На языке зверей

      Когда Астра пришла в себя, дементора поблизости не было. В купе еще ощущался осадок того неестественного холода и упаднического духа, что он принес с собой. Астра полулежала на сидении, а над ней, сосредоточенно водя волшебной палочкой, склонялся мужчина средних лет — бледный, неряшливо одетый, с едва заметной проседью в волосах.       — Тише-тише, — сказал незнакомец, когда она на автомате шарахнулась в сторону. — Меня зовут Римус Люпин, я ваш новый преподаватель. Постарайся не делать резких движений, Астра.       — А где...       — Дементор? Уже ушел, — его взгляд стал пристальным, почти строгим. — Мне сказали, ты храбро выступила против него. И очень-очень безрассудно.       — Я подумала, что он не может быть страшнее гигантохейр, — вяло ответила Астра, усаживаясь и растирая голову. Виски нестерпимо саднило.       — Дементоры — худшие существа на свете. Подозреваю, ты многое знаешь о волшебных тварях, но дементоры совсем не такие. Они чудовища, лишенные чувств. Прошу, в следующий раз не ищи близкого знакомства с ними. Вот, возьми.       Профессор сунул ей четвертинку шоколадки в блестящей обертке, ободряюще улыбнулся и вышел, притворив за собой дверь. Только тогда Астра заметила, что и близнецы, и Ли Джорджан таращатся на нее. Мистер Тафт — решивший, видимо реабилитироваться после малодушной попытки спрятаться под столом — важно вышагивал купе, делая вид, что караулит дверь.       — Где Малфой? — она рискнула нарушить молчание.       — Мальчишка со светлыми волосами? — уточнил Фред, и в голосе его мелькнуло презрение. — Сбежал. Отправился искать мамочку, наверное. Так и трясся от страха...       — Как ты себя чувствуешь? — былого озорства в голосе Джорджа как не бывало. — Чертовщина какая-то. Ты говорила с этим страшилищем, как с человеком.       — Или как с животным, — подхватил Фред.       Астра ответила пристыженным кивком. Обсуждать дементора ей не хотелось. Это же надо было так сглупить — выйти против стража Азкабана в одиночку, толком не зная, что он из себя представляет... Шоколадка приятно хрустела на зубах, оседала густой и терпкой сластью на языке. Понемногу тревога уступила место раздумьям.       — А тот мужчина, что здесь был? Куда он пошел?       Мальчишки озадаченно переглянулись.       — Какой еще мужчина?       — Ну такой, — неуверенно сказала Астра. — В белых перчатках.       — Не было здесь никакого мужчины, — отрезал Ли.       — Наверное, мне привиделось, — пробормотала она, откидываясь на спинку сидения. Поезд тронулся, за окном вновь замелькали ущелья, поросшие густыми лесами.       — Это не удивительно, — сказал Джордж. — Он уже готов был тебя поцеловать. Если бы не профессор, ситуация не разрешилась бы в твою пользу... Максвелл-Смерть — один-ноль.       — Поцеловать? — переспросила Астра.       — Это так называется — поцелуй дементора, — пояснил Фред. — Они целуют человека, чтобы высосать из него душу.       — Самая страшная смерть, какую можно вообразить, — подхватил Джордж, и голос его сделался зловещим. — От тебя остается лишь пустая оболочка, вместе с жизнью уходят все самые светлые воспоминания...       — ...и ты умираешь, полный отчаяния и тоски. Представь себе, первый поцелуй — и сразу поцелуй дементора, — Фред уже откровенно дразнился.       — Ну, хоть не поцелуй с тобой, — в тон отозвалась она.       Ответный выпад прозвучал настолько хорошо, что Ли Джордан расхохотался:       — А ты ничего, девочка-сквиб!

