Гриффиндорский гамбит

      Яркое весеннее солнце согревало своими лучами промерзший за довольно холодную зиму замок и наполняло его помещения своим теплом и энергией, которой его обитателями так не хватало несколько предыдущих месяцев. Множество учеников Хогвартса с радостью проводили время на улице, радуясь хорошей погоде и практически сошедшему снегу, другие совершали прогулки в Хогсмид, где можно было накупить совершенно разных вещиц, включая те, что продавались в филиальчике магазина шуток и приколов близнецов Уизли, открытом совсем недавно, но уже составлявшем значительную конкуренцию привычному «Зонко», а третьи просто бродили вокруг школы или сидели на берегу активно таящего озера.       Но далеко не все могли позволить себе прохлаждаться на выходных даже в такую хорошую погоду, ведь у учеников седьмого курса приближались крайне важные и очень сложные выпускные экзамены ЖАБА, к которым следовало подготовиться со всей тщательностью, на которые они были способны.       Гарри, Рон и Гермиона целыми днями сидели в библиотеке, перелопачивая десятки книг в попытке впихнуть в свои головы как можно больше знаний и если с ЗОТИ или Заклинаниями проблем особо не возникало, то вот профессор Слизнорт намекнул, что в итоговую аттестацию могут быть включены зелья с абсолютно любого курса и любой сложности, а потому только на сегодня Гермиона притащила аж четыре книги по Зельеварению, которые им предстояло изучить и выписать рецепты в конспекты. На всякий случай, перед их отсеком, расположенным между парой стеллажей, Гермиона выставила несколько чар, используемых ею в другом времени для сокрытия палатки и теперь никто не мог проникнуть к ним и помешать учиться.       — Все, — бросил перо Рон, хватаясь за голову, — я так больше не могу. У меня сейчас голова взорвется от этих формул и схем!       — А кому сейчас легко? — писала что-то взлохмаченная Гермиона. — Я тебя весь год пинала, чтобы ты не ленился и не откладывал все на потом, а что толку?       — Я учился! — воскликнул Рон. — И все контрольные зелья сдавал на проходной бал!       — На «У», в основном, — парировала она. — Даже Гойл сварил Умиротворяющий бальзам лучше тебя!       — Не бушуй, родная, — потянулся руками в разные стороны привычный к перепалкам друзей Гарри. — Но мы на этой неделе действительно провели в библиотеке больше времени, чем в кроватях. И даже бодрящие зелья уже не действуют.       — Вот-вот! — поддержал его Рон. — А ведь еще с пятого курса договаривались, что воскресенье будет обязательным выходным!       — Да просто так и скажи, что хочешь уйти и уходи, — вынырнула из-за книг Гермиона. — Я тебе не мама, чтобы заставлять учиться, хотя это для твоего же блага!       — Да, хочу! — встал с места он. — Сегодня я хочу хоть немного отдохнуть и провести время с Лавандой! Иначе она точно будет считать, что у нас тут постоянный тройничок, иначе какая причина проводить чуть ли не годы, закрывшись ото всех заклинаниями?       — Вот еще тройничков нам не хватало, для полного комплекта, — устало выдохнул Гарри. — И так загрузка до задницы…       — Звал бы ее с нами учиться, — не обращала внимания на фразы парней Гермиона, сдвигая с лица мешающую прядь. — Сколько раз я предлагала?       — Иногда нужно и отдыхать друг от друга, — усмехнулся Рон, собирая свои вещи. — Это вы можете сутками быть вместе, я немного не такой. Ладно, увидимся вечером в гостиной.       — Давай, — махнул рукой Гарри и пронаблюдал за тем, как друг проходит сквозь выставленный барьер тишины и отвлечения внимания, после чего направляется к выходу из библиотеки.       Почти два года прошло с момента победы над Волдемортом, а в другой временной линии сейчас были темные времена для всей магической Британии. Гонения магглорожденных, отряды егерей, власть Темного Лорда и абсолютная безнадега в плане дальнейших действий.       