На языке зверей

      В темном зале без окон, отделанным малахитом и фарфоровой лепкой, царила прохлада, будто в большом холодильнике. Кругом были расставлены столы, за ними сидели молчаливые фигуры в одинаковых черных мантиях и шапочках с кисточками. Маленькая дверь позади трибуны судьи распахнулась, и вошел он — Корнелиус Фадж. Человек, способный изменить ее жизнь раз и навсегда.       — Рассматривается дело номер 234-б о бесконтрольном применении друидских способностей. Напоминаю, что в следующую субботу состоится слушание по другому делу из этого подсписка, а именно: об укрывании друида и его статуса...       Лицо министра оставалось мрачным и неподвижным, пока тонкие смурые губы шевелились, открывая судебное заседание.       — Астра Максвелл, признаете ли вы, что незаконно заклинали дракона двадцать третьего октября текущего года в первом туре Турнира Трех Волшебников?       Астра ответила, не дрогнув:       — Все было не совсем так, сэр...       — За вами наблюдало полторы тысячи человек, — Фадж прищурился. — Они в один голос утверждают, что вы заклинали драконов, чтобы стравить их друг с другом.       — Это неправда, сэр, я...       — И вы хладнокровно убили одного из драконов, вселившись в другого, — безжалостно продолжал он. — Что породило дипломатический скандал. Поскольку, как нам всем известно, оба дракона принадлежат румынскому заповеднику.       — Понимаете, сэр, я...       — Выживший дракон получил самые серьезные повреждения. По словам румынского министра магии, он пойдет на поправку не раньше чем через полгода.       — Но мистер Фадж, — пылко ответила Астра. — И другие драконы были ранены во время поединков. Испытание называется «сразиться с драконом», так? Если с ними сражаются, значит, они могут пострадать? Как и ученики. Я хочу сказать, было бы нечестно, если бы этот риск распространялся только на учеников.       Корнелиус от такого резонного замечания несколько оторопел. Рассаженные вокруг него чиновники начали переглядываться и шептаться.       — Юная леди! — пророкотал министр, раздраженно постучав молоточком. — Разница между тем, чтобы ранить дракона в ходе состязаний, и тем, чтобы убить его по окончанию поединков, да еще и таким образом — неоспорима.       Астра сглотнула. Если так пойдет и дальше, аргументы закончатся очень быстро. Мамы в зале по-прежнему нет, а от магадвоката, выданного министерством, чудес ждать не приходится: тщедушный и забитый, он просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и лишь время от времени выдавал какое-нибудь беззубое замечание.       И тогда она решилась.       — Один из драконов был заражен груагах, сэр. Мне пришлось вселиться во второго, чтобы предотвратить жертвы.       Лицо министра вытянулось. Воспользовавшись моментом, Астра быстро и обстоятельно изложила суду свою версию произошедшего; пару раз ее пытались перебить, но ей все же удалось вывести разговор в нужное русло, а затем подытожить:       — Пункт пять уложения «О псионических способностях» утверждает, что их использование не считается незаконным в том случае, если волшебнику — или волшебникам — угрожают иные друидические силы. Груагах, технически, она и есть.       Лицо Корнелиуса Фаджа исказила усмешка.       — Мисс Максвелл, вы же не думаете, что мы поверим в эту белиберду? Груагах — не более чем друидические сказки...       — Груагах существуют! Послушайте, никто не станет отрицать, что хвосторога взбесилась. Спросите себя, почему это произошло.       Она обежала взглядом зал. Большинство взирало с откровенной неприязнью, но были и те, кто искренне желал во всем разобраться — на них Астра возлагала всю надежду.       — Никто не станет отрицать, мисс Максвелл, — гнул свою линию Фадж. — Что вы единственная, кто мог повлиять на драконов подобным образом. Вы — прямой потомок Сколопакса Драконовольца. Просто безумие какое-то, что мы вообще это обсуждаем! — он насмешливо переглянулся с членами комиссии. — Тем не менее, закон обязывает нас дать вам шанс на исправление — признать вину. Будьте хорошей девочкой, мисс Максвелл, расскажите, как все было на самом деле. Признайтесь, и мы отнесемся к вам со снисхождением.       — Я не признаюсь в том, чего не совершала, министр.       — Позвольте мне.       От парадной двери, тронутой плетеным золотым узором, отделилась фигура женщины, и Астра с облегчением узнала в ней свою маму. Вместо деловой мантии на ней была походная магическая одежда, кое-где запачканная грязью и пылью. Корнелиус Фардж воззрился на незваную гостью, словно на еще одну преступницу.       — Вы, Дейдра! Мало того, что опоздали на заседание по делу собственной дочери, так еще и перебиваете судью!       — Соглашусь с вами, — невозмутимо ответила она. — Возмутительно, что Министерство поставило меня в такое положение, — ее жесткий взгляд обратился на комиссию. — Мне не прислали предварительного извещения, да и время, выделенное для поиска доказательств и допросов, было ничтожно мало. Произошло исключительное событие, и сколько же длилось его расследование? Два дня?       — Министерство лично засвидетельствовало успешность процесса, — ретиво отозвался Фардж. — На месте работали лучшие мракоборцы. Вина вашей дочери доказана, а отговорки про гру-а-гах, некую мифическую материю...       — Уверяю вас, министр, груагах так же реальны, как привидения. И я могу это доказать. Поскольку допросить мать ребенка, то есть меня, не потрудились, у меня было достаточно времени, чтобы найти доказательства непричастности Астры к безумству венгерской хвостороги.       