Küssen

      *песня к главе: Manicure — Восход

      Два дня пролетели, будто их и вовсе не было. Даже повседневная рутина больше не казалась такой тяготящей, а работа спорилась. Сергей получил обещанные запчасти и пока отложил их на время. Даже Макаров заметил, как пободрел в последние дни Разумовский: сидя за компьютерным креслом, он глупо хихикал и листал страницу за страницей код. Мальчик не догадывался в чём причина, но был действительно рад, что его «подопечный» перестал быть таким замкнутым, это вселяло в Лёшу надежду на лучшее будущее.       Уже вечером Серёжа суетливо бегал из угла в угол по квартире, придумывая, что же надеть на встречу: постирать старое, пока ещё есть время или может выбрать что-то поновее, посвежее? Из платяного шкафа одна за одной вылетали отвергнутые предметы гардероба: в трениках будет жарко, в классических брюках — слишком официально, белую рубашку он запарился гладить, а всратая майка из секонда с тигром — как-то тупо. Дилемма была более чем сложная, ведь как известно встречают-то по одёжке. В конце концов рыжик возложил сию огромную ответственность на удобные белые шорты до колен с множеством карманов и купленную им в прошлом году гавайскую пёструю рубашку из Анапы. Прекрасный выбор, в меру ярко, но не вычурно.       На миг он поймал себя за разглядыванием своего лука в зеркале и, закрыв лицо руками, расхохотался. Ну откуда в нём столько кокетства? Эх, Олег, Олег.       Раз модный приговор был уже официально закрыт, то самое время перейти непосредственно к внешности. Никаких особенных приблуд в плане уходовых средств у него не было, всё его богатство: шампунь, антиперспирант и одеколон. С третьим, правда, была небольшая заминка — это были не пойми откуда взявшиеся у него старые советские духи «Красная Москва»*. Обдумав всё хорошенько пару минут, он вдохнул поглубже и раза три нажал на дозатор. Будем надеяться, что Волкову нравятся гвоздички.       Ещё полчаса ушло на то, чтобы принять окончательное решение по поводу головы: хвостик или распущенные? Сергей несколько раз подбирал и снимал резинку с голову, задумчиво глядя в своё отражение. Неа, с прямыми гораздо лучше, с этим мышиным хвостиком на макушке он похож на попугая. Разумовский взглянул на часы и ахнул: до встречи всего 30 минут, а ему нужно ещё успеть допилить до метро и доехать до Девяткино**!       Парень зашарил по карманам, проверяя готовность: ключи, деньги, телефон — всё при нём, пора бежать! Прихватив с тумбочки красные солнцезащитные очки, он уже было направился к выходу, как вдруг Марго на столике важно запрыгала, каркая и стуча клювом о деревянную поверхность. Разумовский шлёпнул себя по лбу, ну точно! Рюкзак забыл!       Вернувшись в комнату и показав в зеркало язык***, парень подхватил с дивана позабытый им рюкзак и взвалил его за плечи. К тому же он забыл спросить экспертное мнение своей подруги!       — Маргоша, ну как думаешь, Олегу понравится? — серьёзно спросил Сергей внимательно глядя в чёрные глазки-бусинки воронёнка.       — Ка-ар! — заключила пернатая стилистка.       — Я тоже так думаю, — кивнул Сергей и пулей вылетел из квартиры, — Не скучай!       Трясясь в переполненном вагоне, Разумовский не выпускал из рук телефона, поминутно сверяясь с временем. Ему категорически нельзя опаздывать! В последние несколько кварталов он сорвался на бег, изо всех сил стараясь обмануть время. Ещё чуть-чуть, за кованый забор, покосившуюся осину и памятник горниста без головы и он уже будет на месте! Вывернув из аллеи, Серёжа увидел тот самый старый, неработающий и заросший одуванчиками фонтан. Остановившись перед объектом, он принялся высматривать Волкова, его широкоплечую фигуру, тёмную шевелюру. Однако, к удивлению парня, его здесь не было. Он обошёл по кругу, осматривая всю небольшую площадку перед фонтаном, но никого похожего среди посетителей сквера на Олега тут не было. Странно, Разумовский взглянул на часы: 18:02. Он опоздал всего на две минуты, не так уж и критично.       До него дошла мысль, что раз он сам опоздал, то, возможно, и мужчина сейчас стоит где-то в пробке на дорогах. Не стоит попусту волноваться, лучше подождать Олега и дать себе немножко остыть. Так парень и поступил, присев на гранитный бортик фонтана, он принялся ждать. По дорожкам важно вышагивали мамочки, толкая перед собой коляски, дети резво бегали по площадке, прячась за деревья и громко хохоча, мужчины полуделового вида с дипломатами в руках спешили куда-то, вперив взгляд в пол. Разумовский уже успел хорошенько отдышаться и достав телефон из кармана посмотрел на время — 18:19, Олега всё ещё нет, с другой стороны 17 минут это не так уж и много, а Петербург — город большой, пока доедешь из одного конца города в другой…

18:40

      Детей, как и людей в принципе начало становиться всё меньше и меньше, тени обвились змеями вокруг всех предметов, город плавно погружался в сумерки. Зажглись редкие фонарные столбы, в их свете беззаботно кружилась мошкара, слепо верящая в возможность достичь источника тепла. Сергей наблюдал за проглядывающейся из-за пурпурного небосвода одинокой луной, сидя с закинутыми на парапет ногами. Светлый налёт практически исчез с неба, сменяясь множеством оттенков багряного и фиолетового. Что ж видимо на выходных очень многие спешат за город либо к родственникам.

