На языке зверей

                    Они рухнули на пол, как были — плотно сцепленные, и некоторое время не могли выпутаться из затвердевшей хватки. Правая щека Астры ощущала под собой что-то шершавое, ворсистое и пыльное, вроде старого ковра. Кругом царила кромешная темнота. Две из четырех рук, удерживающих ее, куда-то пропали.       — Фред, Джордж, — с тревогой позвала она. — Вы здесь?       — Так точно, — отозвался один из них, а затем кончик его палочки зажегся, осветив коридор, в котором они оказались, тусклым голубоватым светом.       Джордж помог Астре подняться на ноги— он не отходил ни на секунду, словно боялся, что она убежит. Только тогда Астра заметила на плечах Фреда увесистый рюкзак, а еще сумку-контейнер, из которой таращился Умник. Выходит, они распланировали все заранее. Глаза, попривыкшие к полутьме, скользнули по неясному узору на обоях, затем по арке, открывающий кусочек приемной с диванами да торшерами, укрытыми белыми чехлами — словно призраками на заброшенной сцене.       — Где мы?       — Это старое убежище нашего делового партнера, — поведал Джордж. И тут же поправился: — Бывшего. Никому не придет в голову нас здесь искать.       — Неземникус Флетчер, дом принадлежал Флетчеру, пока его не конфисковало Министерство, — вставил Фред, и Джордж метнул в него укоризненный взгляд. — Что? Все равно мы с ним больше не работаем, она имеет право знать.       Астра встрепенулась и бросилась назад, к дверям.       — Мама, — выдохнула она. — Мы должны вернуться в Нору!       Фред решительно поймал ее за плечо.       — Нет. Мы не можем вернуться, это слишком опасно.       — Но там моя мама! И ваша, между прочим! Неужели вам все равно, что будет с остальными?       — Отец предполагал, что такое может случиться, — мягко сказал Джордж. — Не переживай, они отобьются. Миссис Максвелл и Грозный Глаз проследят, чтобы все эвакуировались.       — А кто проследит, чтобы эвакуировались они?       — Уж точно не тебе этим заниматься, — хмыкнул Фред. — Мало было того, что случилось в прошлое Рождество? Если бы не мракоборцы, твой дядюшка бы задушил тебя, глазом не моргнув.       Джордж предостерегающе взглянул на брата, но было поздно: глаза Астры потемнели от злости, а руки сжались в кулаки. Вот, значит, как он думает?       — Не смей читать мне нотации.       — Хочу и читаю, — отчетливо проговорил он, наклоняясь совсем близко к ее лицу. Воздух между ними застыл и потяжелел, наполнился недобрыми вибрациями.       Джордж поспешил вклиниться. Противоборство, нараставшее между Фредом и Астрой по мере того, как она становилась более самостоятельной, не могло от него укрыться. Брата раздражало, что его девушка рискует собой, что то и дело оставляет их позади. Времена, когда они наслаждались своим превосходством как старшеклассников, давно прошли. В новой реальности — набирающей обороты смуте — Астра чаще выступала лидером, нежели слушалась указаний. И если Джордж воспринимал это спокойно, то Фред по не переставал с ней конкурировать.       Что поделаешь, от старых привычек порой сложно избавиться.       — Ну хватит, — примирительно сказал Джордж. — Сейчас не время...       — Я отправляюсь в Нору немедленно, — заявила Астра, поочередно тыкая пальцем в близнецов. — Мне плевать, кто из вас меня туда доставит. Черта с два я буду торчать тут, пока другие рискуют жизнями!       — Вообще-то будешь, — небрежно отозвался Фред.       — Мы знали, что ты попытаешься сбежать, — пояснил Джордж. — Твоя мама предупредила. Она велела наложить на дом Блуждающее Заклятье, так, на первое время...       — Это мама устроила?!       — Скажем так, у нас произошла достаточно долгая беседа для того, чтобы мы друг друга поняли. Миссис Максвелл взяла с нас слово, что мы сделаем все возможное, чтобы позаботиться о тебе. Мы останемся здесь до дальнейших указаний.       Астру охватили нехорошие предчувствия.       — Покажите руки.       Близнецы с мгновение колебались, затем послушно закатали рукава. На правом запястье Фреда и левом Джорджа обнаружились тонкие опоясывающие ожоги, словно следы от раскаленных браслетов. Астра едва не задохнулась от возмущения.       — Она нас не заставляла, — уточнил Фред. — Мы сами предложили.       — Удивительно, что вы не смогли придумать чего-нибудь поглупее!       — Если бы мы ее не умаслили, она бы послала с тобой Грюма. Спорю на что угодно, ты бы и недели с ним не продержалась.       Астра фыркнула, отворачивая голову.       — Кто сказал, что с вами я продержусь дольше?       Она подошла к Фреду, решительно сорвала сумку с Умником с его плеча и забросила на свое собственное. Злость пробирала с ног до головы. Насылать на дом Блуждающее Заклятье, чтобы она не сумела найти из него выход — невообразимая подлость.              — Здесь есть ванная? — надменно поинтересовалась она — как будто возможность об этом сообщить для Уизли сама по себе была привилегией.       — Здесь есть ванная, — с серьезностью подтвердил Фред.       В натянутой тишине очень отчетливо было слышно, как Астра скрипнула зубами.       — Прямо и направо, — быстро сказал Джордж. — Дверь под лестницей.       Она решительно рассекла коридор, рванула ручку и с хлопком закрыла дверь за собой. Тишина накрыла, отдалась в ушах гулким звоном. Маленькое круглое зеркальце над рукомойником запечатлело ее лицо, раскрасневшееся и злое, с потекшей у уголка тушью. Можно было подумать, она из чьего-то подвала бежала, а не со свадьбы.       — Непостижимо, — бормотала Астра, яростно смывая остатки макияжа. Она не могла поверить, что они решили все за ее спиной. Даже не намекнули. Ну а Непреложный Обет — вообще перебор. Не говоря уже об участии мамы в этом заговоре! Кто бы мог подумать, что она решит отпустить их втроем. На мгновение Астра решила, что близнецы солгали, но такая степень наглости была бы удивительна даже для них.       В комнатке было прохладно, пыльно и тихо, как в закрытом гробу. Возвращаться в гостиную не хотелось. Астра забралась с ногами ванную и пролежала в ней долго-долго, прижимая к груди контейнер с Умником.       Итак, началась открытая фаза. Все происходит так же, как во времена Первой войны — благодаря рассказам мамы Астра знала о ней в подробностях. Сперва шпионы в Министерстве, затем беспорядки в маглском мире, теперь — убийство Министра Магии и падение последнего официального оплота. Далее последуют открытые репрессии. Многие погибнут, пропадут без вести, загремят в тюрьмы. Бороться со сторонниками Волан-Де-Морта тяжело, потому что они не чураются непростительных приемов, нередко используют родственников своих жертв для шантажа, а кроме того, совсем не заботятся, заметят их маглы или нет. Тех, что оказываются на пути, они попросту убивают.       Беллатриса Лестрейндж охотится за Дейдрой Максвелл, на ее стороне — Пожиратели, которыми она заведует на правах правой руки. Астру преследует Луто Пиритс, при нем — Друидская Песнь во главе с Сильванусом Клеригом, десяток тел, которые он контролирует без особых усилий, и — непостижимым образом — Отто Максвелл, до недавних пор считавшийся погибшим. Ордену не удалось выяснить, находится он под действием Империуса или сотрудничает с Пиритсом по собственной воле. Отто, надо сказать, помнили сострадательным человеком — именно это его и погубило: много лет назад, еще до начала войны, Пожиратели атаковали деревушку в западной Шотландии, и дядя спас ее жителей ценой собственной жизни. Позже выяснилось, что произошедшее было планом Пожирателей. Отто пытались взять живым, но он отравил себя, чтобы Волан-Де-Морт не смог взять его под свой контроль — так, во всяком случае, все думали.       Смерть Отто положила начало убыванию рода Максвеллов. Следом за сыном ушел Сорокопут, не сумевший смириться с потерей жены и первенца. Еще спустя два года — Корвус и Аулус, сражавшиеся за свободу Дейдры и Астры.       Но и этой хлипкой свободы больше не было. Отто Максвелл переметнулся к врагу, а их разлучили, сделали беглянками. Прямо сейчас мама сражается с темными волшебниками, пока Астра торчит без дела в брошенном кем-то доме. Ничто из того, чему она училась, не помогло избежать такого исхода событий. Почему, ну почему все складывается именно так? Они ведь жизни свои положили на то, чтобы стать сильнее...       