Гриффиндорский гамбит

      Холодный зимний лес накрывал своим безмолвием значительную площадь британских островов. Снежные шапки деревьев укутывали все вокруг кристально белой пеленой, словно массивным пуховым одеялом. Только вот тепла от него не было и грамма, разве что наоборот — кристаллики льда готовы были высосать все до капли из каждого, кто укутался бы им этой ночью.       Сама природа словно говорила: «Бегите, спасайтесь, вам нечего делать в этом месте!», но двое упрямых волшебников продолжали жить в продуваемой всеми ветрами палатке, пытаясь выжить в бесконечной борьбе с темными силами.       Не столь давно они едва уцелели в битве с одной из самых верных слуг Волдеморта, замаскировавшийся под одну из старых и известных волшебниц Батильду Бэгшот. Змея Нагайна, пользуясь эффектом неожиданности, выскочила из ее тела и ринулась в атаку, стараясь задержать Гарри до прибытия Темного Лорда, однако вовремя подоспевшая Гермиона смогла спасти своего друга, хоть и ценой потери его волшебной палочки, о чем парень очень сильно переживал, но сейчас не это было главным.       Несмотря на пронизывающий холод, треплющий стены не самой новой палатки мистера Уизли, возле нее была довольно-таки напряженная и жаркая обстановка, вызванная спором пары молодых волшебников по поводу мотивов и поступков их погибшего директора. Гарри был буквально в бешенстве от того, насколько сильно Альбус Дамблдор манипулировал им в течении жизни, как бросал на испытания, не говоря при этом просто тонны важной информации, а открывшаяся правда о прошлом волшебника, почерпнутая из книги Риты Скитер, лежавшей на снегу между ними, так и вовсе разрушала любое желание на продолжение следования его планам.       — Гарри, прости, но, по-моему, ты злишься, потому что Дамблдор сам тебе об этом не рассказал! — пыталась привести аргументы Гермиона. — В ином случае ты бы понял его мотивы!       — Может, и так! — рявкнул Гарри и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. — Но подумай сама, чего он от меня все время требовал, Гермиона! Рискни жизнью, Гарри! И еще разок! И опять, и снова! И не жди, блять, никаких объяснений, ты должен слепо мне верить! — срывался голос Поттера. — Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал всей правды! Ни одного ебаного раза!       Они стояли друг против друга посреди белой пустоты, и Гарри казалось, что они ничтожны, словно букашки, под этим бесконечным небом. Одиночество и злость смешивались в бурный поток эмоций, требовали выхода наружу, стучась огромным молотом по черепной коробке. Гарри горел изнутри и готов был безо всякой палочки поджечь своими глазами что угодно, а сидящая рядом девушка пыталась успокоить и согреть его своим голосом.       — Он любил тебя, — прошептала Гермиона. — Любил, я знаю.       — Не знаю, Гермиона, кого он любил, только не меня, — опустил парень руки. — Это не любовь, если он бросил меня в такой жуткой каше. Пиздец, да он с Геллертом Грин-де-Вальдом был откровеннее, чем со мной! — подобрал Гарри упавшую в снег волшебную палочку Гермионы и сел у входа в палатку. — Спасибо за чай. Я додежурю свою смену, а ты иди в тепло.       Гермиона, поняв, что ее прогоняют, подобрала книгу и ушла в палатку, но, проходя, легко провела рукой по его макушке, словно успокаивая и заставляя Гарри закрыть глаза. Он ненавидел себя за то, что ему так хочется, чтобы ее слова были правдой, чтобы Дамблдору в самом деле было на него не совсем наплевать. Он надеялся на это каждой клеточкой тела, но факты говорили об обратном и не было никого живого, кто мог бы их опровергнуть, чтобы хотелось вновь поверить в чудо.       