19:26

      Закат догорал, словно оставленная на долгое время без внимания в печи коврижка. Окончательно стемнело, потянуло прохладным ветерком, собираясь на встречу, Разумовский явно не учёл ночного перепада температур. Сняв очки, он сложил их в нагрудный карман своей рубашки. От долгого ожидания и сидения на одном месте у парня начал побаливать копчик, чтобы немного развеяться, он решил прогуляться по площадке, попутно пересчитывая всё, за что только зацепиться глаз. Может Олег не знает, как пройти к фонтану?

20:14

      Парк совсем опустел, только один Серёжа без конца мерил шагами диаметр от одного угла опушки до другого. 6 скамеек, 7 столбов и 12 урн — всё что он смог найти за этот момент. На него уже несколько раз покушались противно звенящие комары, так что Разумовскому приходилось исполнять макарену, спасибо, что без зрителей. Но даже это ему осточертело. Он сел на одну из лавочек и облокотившись на спинку взглянул на густо синее небо — не считая Сириус и луны — вообще ничего. Серёжа разочарованно вздохнул. Даже его оптимизму есть предел, Волкова всё не было. Прошло уже больше двух часов и стоит ли сидеть дальше? Он вспомнил Олегово «подумаю». Ну подумал, молодец, а Разумовский вот как-то совсем не так представлял себе этот вечер. Неужели обронённые им в пылу слова так сильно задели мужчину? Серёжа горько усмехнулся, разрядился как ёлка новогодняя, сидел, ждал, а всё напрасно. С другой стороны винить тут нужно только себя за упущенную возможность. Цеплять то людей он умеет, а вот удерживать их около себя… Увы, видно так ему и надо.       Поднявшись со скамьи, Сергей закинул за спину рюкзак и проверил на всякий случай мессенджер: нет, Олег так и не прочитал ни одно из сообщений. Что ж, по крайней мере он пытался. Разумовский выпрямился и, зевая, направился к одной из тёмных дорожек на выход. Интересно, приедет ли Юля к нему на спонтанную пьянку, если он сейчас ей позвонит…       Но проверить это ему не дала чья-то выросшая словно из-под земли фигура. При столкновении парень чуть не выронил телефон на асфальт, однако рука незнакомца во время поймала смартфон, не дав тому разбиться.       — Осторожнее, — пробасил Олег и протянул рыжику гаджет. Сергей был вне себя от счастья: пришёл, он всё-таки пришёл!       — Прости, я серьёзно задержался на работе.       — Пустяки, я тоже немного опоздал на встречу, — улыбнулся Сергей, принимая обратно свой телефон. Правда, разницу во времени рыжик решил тактично умолчать.       — Так, что ты хотел сказать? — Волков не торопился, но просто был деловым человеком.       — Не здесь. Идём, — Сергей поманил мужчину рукой и направился по одной из дорожек, — Не переживай, тут недалеко.       У Олега было много вопросов, но все их он решил не задавать до поры до времени. Разумовский не стал бы просто так сидеть и ждать его лишних 2 часа, если бы дело не было важным, к тому же и на маньяка парень тоже не походил. Оба шли гуськом по узкой, лишённой света дорожке, одежда то и дело цеплялась за сучья деревьев и кустарников, шелестела листва. Миновав выход, мужчины направились к старым панельный домам: район считался аварийным и не слишком благополучным. Миновав более менее приличные строения они вышли к уже нежилым территориям.       — Сюда, — рыжик указал на старый, почерневший от копоти дом. Пятиэтажное строение смотрело на них множеством пустых оконных проёмов-глазниц. Здесь наверняка произошёл какой-то пожар или взрыв. По земле валялись раскиданные куски стекла, бетона, арматуры и просто мусора. Зайдя внутрь, Разумовский начал подниматься по одной из полуобвалившихся лестниц.       — Ты уверен, что это безопасно? — несколько напрягся Олег.       — Абсолютно, я бывал тут уже сто тысяч раз, — кинул в ответ Серёжа, залезая вверх по чердачному подъёму. Белые шорты все извазюкались в грязи и гари, но рыжику это было без разницы. Они забрались на самую крышу. Вопреки ожиданию, крыша была плоской, а не покатой, в отличие от фундамента, здесь не было больших обломков бытового мусора, несколько психоделических граффити, но не больше. Зато вид был прекрасный: не весь город, конечно, но весомая часть микрорайона были видны как на ладони. В окнах горели уютные огоньки, стрекотали сверчки. Сверху — бесконечный простор карты ночного неба. Серёжа достал из рюкзака заранее приготовленный плед и кинул его на пол в качестве подстилки и сам сел на него по-турецки.       — Садись, — парень похлопал по свободному месту рядом с собой и вновь обратился к своему сумчатому другу. Волков не сильно въезжал в суть того, что именно задумал Сергей, но принял приглашение и подсел к рыжику. Разумовский выудил из рюкзака… два обычных летних батона. Самый дешёвый, какой только можно найти, у такого даже собственно упаковки нет, лишь простой пластиковый пакет без маркировки. Одну из буханок он протянул Олегу и сам в это время откусил горбушку у своей. Хлеб оказался свежим, даже слегка хрустящим, пусть и заводским.       Несколько минут они сидели в полной тишине: Разумовский понемногу обкусывал батон или открывал кусочки и кидал их двум прилетевшим на кормёжку воробушкам, мужчина же просто наблюдал за этим со стороны, так и не притронувшись к угощению. Он рассчитывал на ответы, однако сюрреалистичность происходящего вызывала больше вопросов.       — А… — Олег не успел спросить, Сергей приставал палец к губам и тихо шикнул.       — Сейчас начнётся, — прошептал он, показывая рукой на небо.       С лёгким характерным свистом от земли к небу полетела тоненькая ниточка и раскрылась в небе пышным фонтаном. Вслед за ней к чернильному небосводу устремились десятки подобных ей фейерверков. Они летели к небу, проживая свою маленькую, но самую яркую вспышку жизни, и падали вниз словно ступени ракеты. Небо взорвалось, грохотало, в темноте расцветали поразительные, чудесные цветы: алые, жёлтые, зелёные, синие, мерцающие, много зарядные и даже те, что складывались в фигурки бабочек и небольшие надписи. Буйство красок и волшебство огненной стихии поражало воображение, сказочные астры медленно и степенно раскрывали свои пышные бутоны.       — Я иногда прихожу сюда… Один, — начал Разумовский, заворожённо глядя на каскады фейерверков, — Когда-то я жил в этом доме, я уже не очень хорошо помню это время: были мама, папа и я. Мы жили не особо богато, но вполне счастливо…       Волков наблюдал за тем, как шевелятся губы Сергея. Сейчас он был похож на белую восковую куклу, лишь цветастые всполохи небесных огней раскрашивали его лицо, заставляя дрожать блики в глубине глаз.       — Да, хорошее время было… Но даже тогда дом уже был, что называется «под снос». Однажды ночью, когда все жильцы спали в одной из квартир рванул бытовой газ, дом загорелся, да так быстро, — парень наконец моргнул, — Люди прыгали из окон, выбегали, всё было в чаду и ужасно воняло гарью, я спасся, а родители… Им не повезло.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — голос Олега непроизвольно дрогнул и сломался на последнем слоге.       Рыжик с минуту помолчал, любуясь небесной феерией оттенков и переливов.       — Это место дороже для меня всего на свете, это — мой секрет, моя душа, — уголки его губ дрогнули в грустной полу улыбке, — Я очень много думал и о тебе в том числе. За этот месяц ты превратился для меня в одного из самых близких людей. Чёрт его знает, как так вышло, случайно или намеренно, но ты стал неотъемлемой частью моей жизни. Поэтому я хочу подарить частичку своей души тебе.       Плотина, что так долго держала его эмоции, чувства, всю его сущность наконец порвалась, слова хлынули бурным потоком, выплёскивая самое сокровенное. Чем больше Сергей говорил, тем тяжелее было заставить себя посмотреть на лицо мужчины, однако Разумовский нисколько не сомневался в необходимости своих слов, пора сбросить маски.       — Ты мне нравишься. Я не знаю, чувствуешь ли ты всё ещё ко мне что-то подобное или уже нет, — голос совсем осип, — Я затеял эту встречу только ради одного вопроса: какие чувства ты ко мне испытываешь? Если… Если всё в прошлом, я приму это и больше не буду мешать, я…       Он не успел даже мысленно полностью доформулировать предложение, как Олег крепко взял его лицо в свои большие шершавые руки и с граничащей с отчаянием страстью впился в Серёжины губы. Опять искусанные, обветренные и такие желанные. Громадный взрыв, сравнимый лишь с созданием новой вселенной заглушал всё вокруг, заставляя само время свёртываться и рваться от зависти. Был ли это фейерверк? Возможно, но куда скорее Разумовский бы сейчас поверил в разрыв собственного сердца. Вся боль, обида, любовь и нежность слились в этом бешенном макабричном поцелуе. Как испускающий дух цепляется за последние секунды своей жизни, так и они тянулись друг к другу сминая и кусая губы. И пусть рвутся слабые лёгкие, влюблённым не нужен воздух, они и есть кислород друг для друга…       — Ты дурак, Серёжа, я люблю тебя, люблю, понимаешь? Зачем ты рвёшь мне сердце?       — А Лера? — Сергей уличил момент, судорожно втягивая в себя воздух, и пытался отдышаться.       — Сестра… — тоже запыхался Волков, — Троюродная.       Сергей поверить не мог своему счастью, он начал вздрагивать от лёгких смешков. Нет, ну как он мог усомниться в Олеге? Невозможно, нереально, противоестественно.       — Я доставлю тебе ещё много проблем, — усмехнулся рыжик, откидывая назад спутавшиеся волосы.       — А я все их решу, — такой же дикой и бунташной улыбкой ответил ему Волков, заваливая Разумовского на плед.       Они вновь накинулись друг на друга будто в пьяном угаре. Олеговы руки опускаются на шею, проводя пальцами от волос и до самых лопаток, отчего дыхание буквально прерывается на микросекунды, заставляя сердце делать тяжёлые удары в груди. Серёжа щурит глаза, улыбаясь, резко тянет мужчину на себя и касается его губ своими, кусает нижнюю и оттягивая зубами, заталкивает язык в его рот, будто не целуя, а играя и одновременно доказывая всю безвыходность положения Волкова. Олег не против, он нежно зарывается в янтарные волосы своими пальцами пропуская их сквозь, словно шёлковые нити, не давая отстраниться, целует, страстно углубляя поцелуй в ответ.       Мужчина плавно перемещается на щёки, скулы, краешек губ. Серёжа томно выдыхает и запрокидывает голову, когда Олег спускается ниже, опаляя шею горячим дыханием и невесомо целуя верх кадыка. Они отстраняются, не из формальных побуждений, им нужно видеть друг друга здесь и сейчас, чтобы верить в реальность происходящего.       Громкий раскат и с неба на землю осыпаются золотые искры погибшей звезды. Разумовский улыбается, глядя на пунцовое лицо Волкова с его острыми скулами и растопленными ото льда глазами, в них тоска дальней пустыни, бескрайние просторы каирского песка и живая энергия влекущего к себе оазиса, не миража, а настоящего спасительного источника.       — Если бы ты знал, насколько ты сейчас прекрасен, — прохрипел Олег. Лицо Сергея меняло цвет теней с поражающей скоростью: красный, жёлтый, зелёный, это была фантасмагория цвета, формы и чувства. Подобно людям с синестезией, все его ощущения смешались, он чувствовал вкус, звук и даже касание и всё это пульсировала в Олеге, складываясь лишь в одно слово — «люблю».       — Что за пряный запах? — поинтересовался Волков, расстёгивая пёструю рубашку на Разумовском.       — Гвоздика. Тебе нравится? — стойкий советский парфюм не выветрился даже спустя несколько часов.       — Я подумаю об этом позже, — рыкнул Олег, припадая к впалому животу парня и прокладывая дорожки влажных поцелуев по всей поверхности. Щекотно. Серёжа оглаживает линию скулы Волкова, облизывая истерзанные губу.       