Вода в контейнере забулькала: Умник льнул к стеклу, следил за ней оголенными глазами, словно хотел сказать что-то, да не мог. Астра невесело усмехнулась и прижалась щекой к тому же месту. Вот и все, что осталось от человека — кучка мозгов в банке. Страшно представить, через что ему пришлось пройти.       — Так значит, при жизни ты был друидом, — тихо сказала она. — Не просто друидом — псиоником. Спорю на что угодно, Пиритс тебя раскромсал из зависти...       Глаза опустились ниже, и было в этом что-то неуловимо печальное, пораженческое. Даже открытый мозг общается старательнее, чем рыжие мальчишки снаружи, хотя ему, по сути, нечем. Возмутительно, что они еще ухитряются как-то оправдывать свои бесстыдные умалчивания.       Впрочем, что взять с тех, кто не знает звериного языка.              Время текло медленно. Пока она куковала в одиночестве, Фред и Джордж по-быстрому прибрались — не сами, конечно, с помощью волшебных палочек. Вскоре дом засиял чистотой, а в камине зажглось игривое пламя, немного разогнавшее тоску. Похоже было, что им случалось прятаться здесь не раз: они весьма уверенно кипятили на плите чайник, задорно болтали, а как заскучали, Джордж метнулся наверх и притащил запылившуюся настольную игру. Она представляла собой рельефную карту, на которой живые фигурки соперничали за шесть территорий, промаркированных разными цветами.       Водрузив карту на стол, Джордж поманил Астру ближе. Повязку он уже снял и выглядел почти как обычно... почти, если не считать отсеченного края ушной раковины, покрытого свежим багровым швом. При взгляде на него тревога подкатывала к сердцу с новой силой. Вот и минули времена, когда их было друг от друга не отличить.       Астра молча уселась на диван, поджав под себя ноги. Перед ней остывала чашка чая и заветривалось клюквенное пирожное, припасенное со свадьбы. Аппетита не прибывало. Близнецы, не в пример ей, умяли свои порции быстро и перешли на сливочное пиво.        — Ты не хотела бы... — миролюбиво начал Джордж, но проходящий мимо Фред прервал его хлопком по плечу и плюхнулся рядом. Астра слегка отодвинулась, чтобы случайно не коснуться его ногами.       — Оставь ее, — Фред проворно стащил пирожное, предназначенное Астре, и показательно вцепился в него зубами. — Пусть сидит голодная и унылая. Мы, братец, прекрасно проведем время и без этой зануды.       — Почему не оставили "эту зануду" в Норе? — мрачно поинтересовалась Астра.       Вопрос остался без ответа — оба сперва сделали вид, что заняты расстановкой фигурок, затем втянулись в игру, сопровождая процесс взаимными поддразниваниями. Фред предложил пари: кто первым сдаст регион, целует тетушку Мюриэль на следующем семейном ужине. Впрочем, он угодил в расставленные им же самим сети, когда на следующем ходе Джордж захватил небольшую извилистую территорию, примыкающий к его собственной.       — Не делай из меня дурака, Фредди. Ты просто хотел поцеловать тетушку.       — Может, и так, — протянул он. — А может, я действительно хотел сделать из тебя дурака.       И послал свою армию вперед, к основным владениям Джорджа. Полчище рыцарей рассекло карту на своих маленьких ножках, воздевая над головами крохотные, точно булавки, мечи — и легко накрыло вражескую крепость, покуда регулярная армия топталась на захваченном ошметке земли. Джордж поперхнулся пивом, восхищенно присвистнул.       — Сдал регион поменьше, чтобы забрать побольше? Старый трюк!       — Но ведь действенный.       Астра краем глаза наблюдала, как его воины сминают ряды Джорджа, и как регион соперника, изначально карминово-красный, покрывают желтые знамена. Крошки-победители зашлись победоносным гулом, напоминающим мышиный писк.       Вечно Фред так поступает, думала она. Ее расположения тоже долгое время добивался силой и хитростью. Вспомнить хотя бы поцелуй на крыше. Или шалость с омниноклем — как пить дать, его идея. Все эти фрагменты неприятно накладывались на то, что он вечно пытался решить все за других, сдерживал, перебивал.              