Выпускной

Антон поправил очки и осмотрел школу. Самое знакомое место после дома прямо перед его взором. Сейчас он не знает, что чувствовать. Грустно? Есть такое. Покидать друзей неприятно, оставлять место где потратил несколько лет — тоже. Радостно? Нет. Петрову шутливо приходит на ум мысль о том, что не придется больше идти через ужасный лес. Спустя много времени, когда он уже вырос, пришло понимание того, что детский разум слишком много придумывает чтобы отвлечься от плохой обстановки где либо. В то время его мозг сработал так, что выдумывал целые ужасы в густом лесу, но на деле это было лишь совокупностью конфликтов родителей и уличных легенд. — Чего виснешь, Тох? Дверь открыта вроде. — Знакомый голос Ромы Пятифана больше не был пронзающим, но дарил улыбку. — Внатуре, чего встал? Кто-то мешает пройти, на? — И Бяша, в общем то, как и всегда был рядом. С таким коллективом Антон и провел несколько лет. Бяша, Рома и он подружились после потасовки с Бабуриным, а с тех пор были неразлучны начиная с легенды о черном гараже и заканчивая выпускным, скорее всего. Печально, они дали друг другу очень много опыта во всем. Петров знакомил парней с любимыми персонажами книг, они с восторгом отчеканивали фразы уровня "охуеть, мощный чувак". Особенно забавно было это слышать в адрес Конана. Двое же парней научили очкарика махаться так, чтобы другим было неповадно травить его. Это был странный парадокс, когда Антон дома доедал манную кашу с утра — Бяша и Рома скуривали первую сигарету за день, конечно же стыренную из пачки у взрослых либо стрельнутую у охранника или старшеклассников. Впрочем, сейчас эти воспоминания были ни к чему, к тому же, наверное он задерживает парней.

***

Спустя несколько часов после того, как "криминальная" компашка вошла в здание школы и в актовый зал — началась какая-то муть. Оно и понятно, эти ребята не могли жить без всяких выходок, хотя Антона все ещё немного мучила совесть. По плану программы сейчас должно было быть обращение учителя, но завидев обстановку в огромном зале — он решил, что это безнадежно и пустил все на самотек. — Я так и не понял, что случилось то? Почему все.. такие? — Петрову сейчас не до шуток, он в реальном смятении. — Тох, ну не тупи, бога ради, — Рома кивнул головой в сторону одинокой бутылки шампанского; — мы это недоразумение просто так не оставили бы, подлили в каждый сок водочки, теперь тут каждый подшофе. — что за хуйня.. — Тут уже не выдержал Антон, такие слова для него были редкостью, только в конфликтах и с испугу мог пустить пару матов, а так рот держал на замке. Неудивительно, что в лексиконе были такие выражения, с таким то окружением. — ну подшофе, веселенькие, пьяненькие, на. А я тебя всегда умным считал, Петров, на. — Бяша хорошо подколол приятеля, даже Рома ухмыльнулся. Стыда не появилось. Видимо, даже сам Антон осознал, что он живет один раз и сейчас по сути должно стать так все равно на условности. На родителей, учителей, всех взрослых в принципе.

***

— Сука, ты сейчас ответишь за свой базар гнилой. — Но и у веселья были свои последствия. Один грубый одноклассник выделился своим обсуждением Ромы. Петров тогда держал его под руки, а это было ужасно трудно. Бяша оценивал ситуацию чтобы все вышли живыми, все же, за долгое время он повзрослел и жмуров видеть не хотел отнюдь. Блондин начал аккуратно отводить буйного друга в сторону выхода, но перед этим кивнул их общему приятелю, тот кивнул в ответ и в знак того, что понял схему. Уже на улице Пятифан начал остывать, хотя все ещё хотел залететь в зал и запачкать пару белых рубашек кровью. — Это он меня пидором назвал? Хуесос, он сам на пидорка смахивает. — Мне всегда было интересно, а что ты вкладываешь в слово "пидор"? Лично мне всегда было все равно на таких. Пусть любят, главное к нам не лезут. — Сейчас это был обычный вопрос чтобы отвлечь Рому от его жажды драки. — Да мне тоже похуй кто кого любит, "пидор" - плохой человек, на голубых мне параллельно, хотя в семье всегда учили не засматриваться на пацанов, мол, удел парашников. Ну я не тупой, свое мнение имею, так что со временем стал терпим к "таким", но с пидорами разговор другой. — Разумно, поддерживаю твою точку зрения. — Ты умные словечки для работы прибереги, хотя такая твоя сторона меня всегда удивляла. Агрессор присел на ступеньки порога школы и достал маленькую флягу. О Боже, он всегда с собой что-то такое носит? Антон присел рядом. — Будешь? — Сначала Рома сделал маленький глоток, а потом протянул и другу. — ...Похуй, давай. — Такого приятель точно не ожидал. — Красава! — Комплимент сопровождался удивленным взглядом.

***

Горланить песни сектора газа на выпускном сидя на ступеньках порога школы — сильный поступок. Вот они и набрались сил и смелости. Трезвее все ещё был Антон, так что мог контролировать ситуацию. — Как ты домой доберешься? — Мне.. похуй. Я вообще буду ночевать здесь, да, вот прям в этой охуенно красивой клумбе какой-то параши. — Рома после каждого второго слова тихо икал. Он оказался из тех, кто пить вовсе не умеет, это было забавно. — Ну и я с тобой. — Мать пизды не даст? — Я сегодня из школы выпустился, пусть хоть один день будет торжественным. — Для тебя это действительно праздник? — Пятифан шмыгнул от холода, ночью даже летом дует ужасный ветер в этих краях. — Для меня это выход и побег из этой дыры. Я рад, что мог встретить тебя, Бяшу, всех знакомых, рад за каждую ситуацию случившуюся здесь, но больше здесь не смогу. Меня это место угнетает, я.. заебался. — Понял. Молчу.. Раз ты уезжаешь отсюда, ты никогда ничего не скрывал от нас и в частности от меня? — Тут то все встало на свои места. В девятом классе Антон потерял свою тетрадь, а после этого Рома и Бяша решили остаться ещё на два класса. — Я видел все твои записки, видел все твои наброски и стихи посвященные мне. Не хотел на тебя давить, хотя и отвращения это не вызвало. Я вообще думал, что у тебя там что-то с Полиной, а потом вы отдалились, и я все в голове сложил. — Ну, и что теперь? Ну да, действительно, все так и было. — Запомни, дружище, — Пятифан нагнулся ко лбу своего дружбана и где-то там оставил невесомый и весьма пьяный поцелуй; — ты не пидор, и никогда не смей себя называть так. Ты просто любишь так, как ты любишь. Приезжай, если что, в это хуево-кукуево, я тебя встречу с распростертыми объятьями и мне будет похуй, что ты в меня влюбился. Вот так было прощаться очень странно. Антон вообще ничего не мог понять, столько информации буквально за минуту, и про потерянную несколько лет назад тетрадь, и про принятие его ориентации и чувств. Он ведь ещё даже не уезжал, даже не выбрал куда ехать, но такое скорое прощание можно было спихнуть на поддатость друга. Петров очень надеялся, что это не пьяный угар, а его друг. На просьбы приезжать и навещать Рому иногда, Антон твердо ответил: — обязательно.