Küssen

*песня к главе: Tokyo Hotel - Monsoon

      Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Разумовский всегда считал, что навыки взлома замков – это одна из тех его способностей, которая в жизни ему никогда больше не пригодится, учитывая, что парень решил встать на путь исправления. Однако в данной ситуации опыт былой лихой юности пришёлся как нельзя кстати. Где-то с полчаса он старательно перебирал отмычки, прокручивая каждую в скважине и пытаясь понять примерное строение механизма. Замок оказался не из простых, навороченный, современный, без ключа такой открыть практически невозможно. Практически. У Сергея в отличие от типичного вора-домушника были и время на исполнении всех операций и довольно значительная мотивация.       К счастью, нечто подходящее в связке всё-таки обнаружилось. Рыжик проворачивал в замке металлический «ключ», пыхтя от натуги и при этом стараясь не сломать спасительную железку. Ещё чуть-чуть и Разумовскому наконец довелось услышать долгожданный звук въезжающих обратно в пазы металлических штырей. Поднявшись на ноги, парень не спешил выходить, мало ли там кто-то его поджидает. Однако Серёжа сейчас находился в, мягко говоря, не том положении, чтобы слепо следовать голосу своего разума. Решившись, он приоткрыл тяжёлую железную дверь и осторожно выглянул наружу – никого. Это слегка настораживало, но, положив отмычки в карман штанов так, чтобы они не гремели, парень вышел наружу и прикрыл за собой дверь.       Теперь Разумовский оказался зажат в узком, ведущем вверх проходе с единственной лестницей. Крадучись и не издавая совершенно никаких звуков, Сергей двинулся наверх. Шаги были тихими и медленными, дабы точно не издать никакого шума по неосторожности. Серёжа даже задержал дыхание: сверху, в кухне послышались плохо различимые мужские голоса.       -… подкидной, - кажется, его охранники по-своему истолковали приказ своего начальника и вместо активного надзора решили попросту поиграть в дурака. Тем лучше для парня, увлечённые игрой они навряд ли заметят его. Но пройти мимо них совсем незамеченным не получится, слишком явно. Разумовский осмотрелся по сторонам. Думай, думай.       И он вспомнил – на самом конце лестницы была расположена бетонная площадка с двумя дверьми: одна вела как раз на кухню, а другая – в туалетную комнату для персонала. Сам Сергей никогда туда не заходил, но пару раз видел, как работники, чтобы не уходить далеко от рабочего места, закрывались в каморке покурить. Значит, скорее всего, там должен быть какой-то прямой выход на улицу: окошко, вентиляция, да что угодно.       Проделав ещё несколько заячьих шагов он оказался прямо перед белой пластмассовой дверью, разумеется она была закрыта, однако о каких преградах можно было говорить, ведь у Серёжи был с собой наборчик для очумелых ручек. Пугало только то, что сейчас от двух здоровенных громил его отделяет всего лишь тонкая деревянная перегородка: одно неверное движение, малейший скрежет и его раскроют и уж тогда ни о каком спасении и речи идти не сможет. Рыжик поминутно оглядывался и прислушивался к малосодержательному разговору секьюрити молясь, чтобы рука не слетела с ручки. Через несколько напряжённых секунд дверь поддалась и распахнулась. Если бы эту работу сейчас увидели его бывшие «учителя», то они бы непременно отвесили бы Разумовскому леща за длительность процесса, но вот само исполнение было чистым, так что не подкопаешься.       Юркнув внутрь, он силился найти в глухой темноте источник света. Сергей не сразу приметил, но в самом низу, практически на уровне с полом под раковиной стояла небольшая жестяная баночка с окурками. Там же внизу расположено было и окно, хотя скорее даже форточка. Присев на корточки он приоткрыл маленькое окошко, руку сразу овеяло потоком свежего воздуха, прекрасно, значит это выход.       Наплевав на то, сколько ног ходили по далеко не самому чистом полу, он упал на живот и принялся ползком пропихиваться в крошечное отверстие. Благо голова и плечи прошли, а всё остальное – это лишь вопрос сноровки. Серёжа не сразу поверил в собственную удачу, неужели побег и вправду удался? Разумовский лежал на чёрном от пыли и осадков асфальте и жадно хватал ртом прохладный вечерний воздух, ощущение свободы не сравнимо ни с какими удовольствиями этого мира.       Парень улыбнулся, глядя на заходящее солнце, и протянул к нему руку, сложенную в форме подзорной трубы. Такое маленькое и такое большое одновременно. Солнце может быть благодатным и щедрым, даря свой свет и тепло, пробуждая жизнь, но может и обжечь, заставить бурлить и кипеть лаву, расщепляться элементы на атомы. Он сомкнул пальцы в кулак, «поймав солнце», не стоило Гречкину возвращаться в его жизнь, угрожать и уж тем более лезть к его людям. Сергей тоже не божий одуванчик. Не стоит злить лиса, особенно такого, который давно не пил свои таблетки.