Да и в целом, Гарри погиб несколько месяцев назад, а Гермиона перенеслась в прошлое, без возможности узнать, что случилось с тем временем. Сейчас же они жили в спокойствии и мире, учились и радовались жизни, а самыми большими проблемами являлись не сделанное вовремя домашнее задание, плохо сыгранный матч по квиддичу или же подступающие выпускные экзамены. Все именно так, как мечтал Гарри с первого по пятый курс включительно.       Обычная жизнь обычных подростков, без всяких мыслей о том, как в очередной раз пройти мимо трехголового пса, убить василиска или спасти мир.       Конечно, далеко не все сразу устаканилось и пришло в норму. Тогда, в конце августа девяносто пятого, когда пара лохматых магов сообщили Ордену о полной победе над Реддлом, в магическом сообществе начался полный переполох. Многие не верили в то, что он исчез окончательно, многие, кого Волдеморт успел склонить в свою сторону, устраивали погромы и кричали о недоверии к действующей власти, на что мадам Боунс пришлось принимать решительные меры, арестовывая особо буйных и проводя обширную информационную кампанию, разместив в каждом печатном издании фотографии мертвого Тома Реддла и его полную историю, записанную со слов Гарри и Гермионы.       Как бы они не сопротивлялись, но им обоим таки вручили ордена Мерлина первой степени, а Снейпа обеспечили такой же наградой, но второй степени и посмертно. Мадам Боунс настояла на том, что стране нужны свои герои, чтобы опираться на них, как на символы, коим был тот же Дамблдор, и потому молодым волшебникам пришлось принять на себя эту ношу, высказав довольно проникновенные речи на церемонии вручения.       Остальные же члены Ордена и активно участвовавшие в битве за Министерство мракоборцы получили различные медали и награды, чем особенно гордился Рон, нося на груди отличительный знак везде где только можно, за что получал регулярные подколы от близнецов, Сириуса и остальных. Но зато страшно гордая за своего парня Лаванда едва сдерживалась, чтобы не липнуть к нему с поцелуями в каждом уголке замка и рассказывая всем, какой он у нее смелый и храбрый. Хотя довольно скоро Рон понял как глупо выглядит и вновь вернулся в свой привычный вид обычного студента Хогвартса.       Свалившаяся на их головы слава довольно сильно мешала налаживать спокойную жизнь. Почти всю первую половину шестого курса Гарри и Гермиона едва успевали отмахиваться от назойливых журналистов, желающих получить очередную сенсацию. И хотя профессор Макгонагалл запретила любым представителям прессы доступ на территорию школы, в том же Хогсмиде каждые выходные собирался ажиотаж из людей и колдокамер, надеющихся поймать знаменитую пару.       Но со временем шумиха стихла, охотники за статьей поняли, что бесполезно долбиться в стену и ближе к концу года отстали окончательно, позволив наконец жить спокойно и с меньшим количеством нервов.       — Родной, — пощелкала пальцами перед носом Гарри Гермиона. — Ты здесь?       — А? — дернулся Гарри, выдергивая себя из воспоминаний. — Прости, задумался о прошлом.       — И как оно? — чуть улыбнулась девушка.       — Да не так уж и плохо, — встал с лавочки парень, дабы размять затекшие мышцы и кости. — Слушай, а может Рон прав? Давай сделаем перерыв хоть на пару часиков, а то мозги плывут конкретно.       — Уговорил, — резко выдохнула она вверх, пытаясь согнать вновь упавшую на лицо прядь своих пышных волос. — Я уже тоже больше просто вожу взглядом по строчкам, чем понимаю их…       Гарри подошел ближе, присел на соседнее место, протянул руку, привычным движением заправил надоедливую веточку ее волос за ушко и улыбнулся, любуясь, как солнечные лучи проходят через прическу девушки и зажигают ее яркими цветами. По какой-то причине, Гермиона сама лишь отгоняла падающие пряди от своего лица, не заправляя их так, чтобы они не мешали, но примерно полгода назад Гарри наконец понял, что ей просто нравится, когда именно он подходит и заводит их туда, откуда они уже никуда не денутся, за что непременно получал поцелуйчик и слова благодарности.       