* * * *

      В первый день учебного года Сивилла Трелони предсказала Гарри Поттеру скорую смерть: та предстала в образе Грима, адского пса-предвестника или типа того, да не где-нибудь, а на дне чашки Рона. Наблюдая, как профессор ахает и картинно всплескивает руками, Астра все сильнее сомневалась в правдивости ее слов. Трелони напоминала одну из мошенниц-астрологинь, что принимали посетителей на улицах северо-восточного Лондона — в каморках, пропахших благовониями и увешанных индийскими коврами. Может, она и была волшебницей, но вот прорицательницей... Неужели Волан-Де-Морт действительно поверил пророчеству, которое сделала эта женщина?       Радовало одно: по такому неточному предмету, как Прорицание, легко было получить высший балл. Достаточно заучить расшифровки символов и заготовить страшилок, способных впечатлить госпожу Трелони. Кроме того, Астра возлагала большие надежды на Уход за Магическими Существами, который теперь предстояло вести Хагриду — на почве любви к зверям они с лесничим давно прониклись друг к другу симпатией.       Вводный урок был волнующим. Абсолютно все, начиная с непокорного живого учебника и заканчивая личным знакомством с гиппогрифами, было похоже на то, чем Астра занималась дома, в Эйршире. Никто не удивился тому, что она задобрила зверя с первого же раза, хотя Астра и отрицала свои способности.       — Так не честно, — завозмущалась Пэнси Паркинсон. — Максвелл ведь из друидов. Для нее чудище приручить — как стакан воды выпить.       — Она не умеет заклинать, — вступился Рон.       — Потому что она ничтожество, — скаверзничал Малфой. Он как раз дождался своей очереди, чтобы подойти к Клювокрылу, и поглаживал его вдоль носовых отверстий на клюве. — Хотя вообще-то в этом нет ничего сложного. Держу пари, ты совсем не опасен. Глупая, огромная, уродливая скотина...       Окончательно расхрабрившись — и, быть может, желая подтвердить свои слова — Малфой грубо дернул клюв на себя.       Реакция последовала незамедлительно, никто даже пискнуть не успел: в воздухе блеснули стальные когти, Малфой издал душераздирающий крик, а через мгновение повалился на землю. Рукав его рубашки заволокло кровавым следом.       — Я умираю! — с искаженным от ужаса лицом кричал Драко. — Умираю! Умираю!       — Если бы он встретил гигантохейру, то наверняка бы обосрался, — невозмутимо прокомментировала Астра, складывая руки на груди. После летних приключений летучие мыши вспоминались при любом удобном случае.       — Что такое «гигантохейра»? — в ужасе спросил Рон.       — Помогите кто-нибудь, — взмолился Хаград, лицо его было неестественно бледным. — Его нужно отнести в медицинское крыло!       Гермиона открыла ворота паддока. Хагрид подхватил хнычущего Драко на руки и быстро зашагал в сторону замка. Пэнси Паркинсон побежала за ними вприпрыжку, как верная собачонка. Слизеринцы разразились возмущенным гулом.       — Плохо, — только и сказал Гарри. — Малфой наверняка раздует из этого скандал.       Он оказался прав: Драко напоминал об инциденте при всякой возможности, сопровождая рассказ такими эпитетами, что позавидовали бы магглские поэты. Даже после полного выздоровления он требовал всяческих поблажек, ссылаясь на боль в руке.       — Ты ж наша принцесса, — презрительно бормотала Астра, начищая по указу Снегга смокву для котелка «потерпевшего»; Малфой тем временем, пользуясь безусловным покровительством преподавателя, вовсю подначивал Гарри и Рона.       — Папа так беспокоится за меня. Рука-то все не заживает…       — Заткнись, Малфой, а то тебе правда не поздоровится! — прорычал Рон.       — Он пожаловался попечительскому совету, — высокомерно продолжал Малфой. — И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него все сделают. Ведь как знать, — он притворно вздохнул, — может, я на всю жизнь останусь калекой...       — Помолимся за это, — пробормотала Астра.       — О чем вы там шепчетесь? — Снегг вырос будто из-пол земли, в неизменной своей манере складывая руки на груди. — Полагаю, вы уже закончили приготовления, мисс Максвелл, раз позволяете себе трепаться с соседями.       — Почти закончила, сэр.       — Почти, — усмехнулся Снегг. — И все равно болтаете? Минус пять очков Гриффиндору, чтобы отбить у вас охоту отвлекаться.       Малфой высунул язык и скорчил страшную рожу — сущая глупость, но Астра от злости заскрежетала зубами. Она думала, что мир маглов несправедлив, но мир волшебников несправедлив вдвойне, и этого никто даже не замечает! Подобные Малфоям любую ситуацию доводят до немыслимого абсурда. Снаружи белый, а внутри черный, как грязь под ногтями, с презрением подумала Астра... и смутно почувствовала, что уже водила знакомство с таким человеком. Только вот с кем именно, вспомнить не смогла.

