Мы просто друзья

      Месяц без Хенджина был невыносим. Они не пересекались в университете, не пересекались у общих друзей, просто потому что Сынмин с ними не встречался, знал, что Хван будет там, и если он его увидит, то забудет обо всем. Удивительно, но он достаточно быстро подружился с Чаном и Джисоном, и теперь почти все свое свободное время проводил с ними. Однажды его даже удостоили чести попасть к ним в студию и дали послушать то, над чем парни так долго работали. Днем все было прекрасно: Сынмин подолгу гулял с ребятами, улыбался и даже иногда мог заставить себя смеяться. Но за закрытой дверью небольшой комнаты каждый вечер можно было услышать тихий плач. Это был своеобразный ритуал: слезы, дрожащий палец на кнопке «вызов», телефон, отброшенный в сторону. Он старался, вот только день за днем смех становился тише, а плач за тонкой дверью, можно было услышать даже на расстоянии. Желание набрать знакомый номер росло в геометрической прогрессии, но парень упрямо игнорировал его, стараясь не смотреть на мобильник.       Сегодня все шло также, как вчера или неделю назад, вот только Ким обнаружил в дальнем углу своего комода футболку «I love NY». Любимая футболка Хенджина. Соблазн был слишком велик и после минутной мысленной борьбы, Сынмин уже стоял в дешевой вещице, купленной Хваном пару лет назад в сувенирном магазинчике. Он должен был отдать ее владельцу после стирки, но совсем забыл об этом. Сквозь запах стирального порошка пробивался совсем тонкий аромат Хенджина. Брюнет не заметил, как с каждым разом вздохи становились глубже и чаще, ему так сильно хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти этот запах, что глухой стук по собственной двери, он расслышал лишь на третий раз. Как только он открыл ее, то сразу пожалел об этом. —Черт, Мини…              Хуже не придумаешь: за дверью стоял Хван Хенджин. Чего он не ожидал так это увидеть младшего в своей футболке, которая очень кстати открывала прекрасный вид на острые ключицы и родинки на бледных плечах, поцеловать их хотелось невыносимо. То как брюнет судорожно схватил тонкими пальцами край ткани, заставило сердце Хенджина болезненно сжаться. Сколько боли он причинил этому парню? Сколько слез он из-за него выплакал? Даже если Сынмин когда-нибудь простит его, сам Хван никогда в жизни не сможет забыть этот потерянный взгляд. Хенджин уже собирался начать свой длинный монолог, подготовленный им еще несколько дней назад, но чужие искусанные губы остановили его. Все слова вылетели из головы, когда хрупкое тело так отчаянно стало прижиматься к его груди, требуя ответной реакции. Он правда хотел сначала поговорить.       Не получив никакой отдачи, Сынмин уже собирался отстраниться, но его тут же притянули обратно. Руки сжали тонкую талию, а пухлые губы слегка отстранились, чтобы затем аккуратно прикоснуться к каждой ранке на нижней губе, стараясь залечить все царапинки на красной кайме. Сынмин не удержал тихий стон, такая нежность была для него в новинку. Хенджин никогда себе не позволял такого, только не с ним. Когда от недостатка кислорода у Кима закружилась голова, он мягко прервал поцелуй, устыдившись своего порыва, парень опустил голову. — Я без тебя не могу, — Хенджин обхватил лицо брюнета ладонями, — я так скучал, — он оставил несколько невесомых поцелуев в уголках глаз, с которых все-таки сорвалась пара слезинок, — каждый чертов день хотел это сделать, — блондин вновь вернулся к губам.       Слезы покатились по щекам Сынмина с новой силой, все эти дни без Хвана стали казаться чем-то далеким и призрачным, сейчас важно было только то, как идеально их губы сочетаются друг с другом. Ким притянул блондина за шею, позволяя углубить поцелуй. Хван тут же подхватил парня на руки, не отрываясь от столь притягательных губ, он донес младшего до кровати. —Ты такой красивый, — опустив Сынмина на простыни Хенджин отстранился, нависая сверху. Футболка слегка задралась, а шорты и так слишком короткие, теперь почти полностью открывали вид на стройные ноги. Парень под ним был произведением долбанного искусства. Раскрасневшийся, с опухшими губами и затуманенным взглядом, он мог бы уничтожить своей красотой целый мир, но Хенджин не собирался позволить еще хоть кому-то увидеть такую картину. — Я так сильно хочу тебя, — в подтверждении своих слов Хван толкнулся вперед бедрами, чем вызвал громкий стон.       