Джордж — он вот приятный, теплый, разрешает на себя положиться. Что бы она не предложила, его глаза горят огнем. Также, впрочем, как от бесстыдных инициатив Фреда... Но Джордж — он другой. С ним можно не только расслабиться, но и позволить себе быть сильной. Фред же играет в спасителя, порой даже тогда, когда его об этом не просят. И это не про благородство (Уизли-то?), а про желание контролировать — с той же настойчивостью, с какой Пиритс отрабатывал на ней свои псионические трюки.       Контроль Астру пугал. Она видела, во что превращаются люди, желающие подчинять волю других, знала по роду своих занятий. Можно ли доверять Фреду сейчас, когда доверять нельзя практически никому? Вдруг в какой-нибудь важный момент он не пустит ее вперед или бросится на амбразуру сам, как тогда, в Выручай-Комнате?       За раздумьями она не заметила, как Джордж собрал со стола чашки и ушел на кухню, оставив их только вдвоем. Когда голова Фреда легла к ей на колени, Астра дрогнула. Глаза его — глубокие, блестящие, тепло-карие — смотрели очень внимательно, но на дне их таилась бесовщина. Ему нравилось, что она не может предугадать его действия.       — Уйди, Уизли, я тебя не приглашала.       — Неужели? — лениво отозвался Фред. — Ты так приглашающе сидела.       — Вовсе нет.       Он фыркнул, пожал плечами и прикрыл глаза. Веки расслабились, обнажив прячущиеся в уголках лиловые венки. Британцы, в особенности волшебники, частенько щеголяют синяками, неровностями да угловатостями, но близнецам они придают особый шарм. Свои недостатки они обличали в странную привлекательность. Стыдно признать, но Астре тут же стало наплевать на все свои обиды и страхи. Она завороженно очертила линию его челюсти, надбровную дугу, нос от межбровья до кончика; на последнем Фред приподнял голову и поймал ее пальцы губами, неуловимо поцеловал.       — Почему ты постоянно споришь со мной?       — Это ты со мной споришь, — тут же возразила она.       — Ты не оставляешь мне выбора. Ты не принимаешь нужных мне решений.       — Самоуверенный болван, вот ты кто...       Фред резко поднялся и пригладил волосы, в которые она как раз собиралась зарыться пальцами. Астра недовольно поджала губы, но ничего не сказала.       — Ты правда считаешь, что я самоуверенный? Ладно, согласен. Но болван?       — Только болван будет решать все в одиночку. Я тоже кое-что умею, знаешь ли.       — Конечно, знаю. У тебя ведь столько талантов. Можешь заложить парочку, еще и на жизнь останется. Да не смотри на меня так, а то искры из глаз посыпятся! На этой рухляди нет огнеупорного заклятья.       — Фред Уизли.       — Слушаю.       Она отпихнула его, встала, руками обнимая плечи. Слушать, как Фред забавляется, было просто невыносимо. Как увиливает — тем более. Под ногами сейчас и так не чувствуется никакой почвы. Хотелось уколоть его, как-нибудь нелицеприятно сострить, раз уж он сам не снисходит до серьезного разговора.       В последний момент Астра передумала — и заговорила очень откровенно:       — Я не знаю, как мне общаться с тобой, Фред. Если тебя так тянет пошутить, досаждай с этим кому-нибудь другому. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — она слегка замялась, поправилась: — Чтобы ты доверял мне.       Он запрокинул голову, уставившись в потолок.       — Астра, ты хоть раз задумывалась о том, как это выглядит со стороны? — его голос вдруг сделался обреченным. — Вы, Максвеллы, просто сумасшедшие. И это говорю тебе я. Твои родственнички ухитрились себя перехоронить еще до того, как ты родилась. Сейчас я вижу девушку, которая бросается на всех, как будто она бессмертная. Но ты смертная. Одно неверное действие — и для тебя все будет кончено... а значит, и для нас.       Астра растерянно пожала плечами. Ну да, сейчас это кажется очевидным — Фреду так-то она небезразлична, — но если бы он не рассказал, она бы в жизни не подумала, что он действительно боится за нее. Астра привыкла, что окружающие смотрят на нее со страхом перед друидами, а не страхом за нее саму. Что до мамы, ее страх был несколько другим, очень естественным — она же все-таки мама, а не влюбленный юноша.       