На языке зверей

      Астра Максвелл начала подозревать, что с ней что-то не так, когда однажды, сильно перенервничав, вселилась в Томми — мальчика, который ей нравился.       Это произошло на обычном маглском дне рождения. Взрослые болтали на веранде и курили сигары, пока дети резвились в саду; как-то Астра и Томми остались вдвоем. Он бесхитростно взял ее руку в свою, она поймала его взгляд — и весь мир вдруг завалился набок. Следующее, что она помнит — мир глазами Томми, его смуглые руки, что она видит перед собой, и собственное тело, приткнувшееся рядом с остекленевшими глазами.       Она до ужаса перепугалась, сразу пошла искать маму. Было ощущение, что мама знает, что делать. Можно представить себе удивление взрослых, когда Томми, весь нервный, покрасневший, вбежал на веранду и бросился в руки миссис Максвелл, истошно вопя: «Мама, мамочка, помоги!»       Случившееся списали на солнечный удар — дескать, не надо было оставлять ребенка на улице с непокрытой головой. Томми плохо помнил, что случилось, но Астру с тех пор избегал. Впрочем, Максвеллы — мама и дочь — все равно скоро переехали. До восемьдесят седьмого года они часто передвигались с места на место. Астра ничего не знала о мире волшебников, но интуитивно ощущала, что вокруг творится что-то странное. Ее детство было не таким, как у других детей. Как-то у Лизбет Палмер, грубиянки-одноклассницы, прямо на уроке рисования загорелись волосы — то-то было крику...       На пятый день рождения Астра пожаловалась на жару, и спустя несколько минут задний двор засыпало снегом. Мама потом утверждала, что ничего такого не было и ей, должно быть, просто приснилось.       Еще Астра прекрасно ладила с животными и, если уж говорить совсем честно, предпочитала их обществу людей. В парке к ней сбегались все окрестные белки, на пруду — утки и лебеди. Соседские собаки слушались ее беспрекословно. Когда ей исполнилось пять, она начала отчетливо слышать голоса зверей в своей голове. Другие взрослые и дети, узнавая об этом, смотрели на нее как-то странно, а мама лишь отмахивалась — дескать, Астра имеет богатое воображение, о чем тут вообще переживать!       Из-за постоянных переездов у Максвеллов возникали трудности с арендодателями. Они то и дело приходили, чтобы покричать на маму, милую любимую маму, упрекнуть в безденежье или, чего доброго, в мошенничестве; порой ее увольняли без объяснения причин, вынуждая брать подработки в дешевых пабах или круглосуточных магазинах. Астра с ранних лет научилась обходиться малым, но вопросами задаваться не переставала. Вот почему они нигде не могут задержаться? Почему шныряют по стране, как мыши? Почему меняют номера телефонов и не оставляют знакомым новых адресов?       Им случалось уходить в спешке, не взяв с собой никаких вещей. Однажды ночью мама сгребла ее в охапку и выбежала из дома, в чем была; подскакивая на руках, Астра поглядывала через мамино плечо — и чудилось, что в темноте мелькают монструозные силуэты. В другой раз в их квартирку угодило что-то вроде шаровой молнии. Дома, по счастью, никого не было, но домовладельцы пригрозили подать на маму в суд, если она не выплатит полную смету за ремонт. Пришлось ей снова влезть в долги....       С годами у Асипы сформировалось представление о некоем бесформенном зле, которое преследует их маленькую семью — зле, которому не нужны вопросы и обоснования, потому что оно просто есть.       Минуло три года, прежде чем Астра узнала о том, что она волшебница. Да не простая, а с редким даром заклинателя. Однажды утром (в ту пору они жили в тихом пригороде Лондона) калитка перед домом распахнулась, впуская высокого старца с седой бородой до пупа. Застав Астру играющей в саду, он тепло заулыбался.       — Здравствуй, Астра.       — Откуда вы знаете мое имя? — она подозрительно прищурилась и выпалила первое, что пришло на ум: — Вы волшебник?       — Все верно, — он наклонился, пожимая ее маленькую ручку. — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, к твоим услугам.       