***

      Кто-то приходит домой пьяный, кто-то через окно, а Разумовскому вот пришлось взламывать замок у собственной квартиры. На этот раз он не церемонился и буквально выломал весь механизм с корнем. Придётся врезать новый замок, а то и менять дверь полностью, но, боже, это же такие мелочи. Сергей ввалился внутрь своей студии: весь грязный, пропитанный потом и кровью и безумно уставший. Взглянув на экран так и оставшегося заряжаться открытым ноутбука рыжик узнал, что оказывается пробыл в плену что-то около 14 часов. Немало, но жить можно. Всего через 5 часов должно состояться выступление.       Парень выдохнул и, попутно сбрасывая на пол превратившиеся в тряпки вещи, зашёл в ванную. Шлёпая босыми, пульсирующими от тяжкой ходьбы ногами по прохладной кафельной плитке, Разумовский кинулся прямо в пустую купель и выкрутил оба крана с водой на полную. Смотреться в зеркало не было смысла, Сергей и так мог сказать, что выглядит не лучше бомжа с теплотрассы. Вода на контрасте хлестала по ногам то кипятком, то стужей, грозя и вовсе прорвать бедный кран. Почему-то в этот момент он думал не о побеге, не о маячащих перед ним злых людях, что в минуту готовы свернуть ему шею и даже не о перспективах скоропостижно встретиться с праотцами, нет. Его голову занимало то, как пройдёт будущее выступление: сможет ли он достойно спеть, как при этом будет выглядеть и ещё куча мелких незначительных деталей. Серёжа и сам не знал, почему фокус его приоритетов так сильно сбился в это направление, возможно парень просто устал бояться, пресмыкаться и быть удобным. Хотелось хоть на минуту забыть об ужасах прошедшей ночи, да всего прошлого, к слову тоже, и насладиться ликованием толпы, почувствовать свою значимость.       Рыжик и сам не заметил, как вода в ванной медленно заполнила собой всё пространство и начала переливаться за борта фарфоровой ладьи. Только тогда он наконец соизволил подняться из воды, закрыть краны и выйти наружу. Комната превратилась в сплошное болото, ноги забавно чвякали, касаясь мокрого пола, но убирать беспорядок Разумовский, конечно же, не собирался. Парень вновь оказался в прихожей-кухне-спальне. Однако теперь напротив его двери около другой квартиры смущённо мялась женщина средних лет с пакетами в руках. Она думала, стоит ли вызывать полицию или скорую на место, ведь Сергей так и оставил входную дверь открытой нараспашку.       Но её смятение длилось недолго, теперь они играли в гляделки с вывалившимся из ванной комнаты голым (не считая полотенца на бёдрах) и до безобразия расслабившимся Разумовским. Рыжик учтиво наклонил голову в приветственном кивке:       - Buonasera, signora,* - зашевелил губами рыжик, одна половина лица постаралась изобразить улыбку, другая же осталась неизменчива, прямо как при инсульте. Женщина коротко вскрикнула от испуга и поспешила скрыться за дверью своей квартиры, хорошенько захлопнув ту. Парень неопределённо пожал плечами и двинулся в глубь квартиры, не сильно смущаясь произошедшему, возможно слава местного сумасшедшего – это то, чего ему не хватало всю жизнь.       