Гриффиндорский гамбит

      Начало июля выдалось на удивление жарким. Палящее Солнце буквально выжигало каждый квадратный сантиметр Лондона и заставляло людей прятаться под кондиционерами, в темных углах улиц или прохладной столичной подземке. Такая погода была необычной для этих мест, однако воля природы была превыше любых ожиданий, а потому оставалось лишь смириться с ней и пытаться противостоять капризам погоды всеми доступными для человечества способами.       Молодая девушка с густой копной каштановых волос сидела за столом в старинном доме Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк, задумчиво водя пером над пергаментом. Вот уже неделю как она находилась в компании своего друга Рона, его семьи, а также множества иных взрослых волшебников, включая хозяина дома — ошибочно осужденного беглого Сириуса Блэка.       Из тех разговоров между взрослыми, что ей удавалось подслушать, можно было понять, что в связи с возрождением Темного Лорда Волдеморта, директор Хогвартса, Альбус Дамблдор, вновь созвал так называемый Орден Феникса, предназначенный для противостояния силам зла. Однако кое-что не давало покоя юной колдунье.       По какой-то причине верховный чародей не привел в этот дом того, кто должен был находиться в нем в первую очередь. Здесь не было ее лучшего друга, лично наблюдавшего появление Волдеморта, сражавшегося с ним и чудом выжившего, позволив силам света в принципе узнать о новой угрозе в первые же часы. Здесь не было того, кто больше всех заслуживал знать о планах противостояния Темному Лорду.       Здесь не было Гарри Поттера.       — Мисс Грейнджер, — обратился к ней Дамблдор в один из вечеров, когда она вновь одолела его вопросами, — поймите, мы обязаны защитить Гарри любой ценой и не позволить пострадать или поставить под угрозу планы Ордена. Он не должен знать о том, чем мы здесь занимаемся.       — Но почему? — продолжала доколупываться настырная ведьма. — Гарри первый, кому в принципе стоит знать о том, что мы не сидим сложа руки! Он ведь считает, что мы бросили его одного!       — Вы же понимаете, — вздохнул директор, — сову могут перехватить и каждое ваше слово может стать причиной нашего поражения в надвигающемся противостоянии.       — Но, сэр, — взял слово Рон, — почему бы тогда не привести Гарри сюда? Я так понимаю, дом надежно защищен Фиделиусом, а потому здесь будет весьма безопасно.       — Нет, мистер Уизли, — был непреклонен старый волшебник. — Мистер Поттер сейчас защищен куда надежнее, чем вы можете себе представить. В доме своих родственников ему не угрожает никакой опасности, а потому я запрещаю вам писать ему о том, где вы находитесь и чем занимаетесь.       — Профессор Дамблдор, — вздохнула Гермиона, — вы же знаете как с ним обращаются дядя и тетя? Он каждое лето мечтал не возвращаться к ним, а сейчас вы заставляете его вновь терпеть их, а еще и держите в неведении, несмотря на то, что Темный Лорд возродился и Гарри хочет знать хоть что-то…       — Я все сказал, мисс Грейнджер, — начал чуть раздражаться обычно невозмутимый Дамблдор. — Вы и мистер Уизли должны пообещать мне, что не станете писать в своих посланиях ничего важного. Это слишком опасно в текущих обстоятельствах.       — Но…       — Не заставляйте меня запрещать вам писать в принципе! — не предполагающим возражений голосом остановил Рона Дамблдор. — Напишите что у вас все хорошо, поддержите словом, но никаких подробностей!       Разговор недельной давности все не выходил из головы юной ведьмы. Она, с одной стороны, понимала опасения директора, но также прекрасно знала характер Гарри и его вспыльчивость в тех случаях, когда его используют втемную. В своем первом письме она попыталась подбодрить друга, но на душе буквально скребли кошки от несправедливости в отношении парня.       Он сейчас один, в окружении ненавидящих его родственников, на сознание буквально давят мысли о недавнем возрождении Волдеморта и сопутствующей этому смерти Седрика, а она не способна ничего с этим сделать.       «Мы ничего не можем написать», — вспомнилась в голове строчка из последнего ее послания, от которой захотелось ударить себя как можно сильнее. Будь она на месте друга — она бы рвала и метала от безысходности, а окончание текста, с оговоркой о возможной встрече без определенной даты, должно было бесить еще сильнее.       Гермиона сидела за столом и в который раз перечитывала недавно пришедшее сообщение Гарри. Та безысходность, что буквально веяла от него, заставляла глаза стать влажными, а душу буквально сжимало ледяной рукой. К довершению всего в её груди поселилось понимание, что так быть явно не должно.       Гермиона, привет!       Спасибо тебе, конечно, за прошлое письмо, но увы, я не могу сказать, что был рад тому, что прочитал в нем. Я сижу тут совсем один, целыми днями прячусь от Дурслей и пытаюсь хоть что-то узнать из маггловских новостей, однако все бесполезно. Да еще и Дадли со своей компанией идиотов решили, что я неплохая груша для битья и открыли на меня охоту.       Насколько я понял, ты сидишь в «Норе» с Роном и остальными, а потому я просто умоляю тебя: поговори с Уизли, пусть они заберут меня отсюда, иначе я просто совершу какую-нибудь херню и сам сбегу из этого цирка уродцев. Я писал Рону, но он все также отвечает лишь отписками и вся моя надежда только на тебя.       Ты моя лучшая подруга, Гермиона, и я очень надеюсь на то, что ты ответишь хоть что-нибудь более осмысленное чем: «извини, но нам нельзя ничего писать». Волдеморт, возможно, уже начал свои темные дела, а я сижу, как дурак, слоняюсь по Литтл-Уингингу и дохну от этой злогребучей жары, параллельно учась у дяди Вернона материться, но иначе уже просто не могу. Пожалуйста, ради меня, напиши хоть что-нибудь!

