостям и уходят по своим делам.       — Пару раз в неделю, но, если время позволяет, то чаще, — Чимин удовлетворённо наблюдает за тем, как его любимица спокойно контактирует с незнакомцем. — Я сейчас попрошу госпожу Юн одеть на Фриду седло. Ты вообще как к прогулке верхом? Нам нужны две лошади или одна?       — Что? — брови Гука ползут вверх, а глаза расширяются. — Я только на пони в детстве катался…       — Понял, значит пока хватит одной лошади, — пожимает плечами Чимин. — Если хочешь, можешь подождать здесь, я быстро.       Чимин ловко перебирается через забор и, поддерживая за ремешок оголовья, уводит Фриду обратно в здание, ворота которого так и остаются открытыми.       Оказавшись в одиночестве, Гук прислушивается к окружающим звукам. Со всех сторон слышится пение птиц и стрекот различных насекомых. Воздух здесь настолько чист, что хочется дышать так интенсивно, пока не закружится голова.       Раз выдалось некоторое время для ожидания, парень вспоминает про свой фотоаппарат и успевает сделать несколько снимков местности.       Он проверяет последний кадр, куда попали кусочек луга со стогом сена, кромка леса и лошади. Раньше у него не было опыта подобной съемки, но получилось очень красиво.       Фотограф увлечён получившимся кадром в тот самый момент, когда его громко зовут. Чимин машет рукой, приглашая, и дожидается, пока Гук перелезет через ограждение, хотя, наверняка существует и другой вход.       Вытянутый ангар оказывается конюшней. Они проходят по длинному коридору, по обеим сторонам которого обустроены довольно просторные отдельные стойла для лошадей самых разных мастей и пород.       — Кроме Фриды есть ещё несколько лошадей, хозяева которых просто арендуют здесь место, включая питание и уход, а также плановые осмотры ветеринара, — Чимин не спеша шагает вперёд, давая возможность своему спутнику поглазеть по сторонам. — Поэтому их отправляют гулять частями, исходя из того, кто как ладит друг с другом. Ну и по половому признаку, очевидно, тоже разделяют, чтобы не было нежелательных инцидентов.       Когда они достигают конца здания, с противоположной стороны оказываются ещё одни большие ворота, рядом с которыми их ожидает та самая женщина, что выводила лошадей на прогулку, а также Фрида во всей полагающейся для верховой езды амуниции.       Чимин знакомит Чона с добродушно улыбающейся госпожой Юн, по чьей инициативе и было создано это удивительное место. Сама она проживает со своим мужем в том самом домике неподалёку. Помимо супругов Юн за конюшней ухаживают, а также проводят конные прогулки ещё два наёмных сотрудника, рабочий день которых на сегодня уже закончился.       Чонгук замечает на лице и руках новой знакомой лёгкий загар, чего так боятся кореянки. Вероятно, это следствие частого пребывания на воздухе, но ничуть не портит её приятную внешность. Отсутствие косметики компенсируют добрая улыбка и опрятный вид, несмотря на род деятельности. Простая фланелевая рубашка в крупную клетку и джинсы дополняют образ типичной сельской жительницы.       — Хорошей вам прогулки, — женщина заправляет за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста, собранного на затылке. Чимин в ответ ей так же лучезарно улыбается и благодарит за помощь.       Когда госпожа Юн удаляется, чтобы продолжить свою работу, Пак лукаво ухмыляется, проверяет натяжение подпруги**** и похлопывает по седлу:       — Запрыгивай, Гуки.       Чон даже отшатывается, предчувствуя неминуемый позор.       — Я не знаю, как правильно, — выдавливает из себя брюнет.       Еле различимо вздохнув, Чимин подходит слева вплотную к Фриде и, опираясь руками о седло, а левой ногой на стремя, подпрыгивает вверх, молниеносно перекидывая правую ногу через лошадиную спину.       — Вот так, — Пак взирает сверху вниз на хлопающего глазами Чонгука. — Спешиваться в обратном порядке. Всё просто, — после этих слов Чимин так же грациозно перекидывает ногу обратно и вот уже твёрдо стоит на своих собственных ногах. — Главное подпрыгнуть повыше и перекинуть ногу быстро, чтобы усесться с первой попытки. Лучше делать замах коленом. А я подстрахую, придержу Фриду, иначе, если она шагнёт вперёд, ты рискуешь сделать шпагат в воздухе.       Чонгука совсем не прельщала такая перспектива.       Крепко держась за поводья и успокаивающе поглаживая лошадь, Чимин одобрительно кивает, пока Чон с учащённо бьющимся сердцем вцепляется мёртвой хваткой в переднюю дугу седла, пытаясь нащупать стопой стремя. Чонгук делает прыжок, одновременно подтягиваясь на руках, и сам не успевает понять каким образом ему это всё же удаётся, но он сидит верхом. Однако, восторг сменяется паникой, как только парень смотрит вниз:       — О, Боже! А почему так высоко?! А как удержаться?       — Бёдрами держись, чтобы не соскользнуть. Сядь удобно и выпрямись, держи равновесие. Руками можешь держаться за дугу седла, а я сам поведу, — Чимин обходит лошадь спереди, чтобы помочь Чонгуку правильно расположить вторую ногу в стремени. Он регулирует длину ремешка под его рост и ещё раз всё проверяет. — Ну, что? Готов?       Чон несколько боязливо кивает, вцепившись в выступающую дугу седла двумя руками и напрягая ноги. Когда лошадь начинает движение, его плавно покачивает, вызывая необычные ощущения.       — Мы будем идти медленно, — Чимин выводит Фриду за ворота. Он оглядывается через плечо и поднимает голову, далая ладонью свободной руки козырёк от солнечных лучей. — Если тебе не нравится, скажи, прогуляемся пешком. Не ставь перед собой никаких задач, я просто хочу, чтобы ты отдохнул.       — Мне нравится. Это так… интересно! — Гук звучит искренне, пытаясь сформулировать свои впечатления.       Они пересекают открытое пространство до опушки леса по дороге, неровности которой заставляют Чонгука покачиваться в седле ещё сильнее и оттачивать навык держать равновесие. Что, впрочем, не составляет большого труда.       Чимин непринуждённо болтает о том, как ему оперативно пришлось искать это место, когда он окончательно решился на покупку лошади.       Чон вдруг осознаёт, следя за светлой макушкой, что Пак мог и не позвать его сюда, не делиться этой изумительной атмосферой.       — Ты смотришь по сторонам или на меня? — Чимин вновь оборачивается, сталкиваясь взглядом с притихшим Гуком. Он поправляет чёлку, которая растрепалась от порыва тёплого ветра. Из-за того, что юноша пытается не улыбаться так явно и довольно, его губы сжимаются в плотную линию, а щёки становятся округлыми.       Наконец, они углубляются в лесной массив, где зелёный полог встречает их своими пушистыми ветвями по обеим сторонам тропы; под копытами похрустывают опавшие шишки и сухие мелкие веточки, а обонятельные рецепторы активирует благородный хвойный запах. Чонгук привыкает к движению и держится в седле более уверенно.       — В лесу смеркается быстрее, поэтому время ограничено. Но для первого раза, думаю, нам будет достаточно, — Пак вдыхает полной грудью, и немного замедляется, придерживая в таком же темпе и лошадь. — Однажды мы вдвоём с Фридой забрели дальше, чем следовало, и уже начало темнеть. Я запаниковал и сбился с дороги, так как на маршруте есть несколько развилок. Но она сама выбрала верный путь и мы вернулись до темноты. Представляешь?       — О-о-о, кто у нас тут такая умная девочка? — Чон, не зная как ещё другим способом проявить симпатию, треплет одной рукой Фриду по гриве у основания шеи.       — Скоро мы доберёмся до ручья. Ты можешь спешиться там, — предлагает Чимин.       Чон соглашается, но внутри всё замирает при упоминании о том, что ему придётся спускаться с такой высоты. Его даже посетила мысль о том, что случится, если лошадь вдруг взбрыкнёт. Надеясь на должное воспитание подопечной Чимина и достаточное количество времени, которое этому уделили, удаётся унять беспокойство.       