Откопав в шкафу что-то более менее приличное, он заварил себе очень крепкий кофе и плюхнулся на родной диван. Марго всё это время старалась не отвлекать своего хозяина и тихонько сидела на подоконнике, изредка перебирая лапками. Воздушные органзовые занавески легко шелестели, вздымаясь от малейшего дуновения ветерка из приоткрытого окна.       - Я не хотел этого, - то ли в пустоту, то ли вороне проговорил Серёжа, отпивая густой навар из щербатой кружки. Питомица глядела на него понимающие, будто заранее зная, к чему ведёт Разумовский, она переползла к парню на колени и поудобнее устроилась в ложбинке, будто в гнезде. Рыжик сделал ещё один глоток и провёл пальцами по маленькой, но смышлёной головке птицы, этот белый комочек довольно часто помогал Сергею приходить в себя и начинать мыслить трезвее. Приятно знать, что дома тебя непременно ждёт хоть кто-то, пусть даже маленький белоснежный воронёнок с подрезанными крыльями, зато честно и искренне. Допив кофе, рыжик поставил пустую, но всё ещё горячую посудину на стол и мягко огладил крылья и животик Марго. На тумбочке около дивана его уже ждал красный спиртовой маркер и отрывной блокнот без половины страниц.       Взяв в руки канцелярию, Серёжа долго всматривался в ровненькие одинаковые ряды разлинованной бумаги, он уже знал, что хочет написать, но пока не представлял в какие слова ему необходимо обличить своё послание. Задумавшись, рыжик прикусил краешек пластикового колпачка и закинул ногу на ногу. «Проще – лучше» - решил он и на скоро черканул несколько слов широкими печатными буквами. Дабы более не искушать себя, Разумовский положил блокнот и маркер обратно на столик.       - Не я начал эту войну, - он переложил птицу со своих колен в полное подушек кресло и, запихивая ноги в плетённые, похожие на греческие сандалии двинулся на выход. Перед самой дверью, он потянулся наверх к полке, где лежали кепки, шляпы и прочие головные уборы и выудил оттуда не новый, местами порванный джинсовый рюкзак и закинул его за спину. , - Но я её закончу.

***

      До начала оставалось всего 2 часа, город парализовало в ожидании грандиозного события. Люди съезжались в центр отовсюду: из города и области и даже других регионов. Хорошо, что Сергей решил пойти пешком, иначе он бы сейчас трясся в пробке где-то на кольцевой дороге. Хотя, пожалуй, несколько десятков минут в душном, забитом до отказа общественном транспорте – это ещё не самое страшное, что есть в этой жизни, гораздо более пугающей была встреча с друзьями:       - Ах ты чмо болотное, где тебя носило?! – самый скромный пересказ того, как его встретила Пчёлкина, когда парень только-только зашёл в их гримёрную. Девушка буквально вцепилась в рыжика, заставляя того приподнять на носочках. Вслед за ней к Разумовскому подлетел и Игорь.       - Серёга, что случилось, Олег сказал, что ты ни с того ни с сего просто сбежал с квеста, - теперь его зажимали двое близких (теперь уже во всех смыслах) друзей. Оба были встревоженны и очень раздосадованы, требуя немедленных ответов. Только Дубин и Волков мрачно наблюдали за ними, стоя в углу, чуть в отдалении. Взгляд Олега был очень тяжёлым и болезненно суровым. Серёжа поспешил отвести голову, видеть мужчину снова таким – сущая пытка.       - Это личное. Прошу сейчас не об этом, клянусь, после выступления я всё объясню, а сейчас давайте все немного, успокоимся и подготовимся. Когда должна быть репетиция? – парню всё ещё нужно было время, не только для того, чтобы сформулировать качественное объяснение, но и самому прийти в себя.       - Личное у него, а проблемы из-за этого у нас! – хмыкнул Юля, было видно, что девушка хотела сказать что-то совсем иное, но лёгшая на плечо рука Грома несколько охладила пыл басистки, заставляя ту недовольно морщится, - Репетиция кончились 3 часа назад, сейчас всех гонят в костюмерные, берут интервью и освобождают площадки для журналистов и высокопоставленных лиц.       - Ты бы видел, сколько тут людей внутри ходит, сколько групп и исполнителей – это просто обалдеть, - Игорь постарался перевести тему и разрядить острую обстановку. По-товарищеский хлопая Разумовского по спине и подводя того к Диме и Олегу.       - Д-да, а снаружи их ещё больше, говорят, все билеты раскупили, - продолжил Дубин, поддерживая легенду Грома.       - И по-вашему это должно меня успокоить, - хохотнул Серёжа, незаметно оглядывая всю их комнату. На этот раз «ЧУМУ» удостоили отдельной гримёрки, что было уже само по себе приятно. Несколько серых пуфиков, вешалка для костюмов, и столик с угощениями. Ничего особенного, просто материал от партнёров и презенты от спонсоров: бутылки с водой, соки, печенье, шоколад и прочая мелочь, которую никто никогда не пользует. По сравнению с тем углом, который они делили с другими коллективами в баре – прогресс на лицо.       - Как минимум, это должно придать тебе больше ответственности, - нарочито спокойно ответил Волков, откручивая крышку одной из бутылок с водой.       - Приму к сведению, - невесомо улыбнулся Сергей, вглядываясь в глаза Олега и благодарно принимая пластиковую баклажку. Кажется Волков находился в несколько оскорблённых чувствах, но старался не выглядеть дипломатичнее, учитывая присутствие посторонних.       - Нам уже привезли инструменты? – Дима спрашивал с чистым интересом, его действительно волновало наличие аппаратуры, учитывая тот факт, что настройка его инструмента занимает больше всего времени.       - Не кипиши, я когда на разведку выходил, видел как твой синтезатор тащили, - ободрил Диму Гром, пихая парня в бок.       - На какую ещё разведку? – не поняла Юля. Но ответ она так и не услышала, в комнату ворвался белобрысый парень в белой майке с эмблемой и гарнитурой. В руке у него была небольшая рация.       - «ЧУМА»? Быстро за мной, в костюмерную на 11 блок, - выпали он, попутно, бубня ещё что-то в свой приёмник и слушая ответ. По ребятам прошлась настоящая волна мурашек, так неожиданно и волнующие начался этот вечер.