Астра зажмурилась: мама разговаривала с министром магии прямо-таки вызывающе! Не лучшая стратегия, учитывая все обстоятельства.       — Я хочу пригласить в этот зал мистера Сильвануса Клерига, старейшину Ирландской Друидской Общины. Речь идет о будущем ребенка, — заметив, что в глазах министра поселилось сомнение, мама несколько смягчила тон. — Суд должен выслушать все версии. Вы разрешите, господин министр?       Члены комиссии усиленно зашушукались между собой.       — Ладно, — нехотя сказал Фадж. — Впустите!       Двери распахнулись. К трибунам, постукивая посохом, гремя браслетами да ожерельями из звериных клыков, прошествовал многоуважаемый старейшина. Он был совершенно невозмутим, зато на лицах присяжных отразилась явственная враждебность, и Астра вдруг поняла, почему друиды недолюбливают волшебников.       — Мистер Клериг...       — Для вас — старейшина, — бросил он. Присутствующие дружно охнули. Фардж на мгновение оторопел от такой наглости, но все же выдавил из себя улыбку.       — Что ж, как вам будет угодно. Мистер старейшина. Как, на ваш взгляд, груагах — истинная друидическая магия?       — Груагах не имеют прямого отношения к друидической школе, — заявил Сильванус. Вещал он негромко, однако его голос, куда более грозный и властный, чем у министра, гулко отдавался в просторных стенах. — Впервые мы обнаружили их в октябре тысяча девятьсот восьмидесятого года. По меньшей мере двадцать два таких духа были замечены близ Чертополоховой Теснины, где, как мы знаем, Корвус Максвелл встречался с Тем-Кого-Вы-Не-Желаете-Называть. К настоящему моменту мы изловили большую их часть. Вы позволите продемонстрировать?       Сильванусу пришлось повторить вопрос, прежде чем Фадж отбросил смятение и махнул рукой. Тогда вошел Герхард О’Рейли, толкая перед собой небольшой резной шкафчик на колесах. Герх ободряюще улыбнулся Астре, а та попыталась выдавить ответную улыбку, но не сумела — все внутри будто бы заморозилось. Припарковав шкафчик в центре зала, друид почтительно отступил назад. Сильванус Клериг положил руку на шкафчик и пробормотал что-то себе под нос.       Дверцы распахнулись, являя взгляду его.       Астра вся сжалась, судорожно вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Груагах занимал внутренности шкафчика целиком, перетекал, таращился пустыми призрачными глазами и дергался, но неведомая магия не давала ему вырваться. В голове зароились голоса — визжащие, злобные, испуганные и молебные.       «Мы хотим убивать, мы хотим убивать... хотим получать от этого удовольствие...»       «Лежи смирно, сука!»       «Нет, о нет, только не его! Убейте меня, не его!»       «АВАДА КЕДАВРА!»       «КРУЦИО!»       Астра склонилась к своим коленям, зажимая руками уши. Слишком близок, слишком реален был груагах. В голове одна за другой проносились картины расправы, отчаяние и страх щемили сердце; она знала, что это такое, уже знала — все самое грязное, что таится в человеческой душе, и способность наслаждаться этой грязью. Все, о чем когда-либо помышляли и что делали темные волшебники или светлые, продавшиеся Тьме, притягивалось к груагах — облепляло, как железная пыль облепляет магнит.       Она не знала, что из этого было реальным, а что лишь помыслом, но худо было от всего. Душа разом тяжелела, каждый вздох причинял невыносимое страдание.       Когда она, наконец, подняла голову, то увидела, что на присутствующих груагах влияет не лучшим образом. Увидела потрясенные лица Фарджа и присяжных, увидела болезненно застывший взгляд своей матери. И лишь друиды, кажется, не поддавались козням духа. Сильванус спокойно кивнул, и Герхард захлопнул дверцы заклинательным шепотом.       Несколько долгих мгновений все молчали.       — И вы хотите сказать, — почти взвизгнул Фадж, разрезая тишину. — Что Министерству об этом ничего не известно?       — Министерству все было сказано в тысяча девятьсот восьмидесятом, — сухо сказал Сильванус. — Почему ему об этом не известно теперь, я не знаю.       — Я не вижу вашего треклятого духа, Сильванус, но чувствую его. Как такое возможно?       Один из министерских сотрудников, сидящий по правую руку от Фаджа — он напоминал богомола, облаченного в судейскую мантию — наклонился к нему.       — Господин министр, сэр, волшебники не могут видеть груагах...       — Разумеется, не могут, — острый слух Сильвануса легко уловил сказанное. — Только видевший глазами и зверя способен узреть груагах. Очевидно, это условие, заложенное в духов их создателем.       Фадж хмыкнул.       — О, нам прекрасно известно, волшебник какого толка был их создателем. Не удивительное ли совпадение: только друид способен видеть груагах? Не удивительно ли, что груагах являют собой материю темной природы?       — Едва ли это совпадение, — согласился Сильванус. — Но уверяю, Ирландская Друидская Община не имела отношения к появлению груагах.       Чья-то рука взметнулась поверх трибун, взывая ко вниманию. Это была полная дама с круглым розовощеким лицом, ласковой улыбкой и черным бантом на голове. Взгляд ее Астре решительно не понравился.       — Правильно ли я понимаю, что если друиды ИДО непричастны к тому, что темные духи разгуливают на свободе, — пропела она высоким голоском. — То остается лишь один человек, способный это устроить? Корвус Максвелл.       — Да при чем тут Корвус Максвел! — Астра насилу поборола желание прибавить к своему вопросу нелестное предположение об интеллекте дамочки.       Зачем бы ее отцу делать что-то подобное? Он же был противником Волан-Де-Морта, он погиб в ту злополучную ночь.       Фардж снова грохнул молотком.       — Старейшина Клериг, будучи знатоком друидской магии, как бы вы сказали, мог ли Корвус Максвелл лично призвать груагах?       — Не исключаю, — спокойно отвечал Сильванус, и Астре показалось, что ее сердце пришпиливают на булавку, как редкую тропическую бабочку. — Корвус был могущественным друидом, теоретически, ему бы хватило знаний и сил. Прошу принять во внимание и то, что членом Общины он не был.       — Значит, Корвус Максвелл, вероятно, призвал в наш мир существ, способных подчинить своей воле любое сознание, — продолжил Фадж,. — Может быть, даже по приказу Того-Кого-Нельзя-Называть, ведь их видели там вместе. Его дочь заклинала дракона, поставив под угрозу тысячи жизней... — он недобро усмехнулся. — Яблочко от яблоньки, дамы и господа! Вопрос виновности Корвуса Максвелла мы рассмотрим отдельно, сегодня решим относительно меры наказания для мисс Астры Максвелл, дочери вышеупомянутого, которая...       Двери вдруг задрожали и распахнулись без чьего-либо участия. Два мракоборца, стерегущие вход, дружно схватились за палочки, но тут же почтительно расступились: в зал суда, шурша мантией, вошел Альбус Дамблдор.

* * * *

      — Альбус, — воскликнул Фадж — от постоянных неожиданностей голос его совсем охрип. — Мы не ждали, что вы явитесь!       — Хочу выступить в качестве защиты, — Дамблдор кивнул на магадвоката, приставленного министерством. — Ваша, сдается мне, недостаточно информирована. Разумеется, я не виню министерство, в свете последних событий подготовка к заседаниям весьма затруднена. Случившееся на первом испытании Турнира Трех Волшебников — ужасная трагедия. Нам повезло, что никто не погиб, но смерть дракона проложила длинную тень между британским министерством и румынским.       Дамблдор прошелся вдоль столов, сложив руки за спиной. Астра заметила, что мама следит за ним, не отводя глаз. Похоже, появление профессора для нее — такая же неожиданность, как и для остальных.       — Но вина мисс Максвелл не доказана, — продолжал Дамблдор. — И не будет доказана, поскольку девочка не виновата! Свидетели утверждают, что видели, я цитирую, «черную дымку в глазах венгерской хвостороги», а также чувствовали сильный душевный упадок в момент, когда дракон обезумел. По сему ясно, что они уловили присутствие известной вам магической сущности. Я собрал записи допросов, с которыми вы можете ознакомиться...       Один из секретарей взмахнул палочкой, и на стол перед Фарджем легла увесистая стопка бумаг, которую он тут же принялся с раздражением перебирать.       — Спешу заверить уважаемую комиссию, что мисс Максвелл — благородная и отважная волшебница. Она держала свои способности в тайне много лет, но без раздумий бросилась к дракону, чтобы защитить людей. Это поступок, на который не каждый взрослый бы отважился.       Дамблдор ненадолго остановился, чтобы положить руку Астре на плечо — и та вдруг успокоилась. Слова профессора никого не оставили равнодушным: и присяжные, и члены комиссии попрятали глаза в пол. Профессор Дамблдор все исправит, подумала Астра с облегчением, докажет, что Максвеллы тут не при чем.       — Не в пример Корвусу, который всегда отличался мятежным нравом, — рука его отлегла от плеча. — Астра Максвелл оставалась доброй, верной и честной девочкой, всегда готовой прийти на помощь своим друзьям. Я лично готов за нее поручиться.       Дамблдор косился на нее внимательно и многозначительно, будто предостерегая. Шок на какое-то время лишил Астру способности думать. Лишь когда директор развернулся в сторону судейского стола, в ее мозгу забилась режущая, давящая, обесточивающая мысль.       Как. Он. Мог.       — Корнелиус, не позволим же предрассудкам взять над нами верх. Мы не можем винить дочь в преступлениях отца, ровно как не можем винить всех друидов в преступлении одного...       — ХВАТИТ!       Дамблдор оборвал свою речь, строго воззрился на нее, однако Астру было уже не остановить. Страх публичных выступлений разом куда-то выветрился, она заговорила быстрым, сильным, дрожащим от гнева голосом:       — Да как вы можете! Мой отец не делал ничего подобного! Мой отец никогда бы не объединился с Волан-Де-Мортом, и груагах он тоже не выпускал! Мама, скажи же им, скажи, что отец никогда бы такого не сделал.       Дейдра Максвелл стояла неподвижно и молчаливо, как статуя. Лицо ее стыло непроницаемой маской, взгляд то и дело отбегал куда-то в сторону, пока Астра, наконец, не сообразила, что она ничего не собирается говорить, и не опустила руки.       — Мама?       — Миссис Максвелл, вы знаете, что лгать на суде — величайший проступок, — вмешался Фадж. — Если вам что-то известно о том, что произошло четырнадцать лет назад в Кроу Хайгландс, скажите нам прямо сейчас.       — Я... я не знаю, министр, — голос Дейдры был глух, будто вещал со дна могилы. — Муж ничего не рассказывал мне. Вечером он взял свою палочку и куда-то ушел, сказав, что скоро вернется... Не знаю, мог ли он, мне хочется верить, что нет, но...       — Ты лжешь, — завопила Астра, вскакивая со стула.       