Пальцы снова начинает покалывать, он тянет мужчину за подбородок к себе и властно целует Олега в губы. Волков перемещается к уху и закусывает мочку, заставляя Сергея издать первый робкий стон, потонувший в звуках ночи. Шепчет что-то приятное и ласковое и снимает с себя футболку. Так даже лучше, атлетическое телосложение Олега напоминает Разумовскому картины с греческими юношами-олимпийцами, что висят у него в студии. Но в реальности всё куда гораздо сочнее, рыжик не может сдержаться и проводит рукой вниз от груди до кубиков, пересчитывая каждый.       До его глаз доходят странные отметины чуть светлее общего тона кожи — шрамы. Сергей особенно нежно касается каждого из них и обводит их по кругу и целует, и правда, всего пять. Пять раз он мог потерять своего Олега.       — Шрамы украшают? — попытался ввести шутку Волков.       — Если на тебе станет хоть на один больше, чем я вижу сейчас, то, клянусь, я раздавлю ту суку, которая посмеет это сделать, — серьёзно смотрит Разумовский на мужчину, получая в ответ лёгкий поцелуй.       — Охотно верю, — оттягивает резинку шорт, запуская руку внутрь, а Сергей протяжно стонет от накатившей на него новой волны возбуждения.       Выгибаясь и плавясь от резких движений и страстный прикосновений, Сергей не сдерживается и отдаётся полностью и без остатка, на этот раз осознанно и взаимно. Мелкие камушки оставляют царапины на голой коже после каждого толчка, но какая разница, когда Волков так старается сделать ему приятное, целует, гладит шепчет всякие глупости, оставляя ему лишь приятную, хоть и томительную роль наблюдателя. Руки снова над головой, кажется, Олег считает это сексуальным. А внизу так тянет и ноет, сдавленно стонет, пытаясь откопать в сознании буквы и составить из них хоть одно слово.       — О… ох, Олег, — закусывая губу протягивает он, на глаза наворачиваются слёзы.       — Слишком тихо, — Волков тоже решил отыграться на Сергее за столь долгое и мучительное ожидание.       — П-пожалуйста, — прогибается в пояснице, совсем как в йоге. Олег услужливо придерживает его за талию, но рук не выпускает и лишь наклоняется к самому уху, издевательски ускоряя темп.       — Прости, не расслышал, ты что-то сказал? — горячее уже некуда это не Солнце и не ад, это чёртов Олег Волков.       — Волче, — он ещё никогда его так не называл и непонятно, почему сделал это сейчас, но мужчине буквально снесло крышу после этого короткого с хрипотцой стона. Запястья Сергея вновь обрели желанную свободу.       Когда рыжик впервые смотрел «Звёздные войны», то ему запомнился межпространственный прыжок Сокола тысячелетия. Эта аэродинамическая труба, где вокруг тебя проносится всё: плеяды звёзд, туманности, воспоминания, обрывки фраз — всё это сейчас бежало перед глазами сладко вздрагивающего Сергея, словно ускоренная в тысячи раз кинолента. Было ли ему хоть раз в жизни так хорошо, как сейчас, рядом с дорогим ему человеком, в любимом месте под наконец успокоившемся и вновь потемневшим небом? Навряд ли, но этот момент он точно навсегда запечатлит в своей памяти.       В дрожащие и горячие от быстрой пульсации крови пальцы легло что прохладное и небольшое, переведя взгляд с луны, Разумовский увидел, что у него в руке лежит тот самый непонятный кулон Олега с волком. Обычная вырезанная вручную деревяшка, вскрытая лаком.       — Это тебе, — прошептал мужчина в макушку Сергея, когда оба уставшие и без сил лежали завёрнутые в плед.       — Это же твой, — вяло прошамкал рыжик, зевая, — Не жалко?       — Неа, я его в Сирии на первую зарплату в туристическом киоске купил, все деньги по-незнанию там и спустил. Носил как оберёг, амулет, если хочешь. Пусть теперь тебя защищает, — Олег придвинул ближе к себе измотанного парня и, зарывшись во всё ещё пахнущие гвоздикой волосы, задремал.       Перед тем как уснуть, Сергею в голову плотно засела одна мысль, в неприкосновенности и серьёзности которой он был уверен на все 100: никто в целом свете не в силах их разлучить, обратной дороги нет, он сделает всё, чтобы защитить тех, кто ему дорог.