***

      - Руку повыше.       Участникам одного коллектива нередко приходится переодеваться на одном месте даже при самых стесняющих обстоятельствах. И в этом нет ничего зазорного или постыдного, чем чаще такое происходит тем реже ты об этом задумываешься. Для Разумовского это было уже чем-то на уровне профдеформации: он никогда не смущался при виде меняющей одежду Юли и уж тем более Игоре и Диме. Тоже самое было и с Олегом, но в немного другом ключе. Большая вытатуированная на спине волчья голова красиво перекатывалась по мышцам, пока мужчину одевали в заготовленный реквизит. Разумовский уже видел этот рисунок (и даже ближе, чем все здесь присутствующие), но каждый раз, видя тату, Олег в глазах рыжика приобретал какой-то новый уровень, так сказать ореол таинственности, недосягаемости и желанности. Бог его знает, что за тараканы бегают у парня в голове, но наблюдая за чернильным волком Сергей всё-таки залип. Из-за чего и пропустил иголку, которой костюмер закреплял детали корпуса.       - Поосторожнее, пожалуйста, - заскулил Серёжа, почувствовавший резкий укол меж лопаток.       - Тогда будьте расторопней, - раздражённо хмыкнул костюмер. Стафф не старался соблюдать субординацию с артистами, Сергей их прекрасно понимал, на каждом весит по несколько десятков таких же как они исполнителей и распыляться в любезностях с каждым – времени не хватит.       Самим им переодеваться тоже не позволили: во-первых если кто-то из них хоть что-то порвёт, то кредит на возмещение убытков придётся брать всей группой, а во-вторых одеться самостоятельно в эти костюмы было невозможно. Слишком много деталей и потайных застёжек, сами они бы никогда не додумались их найти. Но ловкие руки мастеров без труда ощупывали швы и складки, находя в них специальные крючки и клёпки. Стоит признать, что и их внешний вид также перенёс разительное преображение: вместо старых Юлиных самоделок на смену пришли проработанные дизайнерами наряды. При чём каждый образ был предназначен для конкретного человека.       Пчёлкиной досталось необычное платье (?): сверху корсет, плавно переходящий в разрезанную посередине юбку, кожаные лосины и тёмная до поясницы накидка и обилие серебряных поясов и цепей делали девушку похожей на ведьмочку.       У Димы и Игоря были парные костюмы: узкие брюки, чьи штанины плавно переходили в высокие сапоги, верхняя часть костюма оставалась для них обоих загадкой. Это были широкие лёгкие рубашки, но крепились они по разному: у Дубина – с небольшим жабо и корсетом, а у Грома – нижней части и вовсе не было, рубашка расходилась в стороны, оголяя рельефный живот. Игоря смутил этот элемент одежды и он даже было хотел просить замены, но, к счастью, Юле удалось вразумить парня. Однако несколько цепочек к этому месту он себе вытребовал.       Наряд у Олега по-истине балдёжный: Волков был похож на (чертовски симпатичного) католического священника. Настоящая чёрная сутана с длинной стоячей колораткой, застёгиваемой на пуговицы до самого горла, чуть прикрывающая плечи мантия и некрупная цепь с множеством маленьких крестов. Со всем уважением к католикам, но выглядело это невероятно круто и готически. Будто Волков пришёл сюда не по барабанам бить, а нечисть изгонять.       Но больше всего хлопот вновь досталось Серёже. Ведь весь костюм буквально по-частям сшивали на нём. Разумовский хоть и стоял перед зеркалом, но не мог поверить в то, что видел – расшитый чёрным бисером верх , длинная струящаяся до пола мантия с капюшоном, кожаные ботфорты и обилие полудрагоценных камней глубокого аспидного оттенка поражали своей роскошью. Ко всему прочему несколько человек сейчас стояли за ним и усердно старались прикрепить к наряду пару чёрных как смоль крыльев. В собранном положении их почти не отличишь от накидки, но судя по тем чертежам, что парень видел на столе у закройщика, в размахе они расходятся никак не меньше, чем на 2 метра. Правда тяжёлые зараза. Разумовскому пришлось прикрепить специальные штифты к спине и подцепить к ним складной механизм, чтобы красивый атрибут попросту не свалился с него при ходьбе.       - Постарайтесь не сильно крутиться и не прыгать, - предупредил модист, складывая в чемоданчик все подручных материалы. Сергей попытался сделать шаг, в целом неплохо, но спина к концу вечера ссыпется в трусы. Парень аккуратно нащупал возле левого рукава короткий шнурочек, предназначенный для раскрытия крыльев.       - Э, нет. Вы с ним лучше не играйтесь, там гидравлическая подушка, чуть тронешь и они уже откроются, - рыжик поспешно убрал руку, не хватало ещё разнести всё в пух и прах перед самым началом.       - 7 блок около входа - гитары и синтезатор с пометкой «ЧУМА», - у белобрысого парня была странная манера выкрикивать каждую фразу вне зависимости от её значимости, из-за чего он чем-то напоминал попугая.       - Вот! А я говорил, нечего волноваться, всё уже здесь! – Гром шустро бросился за проводником, утаскивая за собой неумело перебирающих ногами Юлю и Диму. Следом за ними комнату покинули и костюмеры, наскоро желая удачи. Вот кому уж точно не занимать терпения и выдержки.       Волков сидел на стуле, приглаживая набриолиненные** волосы и разглядывая какой-то флаер. Разумовскому ввиду особого строения костюма сидеть было не положено, так что парень, прислонившись к стенке, отчуждённо наблюдал за мужчиной. И снова они остались наедине и в непонятках. Звенящая тишина резала уши и лишь раздававшиеся за дверью шаги и цокот каблуков несколько скрашивали их ожидание.       - Хороший сегодня вечер, - осторожно взял на себя инициативу Серёжа. Он следовал старой английской традиции***: начинать разговор либо с погоды, либо с женщин. Но с последним у них были некоторые нюансы. Олег сокращённо выдохнул и отложил листок на стол, поворачиваясь лицом к рыжику.       - Я не злюсь, ясно? – Волков поднялся на ноги, - Но то, что ты играешь у меня на нервах, тоже отнюдь не доставляет удовольствия.       - Знаю, прости. Как только это кончится, я обязательно расскажу всю правду тебе и ребятам, - на этот раз Сергей не лгал, ему нужен ещё маленький кусочек времени, совсем немного, чтобы наконец разобраться со всем, что так долго его терзает. Разумовский искренне надеялся, что никто из его друзей не будет лезть к этому делу, в интересах их же безопасности.       - Ты знаешь, я никогда не откажу тебе, и Юля, и Игорь, и даже Дима. Если тебе нужна помощь… - Олег подошёл к Серёже и бережно взял его лицо в свои руки. Агатовые глаза мужчины терпеливо смотрели в глаза Разумовского в поисках знака или намёка на фальшь, - Всё что угодно.       - Я в порядке. Если мне понадобится крепкое плечо поблизости, не сомневайся, ты будешь первым к кому я обращусь, - дольче**** улыбнулся Сергей, и мягко коснулся своими губами губ Олега. Прикрыв глаза, парень позволил себе хоть минуту не думать обо всём том безумии, что творится вокруг них прямо сейчас. На этот раз поцелуй вышел мягким и трепетным, будто предвестие скорого урагана страстей.

***

      Первое выступление на открытой публике – это одно из самых важных событий в жизни любого музыканта и исполнителя, но вот первое появление на большом многотысячном фестивале, прямую трансляцию которого одновременно ведут телекамеры, интернет-издания и почти каждый зритель – это уже не просто особое действие, но настоящий джекпот, если учитывать тот факт, что вы практически никому не известная маленькая группка, ещё вчера дурачившаяся где-то в старом гараже на окраине города. Здесь всё было по другому: размах, техническое оснащение, зрители и даже артисты, уже успевшие выбить себе всенародную любовь и известность. У многих, кто присутствовал здесь впервые в буквальном смысле тряслись поджилки от осознания того, что они не имею права на даже самую мизерную ошибку.       Ребята тоже испытывали значительный стресс и давление, что так стремительно подкатил к ним из неизвестности. Но карты брошены, а пути назад уже нет, пора узнать из какого теста они слеплены.       - На этой сцене мы видели уже многих исполнителей самых разных жанров и направленностей, но сегодня вас ожидает одновременно и ностальгия по ушедшей эпохе нулевых и культурный шок от нового прочтения «классики» эмо-кора. Встречайте, группа «ЧУМА» и их кавер на всеми любимую песню группы Tokyo Hotel – Monsoon!!!       