Маленькое солнце

Адриан задумчиво смотрел на детей, играющих на площадке. Его в детстве в такие места не отпускали — только строго под присмотром, только с Феликсом и Хлоей и пожилой женщиной, что запрещала им даже приближаться к горкам и турникетам. Плюсом Хлоя уже тогда старалась одеваться как можно красивее и наряднее, и тщательно следила, чтобы ни пятнышка не было на ее платьице. Феликс с детства был достаточно серьезным и начитанным, предпочитающим какие-то тихие логические игры, от которых Адриан быстро засыпал. Он всегда был слишком быстрым и легким на подъем мальчуганом, не любящим долго раздумывать. Но расшевелить Хлою и Феликса на хотя бы обычные догонялки было невозможно. Единственным человеком, с кем Адриан был самим собой, была его мама. Они играли вместе в салки или гоняли мячик — в их саду красивая и возвышенная леди превращалась в настоящую озорницу. Адриан помнил, что в такие минуты отец всегда следил за ними из окна, и словно бы понимал его — не любить Эмили за ее разносторонность было невозможно. Эта женщина была уникальной — из холодной и воспитанной леди в любой момент могла выглянуть робкая девочка, а в следующую секунду проснуться непослушный подросток, и все это в одном теле, в одном лице — что он унаследовал. Но после того, как мама пропала, отец стал ограничивать общение Адриана с Хлоей и Феликсом. А после и вовсе приставил к нему молчаливого гориллобразного Саймона — убивая всякую надежду на обычное детство. И логично было предположить, что Адриана, привыкшего к тишине и одиночеству, гул детских голосов должен был бы раздражать. Но единственное, из-за чего он чувствовал себя неудобно, — это косые взгляды мамочек, сидящих рядом. Пусть Адриан Агрест стал реже сниматься и выступать как модель, слава первого красавчика Парижа его не оставляла. Он отвернулся от них и взглядом выцепил знакомую темную макушку. Взлохмаченная Эмма умудрилась снова расплести свои аккуратные косы и собрала волосы в небрежный хвост. Маринетт сотни раз пыталась научить ее заплетать самой себе косу, но в итоге сдалась, упросив эту маленькую дикарку просто не бегать с распущенными волосами. И сейчас девочка возилась с другими мальчишками, вылавливая в земле какую-то живность. Любопытная, веселая, непоседливая. Эмма была солнцем для каждого, противостоять ее улыбке было невозможно. Даже Габриэль не устоял против ее чар, когда они решили их познакомить. Адриан невольно сжал кулак при воспоминании об отце. Они все еще не отпустили прошлое. Его до сих пор накрывало волной боли, когда он вспоминал, как стащил чертов камень с Бражника и увидел под маской своего отца. Он все еще не верил, что это его собственный отец стоял за всем этим. Он понимал, правда, понимал любовь отца к матери, его нежелание отпускать ее, но черт побери… Терроризировать весь Париж в охоте за магическими камнями?! Конечно, Адриан знал реальную силу камней, владея кольцом Неудачи. Но положиться на магию?.. Адриан невольно вздохнул. Его первым желанием в тот момент было врезать отцу. Просто от души врезать, в надежде, что так Габриэль хоть немного поймет боль оставленного сына. Но его остановила Ледибаг. Сильная, упрямая, понимающая, чудесная. Остановила Кота, желая придумать оправдание, лишь бы смягчить удар для Адриана. Осознав же, что стоит между двумя Агрестами, что проблема оказалась куда серьезнее, она даже тут не сдалась. Отвела Адриана к Алье и Нино, что уже были готовы к приему пациента, сама провела ночь с Габриэлем. Как отец после признался, они много разговаривали, пока друзья напоили Адриана чуть ли не до бесчувствия и не заставили его выпустить весь гнев, предупредительно сняв перед этим кольцо. Только спустя неделю отец и сын встретились, при их встрече почему-то присутствовала Маринетт… Адриан усмехнулся. Тогда он не понимал, при чем тут Маринетт, но когда она забрала камни чудес и книгу у Габриэля, когда он присмотрелся к ее серьгам, его снова накрыла истерика. Они были одноклассниками. Все это время она была рядом с ним. А он слепой дурак… Ведь он почти догадался, почти раскрылся, если бы не вмешательство Плагга и не их нелепая ложь. Нелепо. Тогда все казалось таким нелепым. Но Маринетт уговорила их наконец поговорить в открытую. Впервые Габриэль услышал слова своего сына и извинился за все. Впервые Адриан не боялся как-то задеть или обидеть отца и был честен. И впервые между ними не было никаких преград. Они обсудили все. Они оба решили отпустить прошлое и начать все заново. Они переосмыслили свои отношения, и Габриэль даже восхитился тем, каким сильным оказался Адриан, так ловко справляясь в образе Кота Нуара. Адриан хотел ответить ему чем-то хорошим… Но не нашел нужных слов. Его выручила Маринетт. Как выручала всегда всех. Она связалась с Орденом Хранителей, вернула им Шкатулку и книгу, поспособствовала в исцелении Натали, участвовала в организации окончательных и реальных похорон Эмили Агрест. Габриэль в знак благодарности за сохранение анонимности и помощь со всем пообещал ей место в своем