Со стороны открытого кухонного окна донесся оглушительный звон, а следом треск разбитой посуды и сдавленное ругательство. Старик выпрямился, вытянул шею.       — Кажется, твоя мама меня уже ждет. Ты позволишь?       Астра кивнула, почтительно пропустила его вперед. Мама появилась на крыльце прежде, чем Альбус Дамблдор успел постучаться, и одарила таким неприветливым взглядом, что стало понятно — вовсе она его не ждала.       — Вы!       — Дейдра, — старик почтительно кивнул. — Прекрасно выглядишь. Могу я войти?       — Могу я вас остановить? — иронически спросила она. — Астра, детка, сходи-ка купи себе мороженое.       Астра послушно кивнула, взяла предложенный пятицентовик, но никуда не ушла. Дождавшись, пока мама и загадочный господин расположатся в гостиной, она обогнула дом и уселась в зарослях орехового кустарника под окном — своем любимом месте для подслушиваний.       — Ты не можешь вечно скрывать ее, Дейдра. Это тебе не под силу.       — До сих пор я справлялась.       — Ты ей навредишь, уж поверь. Такие истории не заканчиваются ничем хорошим. Знаешь, много лет назад моя сестра...       — При всем уважении, профессор, не пытайтесь расположить меня личными историями. Ваш мир слишком опасен для нее. Во имя Мерлина, на прошлой неделе я видела Фенрира Сивого! Здесь, в Нортвуде.       — Именно поэтому девочку надо обучать. Чтобы она могла защитить себя.       — Не держите меня за дуру. Если станет известно о ее способностях, ею заинтересуются Пожиратели. Она последняя, Альбус.       — Волан-Де-Морта нет...       — Мы оба знаем, что это не навсегда.       — Может, и так. Но к тому времени, как он вернется, Астра должна быть во всеоружии. Дар заклинателей пробудился в ней раньше, чем ожидалось... Позволь ей обучиться, Дейдра, и никто не сможет ей навредить. Он бы этого хотел.       Он! У Астры мгновенно вспотели руки. Она почему-то сразу поняла, о ком идет речь, и ужасно разволновалась: про отца мама говорила до сих пор очень мало, если вообще говорила.       Беседа выдалась долгая, нередко переходила в споры, большая часть из которых казалась фантастической околесицей. Дамблдор упомянул некую школу, в которой, по его мнению, Астра непременно должна была учиться; мама отнекивалась, но было слышно, что он поселил в ней сомнения.       — Затаиться, надеясь, что вас с дочерью потеряют из виду... или вернуться и вырастить Астру той, кем ей суждено стать. И в том, и в другом случае ты полагаешься на судьбу. Я бы на твоем месте задал себе вопрос: как поступили бы Корвус и Аулус? В ней — их кровь, их наследие, их надежда.       Голос мамы вдруг стал очень тихим.       — Вы страшный человек, Альбус, вам это известно?       — Зависит от того, что стоит на кону... — он со скрипом отодвинулся на стуле, поднялся. — Пожалуй, на этом все. Попрощайся с девочкой за меня. И да, Дейдра, я доложу Корнелиусу о Фенрире Сивом. Мы все уладим.       Астра выбралась из-под куста и сломя голову побежала к калитке, желая расспросить гостя, однако его уже и след простыл. Мама после того случая еще долго ходила странно задумчивая, будто затуманенная.       Однажды вечером Астра нашла ее в саду со стаканом шотландского виски. Мама лежала в гамаке, скрестив ноги, а услышав тихие шаги позади себя, повернула голову и заулыбалась:       — Ах, это ты! Забирайся. Звезды сегодня восхитительны.       Астра скинула сандалии и залезла в гамак, прижавшись к маминому теплому боку. По небу и впрямь рассыпались сверкающие звезды, ни дать ни взять бриллианты на темно-синем полотне.       — Миссис Уоттс говорила, что в Лондоне не бывает звезд.       — Видимо, она ошибалась.       — Я тоже никогда раньше не видела звезд, а сегодня увидела!       — Все бывает в первый раз, — уклончиво ответила мама.       Астра пристально смотрела на нее.       — Скажи честно. Дамблдор — волшебник?       Дейдра взглянула на Астру в рассеянной задумчивости, потом усмехнулась и снова уставилась на небо.       — Конечно, волшебник.