Оставив последний поцелуй в уголке рта, Хенджин спустился губами на шею. Не сдержавшись, он прикусил кожу, впитывая в себя очередной стон. Отметины одна за другой расцветали на бледной коже. Блондин задрал футболку, оголяя быстро вздымающуюся грудь. Самое чувствительное место младшего. И Хван об этом знал. Он нежно прикоснулся к бархатистой коже вокруг ореол, вслушиваясь в тихие всхлипы сверху. Усмехнувшись такой реакции, парень резко припал губами к соску, выбивая из парня очередной стон. —Боже, твою мать! — Сынмин вскрикнул, когда чужие зубы сомкнулись на чувствительной коже. Он крепче прижал парня к себе, выгибаясь, подставляя больше места для ласки. Руки с каждым стоном все крепче сжимали его талию. Он мог кончить только от того, как пухлые губы ласкали его разгоряченную кожу. — Джини, пожалуйста… —Что такое, детка? — Хван отвлекся от своего занятия, наслаждаясь тем, как младший рассыпается в его руках.       Вместо ответа Ким дрожащими пальцами снимает футболку с парня, уже тянется к своей, но его резко останавливают, хватая за руки. —Не надо, — Хван отстранился, стягивая с себя джинсы, — хочу, чтобы ты остался в ней. —Кто-то у нас фетишист.       Сынмин мило хихикнул. Оставшись в одной футболке, он откинулся на спину. Брюнет был чертовски прав, потому что у Хенджина был пунктик на младшего в своей одежде, увидев открывшийся перед ним вид, Хван не сдержал тихий стон. —Ты будешь, что-то делать? — Ким вопросительно выгнул бровь, приподнявшись на локтях, — или мы уже закончили?       Не успело последнее слово сорваться с губ, как его резко притянули за икры, тут же оставляя поцелуй в области коленки. Хенджин постепенно поднимался выше, касаясь губами чувствительных бедер. Наконец он добрался до самого напряженного места. Ким ожидал, что Хван будет груб, но уже через секунду ему хотелось провалиться сквозь землю: блондин поцеловал его сначала у основания, затем пухлые губы коснулись головки. —О Мини, тебе так нравится? — парень продолжил свои незатейливые действия, что вызывало бурю эмоций у Сынмина. Он извивался, кусал костяшки пальцев, чтобы не сорваться на крик. Это было слишком для его возбужденного и чувствительного тела. —Ты знаешь, что я не спал ни с кем кроме тебя? — Хван хотел вновь вернуться к изнывающему члену, но его резко оттянули за волосы. —Не ври мне, — Ким пытался найти в родных глазах намек на ложь и насмешку, но в них была лишь нежность и обожание, — я видел засосы, — уже с сомнением проговорил младший, все еще обхватывая руками чужое лицо. —Но дальше этого никогда не заходило, я просто, — Хван прошелся губами по каждому пальчику младшего, — не мог, в моей голове был ты… —он поднялся выше, сцеловывая слезы на мягких щеках. — Кто мы друг другу? — Ты, — Хенджин слегка отодвинулся и присел рядом с младшим, — один из самых дорогих людей для меня, и если ты готов подождать еще немного, то я исправлюсь и буду для тебя кем захочешь. Знаешь, я всегда хотел быть идеальным сыном для своих родителей: жениться на девушке, построить дом, создать семью, но все это не для меня, — язык слегка заплетался, и половина окончаний была проглочена. — Когда увидел тебя с Джисоном, думал, что умру на месте не из-за ревности, а потому что могу потерять тебя, но если, — парень глубоко вздохнул, — ты откажешься и захочешь, чтобы я ушел, то я это сделаю, — пальцы крепче сжали запястье, — хочу, чтобы ты был счастлив, пусть и не со мной.       