Позади скрипнула половица. Спустя мгновение Фред приобнял ее, ткнулся головой к голове, пощекотал шею волосами. Зачем, спрашивается, они снова отстригли их? Им ведь так идут длинные.       — Мы боимся за тебя, — сознался Фред. — Не потому, что ты слабая, а потому, что безрассудная.       Астра развернулась, чтобы встретиться с ним глазами.       — Значит, дело только в этом?       — Ну, еще меня бесит, что я не могу влиять тебя. Ты стала такой... — его взгляд соскользнул с ее лица вниз, к ключицам, и Астра невольно зарделась. — Непослушной. Да, это правильное слово.       — Я всегда была непослушной.       — Может быть, но была-то на нашей территории.       — Слушай, я постараюсь стать благоразумнее.       — Хотел бы я в это поверить. Ты непослушная, помнишь? Так что пока ты будешь стараться не лезть на рожон, я буду стараться тебе не мешать.       — Хорошо, — компромиссно ответила Астра. — Обещаю стать благоразумнее.       — Видишь, какая ты умница.       Фред говорил, а ладонью тем временем скользил по ее волосам; особенно верткую прядку он поймал и заправил за ухо. Она легла щекой ему в грудь, чувствуя себя кошкой, пристроившейся к батарее. Сквозь тонкий свитер просачивалось его живое тепло, мерное дыхание, биение сердца.       Все вокруг казалось растворенным, будто во сне: потрескивание камина, трещина на стене, запахи вельвета и бергамота, шарфы близнецов на спинке кресла, связанные миссис Уизли на какое-то Рождество. Словно за окном не разворачивается война. Словно еще немного — и в комнату ввалятся все, кого они знают, живые и невредимые. Чета Уизли, Гарри с Гермионой и Роном, мама, даже Сириус, и Кронос дремлет где-то под крышей...       Астра ненадолго закрыла глаза, представляя, что они действительно здесь, просто отдыхают наверху, а они с Фредом пробрались в гостиную украдкой, чтобы позажиматься. Невинная шалость, как в старые-добрые.       — Мне так хорошо с тобой, — негромко сказал Фред, почти шепотом, и губы его едва шевельнулись у самого виска. — Не хочу этого лишиться.       Астру от этого признания проняло, она непроизвольно прильнула теснее. Кончики пальцев Фреда, очертившие неясный узор на ее бедре, пустили по всему телу мелкую дрожь. Он склонился — медленно, будто растягивая время; его нос едва коснулся щеки, скользнул к виску, потом ниже. Когда он наконец поцеловал — сухо, нежно, почти невесомо — это ощущалось, как внезапный жар, как выдох посреди стужи. Астра ответила ему с готовностью.       И тут талию сзади обхватила еще одна пара рук.       — Времени зря не теряете, — отметил Джордж.       По тону нельзя было угадать, тревожит его это или забавляет. Фред деликатно отстранился и толкнул Астру назад, в объятия своего брата. Она обмякла, словно застигнутый врасплох зверек, перевела озадаченный взгляд с одного Уизли на другого.       — Мы же договорились, Джорджи, — миролюбиво отозвался Фред. — Только вместе.       Договорились?       Астра хотела переспросить, но ее занял Джордж, поцеловавший с пылкостью, преумножившей скопившееся внутри возбуждение. Как будто чувствовал ее, как будто продолжал то, что уже начал Фред — именно с того места, на котором он остановился. Руки, лежащие на плечах, скользнули вниз и назад, за спину, очертили бороздки позвоночника; дыхание Джорджа было едва-едва хмельным и горячим, губы — мягкими и упругими.       Он порывисто развернул ее, прижимая к своим бедрам. В мелькнувшем размытой каплей пространстве Астра угадала неподвижную фигуру Фреда, расслабленно прислонившуюся к камину, его цепкий взгляд. Неужели наблюдает?       Ей не дали возможности задуматься об этом. В тишине отчетливо слышалось сбитое дыхание, вынужденные вздохи, когда они отрывались друг от друга, чтобы набрать воздуха. Звонкий перебор губ сменялся сдавленными стонами: Джордж тискал ее ягодицы, Астра ерзала, примеряясь к его затвердевшему члену, хорошо осязаемому через ткань брюк. Все внутри медленно плавилось, и она не стала играть в благородную леди, чтобы этому помешать.       