* * * *

      Через пару недель случился новый переезд, на сей раз они забрались еще дальше — в Шотландию. Астра считала, что место с таким названием должно находиться очень далеко, по крайней мере на другом конце планеты. Но оказалось, что Шотландия лежит на севере Англии, и на поезде до нее добраться можно за семь с половиной часов.       В Глазго приехали, когда на город уже опустились сумерки. На вокзале их встретил крепко сложенный темнокожий человек в длинной фиолетовой тунике и узорчатой шапочке с кисточкой. Он помог уложить чемоданы на тележку и сопроводил их к черному автомобилю, припаркованному на улице. Астра быстро уснула, устроившись на коленях у мамы. Несколько раз, правда, пробуждалась от странного ощущения... невесомости, будто под колесами не было дороги.       «Глупости, — сонно сказала она себе. — Не может же машина лететь по воздуху, как птица?»       Утром она смогла по достоинству оценить Гнездо — особняк о четырех этажах с каменными стенами и французскими окнами, окруженный дремучим лесом. С балкона виднелась излучина реки, змейкой пролегшая по зеленым холмам. Позади и впереди дома раскидывались сады — страшно запущенные, но западающие в душу с первого взгляда. Потолки в доме были невообразимо высокие, и Астра долго не могла привыкнуть к тому, что каждое слово, оброненное внутри, превращается в гулкое эхо.       Завтракали на самой уютной кухне на свете — с цветочным узором на деревянных тумбах, белым деревянным столом и стульями, с засушенными пучками трав, развешанными по стенам, с люстрой, смастеренной из разноцветных осколков стекла... Мама готовила оладьи, сосиски, яичницу, хлеб с абрикосовым джемом и вообще все, чего раньше они не могли себе позволить.       Астра заваливала ее вопросами, не переставая.       — Чей это дом?       — Он принадлежал семье Корвуса, твоего отца.       Впервые за все время Дейдра Максвелл говорила о муже, как будто он был живым человеком, а не призраком — без неловкости или грусти. Астра тут же вспыхнула.       — Я хочу его увидеть!       — Его давно нет, милая, я же говорила.       — Но мы ведь никуда отсюда не уедем?       — Никуда, — заверила мама, улыбнувшись. — Никуда-никуда!       В последующие дни Дейдра рассказала ей все. Паззл, наконец, собрался воедино — чувство принадлежности к новому месту уложилось в душе легко, словно его недостающий кусочек.       Некоторое время Астра, конечно, боялась. Боялась, что все это не по-настоящему, вроде сна. Боялась, что проснется и вновь обнаружит себя в пригороде Лондона: на продавленной кровати дешевого мотеля, или в ветхом панельном доме, или в тесной квартирке под крышей, населенной тараканами да плесенью на флюгарках... Боялась, что кто-то отберет у них этот кусочек рая, выросший посреди заунывно-печальной реальности.       Но шло время, а Гнездо в Эйршире, в местечке под названием Кроу Хайгландс, так никуда и не делось. Астра прибавляла в росте, училась у матери разным магическим хитростям. Страхи уходили, а воспоминания о былых днях, процеживаясь, оставляли только хорошее — например, то, как они качались с мамой в гамаке.       В лесах Шотландии Астра обросла новыми знакомствами: муравьи и жучки, змеи и жабы, дятлы и скворцы, олени и дикие кабаны, лисицы и куньи. На опушке жила чрезвычайно надменная, но преисполненная достоинства лесная кошка, которая утверждала, что была лично знакома с волшебником по фамилии Грин-Де-Вальд. Встречались и волшебные создания: нюхлеры, ишаки, лукотрусы, нарлы, хахмыри и дикие крылатые кони. Заплутав в глубокой чаще, можно было наткнуться на одинокого тролля — он называл себя Хры-Хры и большей части был беззлобен, но Астра, будучи благоразумной, старалась не попадаться ему на глаза.       Понемногу из леса, окружающего Гнездо, вырос ее, Астры Максвелл, собственный лес, словно на другом уровне восприятия. Она изучила в нем каждый уголок, каждый кустик, каждый камень, каждую затаенную тропку, и чувствовала себя так же безопасно в его пределах, как если бы просто отдыхала дома.