Ответом ему служил поцелуй в щеку туда, где виднелась маленькая родинка под глазом. —Пока ты не можешь мне сказать этого, но зато я вполне способен, — признание из уст Хвана, было самым лучшим для Кима, пусть он и не сказал вслух самых важных слов, младший все понял и собирался помочь ему открыться. День за днем, час за часом. Им некуда спешить. — Я люблю тебя, Хван Хенджин. —Ты меня убиваешь, Мини, — блондин вновь припал к чужой груди, выбивая очередной громкий стон, — прости, не удержался. — Чудовище, —Ким притянул парня обратно, толкаясь бедрами вперед, напоминая, чем они тут вообще собирались заняться, — я скучал, Джини. —Боже, — Хенджин загнано дышал, пока парень под ним изгибался, прося, чтобы старший наконец что-нибудь предпринял. Он потянулся к прикроватной тумбочке за смазкой, повернувшись обратно, блондин заметил, как румянец на чужих щеках стал сильнее, а глаза были отведены в смущении. — Что такое детка? —Я очень-очень сильно скучал, понимаешь? — Сынмин игриво изогнул бровь, и от наигранного смущения не осталось и следа. —Только не говори, что ты… — Хенджин на пробу вошел одним пальцем, который слишком легко проскользнул внутрь. — Ты думал обо мне? — второй палец вошел почти так же свободно. Хван глухо застонал, он готов был рассыпаться прямо здесь и сейчас от одной мысли, что младший растягивал сам себя. —Я… твою мать!       Ким вскрикнул, когда длинные пальцы изогнулись под нужным углом, после третьего пальца он сам уже насаживался, выстанывая имя старшего. — Что ты говоришь, малыш, я не слышу? — Хван откровенно наслаждался процессом, подмечая маленькую капельку крови на прокушенной нижней губе и затуманенный взгляд, молящий о большем. —Пожалуйста, Джини! — младший был на пределе,— я хочу всего тебя… Пожалуйста! — он вновь громко вскрикнул, когда пальцы прошлись по комочку нервов. —Какой нетерпеливый, — хоть Хван и любил такие мгновения, когда Сынмин таял в его руках, он сам не мог больше ждать. Обильно смазав член, он пристроился между ног брюнета. — Готов? — Если ты сейчас не войдешь, то я… — Хенджин прервал гневную речь, входя резким толчком до основания, — старший стал мягко поглаживать чужие руки, стараясь хоть немного облегчить неприятные ощущения.       Через некоторое время Сынмин дернулся вперед, давая знак парню. Хенджин сделал плавный толчок на пробу. Они простонали одновременно от столь приятных ощущений. Перехватив парня под бедрами, Хван начинает медленно набирать темп, не отрывая взгляда от любимого лица. Глаза были прикрыты, щеки раскраснелись еще больше, а губы застыли в немом стоне. Картина, достойная Лувра. Хенджин вновь прошелся по простате от чего младший сорвался на крик, уже не пытаясь прикрыть рот. Когда их взгляды пересеклись, блондин сам не удержал в себе несколько стонов. Ким Сынмин с засосами на шее и груди, в задранной футболке, выстанывающий тихое «Хенджин» и толкающийся на встречу — это выше его сил. Хван сжал упругие бедра. Толчки стали быстрее и резче, а стоны все громче. Каждый раз Хван попадал по простате, из-за чего младший прогибался почти до хруста в позвоночнике, стараясь быть еще ближе к парню. —Джини, я почти… — брюнет вцепился пальцами в крепкие руки. —Давай, детка       Хенджин стал в такт своим движениям надрачивать парню. Для Сынмина – это было слишком. Последний громкий стон сорвался с его губ, глаза закатились, а ногти до крови вцепились в чужие предплечья. Хван хотел выйти из парня, чтобы довести себя самостоятельно, но тот не позволил, прижимая его к себе. —Не останавливайся, пожалуйста. —Ты невероятный, — Хенджин застонал, продолжая толкаться в чувствительное тело, — прости, — он знал, что для Кима после оргазма все его движения были почти болезненными. —Я люблю тебя.       Этого было достаточно, чтобы он в последний раз толкнулся и с глухим стоном кончил внутрь парня. —Твою мать, Мини — Хван обессиленно свалился рядом с брюнетом, который тут же обвил его руками и ногами, — нам нужно в душ, — он мягко погладил засыпающего Сынмина по щеке. —Давай, еще немного полежим, — прошептал в ответ, потому что голос был сорван окончательно. —Скажи еще раз, — Хенджин перебирал мягкие пряди пальцами, наслаждаясь ощущением теплого дыхания на своей груди. —Я люблю тебя, — младший слегка приподнялся, оставляя ленивый поцелуй на припухших губах. Вдруг он резко рассмеялся, чем вызвал недоумение у старшего, — а еще я люблю Нью-Йорк, — он ткнул пальцем на футболку, которая все еще была на нем.