Так и в этот раз Гермиона повернулась к нему, перекинула ногу через лавочку, приблизилась на несколько дюймов и нежно прикоснулась к его губам, даря чудесный вкус своих губ, где сохранился легкий оттенок вишневого джема с чаем, который она намазывала утром на тост в качестве завтрака.       Гарри очень понравилась эта тонкая деталька и потому он не преминул возможности получить еще сладости, углубляя поцелуй и обводя языком каждый уголок ее губ, стараясь при этом действовать аккуратно и плавно, лишь бы не сорвать романтичность момента.       Его рука потянулась за спину Гермионы и одним движением придвинула ее еще ближе, сталкивая тела вместе и заставляя девушку охнуть от неожиданности, но она не стала сопротивляться такой наглости в самой середине библиотеки и лишь поддалась действиям парня, начиная учащенно дышать от того, как Гарри водил одной рукой по спине, а другой плавно забирался ей под блузку и пробегался пальцами по животу и боку, ведя свою не напористую, но очень возбуждающую игру.       — Нужно… — судорожно вздохнула Гермиона, когда Гарри переместился с поцелуями на шею. — Поставить… Книги… На место…       — Ну так ставь, — выдохнул он ей в ключицу, чуть прикусывая кожу. — Чего же ты ждешь?       Едва Гарри ослабил нападение, как волшебница судорожно встала со своего места и стала размещать учебники по полкам. Далеко не все они стояли внизу, до некоторых приходилось тянуться на носочках и только она приступила к задвижке последней книги на самую верхнюю полку, как почувствовала чью-то руку, пролезшую под ее чуть задранную форменную юбку и нагло сжавшую левую ягодицу в довольно сильном захвате.       — Гарри! — воскликнула она полушепотом. — Мы же в библиотеке!       — Ну и что? — прижался он сзади и девушка явно почувствовала твердость в районе его паха. — Мы под защитными чарами, работающими безупречно, ибо ты сама их ставила.       — Но… — пыталась было возмутиться Гермиона, однако у нее уже ничего не получилось.       Поттер, по ее мнению, нагло и бесцеремонно впился зубами в заднюю часть шеи и стал покусывать там, вызывая целый рой мурашек побежавших по телу, а рукой он ловко расстегнул пару пуговиц на блузке, проник под под нее и сжал ладонью чуть подросшую за пару лет грудь, массируя и сжимая так, как любила Гермиона, обводя пальцем по ореолу и легонько покручивая сосок, заставляя тихо застонать прямо в полку с книгами перед ее лицом.       — Ты все еще хочешь уйти? — прошептал Гарри ей на ухо.       — Нет… — еле выдавила она, не в силах сопротивляться ласкам.       — Ты хочешь остаться?       — Да… — выдохнула она, вновь ощущая как задирается ее юбка и вторая рука парня делает легкий шлепок по заднице.       — Ты хочешь совершить то, чего никогда не делала? — продолжал очаровывать ее своим глубоким голосом Гарри.       — Очень, — с легким стоном выдала Гермиона, чувствуя чуть более сильный удар по второй ягодице. — Да, я очень хочу этого!       — Я так и знал, — довольно промурлыкал Гарри и развернул ее к себе лицом.       Теперь уже без всяких игр и пауз, Гарри впился в ее губы, слабым толчком прижав спиной к книжной полке и схватил рукой под ягодицей, заставив поднять ногу и обвить ее вокруг своей талии, оголив значительную часть бедра. Он целовал страстно и неистово, погружал свой язык в ее рот и бесцеремонно исследовал внутренности, не забывая переключаться на шею и зарываться руками в великолепно пахнущие яблочным шампунем волосы, оттягивая пряди. От такого напора девушка моментально забыла все, что хотела до этого, ощущая лишь безграничную любовь к напавшему на нее гриффиндорцу, который решил переспать с ней в ее святая святых.       