* * * *

      Сова прилетела первого июля. Астра была заранее предупреждена, а потому места себе не находила — то и дело выбегала на улицу, таращилась в небеса. Услышав характерное хлопанье крыльев, она ненадолго потеряла себя от восторга.       — Пришло! Правда пришло! Мама!!!       Дейдра как раз возвращалась из сада, на ходу стягивая перепачканные в земле перчатки. На ней была чудесная соломенная шляпка и льняное платье, изрисованное цветочным узором. Увидев в руках Астры конверт с фирменной печатью «Х», она неожиданно погрустнела.       — Ты чего, мам? — удивленно воскликнула Астра.       — Грустно, когда дети взрослеют, — ответила Дейдра, смахивая предательскую слезу. — Кажется, еще недавно ты была совсем маленькой, а теперь...       — Я все еще маленькая, — возразила Астра, не видя смысла отрицать очевидное.       — Да, но быстро взрослеешь. Давай-ка взглянем на твое письмо.       Дальнейшее Астра помнила так же, как помнят все юные волшебники: мама показала ей, как пользоваться каминной сетью, и они направились в Косой переулок, чтобы закупиться магическими принадлежностями. Визит к Олливандеру, торговцу палочками, особенно врезался в память — старый мастер сразу же узнал ее, хотя они не были знакомы.       — Астра Максвелл, — благоговейно произнес он. — И миссис Максвелл собственной персоной! Кажется, только вчера ваша мама приходила ко мне, чтобы выбрать себе волшебную палочку.       — Правда? — удивилась Астра. Так сложно представить маму девочкой, она же все-таки мама!       — А ты как думаешь, — Дейдра помахала у нее перед носом своей палочкой — гладко-темно-коричневой, у основания толстой, к концу резко зауженной, а в середине тронутой красивым геометрическим узором.       — Акация, девять с половиной дюймов, шерсть единорога. Несгибаемая, — Олливандер торжествующе улыбнулся. — Я помню каждую палочку, маленькая мисс Максвелл. Уверен, мы подберем что-нибудь и для вас.       Первые три палочки, предложенные мастером, решительно отвергли Астру — одна сшибла стеллаж, вторая едва не устроила пожар, третья и вовсе не среагировала на взмах, уложившись в ладони безмозглой деревяшкой.       — Ну и ну, — сказал Олливандер.       Перерыв свои бесчисленные залежи, он вскоре повернулся, держа в руках потрепанный синий футляр. Едва мастер вытащил на свет палочку — тонкую и изящную, матово-черную — Дейдра судорожно вздохнула.       — Это дурной тон. Как вы ее нашли?       — Палочки всегда находят дорогу обратно, — Олливандер осторожно вложил древко в руку Астры, и та замерцала мягким свечением на кончике. — Тринадцать дюймов, эбеновое дерево, сердечная жила дракона, прочная, но гибкая. Думаю, это именно то, что нужно. Не будьте так уж суеверны, Дейдра!       Мама вежливо улыбнулась, но было видно, что она чем-то обеспокоена.       Заплатив за палочку, они двинулись дальше. Астра тащила мать за собой, как собаку на поводке, а та шла непривычно медленно. Минули блестящую витрину, окруженную толпой младшеклассников: мальчишки и девчонки рассматривали последнюю модель летающей метлы, восхищенно переговаривались, толкались.       — Хочешь метлу?       — Не хочу, — честно ответила Астра.       Дейдра как-то странно усмехнулась.       — Твоему отцу и дяде тоже не нравились метлы.       — О, — только и сказала Астра, а про себя подумала: «Значит, был и дядя!»       У одной из лавок они замедлились, чтобы поглядеть на взъерошенного молодого ворона, почти вороненка, и этот товар Астру заинтересовал куда больше. Пернатый вжимал голову, мрачно косился на проходящих мимо людей. Перья его отливали благородной синевой, но в глазах читалось беспокойство.       — Ему здесь не нравится, — шепнула Астра. — Дети вечно тыкают в него пальцами...       — Спорим, ему больше понравится в нашей совятне? — мама заговорщицки подмигнула. — Сэр! Мы берем ворона, будьте добры!       Затем настал черед книжного.       Когда Астра с мамой зашли, внутри было полно народу — множество детей с родителями и другими родственниками; у прилавка с подержанными книгами теснился особенно густой ряд подобных друг другу голов, огненно-рыжих. Протискиваясь вперед, Астра случайно толкнула одну из них. Мальчик примерно ее возраста тут же извинился, потирая ушибленное плечо.       — Ты зачем извиняешься? — с неожиданной жесткостью вопросила Астра — даже как-то сама себе удивилась. — Это ведь я тебя сбила.       Повисла тишина — мальчишки с изумлением рассматривали ее, невесть откуда взявшуюся, да еще со этим неуместным возмущением, потом дружно рассмеялись. Астре сделалось ужасно неловко.       — Дейдра? Это ты?       — Молли?       Полненькая женщина с кудрявыми рыжими волосами — по всей видимости, мама мальчиков — смотрела так, будто увидела привидение. Астра уже встречала приведений и знала, что в них нет ничего удивительного, а вот в Дейдре Максвелл, очевидно, что-то да было, потому что незнакомка долго не могла подобрать слов.       — Дейдра! — она подалась вперед и взяла маму за руки. Дейдра была головы на три выше, поэтому смотрела на женщину сверху вниз, чуть опустив ресницы — с такой спокойной величавостью смотрят греческие статуи.       — Молли, — мама улыбнулась. — Давно не виделись.       — Очень, очень давно. Как ты поживаешь? Ходили разные слухи...       — Неужели? — Дейдра изогнула бровь.       — Ну, знаешь, — смущенно сказала Молли. — Ты не появлялась много лет... некоторые болтали, будто с вами что-то случилось. Но я рада, что все обошлось! А это, наверное, Астра Максвелл? — на ее лице расцвела самая нежная улыбка. — Какая хорошенькая! Очень похожа на тебя. И на Корвуса. Как будто маленькая копия вас обоих.       — Надеюсь, у тебя тоже все хорошо, — тепло сказала Дейдра. — Как Артур?       Женщины разговорились, а Астра оказалась предоставлена сама себе. Какое-то время она копошилась в книгах, делая вид, что не замечает двух рыжеволосых мальчиков лет тринадцати, похожих друг на друга, как две капли воды — они стояли чуть поодаль, бесстыдно рассматривали ее и шептались.       — Эй, Максвелл, — вдруг сказал один из них. — Ты же Максвелл?       — Можешь залезть мне в мозги? — спросил второй, кривовато ухмыльнувшись.       То были первые слова, сказанные ей детьми-волшебниками — и Астра приняла их чуть ближе к сердцу, чем следовало. Она выронила книгу, которую держала, попыталась поднять, снова уронила и сиганула к выходу, словив спиной взрыв оглушительного смеха. Тело окутало в жаркий стыд.       Астра выбежала на улицу, не удосужившись как следует оглядеться, слету врезалась в кого-то и отлетела назад, рассыпая учебники. К жару добавилось покалывание на кончиках пальцев, дыхание перехватило.       — Смотри, куда прешь!       Над ней возвышался худенький мальчик со светлыми волосами и молочно-белой кожей, с вытянутым лицом, на котором прочно отпечаталось выражение аристократической надменности. Разумеется, в то время Астра не ведала таких тонкостей, но мальчик с первого взгляда ей не понравился.       — Ты оглохла? Смотри-ка, испачкала мне мантию!       — Астра? — воскликнула мама. Заметив, что дочь угодила в какие-то неприятности, она тут же вышла на крыльцо и встала рядом. — У тебя все хорошо?       — Давай-ка расскажем твоей маме, что ты носишься тут и пачкаешь людям их новые мантии, — мальчик с удовольствием издевался.       Коснувшийся груди посеребренный набалдашник заставил его резко умолкнуть. Трость мягко, но властно отодвинула мальчика в сторону, и Астра увидела чью-то руку, обтянутую кожаной перчаткой, край лоснящегося черного костюма и плаща. Затем, подняв глаза — такие же светлые волосы и лицо франтоватого господина.       — Тише, Драко, — важно произнес господин. — Надо быть вежливым. Астра Максвелл, я полагаю?       Он улыбался очень располагающе, но на Астру это почему-то произвело обратный эффект — дыхание выровнялось, а сама она стала очень холодной и отчужденной. Мужчина снова ткнул мальчика тростью, тот с кислым лицом опустился рядом, помогая ей собрать книги.       Когда они вновь поднялись на ноги, старший изящно протянул ей свою ладонь.       — Люциус Малфой. А это мой сын, Драко.       — Здравствуйте, Люциус Малфой, — сказала Астра, но руки не подала. — Меня зовут Астра Максвелл.       — Надо же, — неопределенно сказал Люциус Малфой, и губы его изогнулись в сладкой-пресладкой улыбке. — На отца похожа.       — Очень мило с твоей стороны, — сказала Дейдра, мягко опуская руку Астре на плечо. — Я всегда надеялась, что умение разбираться в людях у моего ребенка будет от Максвеллов.       — Разумеется, — невозмутимо ответил Люциус. — Было бы грустно, унаследуй он твой. Все знают, что ты плохо разбираешься в людях, Дейдра... и совсем не умеешь выбирать союзников.       Мама разом перестала улыбаться.       — Нам пора. Спасибо за неприятную беседу.       — Стой! — воскликнул Малфой, взмахнув тростью. Его глаза алчуще заблестели. — Скажи, она в самом деле... последняя из них?       — Если бы это было так, думаешь, я бы привела ее сюда? — мрачно ответила мама. — Ты даже глупее, чем я тебя помню, Люциус.       С этими словами они обе покинули переулок — вышли в арку, тронутую маскирующими чарами, и очутились на обыкновенной маглской улице. На их появление никто не обратил внимания. Мама часто говорила, что маглы бы ничего не замечали, даже если бы волшебники танцевали у них на головах, но все-таки некоторые меры предосторожности следует соблюдать — Министерство обязывает.       — О чем говорил Люциус Малфой?       Дейдра, кажется, ожидала этого вопроса, но ответила не сразу. Они уже стояли на вокзале, среди других суетящихся волшебников и волшебниц, древних чемоданов и катающихся туда-сюда клеток с совами; шум занавешивал их непроницаемой пеленой от чужих ушей. Тогда-то мама решилась.       — Помнишь Томми? А своих друзей в лесу? — прошептала она. — Другие так не умеют. Это ты унаследовала от своего отца, Корвуса Максвелла, а тот от своего прадеда, Сорокопута Максвелла, а тот от своих предков. Это очень редкий и древний дар.       — Я не могу о нем никому рассказывать?       — Солнце мое, — ответила растроганная Дейдра. — Не можешь. Многие люди пытались заполучить этот дар для себя, сделать с его помощью ужасные вещи. Мы никому не говорим о нем, потому что хотим сберечь.       — Я поняла, мама.       Надо сказать, что ее не впервые просили о чем-то умалчивать. И когда подобное случалось, Астра не чувствовала, будто ее в чем-то ограничивают, напротив — она была рада тому, что у них с мамой имеются такие волнующие общие тайны.       