* * * *

      — ...лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет.       Урок профессора Люпина совершенно не походил на изнурительные тренировки, которые Дейдра Максвелл учиняла дочери в Эйршире. Астра так увлеклась, что готова была полюбить этот предмет — покуда не вспомнила, что рано или поздно он потребует магии, и не скисла окончательно. Играла задорная музыка, льющаяся из старинного граммофона, взметались волшебные палочки, смеялись ученики; все они по очереди подходили к боггарту, чтобы взглянуть в лицо своему собственному страху.       Астра переминалась, стискивая древко своей волшебной палочки. Интересно, кем ей представится боггарт? Может быть, Хры-Хры? Гигантскую летучую мышь? Дементора? Груагах? В мире немало пугающих созданий, и Астра страшилась их примерно одинаково. Профессор сказал, что боггарт принимает форму страха, который волшебнику особенно трудно контролировать. И Астре вдруг вспомнился такой страх. Он появлялся в самые неудобные моменты: например, когда близнецы Узлии окликнули ее во «Флориш и Блоттс», или в «Дырявым Котле», набитом галдящими волшебниками. Он частенько возникал, когда она бывала в людных местах. Но боггарт лишь один. Сможет ли он перевоплотиться в оживленную толпу? И что случится, если она не сможет наколдовать обезвреживающее заклинание?       Астра вздрогнула, когда профессор подозвал ее к себе. Счастливая Парвати, легко управившаяся с боггартом в обличье здоровенной змеи, вприпрыжку отбежала к остальным.       — Профессор, может, вам лучше вызвать кого-нибудь другого?       — Глупости, — он ободряюще улыбнулся. — Я предупрежден о твоих трудностях, Астра, но ты должна хотя бы попробовать.       Делать нечего, Астра приготовилась защищаться. То есть как приготовилась, подняла волшебную палочку — ту самую, что в ее руках превращалась в бесполезный кусок дерева. Сердцем она чувствовала, что все это плохо закончится, что следовало отпрашиваться понастойчивее...       С другой стороны, лучшей возможности узнать о своих страхах может и не представиться. Тем более что рядом профессор Люпин, готовый в любой момент прийти на помощь.       — Приготовься! — скомандовал он.       Астра подошла ближе. Завидев ее, боггарт осатанел и начал медленно приближаться, расплываясь в контурах. Змеиное тело схлопнулось, уплотнилось, появились руки, ноги, голова. Понемногу становилось ясно, что он подражает человеку.       — Что эт... — слова застряли у Астры в горле.       Перед ней стоял мужчина из поезда. Именно такой, каким она запомнила его: прилизанный, улыбающийся, с неприятными черными глазами, выделяющиеся на фоне мелово-белой кожи, словно две черные дыры. Лицо его было гладким и неподвижным, будто кукольная маска. В глаза Астре бросились белые перчатки, выглядывающие из-под рукавов пиджака — весьма характерная деталь.       Мужчина шагнул вперед, глядя только на Астру — как будто они были совершенно одни. От растерянности она не сумела и пальцем шевельнуть, не то что палочкой.       — Загоним иголки под эти хорошенькие пальчики, — промурлыкал незнакомец. — А потом немножко поиграем, да?       — Астра, — позвал откуда-то голос Гарри Поттера. — Астра!       Гарри потряс ее за плечо, Астра попыталась смахнуть его руку. Чего прицепился, в самом деле? Ее же очередь. Надо изучить этого странного человека, разузнать, что он делал в Хогвартс-экспрессе...       — Астра! Что с тобой?       Она хотела ответить, что все в порядке, но не смогла издать ни звука, а спустя мгновение заметила, что все ее тело сотрясает крупная дрожь. Ноги подкосились, тело повалилось назад, прямо в руки Гарри и Гермионе. Дышала Астра громко и часто, буквально хватала ртом воздух. Следом болезненно стрельнуло сердце, а поле зрения заволокла чернота. Она что, умирает?       Когда взгляд вновь сфокусировался, Астра увидела своего боггарта, что возвышался с превосходством — и улыбался, улыбался, улыбался этой ласковой, тошнотворной, пробирающей до костей улыбкой. Астра не выносила ее, но почему-то не могла отвести глаз.       Казалось, минула целая вечность, прежде чем профессор Люпин крикнул:       — Ридикулус!       Боггарт сжался, точно испуганный котенок, и заполз обратно в шкаф. Хлопнула дверь, скрежетнул ключ — и все закончилось. Однокурсники обступили ее, перешептываясь. Астра не понимала, что происходит. Она больше никого не боялась, но по какой-то причине не могла ни дрожь унять, ни избавиться от боли где-то в груди.       — Я отведу тебя в медицинское крыло, — сказал профессор Люпин. Его рука легла на плечо, легонько сжала и повела к выходу. Астра последовала за ним на ватных ногах. Вокруг толпились однокурсники, но их лица казались какими-то ненастоящими, размытыми, заволоченными призрачной пеленой.       — Н-нет, — прошептала Астра. — Я должна была спросить...       — Потерпи немного! Я сожалею, что так вышло. Прости меня.       Профессор действительно переживал. Поглядев на него снизу вверх, Астра увидела край бледного лица, искаженного в мученической гримасе. Они шли быстро, почти бегом, потом резко остановились, завернув за угол.       — Профессор Снегг, — воскликнул Люпин. — Как хорошо, что вы здесь!       — Что случилось? — спросил знакомый голос, сквозящий холодом.       — Мы учились защищаться от боггарта. К сожалению, впечатление мисс Максвелл от встречи с ним было сильнее, чем я мог предположить...       Астра почувствовала, как чья-то рука — не Люпина — аккуратно приподняла ее подбородок. Северус Снегг всматривался пытливо, хмурил тонкие брови. Словно надеялся найти признаки неискренности в ее лице... или чего-то похуже.       — Что она увидела?       — Ты и сам знаешь, — тихо ответил Люпин.       Снегг ничего не ответил, но положил руку ей на плечо.       — Думаю, у меня найдется подходящее зелье. Возвращайтесь в класс, Люпин, продолжайте урок. Да смотрите не перепугайте оставшихся, — он кривовато усмехнулся. — На всех моих запасов может не хватить.       — Я сопровожу Астру до вашего кабинета, профессор.       — Не стоит.       Перед глазами снова замелькали стены замка — расплывчато, как в лихорадочном сне. Сознание окончательно прояснилось лишь тогда, когда мрамор и гобелены сменились полутемным кабинетом зельеварения — полуподвальным помещением, заставленным книжными шкафами, чугунными котлами, банками, склянками и прочим хламом.       Снегг захлопнул за собой дверь и молча усадил ее на стул. Резкий, едкий запах ударил в ноздри. Опустив взгляд, Астра заметила в своих руках глиняную миску — та дымилась густой, пузырящейся жидкостью болотного цвета.       — Пейте, — приказал Снегг.       Астра выпила залпом, стараясь не задумываться о том, из чего сделана эта жижа.       — Какая гадость! — вырвалось у нее. — Что это такое?       — Умиротворяющее зелье. Оно схоже по свойствам с бальзамом, но действует... изнутри.       Астра еще долго морщилась от горечи, оставшейся на языке — терпкой, щемящей, будто настой из полыни и угля. Зато в желудке разлилась приятная тяжесть, по венам — тепло, ну а дрожь, терзавшая тело, начала утихать. Она наконец смогла вдохнуть глубоко, не опасаясь, что грудную клетку вновь пронзит болью.       — Вы знаете человека, которого видели? Вы с ним знакомы?       Она замотала головой.       — Впервые я увидела его в вагоне Хогвартс-экспресса, когда туда зашел дементор. Сначала мне стало очень-очень грустно, как будто всю радость выкачали из меня, а потом появился он...       Во взгляде Снегга на мгновение мелькнуло что-то странное, как будто... узнавание. Впрочем, он почти тут же справился с эмоцией, придав себе обыкновенно непроницаемый вид.       — Инсциум паворем*, — он прошествовал к шкафчику с ингредиентами. — Я сделаю для вас особый бальзам. Вы должны будете вдыхать его пары каждый раз, когда чувство тревоги вернется. Среди побочных эффектов — слезоточивость глаз, внезапные приступы смеха, тремор конечностей...       — Прошу вас, сэр, — Астра резко поднялась на ноги, уперла руки в столешницу. — Вы ведь знаете, кого я видела. Кто он?       — Я не уполномочен обсуждать это с вами, — процедил он. — Думаю, этот вопрос стоит задать вашей многоуважаемой матери. Но не будьте слишком настойчивы, спрашивая об этом — кто знает, возможно, вы и сами предпочли бы не знать.       — Как это — предпочла бы не знать? — возмутилась Астра. — Я вижу этого человека, и я должна знать, почему вижу его. Нельзя же просто...       — Это. Не в моей. Компетенции.       Снегг метнул такой ледяной взгляд, что желание задавать вопросы мгновенно испарилось. Не хватало еще нарваться на минус десятой-другой очков за излишнее рвение к истине. Без лишних слов он вручил ей пузырек с бальзамом и указал на дверь.       Астра не стала возвращаться на урок, и в гостиную тоже не пошла. Вместо этого она свернула в сторону библиотеки: кое-какие тайны требовали ее внимания, да и краснеть перед одноклассниками, лицезревшими ее позор, желания не было.       — Моргана Ле Фэй... — бормотала она себе под нос, перебирая древние корешки.       Вот оно!