Пейзаж сменяется обширной травянистой поляной, разделённой ручьём с довольно быстрым течением. Почуяв воду, Фрида заметно оживляется и, если бы не твёрдая рука хозяина, вероятность рывка вперёд была бы намного выше.       — Фрида, стой! — командует Чимин и поднимает взгляд на успевшего побледнеть Гука. — Давай подстрахую?       Кивнув, Чон всячески пытается унять дрожь в конечностях и совершает манёвр с перенесением ноги над седлом, стремясь поскорее оказаться на земле.       В следующее мгновение его талия попадает в кольцо рук. Между ними нет даже жалких сантиметров. Чонгук чувствует спиной, как Чимин прижимается грудью сзади, и поэтому волосы на затылке щекочет чужое дыхание.       Чон разжимает пальцы и отпускает седло, тотчас перед глазами проплывает большой тёмный силуэт. Он следит как Фрида добирается до ручья, чтобы напиться из быстрого потока. Блики последних лучей солнца на поверхности воды играют кристальной россыпью, а звуки природы сливаются в единую гармонию.       — Чонгук, я могу тебя снова поцеловать? — мягкий бархатистый шёпот в самое ухо пробуждает от оцепенения.       Чон медленно поворачивается, по-прежнему находясь в тёплых объятиях. «Бабочки в животе» применимо к данной ситуации, сейчас было бы слишком неточным понятием. Какие-то жалкие трепыхающиеся насекомые. Все его внутренности словно сдавливал питон своими кольцами, и с каждой секундой натиск усиливался, лишая возможности сделать вдох.       Когда появляется внезапная лёгкая слабость в ногах и необъяснимое головокружение, Чонгук наконец выдыхает. Он, превозмогая смущение, долго смотрит прямо в глаза ангелоподобному существу, чьи светлые волосы напоминают светящийся ореол, однако, проявляющему себя в самых коварных поступках, как например хитро подстроенные обстоятельства.       Вспоминал ли Чон их самый первый быстрый недопоцелуй? Ежеминутно. Хотел ли он повторить? Определённо.       — В дальнейшем можешь больше не спрашивать о таком… Тебе всегда можно, — с хрипотцой и на пониженных тонах голос Чонгука звучит так интимно и волнующе.       Получив такое желанное разрешение, Чимин сокращает расстояние между их лицами до микроскопического. Он находит манящие приоткрытые губы, крепче прижимаясь всем телом.       Поцелуй поначалу дразнящий, похожий на игру, в которую старший пытается завлечь, то и дело отрываясь, потираясь носом об нос. Но всё его веселье вмиг распадается на части от действий Чона, перетягивающего инициативу.       Чонгук обхватывает лицо Чимина ладонями и углубляет поцелуй, переплетая их языки в страстном танце. Становится жарко до звона в ушах. Время сбивается со своего ровного хода, оставляя в этом тянущемся моменте двух так отчаянно держащихся друг за друга, говорящих на языке без слов.       Недовольное фырканье совсем рядом вынуждает отвлечься от приятного занятия. Чонгук и Чимин одновременно поворачивают головы к чёрной морде внимательно следящей за ними лошади.       — Фрида, — почти хором.       Отступая на шаг назад друг от друга, парни реагируют на произошедшее по-разному. Чон застенчиво прячет взгляд и поправляет свою одежду в то время, как Чимин чуть ли не сканирует его, улыбаясь одними глазами.       — Почему так внезапно? — слетает с чонгуковых губ робкий вопрос.       — Хотел удостовериться, что ты не целуешься фигово, пока я окончательно к тебе не привязался и был шанс слиться, — насмешливая интонация немного коробит. — Да шучу я! — спешит исправиться Чимин, понимая, что уголки рта Чона ползут вниз.       — Ну так что скажешь?       — Целуешься ты отлично, но разве тебе нужны объяснения моему желанию? Пошли, пора возвращаться.       