Дейдра взяла ее за ту руку, в которой лежала палочка, и легонько сжала.       — Знаешь, она... она принадлежала твоему отцу.       — Правда? — глаза Астры расширились в изумлении.       — Правда-правда. Думаю, палочка выбрала тебя, чтобы защищать, как того желал бы твой отец. Выучись обращаться с ней как следует, хорошо?       Поезд призывно загудел, выпустив из дыхала клубы белого дыма. Дейдра еще раз крепко обняла дочь, произнесла несколько напутственных слов. Подхватив в одну руку дорожную сумку, в другую — клетку с молодым вороном, Астра поспешила в салон, а мама так и осталась стоять на вокзале, высокая и неподвижная, как статуя. Тяжелые темные локоны красиво спускались по ее плечам, губы странно улыбались — и радостно, и печально.

* * * *

      В поезде почти не осталось свободных мест. Астра вышагивала вперед, заглядывая в каждое купе с несмело надеждой и стыдом. Поклажа волочилась за ней следом, громыхала. Хорошо еще, что самый большой чемодан поехал в грузовом вагоне...       Одна из дверей распахнулась, выпустив наружу знакомую белобрысую голову, и Драко Малфой принялся зазывать ее внутрь: — Эй, Максвелл! Можешь сесть с нами. Отец считает, что ты должна найти себе правильных друзей, прежде чем попадешь в Хогвартс.       «Гадкий мальчишка, — произнес ворон, до сих пор молчавший. — Худший из всех. Все пытался ткнуть меня пальцем в глаз!» — Ты не нравишься моему ворону, — решительно заявила Астра. — Эй, ты чего? — Малфой схватил ее за плечо, потянул на себя. — Ты не волнуйся, это ничего, что у твоей матери грязная кровь. Отец говорит, что Максвеллы так важны, что не стоит обращать на это внимание...       Астра почувствовала, как все внутри клокочет от гнева. — Если твой папа так хочет, чтобы мы подружились, пусть взойдет на высокий холм третьей ночью августа и трижды крикнет: «Явись!», потому что он, скорее, раздобудет лунного тельца, чем мое желание с тобой разговоривать, — она выпалила это на одном дыхании и развернулась на каблуках, хлестнув Малфоя волосами. — Что, слишком важна, а? — злобно прокричал Драко ей вслед. — Ну и иди ты со своим вороном!       В поле зрения мелькнуло полупустое купе: за стеклом сидели двое мальчишек, рыжий и темноволосый, и первого, без сомнения, она видела во «Флориш и Блоттс». Астра невольно замедлилась. Заметив ее, мальчики резко перестали разговаривать и вытаращились.       Если сейчас уйду, решат, что я за ними шпионила, подумала Астра. Или хуже того — что я их испугалась.       И решительно распахнула дверь. — Здесь остались свободные места? — Как видишь, — бормотнул рыжеволосый.       Выглядел он не таким дерзким, как давеча в сопровождении старших братьев. Астра решительно прошла вперед и уселась, водрузив рядом с собой клетку. — Красивая птица, — мальчик в очках прочистил горло. — Как ее зовут? «Скажи сопляку, что меня зовут мистер Тафт, — важно сказал ворон. Удивительно, каким разговорчивым он стал теперь! — Моего прежнего хозяина звали Эндмунд Тафт, и он был лучшим волшебником, чем все вы когда-либо будете. Он кормил меня червями и сырым мясом, а по воскресениям пускал полетать над Темзой...» — Его зовут мистер Тафт и у него богатая предыстория, — ответила Астра, протягивая мальчику руку. — Я Астра Максвелл, а ты? — Гарри. Гарри Поттер. — Очень приятно.       