Герхард О’Рейли, стоящий ближе всех, попытался ухватить ее за плечо, но она увернулась и ткнула в мать обвиняющим пальцем. Дейдра Максвелл в ответ взглянула так, словно впервые ее увидела. Ну так смотри, неистово подумала Астра, смотри, какой я могу стать, если вижу перед собой откровенную подлость.       Все присутствующие были подлецами, теперь-то она в этом уверилась: они готовы были обвинить Корвуса Максвелла в том, что он призвал груагах, хотя еще этим утром даже не верили в их существование.       — Мой отец был благородным и смелым человеком, — Астра надрывалась, не обращая внимания на нарастающий гул. — Он не сделал ничего из того, в чем его обвиняют! Он бы никогда этого не сделал, он погиб от рук Волан-Де-Морта!       — Тишина, — рявкнул Корнелиус, отстукивая молотком. — Тишина, чтоб вас! Мисс Максвелл, немедленно сядьте!       — Не сяду я! Потому что это не суд. Вы давно уже все решили. Вам надо было кого-нибудь обвинить, найти козла отпущения. Вам удобно, что Корвус Максвелл умер и не может говорить за себя, неправда ли?       Возмущению министра не было предела. Астра чувствовала, что отношения с ним теперь испорчены окончательно, но ни жалела ни капли.       — Мисс Максвелл, как вы смеете!..       Астра набрала в легкие воздуха, готовясь высказать все, что думает конкретно о Фадже и его окружении, но Герхард О’Рейли все-таки изловил ее и зажал рот рукой. Астра забрыкалась, выплевывая ругательства в его широкую ладонь.       — Корнелиус, позволь, — воззвал Дамблдор. — Девочка подверглась сильному стрессу. Ни один ребенок не захочет думать, что его отец может быть виновен в подобном преступлении. Особенно гриффиндорец... Вели увести Астру, прошу тебя. Дальнейшее может пройти без ее участия.       Фадж размышлял над предложением с самым что ни на есть мрачным видом.       — Мистер О’Рейли, — сказал он, наконец. — Уведите.       Герхард протащил Астру к выходу, игнорируя ее сопротивление. Фигуры матери, Сильвануса и Дамблдора вместе со столами комиссии быстро отдалялись, покуда, наконец, не исчезли за массивными дверями. Лишь когда они добрались до вестибюля второго уровня, Герхард немного ослабил хватку и усадил Астру на диван.       — Астра, прошу, постарайся успокоиться.       Она вскочила и обрушила кулаки ему на грудь — Герхард даже не дрогнул, а вот руки болезненно заныли. Астра буквально задыхалась от ярости.       — Я так уважала вас, а вы... вы... вы такие мерзавцы!       Лицо Герха не выражало ничего, кроме самого чистого смятения, он смотрел на Астру с высоты своего могучего роста, силясь подобрать слова.       — Прости, — только и сказал он, сдвинув брови. — Таков был план Сильвануса и Дамблдора. Они знают, что делают. Я им доверяю.       — Зато я — нет. Какой же я была дурой! Все эти разговоры про то, что я должна заслужить доверие... Плевать я хотела на вашу Общину, на традицию, на эту вашу инициацию. К черту ее.       Герхард схватил ее за предплечье и предостерегающе сжал.       — Астра, не вздумай сказать это Сильванусу! Тебе нужна инициация, без нее полную силу не обрести. Пообещай, что не скажешь ему ничего.       — Я тебе ничего не буду обещать.       Плечи Герха поникли в бессилии. Астра оттолкнула его руку и упала на диван, твердо решив, что до конца заседания не перемолвится с ним ни единым словом. Все, кого она считала своими сторонниками — сторонниками Максвеллов — предали ее, не моргнув глазом. Они использовали доброе имя Корвуса, чтобы отвести подозрения от Общины и Хогвартса. Им не было дело до того, что Корвуса Максвелла навсегда заклеймят предателем, они думали лишь о том, чтобы обезопасить собственные шкуры.       Впервые Астра осознала свою связь с Корвусом — не как с отцом или друидом, но как с человеком, у которого не осталось союзников в этом мире. Даже супруга не встала на его защиту. Но Астра на то и Максвелл, что не станет спокойно смотреть, как разжиревшие министерские чиновники измываются над памятью ее отца.       Она знала, что он ни в чем не виновен. Пусть хоть весь мир считает иначе.       — Астра, — позвал Герх — судя по интонации, ему очень хотелось помириться. — Не хочешь куда-нибудь сходить, пока ждем?       — Я с тобой. Никуда. Не пойду.       Сердце ее быстро ожесточилось. Чувство несправедливости, сперва больно кусающее, наросло вокруг него стальной броней. Выплескивать всю злость разом? Нет уж, так делают только глупцы. Умные люди накапливают ее, чтобы воплотить в чем-нибудь долгоиграющем. Сейчас она — жертва обстоятельств, но пройдет время, и чаша весов накренится. Как говаривал профессор Дамблдор в те дни, когда они еще были друзьями — ничто не стоит на месте, в особенности если оно волшебное...       Спустя час, который показался ей вечностью, из коридора, ведущего к залу заседаний номер семнадцать, повалили люди. Чиновники спешили разбежаться по своим кабинетам, Корнелиус Фадж о чем-то беседовал с Дамблдором, мама — с Сильванусом. На Астру никто даже не взглянул. Она стояла в центре этого столпотворения, словно невидимка, покуда вереницы судей и присяжных разбредались в разные стороны.       Мама, наконец, отделилась от толпы и направилась в ее сторону. Хотела взять Астру за руку, но та сразу не далась.       — Хочешь ты этого или нет, Астра, нам надо трансгрессировать.       Астра протянула руку, не глядя. Мир на миг безумно завертелся, затем под ногами вырос желтеющий луг перед Гнездом. Астра тотчас побежала в сторону леса, намеренная раствориться в нем, забыться, пропасть на долгие часы...       