Следующим днем пара друзей решили перебраться на новое место, где было бы поменьше ветра, не так холодно, да и в целом более безопасно. Все то время, что они находились здесь, им казалось, что вокруг их палатки кто-то ходит, хотя защитные заклинания работали очень надежно. Это было неудивительно, учитывая старания Гермионы, но все же перемещение позволило бы расслабиться.       — Прости меня за вчерашний срыв, — вздохнул Гарри, пока они собирали вещи. — Я не должен был выплескивать свою злость в твою сторону.       — Ничего, — слабо улыбнулась Гермиона. — Я тебя понимаю, нам обоим очень тяжело, а тебе так вообще, учитывая те факты из книги Скитер…       — Я ведь действительно верил каждому его слову, — понуро смотрел парень в пол. — Верил, что он не может ошибаться, верил, что у него есть хорошо продуманный план. Верил, что он был прав насчет Снейпа…       — Не думай об этом, — положила Гермиона ему руку на плечо. — Дамблдор такой-же человек, как и мы с тобой, а значит и он имеет право на ошибку… Все могут быть не правы, в том числе я и ты…       — С одной стороны, я понимаю это, — поднял Гарри на нее глаза, — но с другой не могу перестать ненавидеть себя за то, что был таким слепцом… Ведь каждый год можно было увидеть, что это именно директор пытается вырастить из меня бесстрашного героя, что он крутит мной как хочет… Да одна только полоса препятствий с Философским камнем, с которой справились трое глупых первокурсников, должна была навести на правильные мысли, но…       — Я все еще верю в то, что профессор Дамблдор делал это не просто так, — говорила Гермиона. — Быть может зря ты говоришь, что он не учил тебя лично… Ведь все эти испытания, даже трудная жизнь у Дурслей, закалили тебя и позволили стать сильным, храбрым и волевым человеком, а не изнеженным недотрогой… Вот один из нас вырос в куда более мягких условиях и потому не вынес действительно серьезных испытаний…       — Но ты тоже росла с любящими родителями, окружающими тебя любовью и заботой, — вздохнул Гарри, вспомнив ушедшего Рона. — Тем не менее ты здесь…       — Меня закалило мое одиночество из-за желания казаться самой умной, — грустно усмехнулась девушка от воспоминаний о близких. — Да, мне было проще, чем тебе, но ты сам знаешь, что до эпизода с троллем у меня совсем не было друзей…       — Может быть ты и права, — кивнул Гарри. — Ладно, не будем о грустном… Давай дальше собираться…       Полчаса спустя палатка была свернута и упакована, Гарри надел на шею крестраж, Гермиона сжала в руке расшитую бисером сумочку, и они трансгрессировали восвояси. Навалилась привычная давящая темнота, заснеженный склон холма ушел у них из-под ног, а потом они довольно жестко приземлились на мерзлую почву, покрытую опавшими листьями и куда меньшим количеством замерзшей воды.       — Где мы? — разглядывал Гарри окружившую их чащу, пока Гермиона раскрыла сумочку и принималась вытаскивать оттуда палаточный шест.       — Королевский лес Дин, — ответила она, все еще держа открытой свою вещицу. — Мы сюда однажды ходили в поход с мамой и папой.       Здесь на ветвях деревьев тоже лежал снег и было жутко холодно, но хоть ветер не так буйствовал, позволяя лучше сохранять тепло. Друзья почти весь день просидели в палатке, не выходя даже для того, чтобы разведать обстановку или проверить работоспособность чар, а для тепла жались поближе друг к другу, а также весьма полезному в хозяйстве синему пламени, мастерски создаваемое кареглазой умницей еще с первого курса.       — Как думаешь, Гермиона, — задумчиво откинулся на спину Гарри ближе к вечеру, — имеет ли вообще все это смысл?       — Что именно?       — Ну вот это все, — обвел он рукой помещение. — Нашу с тобой почти бесполезную охоту, вечный страх поимки, холод и голод… Мы же теперь даже не представляем куда двинуться дальше… Плюс палочка одна на двоих…       — Но, Гарри, — посмотрела на него подруга, — ты же знаешь, мы должны…       — Да знаю я, — мрачно прервал ее Гарри. — Но кому мы должны? Дамблдору? Он бросил нас одних без капли информации. Может, волшебному сообществу? Так они чихать на все хотели, попрятались по норам и ждут пока мы всех победим. Кое-кто вообще предал нас в самый трудный момент жизни…       — Не говори так, — чуть приобняла его Гермиона. — Меня тоже бесит вся та ситуация, в которой мы оказались, но на нас вся надежда. Мы являемся тем шансом, что позволит вернуть мир в наше окружение. Люди надеются на нас, хоть даже и не знают о наших странствиях.       — А вот мне оно зачем? — продолжал гнуть Гарри свою линию. — Что такого дал мне магический мир, ради чего я должен жертвовать собой и тобой? Хоть какая-то поддержка от него была все эти годы? За семь лет был хоть один период, длительностью больше, чем пара месяцев, когда меня не бросали в испытания? Когда студенты не смотрели на меня, как на прокаженного? Когда меня не поливали грязью в Пророке? Когда Министерство мне поверило и извинилось за Амбридж? Когда ебучий Дамблдор подошел и сказал: «Гарри, давай я расскажу тебе правду и буду учить противостоять злу!» И я бы понял! Я бы простил! Я бы учился! Но так нет же…       — Не говори так, это все крестраж…       — Крестраж не делает меня другим, — хмыкнул он, чуть потеребив цепочку на шее. — Да, нагоняет негатива, но не переворачивает мысли. Я почти двадцать лет подвергался испытаниям, но верил в то, что это все во имя великой цели и Дамблдор знает, что делает. Однако он мертв, мы подыхаем от холода в этом сраном лесу, единственный друг ушел восвояси и никаких идей на будущее…       — Я понимаю тебя, — плотнее прижалась к нему Гермиона. — Но есть же хоть что-то светлое в нашей ситуации…       — Знаешь, — положил Гарри руку ей на талию, — порой мне кажется, что единственное светлое пятно в моей жизни это ты. Никто другой не жертвовал стольким ради меня и я безмерно благодарен тебе за все, что ты делаешь…       — Да брось ты, — слабо улыбнулась Гермиона, почувствовав тепло на душе. — У тебя всегда есть друзья, близкие, Джинни…       — Джинни… — фыркнул Гарри. — Ну и где же она? Что-то я не вижу ее рядом, ровно как и сбежавшего братца! Нет, я и не ожидал того, что она ломанется за мной в это безумное путешествие, однако я не требовал этого и от тебя! Однако ты сейчас здесь, стараешься поддержать меня и не дать сдаться, а Джинни вместе с остальными сидит в «Норе» и ждет, когда солдат вернется с войны! Поверь, я люблю ее, Гермиона, но порой мне кажется, что лучше бы я встречался с тобой! Это хоть как-то логичнее…       Вырвавшиеся слова словно выбили весь запал из черноволосого мага и он затих на несколько мгновений, успокаивая эмоции, чуть отворачиваясь в сторону. Гермиона обдумывала эти фразы и прикидывала реальность их воплощения. Могла ли она теоретически начать встречаться с Гарри? Да, вполне, ведь между ними было крайне много общего, плюсом столько лет взаимной поддержки и дружбы. Хорошо ли им было рядом? Опять же да, иначе бы чародеи давно уже поубивали друг друга, находясь вместе в таком нервном напряжении далеко не первую неделю.       Но с другой стороны, были Рон и Джинни, хотя Гарри абсолютно прав по поводу того, что их рядом не наблюдалось. Лишь тишина, палатка, зимний лес и лучший друг, передающий тепло и уют своими жилистыми руками. Однако, не то было время и место для выяснения личных взаимоотношений. Если все будет хорошо, то они обязательно поговорят по этому поводу после войны, а сейчас нужно было продолжать действовать и стремиться приблизить ее финал.       — Пожалуй я сегодня первой встану в дежурство, — предложила Гермиона через несколько минут затянувшегося молчания.       — Нет, — помотал головой Гарри. — У меня пока сна ни в одном глазу, а потому ты иди отдыхать, а я покараулю.       — Уверен? — скептически глянула на него Гермиона. — Ты мало спал последние дни.       — Да, — кивнул Гарри. — Мне сейчас будет проще, чем после короткого отдыха.       — Может мне взять крестраж себе на ночь?       — Чтобы он мучал тебя кошмарами? — изогнул бровь Гарри. — Нет уж, спи спокойно, я выдержу.       — Как устанешь — буди, — вновь приобняла друга Гермиона, позволяя теплу и положительным эмоциям распространиться по всему телу. — Спокойной ночи, Гарри.       — Спокойной ночи, Гермиона, — улыбнулся он напоследок. — Надеюсь, ты хорошо выспишься. Увидимся через несколько часов.       Тихая ночь не спеша проходила мимо одинокой палатки, стоящей посреди зимнего леса, позволяя находящейся в ней девушке отдыхать под тяжелым перьевым одеялом. Впервые за много дней ей не снилась какая-то белиберда, а наоборот, ощущалась расслабленность и умиротворение. Несмотря на их с Гарри жаркий спор, Гермиона чувствовала нерушимую связь между ней и другом, которую не разорвали бы и десяток мечей Гриффиндора. Она привыкла жить с ним вдвоем, привыкла делить быт, привыкла к его голосу и изумрудным океанам глаз.       Конечно, после ухода Рона ей было тяжело, да причем настолько, что она рыдала целую неделю, прерываясь лишь на беспокойный сон, но со временем пришло ощущение, что Рон не особо-то и нужен был в их странствиях. Наоборот, несмотря на тот факт, что им приходилось делить гнетущее действие крестража на двоих, в их маленьком мирке словно наступила гармония.       Друзья поддерживали друг друга как могли, дарили тепло, уют и защиту, понимали с полуслова и старались не падать духом. Они даже несколько недель не разговаривали особо о покинувшем их рыжем парне, словно оба хотели забыть о прошлом предательстве и побеге, концентрируясь на будущем. На их будущем.       Ночь плавно сменилась рассветом, затем перешла в полноценное утро, а Гермиона продолжала спать, совершенно не представляя о происходящих в этом лесу событиях. Она так устала за эти дни, заботясь о находящемся в бреду после атаки Нагайны Гарри, так надеялась восполнить силы. Она знала, что находясь под защитой своего друга, можно было расслабиться и отдыхать спокойно. Также как и в тот момент, когда он притянул ее к себе и закружил в танце не столь давно, выгоняя из души негатив и расстройства, заменяя их теплом и заботой.       Но все рано или поздно кончается, а потому волшебница скинула оковы чар Морфея и медленно открыла глаза, хотя была бы не прочь остаться в этой кровати до конца своих дней. Под утро ей приснился такой милый сон, где она сидела на пустынном берегу океана и нежилась в объятиях какого-то мужчины. Теплый ветер обдувал их тела, звуки волн ласкали уши, а им было все равно на происходящее вокруг. Лишь умиротворение и вид огненного заката были важны в тот момент. Она не знала личности второго человека, но почему-то была абсолютно уверена, что это был не Рон, хотя вполне мог бы быть…       — Гарри… — прошептала она с небольшой улыбкой. — Ты здесь? Гарри? Гарри!       Гермиона резко вскочила с кровати, сонливость словно смыло потоком бурлящего сознания, а сердце стало резко колотиться изо всех сил. Судя по свету у входа в палатку, на улице давно уже наступил яркий день, но, по какой-то причине, друг не пришел будить ее на смену. Он так и провел ночь в одиночестве, замерзая и охраняя ее сон, либо сам уснул от переутомления и теперь лежит в снегу за пределами их жилища.       