      Моргана Ле Фэй — предположительно, единоутробная сестра легендарного короля Артура, темная волшебница, ученица Мерлина. По мнению средневековых историков, является одним из основоположников современного искусства Темных Сил. Слыла талантливым зельеваром и целителем.

      — Нет, все равно не то, — Астра вновь вернулась к оглавлению. — Должно быть что-то более... близкое, — она покачала головой. — Знать бы еще, что искать.       Взгляд упал на раздел «Биография», и она перелистнула на нужную страницу.

      Современные историки расходятся во мнениях относительно происхождения Ле Фэй. Большинство придерживается мнения, что она была сестрой короля Англии, то есть принадлежала к маглской королевской семье. Другие утверждают, что Ле Фэй могла быть приемной дочерью или служанкой...

      Астра минула несколько абзацев, покуда не зацепилась за знакомое слово. По спине пробежали мурашки, язык прилип к небу в предвкушении.

Любопытна теория о том, что Моргана Ле Фэй может быть родоначальницей "новых" друидских семейств, таких как Клериг, Бор, Рейли, Линч и Максвелл. Согласно одной из поздних легенд, Ле Фэй использовала темную магию для призвания кельтского бога Цернунна, от союза с которым родила пятерых сыновей. Дети частично унаследовали способности отца, в частности, владение звериными языками и псионические способности. Эта теория вызывает множество споров в кругу волшебников-практиков, но крайне популярна в теомагической науке.

      На какое-то время Астру захватили раздумья. Не то чтобы она верила в свое божественное происхождение, нет, но ей и в голову не могло прийти, что история друидов окружена такими безумными теориями.       — «Вклад в теорию и практику Темных Искусств»? Посмотрим...       Увы, но и эта глава не содержала упоминаний о конкретных Темных Искусствах — только сведения о том, как они повлияли на волшебное сообщество. Взгляд Астры обратился в дальний конец библиотеки. «ЗАПРЕТНАЯ СЕКЦИЯ», гласила табличка над входом, и чуть ниже: «Требуется письменное разрешение учителя».       Что ж, попытка не пытка. Если где-то и содержатся подробности о таких темных сущностях, как груагах, то лишь там.

