Küssen

* песня к главе: Убей меня, Эйс! — Вельзевул

      — У меня появилось срочное дело, — на ходу выкрикнул Серёжа, срываясь с места, — Скажи остальным. Накануне концерта я приду.       Олег позади него что-то кричал, звал по имени и даже пытался догнать, но безрезультатно, Разумовский был слишком свиреп и проворен в этот момент и потому, не обращая внимания ни на что, гнал вперёд по проулкам и переходам. Сучья деревьев и кустов царапали открытые участки кожи, в висках пульсировала горячая кровь, а губы были сжаты в напряжённую линию, взор сверкал яростными зарницами.       Сергей терпел, и терпел долго, год за годом он душил в себе боль, страх и беспомощность, надеясь, что время всё излечит. Но это оказалась не более чем красивая метафора, время не лечит, оно больно хлещет плетьми воспоминаний, даже в самый счастливый момент он вспоминал тот день, тот момент и тогда в его душе шевелились ростки затаённой обиды. Парень никогда не стремился быть праведным и светлым героем, что способен на милосердие и прощение. Говорить о таких вещах было бы чистым лицемерием, а врать себе Разумовский не умел, однако он всегда старался обходить щекотливую тему, усмирять свой гнев. Но знайте, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства.       Он не знал, куда точно ему нужно идти, но отчего-то ноги сами несли его в злосчастный бар. Это место было единственным, что приходило в этот момент на ум рыжику. Мужчина не оставил никаких опознавательных знаков, он даже о встрече не писал, но Разумовский был уверен, тот непременно ждёт его. Кирилл хочет встречи с ним, ну он её и получит. Сергей бы добрался до места куда гораздо быстрее, если бы воспользовался общественным транспортом или метро, но вместо этого он пролетел весь путь на ногах, не замечая боли и усталости.       Однако его усердие не было вознаграждено по достоинству, дойдя до самого входа Разумовский разочарован поцеловался с дверью, на которой жирными буквами было написано: «Закрыто». Но когда это его останавливало? Разумовскому пришлось хорошенько приложиться плечом о тугую металлическую дверь, чтобы открыть её. Внутри оказалось темно и пусто: не было ни посетителей, ни персонала и это в разгар рабочего дня?! Из источников освещения были лишь слабо мерцающие в темноте фосфоресцирующие элементы интерьера. Сергей медленно, чтобы не упасть, двинулся на ощупь в глубь зала. Чем дальше он проходил, тем громче начинал клокотать в нём внутренний голос, ревущий о какой-то подставе или засаде, но и дать заднюю парень уже не мог.       — Эй, Гречкин, кончай этот цирк, я знаю, что ты здесь! — вышло не так уверенно, как хотел Разумовский, но всё равно достаточно громко и грозно. В ответ он лишь услышал слабое эхо своего голоса, какое-то шуршание, и неожиданно свет в баре зажёгся, ослепляя привыкшего к полутьме парня.       — А я всё гадал, как быстро ты прискачешь, — расплылся в самодовольной улыбке сидящий на массивном, стоящем посреди сцены вельветовом кресле. Малиновый костюм и белые кардены в сочетании с золотыми кольцами и цепями вызывали лишь ассоциацию с «цыганским барокко». Такое же ядовитое и бессмысленное.       — Мразь, что сделал? — вне себя от ярости выпалил Серёжа, раньше он бы никогда не осмелился поднять голос на Кирилла. Однако тот вовсе не изменился в лице и как ни в чём не бывало продолжил.       — Вижу тебе пришёлся по вкусу мой подарок, — прищурился мужчина, лениво указывая пальцем с тяжёлым перстнем на плюшевого лисёнка. Сергей настолько забылся от собственных эмоций, что даже забыл про игрушку, которую теперь крепко сжимал в руке, буквально душа несчастную игрушку, — Шили специально на заказ, кстати. Хотя думаю, что ты сейчас по поводу другого зверёныша распаляешься.       — У нас была договорённость! Ты обещал! — гневно прорычал Разумовский, он весь ссутулился, стоял широко расставил ноги, лицо покраснело, а брови были сведены домиком.       — Я от своих слов не отказываюсь, в отличие от тебя, Лисёнок, — развёл руками Гречкин, глядя на Разумовского словно на не разумного ребёнка, — Уговор каким был? С тебя программа, с меня счастливое благополучие твоих друзей. А ты решил, что можешь и рыбку скушать и сказку послушать. Нет, дорогуша, так дела не делаются.       — Я исполнил свою часть сделки, — иступлено ответил рыжик, вновь срываясь на фальцет.       — Ой ли? — в следующую секунду в руках у мужчины мелькнула оранжевая флешка, та самая, на которой парень записывал вредоносных код для Кирилла, — Лисёнок, я не тупой, мне ничего не стоит просто проверить программу перед запуском. И знаешь, как неприятно было обнаружить, что мой дражайщий друг прошлого так бессовестно лжёт мне в лицо. Ты думал, что если впихнёшь куда-то в середину строчку, что отсылает пользователя на один из связанных со мной оффшоров, то я и не замечу? Напрасно.       Мужчина с такой сладострастностью крутил в руках карту, что Сергея буквально замутило. Гречкин буквально смеётся над ним и даже кичится этим. Вдруг из-за его спины выросли два здоровых детины бандитской наружности и следом за ними — напуганный Лёша. Мальчик был похож на забито зайца посреди сезона охоты. Весь белый, как мел, с трясущимися руками и неприкаянным взором.

      В глазах у Разумовского потемнело от переполнявшей его ярости, челюсть плотно сжалась, грозя сточить острые зубы, он никогда и никого не ненавидел так сильно, как Кирилла. Два бугая с обеих сторон обступили Разумовского, заламывая тому руки и заставляя присесть на колени. А между тем мужчина продолжил:       — Мальчишка оказался куда полезнее, чем я предполагал, он сдал тебя с потрохами, — Гречкин провёл тыльной стороной ладони по щеке Макарова. Тот стоял словно рыба с приоткрытым ртом и выпученными глазами, страшась и одновременно ища утешения в лице Сергея.       — Простите, у меня сестра, — выдохнул паренёк, стараясь вжаться в вельветовый балдахин так, чтобы его совсем не было видно. Кирилл махнул двумя пальцами, подавая знак своим приспешникам, и те грубо подхватили Разумовского, волоча того в самый подвал. Мужчины не церемонились, так что Серёжа физически почувствовал каждую ступеньку своими голенями, опять будут синяки. У него отняли телефон, все вещи и бросили прямо в ту комнату, где он некогда работал над программой, только теперь она выглядела несколько иначе: удобный диван пропал, а вместе с ним исчез и навороченный компьютер, роутеры, рабочий стол и постоянный источник освещения.       — Собаке собачья конура, — в голосе Кирилла впервые отчётливо послышались гневные нотки.       — Да что ты мне сделаешь? Без меня программа не будет работать так, как надо, не глупи, — в нём всколыхнулась неожиданная смелость и хладнокровие, Серёже тоже хотелось высказаться.       — Ненадолго. У меня есть твои наработки, нанять другого программиста лишь вопрос денег. Незаменимых людей нет. Может ты и гений, но лишь один из, — осклабился Гречкин, — К тому же среди нас недальновидный идиот — только ты.       Светловолосый мужчина достал из кармана брюк припрятанную ранее Сергеем отмычку. Острые грани многофункционального ножика сверкнули холодным блеском металла.       — Ты думал, я так просто куплюсь на эту детскую провокацию? Лёша, ты ведь не всё мне рассказал, я прав? — он повернулся к вздрогнувшему от неожиданности мальчишке, — Сговорился с Лисом, подкинул мне клюкву в виде флешки, хотел отвлечь меня, чтобы я расслабился, пока этот хитрец припрятал под диванчиком швейцарский нож для будущего побега.       Пружина отчётливо щёлкнула и, словно маленькая молния, из складного оружия вылетело лезвие небольшого, но остро наточенного ножа. Макаров вскрикнул, ещё чуть-чуть и Кирилл бы порезал тому лицо.       — Подонок, — зарычал Разумовский, вскакивая с пола и направляя сжатую в кулак руку к Гречкину. Весь план пошёл наперекосяк. Однако Кирилл стремительным разворотом сшиб парня с ног ударом под дых. Тот закашлялся, вновь опускаясь на бетонную поверхность. Перед глазами заискрились мириады разноцветных звёздочек и точек.       — Потерпи, и до тебя очередь дойдёт. У меня ещё есть срочные дела, требующие моего безотлагательного присутствия, иначе бы я уже давно с тобой расправился, — ухмыльнулся Кирилл. В этот момент он наконец открыл свою истинную сущность: жестокий и безнравственный садист с имперскими замашками, — Я лично озабочусь, чтобы твой дружок Волков первым получил известие о твоём самоубийстве.       — Они никогда в это не поверят! — в сердцах вскрикнул Сергей, утирая кровь с разбитой губы.       — Социопат с шизофреническими наклонностями, зависимый от транквилизаторов и разбитый известием о будущей судимости своего партнёра, думаю этого будет вполне достаточно.       Сложно было угадать, кто в этот момент был более напуганным: сам Сергей или Лёша Макаров. Мальчик трясся в беззвучной истерике, виня себя в происходящем. Вот поэтому Разумовский не хотел никого впутывать в это болото. Одно дело, когда страдаешь только ты один и совсем другое, когда приходится видеть как страдают из-за тебя, а это куда гораздо больнее. У парня сердце кровью обливалось.       — За что ты так поступаешь со мной? Что плохого я тебе сделал? — у Серёжи начинали сдавать нервы, мало того, что он уже давно не принимал лекарств, так ещё и Кирилл всячески старался ужалить его побольнее.       — Это жизнь, здесь нет правил. Съешь или будешь съеденным — всё просто, — хмыкнул Гречкин, разворачиваясь к выходу и утаскивая за собой жалостливо всхлипывающего Лёшу.       — Вы двое, следите, чтобы рыжий стервец никуда не сбежал, — Кирилл явно обращался к двум своим телохранителям. Это было последнее, что смог услышать Сергей. Тяжёлая железная дверь с лязгом закрылась, в замке повернулся ключ. Теперь он оказался совершенно один в ловушке: под землёй, где его никто не услышит, без связи и надежды на спасение. Весь план рухнул, обратился в прах, да и к тому же похоронил под слоем густого пепла не только Разумовского, но Макарова с Волковым. То, чего он так боялся всё-таки произошло. «Гречкин не глуп, даже очень» — вспомнились ему слова админа. А вот он провалился по всем фронтам.       Сергей устало привалился к сырой кирпичной стенке. Забытие казалось сейчас самым сладким из доступных ему земных наслаждений. Парень погрузился в болезненную дремоту. Из рассечённой губы всё ещё шла кровь, а солнечное сплетение болело после недавнего удара. В помещении было совсем темно и мрачно, единственным источником света оставалась красная лампочка аварийного источника питания. Во тьме было одновременно и страшно, и пугающе спокойно. Она хранила в себе неизвестность, но с другой стороны давала парню возможность подумать. Разумовский медленно поднял руку и коснулся ею ушибленного места, спёкшаяся кровь уже образовала рубец. А ведь когда-то Олег также пришёл к нему на помощь, той ночью неопрятный щетинистый мужчина с таким трепетом и осторожностью обрабатывал все его ссадины и синяки: нежно касался смоченной в перекиси ваткой губы, морщился, что кровь никак не прекращается, но продолжал врачевать. Он вспомнил и тот день, когда они привезли домой Марго, маленького белого птенца и как после этого Волков снова лечил его, заклеивал порезы на руках пластырями, дул на саднящие ранки, как они впервые поцеловались на набережной при свидетельстве лишь белёсой луны и благородной Невы.       В отличие от Кирилла, Олег никогда ни к чему его не принуждал, он либо спрашивал разрешения, либо молча кивал, получая отказ. Волков лишь давал ему и ничего не просил взамен, жертвовал своими чувствами лишь бы не навредить парню. Почему-то Сергей начал думать об этом лишь оказавшись в такой непростой ситуации. Каким бы не было военное прошлое мужчины, он подарил ему веру в лучшее, стал его светом, ради него Разумовский хотел становиться лучше. Но леопард не может стереть своих пятен.       