Девушка быстро оделась в хоть какую-нибудь одежду и выскочила наружу, но не увидела там своего близкого друга. Душа разрывалась от непонимания ситуации, а отсутствие волшебной палочки, одолженной ей Гарри взамен утраченной в битве, наводило панику. Она почувствовала себя такой беззащитной и одинокой, что никакой холод и грусть до этого не могли сравниться по силе угнетения мыслей.       — Гарри! — крикнула она в отчаянии, наплевав на любые опасности. — ГАРРИ!       Но ответа не было и потому Гермиона, быстро вернувшись в палатку и нацепив там побольше теплых вещей, вновь вышла в лес. Паника сковывала сознание, сбивала дыхание и не позволяла трезво оценивать ситуацию, даже задать направление поисков, однако свежий снег, успевший выпасть за ночь и укрывающий все белым покрывалом, пряча под собой пожухлую листву, показал следы ботинок ее друга, уводящих вглубь.       Не раздумывая ни секунды, Гермиона кинулась по следам, словно ищейка, смотря себе под ноги и стараясь не потерять направление. На ее счастье, ночной снегопад кончился и следы не успело замести и потому она быстрыми шагами пробиралась между вековыми деревьями, спотыкаясь о сучки и корни, пробираясь мимо кустов и цепляясь шарфом за низко свисающие ветки.       Цепочка отпечатков подошв достаточно быстро привела ее к небольшой поляне, окружающей заледеневшее достаточно толстой коркой льда скромное, но, похоже, довольно глубокое озерцо. Чуть пошарив глазами, девушка обнаружила аккуратную кучку присыпанных снегом вещей, явно принадлежащих Гарри, однако самого его вокруг не наблюдалось. Только лишь маленькая прорубь, едва больше ее худощавого друга в диаметре, а также валяющаяся рядом ее волшебная палочка могли дать ответ и от нехорошего предчувствия у Гермионы перехватило дыхание.       Медленно, словно пытаясь как можно дольше оттянуть этот момент, Гермиона приблизилась к проруби, подняла со льда свой волшебный инструмент, ответивший приятным теплом и замерла на месте в нерешительности. Сознание словно кричало о том, что нужно торопиться, что нужно сделать еще один шаг, но ноги не желали слушаться, буквально приклеившись ко скользкой поверхности.       Сделав еще несколько глубоких вздохов, девушка подняла налившийся свинцом сапог, продвинулась вперед на несколько футов и заглянула в прорубь, после чего выронила палочку и упала на колени, чувствуя как изнутри вырывают последний лучик надежды на счастливое будущее, вместе с пониманием того, что она больше никогда не увидит жизни в этих горящих изумрудах, похожих на два луча «Авады Кедавры». Никогда уже не сможет поверить в чудо и светлый исход, ведь там, в глубине небольшого озера, находилось тело явно захлебнувшегося Гарри Поттера, с тянувшейся рукой к блестящей рукоятке меча Гриффиндора.       Морозный ветер, гуляющий по небольшой поляне, казалось, готов был выдуть из человека не только тепло и здоровье, но даже душу. Он пробирал до костей, заставлял трястись в жалкой попытке согреться и выровнять температуру тела, однако молодой кареглазой волшебнице было абсолютно плевать на кошмары природы. Точнее ей было плевать абсолютно на все, ведь случилась одна из самых страшных вещей, имеющих возможность вообще произойти, однако сейчас, сидя на коленях перед мертвым телом своего лучшего друга, Гермиона не знала, как дальше поступить и имелся ли смысл в принципе жить.       — Энервейт! — срывалась она голосом. — Пожалуйста, Гарри! ЭНЕРВЕЙТ! ПОЖАЛУЙСТА! ОЧНИСЬ! НУ ЖЕ! ВСТАВАЙ! ЭНЕРВЕЙТ!       