Тот комфорт, который дарил этот простой вежливый паренёк, так нравился Чимину. Ему льстил тот факт, что Чонгук пригласил его к себе переночевать, хотя они, по сути, никто друг другу. Льстило то, что Чон, не задумываясь, согласился поехать с ним, даже не зная куда именно они направятся.       Спонтанная потребность открыться этому человеку возникла сама собой. Их вновь обступили высокие стволы деревьев. Захотелось выговориться, пока неторопливая прогулка не подошла к концу.       — Знаешь, я прочёл одну занятную статью в журнале, пока мне обесцвечивали корни, — начинает Чимин. — Там было написано, что не стоит обсуждать с новым объектом симпатии прошлые отношения. Это, вроде как, может оттолкнуть. Но мне хочется поделиться с тобой, — Пак на секунду отрывает взгляд от тропы. Чонгук, как и ожидалось, весь обращается во внимание. Они ведь просто весело проводят время вместе, верно? Их отношения ещё не стали настолько серьёзными и глубокими, чтобы слишком переживать, что Чон подумает. Он даже не дал своего активного согласия, чтобы их вообще можно было считать полноценной парой. — Помнишь, ты спросил всё ли в порядке, когда заметил мою отвлечённость от дороги? — Гук кивает, продолжая сосредоточенно наблюдать за старшим. — Есть кое-что, что меня беспокоит сейчас.       Чимин как на духу рассказывает о своих проблемах, возникших из-за неверности Намджуна. Неверности то ли ему, то ли его невесте. Сейчас уже не выяснить, к кому на самом деле был больше привязан этот человек, и насколько были правдивы его красивые слова о любви. Пак опускает все самые интимные подробности, порой наводящие тоску, затрагивая только то, как его бывший был невнимателен, а зачастую деспотичен и груб. Только сейчас Чимин понимает с каким травмирующим опытом ему пришлось иметь дело.       — Не знаю, зачем тебе это всё рассказываю. Просто хотел предупредить, что у меня возможно грядут финансовые трудности, — добавляет Чимин в заключение.       — Почему вы так долго были вместе, если эти отношения тебя не устраивали в полной мере?       — У меня была иллюзия, что мне есть кому позвонить в любое время дня и ночи в случае чего, что этот человек сделает всё для меня, если это будет действительно необходимо.       — Понимаю.       — Правда?       — У меня тоже были отношения, которым я придавал бо́льшее значение, чем другой. Человек, которым я дорожил, поступил эгоистично, — Чон отворачивается, чтобы не было видно его лица. Его голос на этих словах надломился. — Если бы он меня любил по-настоящему, то не сделал бы того, что причинило мне боль…       — Ты не хочешь рассказать, что случилось? — внезапная смена состояния Чонгука на подавленное действительно вызывает опасения.       — Прости, Чимин. Я не готов, — Гук делает паузу. — Знаешь почему я не пью? В последний раз, когда я выпивал, после случилось кое-что ужасное. Нет, я не напился в хламину до беспамятства, но до сих пор думаю, что, будь я в трезвом уме, мог бы заметить какие-то предпосылки.       — Если ты не можешь об этом говорить, предлагаю закрыть эту тему, — Пак обеспокоенно косится на Чонгука, шагающего рядом по левую руку от него. Правой Чимин сжимает длинный тонкий ремешок уздечки отставшей от них на полшага Фриды. Не хватало только панической атаки посреди леса.       До конюшни они добираются в молчании, которое создаёт невидимые барьеры и отрешённость.       Недоверие порождает замкнутость. Так подумал Чимин. Но кто он такой, чтобы давить на другого и докучать своими расспросами, пытаясь выпытать правду?       Когда лошадь была отправлена в своё стойло, а Чонгук ждал снаружи у ворот, в мыслях Чимина крутились некоторые предположения. Пак сопоставил недавно сказанные слова и то, что стало известно о давнем вмешательстве полиции в жизнь Чона, а также дальнейшие проблемы с психикой. Чимин очень не хотел, чтобы его предположения были верны.