Дейдра проворно ухватила ее за воротник.       — Не так быстро!       Она грубо втащила Астру в кухню, рывком усадила на стул. Та, не ожидавшая подобной резкости, на минуту опешила, обмякла, воззрилась на мать. Это состояние Дейдры Максвелл было ей незнакомо: от матери исходила дикая, прямо-таки неестественная злоба, почти как от хвостороги в тот злополучный день.       — Рассказывай.       — Что рассказывать?       — Как ты могла так поступить.       — Думаешь, я специально? — храбрясь, Астра фыркнула и сложила руки на груди с небрежным видом — хотя от взгляда мамы сердце уходило в пятки. — Там дракон взбесился, должен же кто-то был его остановить. Я, на секундочку, спасла всем жизнь... — она отвела глаза. — Хотя, может, не стоило.       — Плевать я хотела на долбанного дракона! — не своим голосом заорала Дейдра, достала что-то из сумки и с размаху швырнула в Астру. — Что это такое, скажи мне?!       Два серебряных браслета с глухим стуком ударились о грудь, отлетели, звякнув, об каменный пол — один закрутился волчком и застыл, другой покатился в сторону и исчез под плитой. Астра вся сжалась: она и думать забыла про эти дрянные побрякушки. Мракоборцы конфисковали их, но затем, судя по всему, вернули маме, либо она сама нашла способ их забрать.       — Говори же, Астра, говори, или я за себя не отвечаю!       Дейдра буйствовала, как ураган, приказывала Астре говорить, но криком своим не давала вставить и слова.       Неизвестно, сколько бы еще это продлилось, если бы из дверей, ведущих в гостиную, не вышел человек. Астра на автомате потянулась за палочкой, но тут же остолбенела. Гость был высок, худ и носил старомодный бархатный плащ с жилетом. Вьющиеся темные волосы тянулись до плеч. Небрежная бородка, кривоватая улыбка, цепкий взгляд...       — Как все прошло? — спросил Сириус Блэк, взглянув сперва на маму, затем на нее. Беглец выглядел поприятнее, чем на газетных снимках, и Астра догадалась, что он, по-видимому, прячется в Гнезде с начала учебного года.       Замечательно, просто замечательно.       — Исчезни, — прошипела Дейдра, затем развернула Астру к себе лицом. — Это он их тебе дал? Он дал, я спрашиваю?       — Да.       Дейдра застыла — то ли от подтверждения своих подозрений, то ли от неожиданно ровного, почти безмятежного голоса Астры. Но уже через секунду ее красивое лицо снова исказилось гневом.       — Ты виделась с ним. С Пиритсом.       — Да, — воскликнула Астра с вызовом. — Он мне все рассказал!       Дейдра неприятно заулыбалась:       — И как, понравилось то, что ты услышала?       — По крайней мере, он был со мной честен.       — Честен, — лицо Дейдры сделалось мученическим. — Честен! Ты уверена, что это подходящее слово?       — Уж более честен, чем ты. Постоянно где-то пропадаешь, говоришь, что занимаешься своими делами, а на деле... — она злобно зыркнула на Сириуса Блэка. — Даже спрашивать не хочу, что он тут делает!       — Закончила? — процедила Дейдра.       — О, нет, я не закончила. Ты. Предала. Отца. Ты должна была защитить его честь, но ничего не сделала. Просто стояла и слушала, как эти... эти ублюдки поливают его грязью. Ты ведь его жена!       — Корвус умер четырнадцать лет назад, — прошелестела Дейдра. — Ему уже не поможешь. Зато мы живы, и видит Мерлин, я не хочу, чтобы моя дочь загремела в приют или в Азкабан, — она потрясла головой. — Луто Пиритс делал с тобой ужасные вещи, Астра, понимаешь? Я просто пыталась...       — Все правильно. Он делал это со мной. Не с тобой. Ты не имеешь права решать за меня, что мне нужно знать, а что нет.       — О, расскажи же, как мне следовало поступить? — взорвалась Дейдра. — Рассказать моей дочери, что какой-то псих выкрал ее, когда она была совсем крошкой? Я хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь!       Чушь, подумала Астра со злостью. Мама упрямо продолжает лгать — то ли саму себя обманывает, то ли дочь свою считает круглой дурой. Неужели лишь среди волшебников встречаются психопаты, пытающие детей? Как же магглы справляются с таким? Маггловским детям вот так не соврешь, воспоминания не почистишь. Но волшебники, видать, на то и волшебники, привыкли искать легкие пути.       — Ты же мама, — тихо сказала Астра, и Дейдра вздрогнула, словно от пощечины. — Ты должна была сказать мне правду, и мы... мы бы как-то это пережили. По-твоему, у нас нормальная жизнь? Ты ничего не знаешь! Не знаешь, что я переживаю каждый день в школе! Мне плевать на Пиритса, честно, потому что есть вещи и похуже. Они все... — губы Астры непроизвольно дрогнули. — Они все меня ненавидят. Они считают меня полным ничтожеством. Они изводят меня каждый день...       — Это мелочи, — пробормотала Дейдра.       Астру пробрала злоба.       — Ну извините, госпожа Идеальность! Извините, Дейдра Максвелл, что надоедаю вам со своими глупостями... — она отвесила издевательский поклон. — Не все в мире такие совершенства. Тебе-то никто и слова поперек не скажет! Ты представить себе не можешь, каково это — испытывать такое унижение, тебе не понять...       — Довольно.       Рот Астры захлопнулся сам собой, руки онемели и прижались к туловищу. Мама вскинула руку — и неведомая сила потянула Астру назад, в гостиную, а оттуда наверх по лестнице, и тянула до тех пор, пока перед ее носом не захлопнулись двери спальни.       Ключ с щелчком повернулся в замке.       — Ненавижу тебя, Дейдра Максвелл! Ненавижу!