Реальность почти уже ускользала, когда Фред подкрался сзади. Решил, что пора, или преисполнился ревностного каприза? Ладони скользнули по ребрам вверх, накрыли грудь, сжали. Она затрепетала, рефлекторно перехватила одну из его рук.       — Расслабься, — шепнул Фред. — Хочешь, чтобы тебе доверяли, а сама...       Жар захлестывал. Астра попыталась отодвинуться от Джорджа, чтобы дать себе вздохнуть, но тут Фред коснулся губами шеи — и воздух застрял в горле, словно затвердел. Чертова чувствительная шея!       Джордж не отпустил ее надолго, взял за подбородок двумя пальцами, припал губами к губам. Одна из рук Фреда тем временем забралась под кофту, нащупал сосок, легонько сжала между пальцев. Они напирали с двух сторон, не сдерживаясь, и судя по всему, были крайне собой довольны. Ноги словно ватой набились. Если близнецы вдруг решат разомкнуть объятия, она осыплется вниз, как платье с вешалки.       — Ненавижу вас, — выпалила Астра на выдохе, с трудом, но все-таки расторгая поцелуй. В воздухе между ней и Джорджем блеснула хрустальная слюнка, осела на его припухшей нижней губе.       — Мы знаем, — отозвались они хрипловатым хором.       Что-то странно притягательное было в этой синхронности. Необъяснимое, но заводящее. В каком-то безумном порыве Астра развернулась, накрыла губы Фреда своими, а руку запустила Джорджу под край брюк. В воздухе повис раззабавленный смешок, затем звякнула пряжка, ослабившая ремень. Тогда уж удалось разгуляться как следует: провести рукой вверх-вниз по напряженной плоти, растереть большим пальцем выступившую на головке смазку. Джордж уткнулся носом в ее волосы, заглушая стон.       — Что же вы стоите, — вдруг воскликнул Фред, и они одновременно вздрогнули, выныривая из сладкого дурмана. — Пожалуйста, садитесь! Располагайтесь! Устраивайтесь поудобнее!       — Фред, — возмутилась Астра, а Джордж прыснул. Широко улыбаясь, Фред вдруг наклонил ее и легко подхватил на руки, словно пушинку, затем понес наверх, не забыв бросить через плечо: «Ты с нами, Джорджи?»       Спальня Неземникуса была просторная, вытянутая в длину. Балдахин над кроватью, застеленной изумрудным шелком, почти подпирал собою потолок. На это ложе осторожно уронили Астру. Пока Джордж нависал над ней, Фред искал, где бы зажечь свет. Ни один из старомодных выключателей, разбросанных над комодом, не работал.       — Забудь, Фред, — тихо сказал Джордж, на мгновение отрываясь от ее губ, и шея его оказалась безоружно-открыта. Астра нащупала пальцами сизую венку, сбегающую из основания челюсти, слева от кадыка; провела вдоль нее, наслаждаясь мягкостью кожи и тем, как соблазнительно под нею бьется пульс. Она у них одинаковая. Такая характерная... и красивая.       — Хочу все видеть, — Фред все еще шарил руками во мраке. — Черт, не работает. Кажется, Неземникус истратил свои сбережения к тому времени, когда настала пора платить за электроэнергию. Ага! Инфернис... Триплекс... Эксигум.       Палочка вспыхнула, поджигая свечи на золоченом канделябре, и спальню осветил мягкий золотистый свет, тусклый, но достаточный для того, чтобы «все видеть». Астра кое-как вывернулась из-под натиска Джорджа и села, смахивая с лица волосы.       — Нам надо поговорить.       — Что, сейчас?       — Да, — голова шла кругом. — Ты знаешь, Фред. И ты знаешь, Джордж. Что мы делаем? Мы ведь... — Астра, как могла, пыталась подобрать верные слова, но ничего не выходило. — То есть у нас и правда сейчас все... будет?       — Ну, — серьезно сказал Джордж. — Если мы все сделаем правильно...       — Нигде не ошибемся, — подхватил Фред, придурковато улыбаясь. — Будь здесь этот идиот Перси, он бы напомнил, что ошибки непозволительны для уважающих себя волшебников.       — И любезно проследил бы, чтобы мы нигде не ошиблись!       