Синяя от холода кожа лежащего на спине парня прямо говорила о том, что Гарри утонул несколько часов назад, а расширенные от ужаса и застекленевшие глаза навсегда смотрели в одну точку, словно у восковой фигуры в музее кошмаров. Гермионе несколько минут назад с трудом, еле удерживая в трясущейся ладони свою волшебную палочку, удалось вытащить друга из озера при помощи простейшей Левиоссы, а затем легко достать меч Гриффиндора тем же заклинанием, хотя на Акцио он так и не отозвался, вот только толку от этого было совершенно никакого. Яркий след от цепочки крестража на шее парня не заставил ведьму долго разгадывать загадку произошедшего, но это не меняло абсолютно ничего.       Абсолютно опустошенная Гермиона, поняв бесполезность каких либо попыток оживить своего друга, прижалась к его ледяной груди и горько рыдала среди зимнего леса, выплескивая наружу всю ту боль, что она испытывала в этот момент. Гарри оставался единственным светлым лучиком в ее жизни, единственной надеждой на победу в этой войне и пока он был жив, была хоть какая-то мотивация на борьбу, однако теперь она исчезла. Также как и ушло все тепло из тела парня, также как ушли родители, отправленные собственной рукой на другой конец света.       «Увидимся через несколько часов», — колотились в голове его последние слова, произнесенные прошлым вечером. — «Увидимся… Через несколько… Часов…»       И все это было зря. Все их мучения, преодоление трудностей, совместная жизнь и взросление. Картинки прошлого неслись у Гермионы перед глазами, воспоминания о приключениях молодости взрезали сознание раскаленным стальным клинком, заставляя еще сильнее кричать от внутренней боли. Никогда в жизни друг больше не поддержит ее, не посмотрит своим теплым взглядом, не обнимет в трудную минуту. Именно сейчас волшебник нужен был ей, как никто другой, пока Грейнджер пыталась принять его смерть в своей душе.       — Спи спокойно, Гарри, — с горечью в голосе закрыла она веки на его никогда больше не загорящихся пламенем изумрудах. — Надеюсь, в том мире ты обретешь свое счастье…       Влажные слезы замерзали прямо у нее на щеках, ледяные капли падали на белую снежную поляну, а сидевшие на ветках птицы молча наблюдали за тем, как плачущая чародейка парой взмахов палочки буквально вырвала массивный кусок земли и углубила его на пару ярдов вниз. Гермиона сняла с шеи друга ненавистную вещицу, затем медленно перенесла его тело в подготовленную яму, плавно спустила вниз и аккуратно засыпала сверху мерзлым грунтом, замаскировав так, чтобы никто и никогда не смог найти его тело.       Если все сложится удачно, то девушка сама покажет на нужное место, а если нет, то не стоит никому даже давать намека на то, что самая главная надежда светлой стороны больше никогда не сможет им помочь.       — Прощай, Гарри Джеймс Поттер, — тихо произнесла она, утирая слезы. — Я буду помнить тебя всегда и отомщу за твою гибель. Я найду каждого, кто повинен в твоей смерти… — всхлипывала Гермиона. — Найду и убью любого, кто носит Темную метку. Если будет необходимо, то я убью за тебя хоть самого Волдеморта…       Тишина леса окутывала грустную волшебницу, с трудом приводящую свои чувства в норму. Она медленно поднялась на ноги, взяла в руку меч Гриффиндора, надела на шею медальон Слизерина, словно желая еще сильнее усугубить свое настроение, очистила одежду от налипшего снега и медленно побрела в сторону палатки, не обращая внимания ни на что вокруг. Все надежды и мечты таяли в ее сознании, каждая светлая мысль словно тут же высасывалась дементором, а замыленный взгляд не видел дальше нескольких футов.       — Так-так, — раздался неожиданный голос сбоку. — И кто это тут произнес имя Темного Лорда?