Рыжик отчётливо чувствовал стыд пред своими друзьями: перед Игорем за свою неуклюжесть и необдуманность, перед Юлей за свою ложь и причинённые девушке волнения. Сквозь года они не бросали его, но помогали делать шажок за шажком вперёд и вот, чем он им отплатил.       Разумовский не знал, сколько времени он уже здесь находится 4 часа, 8, 12? Никаких индикаторов у него не было, оставалось надеяться только на природное чувство времени. В комнате было слышно лишь еле уловимое жужжание аварийных лампочек, что кидали на него свой тусклый красный свет. Парень обхватил себя руками, несмотря на лето, под землёй всё ещё было сыро, а без отопления ещё и холодно, к тому же его уже начинали мучать голод и жажда, что само по себе является очень плохим тревожным звоночком. Нельзя просто так сидеть здесь, нужно что-то предпринять. У него больше нет союзников, да и Волков навряд ли примчит за ним, даже не зная его местоположения, остаётся только положиться на себя. «Оно понятно, а делать то что?»       «-… в любой ситуации всегда можно найти лазейку» — даже в такой ответственный момент у него не выходил из головы тот изворотливый мужчина в белых спортивках. Тот часто говорил о всякой чепухе, начиная с истории виски, заканчивая неуместными анекдотами про английские пабы и шутками за 300. Но даже так в его речи мельком проскальзывали нравоучительные штрихи, он был далеко не так прост, каким хотел казаться и это интересовало и напрягало Разумовского одновременно.       Сергей со всей скрупулёзностью принялся фильтровать все сказанные администратором слова, словно моллюск песчинки, старательно вгрызаясь в собственную память. Проблема была в том, что они говорили очень много и всегда ни о чём. Перерабатывать весь массив информации не было смысла, нужно задать правильный вопрос и целенаправленно искать ответ именно на него.       «Как мне выбраться отсюда?» — подумал Разумовский.       «… логика подчас совсем убивает в тебе интуицию» — укоризненно закачал в голове низкий голос. Верно, это не цель, а уже готовый результат, нужно сократить круг поиска.       «Как мне открыть эту дверь?» — намного лучше. Потерев лоб, Сергей огляделся вокруг, темно хоть глаз выколи. Мебели нет, компьютера тоже, единственное, что так и осталось нетронутым с момента последнего присутствия рыжика в подвале — сервера. Тяжёлые и громоздкие, их ещё не успели вывезти, не мудрено, каждый такой начинённый электроникой блочок весит больше центнера, так просто не утащишь.       Возможно он сможет найти какую-нибудь подсказку? Сергей на четвереньках, путаясь в руках, медленно подполз к конструкциям и, присев на пол, принялся их оглядываться со всех сторон. На первый взгляд — ничего необычного, сваренные вместе металлический панели, скрывавшие теперь уже безжизненную аппаратуру.       «И что же теперь?» — нахмурился Разумовский.       «… я же не компьютер, чтобы давать тебе абсолютно верные ответы» — компьютер! Наверняка админ оставил для него какой-то гостинец внутри одного из этих монолитов. Не теряя ни секунды парень принялся самым тщательнейшим образом ощупывать металлические поверхности на предмет недавней сварки или дыры. Только на 4 сервере обнаружилось нечто подобное: радиаторная решётка была искривлена под необычным углом — странно, ведь оборудование новое и никаких дефектов, по идее, у него быть не должно. Разумовскому пришлось хорошенько попотеть, чтобы хоть немного сдвинуть железку в сторону и просунуть руку внутрь: сплошные провода и лопасти системы охлаждения. Погрузив руку по самое плечо, за несколькими зубчатыми платами Сергею удалось нащупать что-то необычное, ухватившись за находку покрепче, он выдернул из временного сейфа зип-пакет, внутри которого лежала целая связка отмычек типичного домушника.       Рыжик расплылся в радостной, почти слезливой улыбке, всё-таки не подвёл его админ, позаботился и о запасном плане. Неизвестно, правда, получится ли ими взломать здешний замок, но в его ситуации это уже целый самосвал с пряниками.