Астра закусила губу. Снова отшучиваются. Нет, у них бесподобное чувство юмора, которое в другое время она бы нашла сексуальным, но раз уж все зашло так далеко, хотелось бы знать, что они думают на самом деле. Близнецов прочитать сложно, практически невозможно — и не получится, пока они сами не откроют перед тобой дверь в свой уютный внутренний мирок, филиал «Всевозможных Волшебных Вредилок», только в сердце. По всему выходило, что брать его придется штурмом.       — Вас все это устраивает? — с нажимом спросила она. Прямой вопрос режет, как нож, отсекая пути к отступлению. Если решил быть честным, то приходится идти до конца. Нельзя забрать честность обратно.       Матрас по правую руку продавливается: Джордж ложится рядом и кладет голову ей на плечо, потягиваясь, словно кот. Затем переводит вопрошающий взгляд на брата. Из них двоих Фред — более безбашенный, но откровенничать ему бывает труднее; дальнейшее, впрочем, он пояснил без смущения, словно речь шла о чем-то бытовом.       — Я ни с кем не хотел бы тебя делить, но если делить надо с Джорджем, то я не против. А ты что скажешь, Джорджи?       Тот закрыл глаза, чуть помедлил с ответом.       — Тебе сложно понять, Астра, как так может быть. Да и мне тоже. Но у нас все было на двоих с рождения — комната, игрушки, занятия. Мы даже одежду носим одинаковую. Возможно, поэтому мы смогли... Черт, если задуматься глубоко, это действительно кажется странным.       — Мне не кажется, — призналась Астра. — И это самое странное.       — Вот видишь, — вкрадчиво протянул Фред. — Так в чем же дело, девочка-из-леса? Только не говори, что в этих делах ты вдруг стала домашней.       Она почувствовала плечом, как губы Джорджа подергиваются. Он улыбался.       — Ты сама-то хочешь? Если не уверена, можем повременить. Чувствую, мы не последний день торчим в этой дыре...       Фред смотрел выжидающе. Астра поняла, что для продолжения потребуется ясное согласие, и чертыхнулась про себя: как будто без этого ей не хватало неловкостей. Сердце забилось, словно игрушка, заведенная механическим ключиком.       Едва ли они подозревали, как много она думала об этом, как ждала подходящей возможности. Кровь друидов горячее, чем кровь волшебников, и плотские удовольствия они познают раньше. Астра не особенно переживала о своей девственности — хотя не могла представить, что лишаться ее будет в присутствии двоих Уизли, а не одного.       — Я хочу этого, — вздох, смирение — к чему, в сущности, отрицать очевидное. — Но немного нервничаю. О том, как это будет, и о том, что будет после... Мне бы не хотелось, чтобы вы о чем-то жалели.       Близнецов, похоже, признание позабавило. Они переглянулись между собой, словно обмениваясь невидимым вопросом. Астра молчала, увлеченно рассматривая узор на перине — ощущения были такие, словно ее уже раздели догола.       — Ты такая милая, — мурлыкнул Фред. — Не знал, что ты бываешь милой.       — Я никогда не бываю милой, — Астра для пущей убедительности запустила в него подушкой. — Еще раз скажешь что-нибудь подобное, ты, наглый...       Фред в два шага преодолел разделяющее их расстояние и опрокинул на спину, стискивая руки на ее запястьях. Астра, вероятно, могла бы справиться с этим — если бы не руки Джорджа, лежащие на бедрах. Забрали себе первенство, как обычно. Она бессильно затрепыхалась, пронзая грозным взглядом одного, затем другого.       — Ну, Джордж, — сказал Фред. — Что мы сделаем с этой непослушной девчонкой?       — Даже не знаю, Фредди, — он широко улыбнулся.       По телу пробежали мурашки, закрутившись тугой истомой в низу живота. Она невольно сглотнула, видя над собой их коварные лица и алчущие глаза. Тусклые отблески свечей, перебегающие по коже, не просто не подчеркивали визуальную разницу между ними, а напротив, усиливали сходство. Словно они были одним человеком, одним разумом, вожделеющим ее.       Безумие...       Безумие, но до чего фантастическое.       Джордж еще удерживал за запястья, пока Фред расправлялся с пуговицами на блузе и нарочито медленно снимал ее; ткань скользила по коже, высвобождая тело, окутывая прохладой — и почти тут же отдавая во власть неистовых рук и языков.       Пресловутое «даже не знаю» продолжалось до четырех утра.