Статная женщина в ярко-синем платье под аплодисменты всех присутствующих неспешно удалилась со сцены. Всё софиты погасли, давая возможность персоналу вытащить на сцену стойки с микрофонами и барабанную установку. Пара секунд тишины ещё сильнее подначивали публику, концентрирую все взгляды на непроглядной тьме высокого помоста.       Из темноты послышался лёгкий стук пальца по микрофону. Простые ритмы барабана и мэйн-гитары складывалось в лёгкую и простую комбинацию, известную почти каждому, по всем зрителям прошлась тихая волна воскликов и перешёптываний.       - I'm staring at a broken door, there's nothing left here anymore, - первый софит уронил свой холодный белый свет прямо на Разумовского. Тот стоял прикрыв глаза и обхватив обеими руками тонкую ножку микрофона. На громадной, просторной сцене он был лишь один, словно путник, потерявшийся в ночной пустыне, - My room is cold, it's making me insane.       - I've been waiting here so long, but now the moment seems to've come, - хоть скопировать тонкий подростковый голос оригинального исполнителя Сергей уже был и не в состоянии, но он всё равно старался петь так высоко, как только мог, пусть и на октаву ниже. Постепенно за его спиной зажигались всё новые и новые софиты, подсвечивая и остальных участников группы. Помимо костюма, лицо каждого из них теперь скрывала и белая маска чумного доктора. Живой экран позади них демонстрировать глубокие чёрные воды бушующего океана, - I see the dark clouds coming up again…       - Where the rain won't hurt, fighting the storm into the blue, - над каждым из них из мелких белых пикселей начали складываться надписи*****: над Пчёлкиной – War (война), Олег – Famine (голод), Игорь – Plague (чума) и Дубин – Death (смерть). Самая же большая надпись образовалась над самим Сергеем – Apocalypse (апокалипсис), - And when I loose myself I think of you.       - Together we'll be running somewhere new, - Разумовский широко распахнул глаза с чёрными склерами, он глядел прямо на желтобокую луну, будто грешник, кающийся перед Богом, - Through the monsoon, just me and you…       I know I have to find you now, can hear your name, I don't know how, - парень забрал микрофон со штатива и медленно направился к краю сцены, откуда к нему тянули руки сотни фанатов, желая коснуться своего идола, а Сергей лишь грустно улыбался им и продолжал петь, - Why can't we make this darkness feel like home?       - Running through the monsoon, beyond the world, - время пришло, он потянул шнурок у себя в рукаве. Канат, цеплявший его медленно потянул Разумовского вверх, отстраняя его от земли, а вместе с этим плавно и величественно раскрылись шикарные чёрные крылья за его спиной. В этот момент Сергей был похож на низвергнутого из рая тёмного ангела Ариэля, - To the end of time, where the rain won't hurt.       Серёжа сам никогда не видел, но много слышал, как на концертах в момент особого единения зрителя и исполнителя, люди начинают показывать тем свои негласную поддержку. В зале, словно маленькие светлячки, один за одним зажигались белые огоньки и начинали медленно, волнообразно покачиваться из стороны в сторону. Маленькие маячки надежды в большом чёрном океане разрушения.       - And nothing can hold me back from you, through the monsoon, - люди отвечали ему взаимностью и хором подпевали слова, их голоса практически полностью заглушались специальными шумоподавителями и музыкой со сцены, но сам факт такой отдачи от публики не мог не остаться незамеченным. Инструментарий постепенно затихал, конец был уже близок.       - Through the monsoon, just me and you! – последняя строчка вышла с небольшой хрипотцой, что отнюдь не испортило, а даже наоборот улучшило выступление. Парень медленно опустился обратно на пол. Глядя на ликующие, выкрикивающие благодарные слова лица людей, Сергея настолько переполняли эмоции, что сдерживаться было уже больше невозможно. На глаза сами собой навернулись слёзы, чернильным дорожки скатывались по его щекам, по чёрным губам и до накидки. Плевать на костюм, сейчас рыжика переполнял момент настоящего счастья, он плакал и улыбался, был благодарен за всё в этой жизни: друзей, любимого, зрителей, само своё существование.       - Спасибо, - прошептал он в микрофон на прощание ликующей публике, когда его уже уводили со сцены.