* * * *

      Она поднялась под покровом ночи, быстро оделась и на цыпочках прокралась к выходу из спален. Хотя на дворе была середина осени, ночи по-прежнему выдавались прохладными, а в стенах замка гулял кусачий сквозняк. До библиотеки добралась без каких-либо приключений. Там за шкафом, отведенным под магтеорию, жила старая толстая мышь, которую Астра успела неплохо узнать — к ней-то она и обратилась.       — Вертохвостка, — позвала она. — Вертохвостка! Спишь?       Мышь ответила ворчливо и сонно:       — Не сплю, чего тебе?       — Можешь последить за дверью?       Мышь высунула голову из-за шкафа, недовольно подергала носом.       — Ладно, — смилостивилась она. — Но если сюда заявится эта дрянная кошка, я тотчас же спрячусь!       Астра вынула из-за пазухи кусок проволоки, а точнее — перекрученный крюк от металлической вешалки. Вскрытию простых замков Астра научилась у магглских детей, с которыми играла, когда они с мамой жили в трущобах на северо-западе Лондона. Оно было весьма полезно, учитывая, что «Алохомора» срабатывает не со всеми местными дверями, а у Астры, к тому же, замок через раз превращался в рот, полный острых зубов.       Через пару минут решетчатые ворота, ведущие в запретный отдел, приотворились с глухим щелчком. Хвала магглской находчивости, хвала ловким рукам! Нужная книга тоже обнаружилась довольно быстро: она была одной из самых старых здесь, шрифт внутри едва читался.       — Темные чары... трансгрессия в облаке черного дыма... — Астра щурилась и почти ложилась лицом на потертые страницы. — Обмен телами... ага! Груагах!       Она ужасно разволновалась.

      Наиболее дискуссионным остается вопрос причастности Морганы Ле Фэй к фундаментализации теории разделения души как способе обретения неуязвимости; вероятно, сама идея разделения души и запечатывания в различных объектах пришла к темным волшебникам нового времени благодаря ее наследию. В кругах ученых, занятых исследованиями Темных Искусств, широко известна легенда о разделении Мирового Зверя, проведенном леди Ле Фэй вскоре после падения Мерлина...