Ей и впрямь было приятно: Гарри не внушал такого опасения, какое внушал надменный Малфой или стая рыжих чертей из книжного магазина. — Рональд Уизли, — подал голос младший из тех самых чертей. — Можешь называть меня просто Рон. Извини за то, что... ну, то самое... мои братья бывают занозами в заднице. Но когда они смеются, я тоже начинаю смеяться, ничего не могу с собой поделать. — Ничего, — мирно сказала Астра. — Извини, что сшибла тебя тогда.       Топор войны, едва вышедший из-под земли, был закопан вновь.       Они разговорились: Рон поведал о своей семье, пороптал на бесполезность крысы, потом попытался применить к ней заклинание, которому его научили старшие братья, но, конечно, не преуспел. Тогда же Астра впервые узнала о прошлом Гарри, а Рон не мог поверить, что история про Мальчика-Который-Выжил все это время обходила ее стороной. Они поели волшебных сладостей, причем Гарри великодушно за всех заплатил. — Ты тоже жила среди магглов? — полюбопытствовал он. — Какие они были? — Очень славные, — ответила Астра. — Кроме боссов, арендодателей и соседей.       Чуть позже дверь купе отворилась, на пороге появился невзрачный робкий мальчик. Его сопровождала девочка с густыми каштановыми волосами, худенькая и востроносая, уже переодевшаяся в школьную форму. — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила она прямо-таки начальственным тоном. — Мы не видели никаких жаб, — отрезала Астра. — О, вы практикуете волшебство? — девочка заметно оживилась. — Давайте, мы тоже посмотрим!       Гермиона — так она впоследствии представилась, — принялась с восторженностью обсуждать магию, и стало понятно, что кое-кто хорошо подготовился к первому учебному году. Астра, за лето не открывшая ни одной магической книги, изрядно струхнула. — Так ты действительно Гарри Поттер? — спросила Гермиона. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю! Я купила несколько книг для дополнительного чтения. Твое имя упоминается в «Современной истории магии» и в «Развитии и упадке Темных искусств»... — Ее внимательный взгляд переместился на Астру. — Про твоих родственников там тоже написано. Твоим предком была Клиодна, ирландская друидесса. Другой твой предок, Сколопакс Максвелл, мог вселяться в драконов и управлять ими — так говорят. — Круто! — хором сказали Гарри и Рон. — Мне попалась карточка Клиодны, — добавил Гарри. — С шоколадной лягушкой. — Мой брат Чарли говорит, что драконы никому не подчиняются, — сказал Рон. — Тебе нужно больше читать, — заметила Гермиона. И со свойственной ей прямолинейностью спросила у Астры: — Так что, ты умеешь говорить на зверином языке? Или видеть чужими глазами? — Нет, — ответила Астра. — Ни того, ни другого. — Симеон Боггл пишет, что дело может быть в том, что твоя мать — маглорожденная, в этом случае способности могут передаваться через поколение. Твой отец был заклинателем, значит, ты вполне можешь им не быть. — Похоже на то... — Не расстраивайся, — поспешила успокоить Гермиона. — Мы едем в школу волшебства! Уверена, твои волшебные способности от этого никак не зависят.       Она скоро засобиралась в свое купе, перед этим посоветовав Гарри, Рону и Астре переодеться в форму. Поезд уже прибывал к станции.       Тот день был полон самых разных впечатлений: лодочная прогулка к сияющему огнями замку, пение ученического хора, первое торжественное представление Дамблдора, волнующий диалог с распределяющей шляпой... и, наконец, первый ужин за своим столом — столом Гриффиндора. Хотя все это меркло в сравнении с тем, что она услышала от Гермионы про свою именитую родню.       Завеса тайны, манившей Астру, начинала понемногу приоткрываться — и она раздумывала, собирается ли в самом деле погрузиться в нее с головой.