Надеюсь на скорый ответ,

Гарри.

      Гермиона перестала сдерживаться и слезы потекли по ее щекам. Она прекрасно представляла состояние одинокого парня, которому кажется, что все просто бросили его на произвол судьбы, дабы не путался под ногами, а также прекрасно представляла его реакцию в тот момент, когда вся эта недосказанность вскроется.       Девушка отлично понимала, что этот год будет непростым, и Гарри понадобится вся дружеская поддержка, но не могла противиться слову Дамблдора, бывшего для нее безусловным авторитетом, а потому обмакнула перо в чернильницу и принялась выводить текст.       Дорогой Гарри!       Прости меня еще раз, но я действительно ничем не могу тебе помочь. С меня взяли слово, что я ни в коем случае не напишу ничего важного, дабы наши враги не смогли использовать эту информацию.       Единственное, что я могу сказать, так это — держись, не падай духом и знай, что скоро мы обязательно встретимся и ты узнаешь все новости. Я обещаю тебе, что расскажу все лично, но сейчас действительно не могу.

Твоя подруга,

Гермиона.

      Несколько раз перечитав свое письмо, девушка, ненавидя себя за скрытность, скрутила его в трубочку и стала ждать Буклю, которая должна была вернуться с ночной охоты и отнести его Гарри. Ночь была в самом разгаре, но от обуревающих чувств, мыслей и воспоминаний, спать не хотелось совершенно. Внутренний конфликт ломал ее похлеще любого «Круциатуса», а мысли сливались в одну страшную мешанину о прошлом, настоящем и будущем.       — Твоя. Подруга. Гермиона, — хмыкнула она в воздух, делая акцент на каждом слове. — Какая я к чертям подруга, если, по сути, предаю нашу дружбу ради непонятно чего? Неужели после всего того, что я пережила вместе с Гарри, слово директора для меня до сих пор важнее, чем самый близкий, после родителей, человек? Я что, так похожа на Рона и буду безукоризненно следовать планам профессора Дамблдора, чтобы потом все полетело в тартарары?       Гермиона лежала на своей кровати несколько часов, рассуждая над тем, что произошло с ней за эту неделю. Не будь она умнейшей ведьмой столетия, то не догадывалась бы чем занимается Орден и почему Дамблдор ведет себя как старый маразматик, будучи похлеще Грюма, и осознание этого еще сильнее вбивало в нее клин сомнений.       «Могу ли я допустить это?» — в очередной раз рассуждала Гермиона. — «Данным письмом я окончательно добью Гарри и он, расстроившись, натворит бед…»       «Может натворить», — подключилось подсознание. — «Еще неизвестно, что может произойти, ведь будущее не предопределено, как бы ты его себе не представляла».       — Будущее, — фыркнула девушка вслух. — Гребанное будущее зависит только от нас! И если делать все так, как говорит Дамблдор, то такое будущее мне не нужно!       Ухнувшая на подоконнике белоснежная полярная сова выдернула ее из раздумий. Птица протянула свою лапку в ожидании послания и Гермиона подошла к ней, дабы прицепить сверток. Руки не слушались ее, тряслись и отказывались выполнять свою работу, однако она ничего не могла с собой поделать, чтобы успокоиться.       — Скажи, Букля, — обратилась она к крылатому почтальону, — что важнее: дружба с Гарри или преданность Дамблдору?       — У-у-у-ху-ху! — проворковала птица.       — Вот и я так думаю! — внезапно воскликнула Гермиона и резко отбросила пергамент в стоящую у стола урну. — Подожди, я сейчас!       Что-то щелкнуло в перемешанном сознании девушки, отчего Гермиона схватила чистый лист, смочила перо чернилами и принялась быстро писать новое письмо совершенно иного содержания. Несколько раз перечитав текст и убедившись в том, что потенциальный противник не найдет ничего особо ценного в нем, подошла к сове и уже более уверенными руками стала приматывать послание.       — Хоть Дамблдор и просил не передавать важную информацию через письма, но это же не единственный способ общения?       — У-ху-ху-у-у-у-ху! — кивнула птица и нежно клюнула ее за палец. Все же они с Гарри прекрасно понимали друг друга и Букля не меньше самого Поттера обижалась на друзей, держащих тайны в секрете.       — Лети! — выпустила она ее в окно, надеясь что Гарри правильно истолкует текст и выполнит все ее просьбы. — Пора начинать свою игру.