      Позади послышалась какая-то возня       — Тревога! Тревога! — взвизгнула Вертохвостка, забегая в свою норку. — Кошка идет!       Она с усилием оторвала взгляд, закрыла книгу, водрузила обратно на полку и заползла за шкаф, стараясь не шуметь. Присутствие Миссис Норрис уже ощущалось: маленькое кошачье сознание плыло по безбрежному когнитивному полю, направляясь к запретной секции. Астра не могла вспомнить, прикрыла ли решетку. Бледный свет луны, проникающий в окно, освещал пространство совсем слабо, однако этого было достаточно, чтобы рассмотреть силуэт миссис Норрис, снующий по библиотеке взад-вперед.       — Ребенок, — вдруг сказала миссис Норрис. — Здесь?       Астра вся сжалась, затаив дыхание.       — Не-е-ет, — она заметно расслабилась. — Был здесь днем.       Она взмахнула хвостом и развернулась, чтобы удалиться, но зацепилась за что-то взглядом и повернула ушастую голову в сторону ворот. Астра с ужасом прижалась к полкам. Замок. Она отперла замок и оставила на полу вместе с отмычкой.       — Дурные дети снова забыли запереть секцию, — мяукнула миссис Норрис, затем подобралась и заорала: — Мистер Филч! Мистер Филч! Сюда!       Завхоз примчался почти сразу, гулко топая башмаками, сопя и освещая себе путь фонарем. Он, разумеется, не понимал, что именно хотела сообщить ему миссис Норрис, но слышал ее пронзительные вопли.       — Что такое, миссис Норрис? Что-то нашли?       Кошка принялась ласково тереться о его ноги.       — А-а-а, опять закрыть позабыли! Раньше мы таких забывчивых подвешивали за уши, знаете ли. Ну и времена нынче.       Он порылся в складках своего балахона, звякнул ключами. Астра услышала, как становится на место замок, и едва сдержала стон: она оставила отмычку снаружи!       — Пойдем, миссис Норрис, — благоговейно произнес Филч. — Раздобудем тебе чего-нибудь пожевать. А это что? — он, кряхтя, нагнулся и подобрал с пола ее отмычку. — Какой-то мусор. Набросают мусора, потом ходи за ними убирай...       Он ушел, беспрестанно выругиваясь, следом вышла его обожаемая кошка. Астра еще долго стояла, не решаясь пошевелиться, а заодно осмысливая бедственность своего положения: она заперта в запретной секции библиотеки — то есть не сможет выбраться отсюда до тех пор, пока сюда не заглянет какой-нибудь ученик, разжившийся разрешением, что происходит крайне редко. Придется дать знать мадам Пинс, что она здесь. И как объяснить случившееся? Сослаться на лунатизм, как у Невилла? Допустим, зашла в запретную секцию, оставленную кем-то открытой, легла здесь, а Филч возьми и запри ее. Нет, вряд ли этому кто-нибудь поверит. Все станет совершенно очевидно, когда учеников расспросят и выяснят, что никто не посещал отдел накануне.       Астра в отчаянии подергала на себя решетку — та отзывалась визгливым скрипом, но поддаваться не захотела.       — Алохомора!       Замок на секунду вспыхнул синим пламенем и тут же погас. Астра бессильно сползла по решетке вниз и скрючилась на полу, подтянув ноги к груди. Это конец! Когда ее найдут утром, то наверняка исключат, а если и не исключат, то снимут с Гриффиндора херову тучу баллов, и жизнь ее здесь станет еще более мрачной. Нет, Астра Максвелл предпочтет исключение, более того, будет на нем настаивать.       Почему перспектива быть исключенной должна ее пугать, спрашивается? В конце концов, Астре в Хогвартсе никогда не было хорошо. «Может, это к лучшему. Я буду дома, в Шотландии, буду заклинать... — мысли ее стали мечтательными. — Научусь всему самостоятельно, стану странствующей друидессой. Ну а школа... кому нужна эта школа! Мерлин вот, небось, школу не заканчивал...»       Внезапно чья-то холодная рука коснулась макушки, растрепала. Астра подскочила, оборачиваясь. За прутьями решетки высились знакомые долговязые фигуры — рубашки на расслабленных воротниках, руки в карманах, небрежно растрепанные волосы до середины шеи.       — Вы?!       Фред и Джордж одновременно прижали пальцы к губам, призывая к тишине.       — Филч еще где-то поблизости, — предостерег Джордж. Фред тем временем разминал в пальцах самодельную отмычку.       — Как вы меня нашли?       — У нас свои секреты, — подмигнул Фред.       Замок вновь щелкнул и опал, но тут же вернулся на место, когда Астра выбралась из западни. Вслед за Фредом и Джорджем она побежала из библиотеки во внутренний двор, окутанный ночным сумраком, и вздохнула полной грудью, наслаждаясь прохладными прикосновениями ветерка.       — И все-таки, — она с подозрительностью посмотрела на близнецов. — Как?       — Для начала следует сказать «спасибо», — с важностью Перси заявил Джордж. — Негоже разговаривать со старшими в таком тоне!       — Спасибо, — бормотнула Астра, отводя глаза. Она уже успела нафантазировать себя прекрасной, никому не подчиняющейся друидессой, кочующей по миру. Осознание того, что ей помогли, тоже вставало поперек горла — она до жути не любила быть кому-то обязанной, и тем более не желала быть обязанной этим самодовольным мальчишкам.       Фред придвинулся, оправдывая ее худшие опасения.       — Мы знаем, что ты частенько гуляешь по ночам, девочка-сквиб.       — Ты прямо мастер в этом. Не такой, как мы, но...       — Откуда знаете?       Они переглянулись, заговорщицки улыбнулись друг другу. Джордж, выдержав эффектную паузу, достал из-за пазухи пожелтевший сложенный пергамент. Фред невесомо коснулся его своей палочкой:       — Клянусь, что замышляю только шалость!       — «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов...» — изумленно прочитала Астра. — Карта Мародеров?       — Лучшая карта на свете, — заверил Джордж.       На развороте вырисовывались коридоры Хогвартса — той его части, где они находились в данный момент. В контуре стен плавали надписи, соответствующие именам обитателей замка. Вот Снегг в своем кабинете — наверное, засиделся допоздна, измышляя новую учебную экзекуцию для учеников; вот Филч и миссис Норрис, почти добравшиеся до хозяйственной части. Вот ученики, спящие в башне Гриффиндора...       Прав был Джордж, лучше этой карты просто не найти.       — Эй, эй, — воскликнул Фред, заметив, как у Астры загорелись глаза, хотя тон у него был польщенный. — Знаешь, я сразу подумал, что ты, Максвелл, как никто другой оценишь эту вещь. Но руки прочь, она наша.       — Пока что, — поправил Джордж. — Мы подумываем передарить ее Гарри, она ему нужнее. Только сперва закончим кое-какие дела.       Где-то вдалеке, далеко за пределами замка, раздался волчий вой, протяжный и гулкий. В свете луны лица близнецов казались совсем бледными, а замок — серо-голубым и каким-то нереальным, сонным королевством, парящим среди облаков. Астре тут же расхотелось возвращаться в спальню.       — Ты правда не можешь заклинать? — спросил Фред. — Только честно.       — Не могу, — почти с сожалением ответила Астра. Необходимость лгать близнецам по какой-то причине ощущалась особенно... гнетуще.       Он разочарованно выдохнул и тут же получив энергичный толчок локтем от улыбающегося Джорджа:       — Ты должен мне сикль.