штабе… Но Маринетт отказалась, желая добиться всего сама. Даже отдав Камни и Шкатулку, Маринетт не перестала быть Ледибаг. Она не отрекалась от возложенной на нее обязанности, то и дело пропадала для каких-то сверхтайных поручений от Ордена, и продолжала обучаться в Школе Моды при Синдикате. Она упрямо шла вперед, не позволяя себе сломаться. — Ой! — раздался голосок Эммы, и Адриан поспешил к ней. — Я порезалась, — слишком беззаботно протянула малышка ему ладонь с небольшим порезом. — Дай пластырь? — Погоди, надо вначале промыть, чтобы грязь не попала, — Адриан сунулся в сумку, предусмотрительно собранную Маринетт. — Может, давай пойдем домой, не будешь больше рисковать? — Но мы только-только нашли там клад, — Эмма нахмурилась. — Я не могу из-за такой мелочи упустить такую возможность! Адриан лишь покачал головой. Пока он промывал царапину и наклеивал, к своей гордости, черный с зелеными лапками пластырь, девочка пританцовывала, словно ожидая разрешения бежать дальше. Растрепанная, в бежевом комбинезоне с розовыми бантиками и завязками, с темно-синими волосами и васильковыми глазами от матери, Эмма была лучиком солнца в жизни каждого, кто знал ее. Правда, Алья ворчала, что таких детей, как Эмма, просто не могло существовать, слишком уж мало с ней было проблем, но при этом с удовольствием возилась с девочкой. Возможно, в этом и был весь секрет? С самого детства Эмма просто купалась в любви окружающих, практически все были готовы выполнить любой ее каприз. Если бы не Маринетт, девочку точно бы избаловали. Но нет. — Ой, смотри, смотри, — дернулась она куда-то вбок от него и накрыла что-то ладошками. — Смотри, я бабочку поймала, — шепотом, словно боясь, что робкое создание сейчас растает в ее ручках, поделилась она с Адрианом. — Ты же не хочешь ей причинить вред? — спросил Адриан строго, наклоняясь, чтобы проверить, какую бабочку поймала девочка. Несмотря ни на что, он все еще негативно относился к ним, хоть все и осталось в прошлом. — Конечно, нет, — возмутилась обиженно Эмма и приподняла руки, раскрывая их. — Лети-лети, маленькая бабочка, — пропела она и поспешила к ребятам и своему кладу. Адриан же зажмурился, сжимая виски руками — прошлое все еще продолжало атаковать его, не желая отпускать даже спустя столько времени. Маринетт и Эмма были похожи словно две капли воды, особенно в такие минуты. Кто-то подшучивал, что ничего, отцовские гены еще возьмут свое чуть позже, стоит ей только подрасти. Но пока этого не произошло, и сам Адриан просто души в ней не чаял. Он старался проводить с ней все свободное время, помогал Маринетт как только мог. И старательно гнал от себя все мысли о своей собственной глупости. Ведь спустя пару месяцев после раскрытия он сбежал, уехал в Америку. Несколько лет он учился там, работал, не выходя на связь ни с кем из старых друзей. Он пытался разрушить того Адриана Агреста, что не смог разглядеть в подруге свою возлюбленную, а в отце своего врага. Он пытался повзрослеть, измениться, стать лучше. Он пытался отпустить весь свой негатив и суметь окончательно простить отца. Но в итоге, когда он вернулся в Париж, вся боль и отчаяние накатили на него с новой силой. Пытаясь справиться со всем самостоятельно и отгородившись от своей Леди, он потерял ее окончательно. Уже на тот момент она была замужем за Лукой, и у них была дочь. Голубоглазая темноволосая Эмма Куффен. — Дядя Адриан, смотри, папа, папа! — закричала радостно Эмма, тут же оставляя с таким трудом найденный клад и бросившись навстречу родителям. Пока Лука охал и ахал над боевой раной своей дочери, Маринетт подошла к Адриану. — Прости, что заставили присмотреть за ней, — она мягко улыбнулась. — Я правда не стала бы просить, будь у нас какой вариант еще… — Моя Леди, расслабься, — Адриан широко улыбнулся. — Ты знаешь, что мне только в радость присмотреть за малышкой. — И тем не менее ты же не нянька, чтобы сваливать на тебя чужого ребенка, — покачала головой Маринетт. — У тебя наверняка были свои планы… — Моя Леди, — твердо перебил ее Адриан. — Если тебе потребуется когда-либо моя помощь, просто скажи. И я тут же примчусь на помощь. Я и так достаточно отсутствовал в твоей жизни, чтобы пропасть снова. Они оба обменялись улыбками. Адриану действительно было тяжело принять тот факт, что его Леди теперь чужая жена. Узнав после и то, что она когда-то была в него влюблена, что у них были все шансы сойтись, если бы он только не сбежал, он было впал в депрессию. Но быстро пришел в себя, признав свое поражение. И попросил сохранить хотя бы дружбу. И пусть он все еще любил Маринетт, ее счастье было ему важнее. А Лука искренне любил своих девочек и заботился о них. Адриан знал. Адриан часто помогал им, чем только мог, скрывая свою любовь к Маринетт. Возможно, однажды он отпустит свою злость на отца и самого себя. Отпустит свою безответную любовь к Маринетт. Его место займет наконец более совершенная версия Адриана Агреста. Но пока он не в силах отказаться от всего этого и потерять маленькое солнце по имени Эмма.