* * * *

      Дейдра осталась стоять посреди кухни, безвольно уронив руки.       — Дейдра... — Сириус положил руку ей на плечо, и только тогда она опомнилась, оттолкнула его, пронзила злобным взглядом. Никогда еще Сириус не видел женщину настолько злой и отчаянной одновременно.       — Какого черта ты пришел?       — Думал, что ты можешь сделать что-то непоправимое. Ты слишком разгневана, чтобы разговаривать с ней. Вам обеим нужно время.       — Пошел ты.       Сириус отодвинул перед ней один из стульев, и Дейдра села, глядя куда-то в сторону. Она не проронила ни слова, пока он шарил по шкафчикам. Сам Сириус привык пить по-плебейски — прямо из горла, и плохо представлял себе, где могут храниться фужеры.       — Третья полка слева, — глухо сказала Дейдра. — Наверху.       Через мгновение граненые стаканы звякнули о стол, затем наполнились из бутылки, которую Сириус отыскал тут же, между хлебницей и стенкой. Это был бурбон, а не виски, но Дейдра не капризничала — осушила свой стакан, даже не поморщившись, и лишь тогда сумела унять дрожь в плечах.       — Что произошло там? Почему Астра...       — Это не твое дело, — отозвалась Дейдра.       — Не мое, — согласился он. — Но порой тяжело нести все на одних плечах. Не потому, что ты слаба, а потому, что от вечного одиночества начинает ехать крыша. Поверь псу, который просидел в Азкабане двенадцать лет.       Дейдра ответила ему кривоватой улыбкой, давая понять, что готова просидеть в Азкабане и больше, лишь бы с ним не разговаривать. Сириус вздохнул.       — Вы, Максвеллы, ужасно упрямы. Но, может, это немного приободрит тебя, — он вытащил из-за пазухи размякшую от воды картонную папку и бросил на стол. Дейдра тотчас оживилась. Ее руки вцепились в папку, нетерпеливо вытряхнули содержимое — благо, оно было сухим.       — Это снимки с камер наблюдения, — пояснил Сириус, перехватив ее удивленный взгляд. — Мне про них рассказал один сторож, у которого я прятался, когда сбежал. Когда Министерство еще не предупредило магглское правительство... У полиции в криминальных районах Лондона много камер, и при наличии связей можно выследить кого угодно. Ну или с помощью волшебной палочки и навыков наложения Обливиэйт.       — Пиритс, — Дейдра неотрывно смотрела на черно-белый квадратный снимок. Качество его было, конечно, ни к черту, но эту белую шевелюру, осанку и характерную франтоватую одежду просто невозможно не узнать. — Куда это он заходит?       — Магазин подержанных вещей на Пенрит-стрит, — поведал Сириус. — Повезло, что там камера видеонаблюдения прямо над дверью. Ты погляди, кто идет следом.       — Проклятье, — рыкнула Дейдра. Сириус знает, что она видит: длинные волосы, зализанные назад, мантию в пол, трость. Люциуса Малфоя, заходящего в обшарпанную дверь того же магглского магазина. Время в нижнем правом углу показывало 22.05 — пятью минутами позже, чем был запечатлен Пиритс. Не было сомнений, они явились туда отнюдь не за подержанными вещами. Два бывших пожирателя в Стретэме, маггловском районе — всем событиям событие. И это через каких-нибудь полгода после появления Черной Метки!       Сам того не замечая, Сириус рассматривал ее. В льдисто-серых глазах Дейдры Максвелл зажглись азартные огоньки, а грудь от волнения вздымалась чаще и выше, чем обычно. Над ключицей билась нервная синеватая венка, двигались, пока она бормотала себе под нос не то догадки, не то проклятья...       Он заставил себя отвести взгляд, слегка побарабанил по столу пальцами и буднично спросил:       — Ну? Когда выдвигаемся?