***

      Ещё около получаса его не отпускал это внезапное приятное состояние, к нему подходили с поздравлениями, выражали свою поддержку и заинтересованность в дальнейшем сотрудничестве, но парень никого не слушал. Спасибо Волкову, который своевременно уводил подступавших со всех сторон визитёров и журналистов, давая Сергею возможность сбросить напряжение и прийти в себя. Успех был феноменальным и неминуемым. После фестиваля у исполнителей намечалась неофициальная часть – праздничный фуршет. Хорошая возможность для того, чтобы завести новых влиятельных знакомых, обзавестись продюсером, дать интервью и пообщаться на различные темы со своими коллегами по цеху. Вот только у Разумовского на этот вечер были совсем другие планы и банкет со светским раутом в него совсем не входил.       Улучив момент, когда все отвлеклись на следующего, только что отстрелявшегося исполнителя, Сергей сбежал с этой гламурной тусовки. Сразу после того, как он ушёл со сцены с него сняли те громоздкие крылья, но вот костюм он ещё переодеть не успел. Скрытый плотным покровом ночи, будучи в чёрной мантии, Разумовский надеялся, что никто не заметит его исчезновения так скоро, однако:       - Опять сбегаешь? – Серёжа затормозил и обернулся, даже так Волков умудрился догнать его. Теперь оба стояли где-то в окрестных дворах, надёжно скрытые в увитой тёмными виноградными лозами беседке, спрятанные от чужих назойливых взглядов.       - Так надо, - тихо ответил Разумовский, снимая длинный капюшон и обращая посеребренное луной лицо к Олегу.       - Надо кому? Серёжа, что происходит? Ты обещаешь все рассказать после концерта, а сам сбегаешь не пойми куда среди ночи, - Мужчина подходит ближе, беря тонкую белую руку рыжика.       - Это очень сложно объяснить… - язык заплетается буйство эмоций, тайны интриги, Разумовского и самого уже тошнит от собственной лжи, но поделать с этим он ничего не может.       - Я уже говорил и повторю снова, если тебе нуж…       - Нет, слишком долго я прятался за чужими спинами, я не хочу и дальше быть слабым и беспомощный, я стану сильнее, но для этого мне нужно пройти всё до конца, самому, - Сергей уверен в своей правоте, взгляд синих глаз словно омут затягивает всё глубже, не оставляя шанса на спасение. Олег долго молчит, слишком страшно оступиться и допустить ошибку, интуиция подсказывает, что сейчас творится что-то неладное.       - Обещай, что вернёшься, - лица совсем близко, будто отражения. - Не люблю загадывать наперёд…       - Обещай, - Волков непреклонен, брови изогнуты, а лицо выражает крайнюю напряжённость.       - Я вернусь, - шепчет рыжик и себе и Олегу. Притягивает лежащую на своей щеке руку Олега и целует каждую костяшку, а затем и тыльную сторону ладони. Мужчина хочет верить, что так оно и будет. В порыве чувств он прижимает к себе Разумовского и крепко-крепко обнимает. На лице Сергея лёгкая горькая усмешка, он сам обвивает фигуру Волкова руками. Так они стоят несколько минут, пока сам рыжик не решает отстранится. В добрый путь.       Скорее всего Кирилл уже заждался его. Наверняка тот давным-давно обнаружил пропажу своего пленника, пустился на его поиски, непременно обыскал его съёмную квартиру и нашёл там оставленную красным спиртовым маркером на клетчатой бумаге записку:

«Сегодня. Мой дом. Только ты и я. Пора серьёзно поговорить».