* * * *

      Самая необыкновенная особенность школы магии и волшебства Хогвартс заключается в том, как одно событие плавно перетекает в другое, нередко настолько иного характера, что диву даешься. Возможно, сегодня ты, дорогой ученик, наслаждаешься ясным и погожим деньком, балующим запахом свежих ягод, но держи ухо востро — завтра землю может орошать ливень, разверзнутый темно-серыми, как черепа дементоров, небесами.       Астре казалось, что она привыкла к такому положению вещей. Когда Гарри столкнулся с дементорами близ поля для квиддича, она не удивилась этому, хотя сам факт того, что нежить оказалась так близко, ужасал ее до дрожи в коленях. Когда портрет полной дамы нашли разорванным в клочья, она не удивилась. Сказала себе: это пришла гроза. Снова. Такое уже случалось в прошлом году и в позапрошлом, будет случаться и впредь.       Но когда однокурсники сунули ей под нос свежий выпуск «Ежедневного Пророка», Астра оказалась совершенно не готова к тому, что они намеревались рассказать. Ее поймали, когда она переступала порог гостиной, и тут же поманили к дивану. За ним восседали Дин, Симус, Фред, Джордж, Невилл и еще несколько любопытных ребят.       — А я разгадал твой секрет, — коварно заявил Симус, ткнув пальцем в фото, венчающее главную страницу. — Твой боггарт, Максвелл! Ты боишься Пиритса!       — Пиритса? — переспросила Астра. Что-то очень темное и болезненное шевельнулось в ее душе, откликаясь на это имя.       — Преступника, который сбежал в один день с Сириусом Блэком, — вдохновенно сказал Симус, явно очень довольный своим открытием.       — Странно, что ты не выбрала боггартом Блэка, — вставил Дин. — Как по мне, он куда страшнее...       Астра немигающе смотрела на снимок.       Это, несомненно, был он — человек из поезда, форму которого впоследствии принял чертов боггарт. Светлые волосы и ресницы, черные, как ночь, глаза под почти невидимыми бровями, сладчайшая улыбка, будто пастила на языке, но почему-то отдающая горечью и гнилью. Этот человек явно не был испуган или удручен, фотографируясь на фоне тюремной стенки — он невозмутимо махал в камеру, глядя своими глазами, пронзительными и цепкими, остро поддевающими душу, как рыболовный крючок. И по какой-то неведомой причине Астре почудилось, что взгляд этот обращен именно к ней — через время и расстояние.       «Я тебя найду».       Астра осела на пол, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник кресла, в котором сидел Дин. Симус вместе с Джорджем, Фредом и остальными тут же перестал улыбаться.       — Ты чего?       — Мне надо... надо... — она через силу уняла дрожь. — Мне надо в наверх.       — Ты дурак, Симус, — налетел на него Дин.       — Круглый, — хором поддержали Парвати и Анджела.       — Прости! — Симус вскочил, его лицо вытянулось — кажется, совсем не такой реакции он ожидал на свою прозорливость. — Я не хотел...       Но Астра его уже не слышала — она бежала прочь и наверх, к женским спальням, все еще видя перед собою эти пугающие глаза и прокручивая в голове три простых слова.       Я. Тебя. Найду.