Но как же ей сейчас было на это плевать…       Даже через брюки Гермиона ощущала как напряжен член молодого мага, прижатый к ее животу. Она натурально чувствовала жар, шедший оттуда, а потому, не особо медля, опустила руки вниз и стала расстегивать неудобный ремень и пуговицу, которые так мешались в этот момент, не забывая при этом получать максимум ощущений от прикосновений Гарри, уже успевшего разобраться с остальными пуговицами ее блузки и отправившего ее куда-то в сторону окна, вместе с довольно милым кружевным бюстгальтером и освободив пару красивых грудей с задорно стоящими розовыми сосочками.       — Я так люблю тебя, Гермиона, — шептал волшебник, спускаясь ниже и захватывая ртом один из них. — Безумно и навсегда…       — И я, Гарри, — впивалась девушка руками в его черные что смоль волосы, плавая по облакам блаженства. — И я люблю… АХ!       Пальцы парня вновь вернулись под плиссированную форменную юбку и, чуть сдвинув в сторону аккуратные белые трусики, проникли между давно уже взмокших складочек, двигаясь в различных направлениях и касаясь эрогенных зон, от чего она стала тихо постанывать и извиваться, все еще прижатая спиной к полкам с бесценными книгами. Гарри умело доставлял ей неимоверное удовольствие, с каждой секундой все сильнее распаляя и так разгоряченную девушку, уже потерявшую всякую связь с реальностью и просто получающую великолепные ощущения.       Но она и не собиралась оставаться безучастной, а потому, через несколько минут ласк от Гарри, с коварной улыбкой чуть отодвинула его от себя, резко опустилась на колени и, слегка смочив слюной, приняла в свой горячий рот давно уже ждущий своей очереди член любимого, вызвав вполне ожидаемый стон.       За эти годы они оба успели стать весьма опытными любовниками, а потому Гермионе не составило никакого труда действовать так, чтобы доставлять максимальное удовольствие и касаться своим язычком наиболее чувствительных точек, от чего у Гарри ноги в коленях подгибались, а дыхание учащалось все сильнее.       Она знала, что долго делать минет было нельзя, иначе все могло закончится на нем, но не отказала себе в удовольствии немного поиздеваться над любимым, водя самым кончиком языка по набухшей до предела головке его члена, а затем резким движением двинулась вперед и заглотила весь его ствол до самого конца, чему долго и упорно училась, чувствуя как он проникает в самое горло.       Этой пытки Гарри уже не смог ей простить и, схватив за волосы, стал двигать тазом, еще сильнее погружаясь в нее, заставляя касаться губами его лобка и получая все, на что была способна самая умная ученица Хогвартса.       Кто бы мог представить, что внутри этой лохматой заучки и прилежной старосты Гриффиндора, коей ее продолжало считать абсолютное большинство студентов, скрывается настоящая бестия, способная в постели на такие вещи, которые большинство даже представить себе не могли?       Они с Гарри успели переспать чуть ли ни в каждом уголке замка, включая кабинеты, где проходили их уроки, коротая время на ночных патрулях, используя там все возможные позы и лишь библиотека оставалась священным местом, которое Гермиона оберегала от посягательств, как зеницу ока.       И сегодня она, наплевав на все свои принципы, стояла на коленях в одной темной юбке и с радостью заглатывала член своего любимого, изо всех сил стараясь доставить ему максимум наслаждения, прикрываясь лишь парой слоев защитных чар, которые явно не являлись глухой стеной и изнутри были видны десятки человек, бродящих по залам с книгами в руках и разговаривающими на свои темы, совершенно не представляя, что всего в нескольких ярдах от них происходит настоящее безумие с участием пары героев волшебного мира.       