* * * *

      Когда Астра вновь переступила порог Хогвартса, в округе уже выпал снег. Снег скрипел под ногами, мелкие его хлопья оседали на шапке и плечах. Был вечер воскресения, и ей предстояло вернуться в женские спальни, миновав гостиную, где наверняка собрался весь факультет — в такое время ребята обычно отдыхают, играют в шахматы или доделывают уроки на понедельник...       От мысли о предстоящем унижении сердце Астры принималось болезненно ныть. Она пыталась отвлечься, напоминая себе, что при другом раскладе многие из них, вероятно, уже были бы мертвы. Воображение нарисовало черные траурные знамена в главном зале, бледные заплаканные лица, скорбную тишину — и полное неведение обитателей Хогвартса. Хранение семейной тайны всегда тяготило Астру, однако сейчас она бы отдала все, что угодно, лишь бы все вновь стало тайным. Как отчаянно она желала этого!       Теперь они возненавидят ее. Они устрашатся ее. Не только сквибское ничтожество, но и чудовище, безумный друид — ведь, по словам Фарджа, очевидцы в один голос утверждали, что Астра Максвелл виновата, и клялись, что видели, как она стравливала драконов. Гриффиндорцы — те самые очевидцы. Их допрашивали самыми первыми.       Зачем, во имя всего волшебного, профессор Дамблдор и мама вернули ее в эту дурацкую школу? Чем она это заслужила, черт побери?       — Ну вот, мисс Максвелл, — сказала Макгонагалл, кладя руки ей на плечи. Именно Минерва Макгонагалл встретила ее у ворот и проводила до портрета Полной Дамы, неясно, правда, почему. — Дальше вы управитесь сами. Желаю удачи.       — Спасибо, профессор, — безжизненно ответила Астра.       Макгонагалл почему-то ее не отпустила. Руки, лежащие на плечах, легонько сжались.       — Я не должна говорить этого, мисс Максвелл, — деликатно, как и всегда, проговорила она. — Но мне все равно, если Министерство считает вас опасной. Я учила вас с первого курса, оставляла после уроков, заставляла по три раза пересдавать аттестацию. Видит бог, если бы вы были хоть сколько-то опасны, думаю, я бы узнала об этом первая.       Астра так растерялась, что не нашлась, что ответить.       — Добро пожаловать домой, мисс Максвелл, — Макгонагалл тепло улыбнулась. — Я рада вас видеть.       И она ушла.       «Ну хоть кто-то не жаждет прибить меня на месте...» — со вздохом подумала Астра. Слова Макгоналл были очень приятны, однако они не могли предотвратить то, чего Астра больше всего страшилась.       Она медлила, прежде чем подойти к портрету: рассеянно погладила парапет, сделала несколько танцующих шагов, раскрутилась вместе со своим чемоданчиком. И вот, когда дальше тянуть время было уже совершенно невозможно...       — Пароль, девочка-которая-говорит-с-драконами, — сказала Полная Дама, подмигнув. А ей-то кто успел рассказать? Впрочем, известно, кто. Об этом, наверное, только глухому не рассказали.       — Ослиное ухо, — чуть не со стоном ответила Астра.       — Правильно! А тебе нездоровится что ли, милочка?       — Да открывай ты уже!       Дама обиженно вздернула подбородок, и рама со скрипом отъехала в сторону. Глубоко вздохнув, Астра шагнула внутрь и двинулась по коридору, пообещав себе, что вытерпит любые уготованные ей насмешки, любые косые взгляды.       Настал он, момент истины.       Едва Астра показалась в башенной зале, разговоры стихли, а глаза однокурсников обратились на нее. Казалось, здесь собрался весь факультет: вот Кэти и Алисия — таращатся, словно гриндилоу увидели; Невилл, от неожиданности сжавший Тревора в руках так, что кажется, что вот-вот выдавит из него весь дух; Дин и Симус, Парвати, Колин... а еще Гарри, Рон и Гермиона, дружно вскинувшие головы.       Фред Уизли едва заметно ткнул Джорджа локтем в бок.       Молчали добрых полминуты, и тишина была такая плотная, что почти осязаемая — бери и ножом режь. Ну же, обреченно думала Астра, режьте. Расскажите о том, что она, Астра, несчастье Гриффиндора! Что хуже ученицы здесь не бывало!       И тут кто-то начал хлопать в ладоши.       К первым неистовым хлопкам присоединились вторые, затем — третьи. Через несколько секунд гостиная Гриффиндора бурлила овациями, что стадион на международном матче по квиддичу. Кто-то ликующе засвистел, сунув два пальца в рот, и Астра от изумления забыла, как дышать.       — Максвелл! Максвелл! Ну ты даешь, Максвелл!       Ученики хлынули к ней разноцветным потоком, выбили на радостях чемодан, подхватили под обе руки и потащили в центр комнаты, обступая все плотнее.       — Я думал, тебя там сожрут, но ты победила дракона! Настоящего дракона!       — Ты — новый драконоволец, с ума сойти!       — А я говорил, что она умеет заклинать, — орал Фред Уизли. — Я жду свой сикль обратно, Джорджи!       Голоса трубили, смешивались, сливались с нестройным смехом. Ее хлопали по плечу, гладили спине, трепали за волосы; Гарри, Рон и Гермиона продрались сквозь толпу, чтобы сжать в стальных объятиях.       — Поверить не могу, что они судили тебя, — возмущенно заголосила Гермиона. — Это просто во-пи-ю-ще! Ты же спасла стольких людей!       — Так вы... — Астра едва могла дышать. — Вы мне верите? Вы меня не ненавидите?       Фред непонимающе вскинул брови.       — С чего бы нам тебя ненавидеть?       — Кажется, по дороге в Министерство кое-кто свалился с метлы, — заключил Джордж, изобразив беспокойство. — Головушка не болит?       — Конечно, мы верим тебе, Астра, — сказал Рон таким тоном, как будто это разумелось само по себе. — Мы же там были, прямо за тобой! Хвосторога по-настоящему взбесилась, и если бы не ты...       — Но мне сказали, что вы свидетельствовали против меня.       Все заметно помрачнели. Гермиона неодобрительно поджала губы, лица Фреда и Джорджа преисполнились презрения. Только тогда Астра поняла, что в Министерстве ей рассказали не все... и, похоже, очень выборочно опрашивали свидетелей.       — Это все слизеринцы, — сказал Симус, как выругался.       — Малфой их подговорил, — подхватил Рон. — Его семейка очень хотела, чтобы тебя посадили.       — Но мы, Астра, ни за что не дадим тебя в обиду, — сказал Гарри, лучезарно улыбаясь. — Мы все на Гриффиндоре. Это ведь что-то значит, верно?       Ему вторили согласные вопли.       Астра еще долго не могла прийти в себя: чувства захлестывали ее, мир в одночасье окрасился в оттенки, о существовании которых она даже не подозревала. Когда следующим утром она опаздывала на травологию, то ни секундочки не грызлась из-за этого, как раньше. Впервые в жизни Хогвартс ощущался, как дом. Не как во всех этих формальных речах, мол, «школа ваш второй дом», а взаправду.       Даже Малфой, вышедший из-за угла со своей свитой, не мог все испортить.       — Что, Максвелл, тебя уже выпустили из Азкабана? — высокомерно бросил он. — По мне, тебя следовало закрыть там давным-давно. Министерство об этом еще пожалеет.       Астра приблизилась, не сбавляя шага — так быстро и уверенно, что даже Крэбб с Гойлом отшатнулись. Она встала нос к носу с Драко, ублюдком, превращавшим ее жизнь в кошмар каждый день на протяжении последних трех лет.       — Никто не пожалеет об этом сильнее тебя, Малфой, — низко сказала она.       — Ты как смеешь, — Драко покраснел от гнева. — Еще вякаешь на меня? Зверюга!       — Да-а, — Астра невольно заулыбалась: как приятно наконец почувствовать себя в своей тарелке, ее называют зверем, но это больше не тяготит. — Тебе следует быть осторожнее, Малфой. Звери бывают опасными. Никогда не знаешь, что взбредет им в голову...       Малфой на мгновение потерял дар речи, потом фыркнул, возвращая себе прежний надменный вид, но Астра видела, что заставила его о многом задуматься.       — Черт с тобой, — он развернулся на каблуках, дал отмашку. — Крэбб, Гойл, оставьте ее. Не хочу провонять звериным дерьмом.       Когда слизеринцы исчезли за поворотом, Астра продолжила путь. Профессор Стебль, наверное, уже начала урок, а опаздывать в первый же день — такой себе поступок.       Но она ошибалась: вся школа, включая иностранных студентов и учителей, столпилась на площади перед главным входом. Астра увидела их на бегу, тут же развернулась и присоединилась к процессии. Однокурсников нигде не было видно, зато над скопищем выдавались две знакомые долговязые фигуры.       Подкравшись, Астра дернула Фреда — или, может быть, Джорджа — за хлястик на брюках. Тот повернулся с улыбкой, будто поджидал ее.       — Привет, драконовольная.       — Не называй меня так, — cказала Астра, вытягивая шею. — Что там происходит?       — Министерство направило в Хогвартс новых наблюдателей, — поведал Ли Джордан. — Ты с ними случайно не знакома?       Толпа вдруг отхлынула назад, сосредотачиваясь узким рядом по периметру площади. Астра оказалась зажата между Фредом, Джорджем и Ли, но сумела рассмотреть, из-за чего поднялась такая суматоха.       — Не может быть...       По площади нога в ногу вышагивал отряд друидов — все, как на подбор, плечистые, мощные и мускулистые, распространяющие вокруг себя пары горячего дыхания. Шкуры и кожаные ремни наброшены прямо поверх кожи, но Астра знала, что лагерная закалка не даст им почувствовать холод.       С большинством из них Астра уже была знакома — встречала, когда жила в убежище. Был тут Анвелл, мальчишка двумя годами старше нее самой, наголо обритый, скуластый, с татуировкой, украшающей заднюю часть черепа. Был Таранис, однорукий здоровяк со светлыми волосами, заплетенными в косу — вторую руку, по слухам, он потерял в сражении с мантикорой. Был непривычно суровый Герхард и многие, многие другие. В какой-то момент из колонны выскочила Фейбл, совсем маленькая на фоне мужчин. Завидев среди ребят Астру Максвелл, она энергично замахала рукой.       Дамблдор тоже был там, приветствовал друидов поочередно и очень радушно. Ученики кругом перешептывались — кто с опаской, кто с неприкрытым восхищением; особенно впечатлены были французы, очевидно, для них повадки друидов были что-то вроде quel scandale. Где-то сбоку томно вздохнула Ромильда Вейн, впечатленная друидской статью.       — Зачем они здесь? — полюбопытствовал Джордж.       — Не знаю, — ответила Астра.       Хотя на деле, конечно, догадывалась: Министерство сменило приоритеты.