Все это возбуждало до невозможности и приносило неимоверное наслаждение, однако Гарри не мог оставить без удовольствия свою любимую и потому в один момент заставил ее вновь встать и опереться спиной на полку, наслаждаясь видом этих прекрасных карих глаз, в которых прямо горел огонь страсти и желания.       Гарри приподнял ее ногу и поставил на так удачно находящуюся рядом тумбочку, открывая себе более удобный доступ к самому сокровенному месту своей возлюбленной, после чего приблизился вплотную, чуть отогнул край юбки и, слегка потеревшись о пару мокрых и скользких складочек, проник своим стволом в давно ждавшее его лоно.       Вырвавшийся громкий стон девушки можно было бы услышать довольно далеко, не будь защитных чар, но это было и не важно. Она смотрела в изумрудные глаза самого важного человека в ее жизни, обнимала его за шею, чувствовала, как он двигается внутри нее, как вбивает в этот древний стеллаж, как книги впиваются ей в спину и в очередной раз осознавала, насколько же ей повезло быть рядом с ним в эти минуты.       Гарри работал как живой поршень паровоза, без устали трахая Гермиону, хватая ее за бедро и задирая ногу все выше, не забывая при этом покрывать шею, грудь и губы поцелуями и шепча приятные слова, вводя в состояние неистового транса, где хотелось оставаться целую вечность.       — Как же хорошо, — практически плакала от нахлынувших эмоций волшебница. — Да! Еще! Еще!       Их стоны сливались воедино, тела подавались навстречу друг другу все быстрее и быстрее, предаваясь первобытным эмоциям и чувствам, что горели пламенем в глубине их сознаний. В один момент Гарри прекратил движения, ухмыльнулся новой идее, подвел девушку к столу у самого выхода, нагнул ее вперед и, плавно подведя головку, вновь вошел внутрь, но уже сзади, наблюдая чудесную картину спины Гермионы на фоне снующих туда-сюда студентов и студенток.       Громкие стоны девушки, просящей не останавливаться, выкрикивающей его имя и двигающейся в такт его толчкам, а также столь возбуждающее ощущение легкой опасности, что защитные чары спадут, заставили Гарри схватить девушку за волосы и резко подтянуть к себе, вновь обхватывая и сминая рукой колышущиеся груди и впившись зубами в шею, от чего Гермиона совсем потеряла контроль и затряслась, получая сильный и яркий оргазм, сжимая мышцами влагалища продолжающий двигаться там член Гарри, добавляя и без того великолепных ощущений, от которых тот сам был готов взорваться прямо сейчас, если бы не знал, что девушка любила заканчивать чуть по-другому.       Дав ей несколько секунд на то, чтобы прийти в себя после бурного выброса эндорфинов, парень резко вышел из теплой и влажной пещерки, после чего так же резко вновь усадил ее на колени, а дальше Гермиона все поняла сама, в очередной раз вобрав в себя его ствол и став активно двигать головой, растрепывая и без того взлохмаченную прическу.       Всего несколько секунд такого вида заставили Гарри замереть на месте, а затем, закинув голову назад в исступлении, бурно и обильно излиться в глубины ее горячего рта, наполняя его своим семенем до краев и вызывая блаженную улыбку на лице Гермионы, которой всегда нравился этот немного специфический вкус. Да и никаких следов при этом не оставалось, что часто помогало скрыть их внезапные приступы страсти.       — Как же я люблю тебя, Гермиона, — еле смог выдохнуть парень.       — И я люблю тебя, Гарри, — проглотила она все без остатка. — Очень сильно люблю…       Через пару минут раскрасневшиеся молодые маги тяжело дышали, лежа на все том же дубовом столе и не особо задумываясь над тем, чтобы одеться в свои вещи, разбросанные по всему закутку между двух стеллажей. Им было хорошо, они были счастливы и глупо улыбались глядя друг другу в глаза.       Гарри наслаждался этой парой карих опалов, что смотрели в ответ и дарили любовь одним лишь своим видом. Он мог вечно наслаждаться чертами лица своей волшебницы, наблюдать за тем как она спит, учит уроки или же скачет на его члене, в исступлении закидывая голову назад и издавая громкие и страстные стоны, в миллиардный раз доказывая как сильно они любят друг друга. Ведь не зря он сдержал свое слово и первого августа прошлого года сделал одно очень важное действие, которое обещал уже давным давно, когда еще в первый раз попал в солнечную Новую Зеландию и лежал в обнимку с тогда еще Грейнджер на кровати.       — Ну что, вот мы и опошлили библиотеку, миссис Поттер, — хихикнул Гарри, ища глазами хоть что-то из одежды. — Как ваши ощущения?       — Смешанные, мистер Поттер, — улыбалась в ответ его жена. — С одной стороны, ты взял и переспал со мной в том месте, которое я всегда считала своим личным святым убежищем. С другой же, мы скоро выпустимся и у нас уже не будет шансов на нечто подобное.       — Это да, — приманил он палочкой ее бюстгальтер и блузку, а также свои штаны. — Но если что — это Рон виноват.       — Рон? — изумилась она, накидывая предметы гардероба на себя.       — Ну, он ляпнул про тройничок в библиотеке, — усмехнулся Гарри. — Вот я и подумал, что идея неплохая, только все же на двоих.       — Вот вы мужичье! — притворно стукнула его кулачком Гермиона. — С одного слова можете завестись!       — А сама-то, — хохотал парень. — Пара поцелуйчиков погорячее и все, берите меня тепленькую.       — Ой все, — отмахнулась она, наводя порядок в их убежище. — Так, я не сильно помятая? Нигде ничего нет?       — Да нет, — пожал плечами Гарри. — В любом случае, никто не поверит что ты могла заняться сексом в библиотеке, да еще и в середине дня!       — Но это же не значит, что я должна идти до башни неряхой с кривой блузкой! — возмутилась Гермиона. — Так, вроде все чисто. Идем?       — В светлое будущее? — хмыкнул Гарри.       — Для начала в гостиную, — снимала защитные чары Гермиона. — А вечером нас Сириус с Амандой звали на ее день рождения. Ты же пойдешь?       — С тобой хоть куда, дорогая, — произнес он, протягивая руку. — Двигаем?       — Двигаем, — с кивком приняла Гермиона приглашение. — Но завтра мы вновь учимся, хорошо?       — Как скажешь, — усмехнулся Поттер. — Но не обещаю, что вновь не пристану к тебе в столь укромном месте.       — Гарри! — воскликнула она и, под дружный смех, пошла следом в то самое светлое будущее, куда звал любимый волшебник, ради которого она совершила свой гриффиндорский гамбит и изменила мир.       Теперь впереди был лишь приятный и жизнерадостный мир без врагов и темных лордов, где было место только для чистого и светлого, где через двадцать пять лет Гермиона станет выдающимся исследователем в области древних рун, а Гарри одним из самых известных мастеров по защите от темных сил, работая сначала в частной практике, а затем заменив в Хогвартсе на этом посту Сириуса. Двое их сыновей поступят на Когтевран, проведут в школе семь счастливых лет и закончат ее с отличием, что не удивительно, с такой-то требовательной матерью.       И каждый в этом мире будет помнить о двух героях волшебного мира, сыгравших наиболее значительную роль в победе над Волдемортом, которые будут жить в небольшой деревушке и бесконечно вспоминать один безумный год, когда все перевернулось с ног на голову, но позволило в очередной раз убедиться в правдивости слов Альбуса Дамблдора, что любовь — это страшная сила, ради которой и историю поменять не жалко. Не говоря уже обо всем остальном.