Мир, в котором мы живём

Темнота, жуткий шум, будто давящий визг, не дающий услышать происходящее вокруг. Девочка не до конца различала: это у нее в голове или наяву? Жутко болел затылок, ноющая боль разрывала голову на кусочки, словно кто-то ковырял дрелью в ее черепе. В глазах летали какие-то белые мотыльки или же то были блики на фоне чего-то темного, закрывающего собой взор - сложно понять и рассмотреть. Лика стала нащупывать руками обстановку вокруг: пустой, холодный, усыпанный землёй и грязью пол, а вокруг лишь железные, ржавые стены. Кончики пальцев коснулись чего-то теплого и... движущегося. Девочка отшатнулась и, обхватив ноги руками, уткнулась подбородком в колени. Гул в ушах постепенно утихал, бабочки перед глазами исчезали, в голове постепенно возвращались события, произошедшие ранее: ведьма, ребята в масках на пляже, котенок, лживая продавщица, люди в костюмах, грузовик, луч света и.. темнота. Похоже, она сильно ударилась головой. Девочка тут же потрогала рукой макушку: в подтверждение ее мыслей нащупала на волосах что-то жидкое и липкое. Грузовик резко притормозил, из-за чего Лика укатилась в сторону, согласно инерции, и ударилась локтем в попытках выставить руку перед собой, дабы не упасть. Синяк, поставленный вчера, тут же резкой болью дал о себе знать. Но, не обращая внимания на это, девочка быстро поднялась с грязного пола и прислонилась к зарешеченному окошку сверху. Все, что поддавалось взору, так это огромные железные ворота, а за ними деревья, наклонившие свои огромные ветви на чужую территорию. Машина пошатнулась от веса, вылезшего из неё, толстого охранника, затем последовали его тяжёлые шаги. Лика отлипла от окна и прижалась в один из углов у самой двери. План состоял в том, чтобы быстро выпрыгнуть из машины, когда будут открывать двери, и бежать куда глаза глядят, неважно куда, главное подальше отсюда. Интуиция подсказывала, что это - не то место, где она хотела бы сейчас оказаться. Оно не похоже на двор приюта, где она пробыла довольно таки долго, может быть это какой-нибудь детский дом или колония для несовершеннолетних, ну или какой-то лагерь, куда сплавляли всех, кто не носит масок - такой себе мир смерти. Шаги остановились около двери фургона, щёлкнул замок и они медленно с отвратительным скрипом отворились. Девочка, как и задумывалось, выпрыгнула на одного из охранников - кажется, это был тот, что толще. От неожиданности тот повалился на землю вместе с балластом на груди и стукнулся спиной об землю, издавая громкий выдох-рев. Лика, глаза которой ещё не до конца привыкли к ослепляющему свету, не давали увидеть больше, но в этом быстром мгновении, она смогла заметить, что случайно стянула маску с охранника, заметила его перепуганные глаза - в них отчётливо читался зверский ужас и страх. За долю секунды она очнулась и побежала, как ей казалось, настолько быстро, что наверное смогла бы обогнать какого-нибудь шустрого зверя. И только через несколько секунд, остановилась: повсюду был огромный железный забор, наверху которого красовались острые колья. Бежать некуда... Крепкая рука схватила девочку за одежду сзади и одним махом уложила на траву. Наручники, которые до сих пор оставались на своем месте, сильно сковывали движения, из-за чего не оставляли шанса на побег. Мужчина в форме поднял девочку с земли и положил себе на спину, все ещё держа мертвой хваткой. В этот самый момент Лика поняла, что деваться некуда и перестала сопротивляться. Может быть, это место не такое уж и ужасное, а если и какой-то мир смерти, то значит так тому и быть. Горячие слезы побежали по щекам, достигая подбородка, некоторые падали вниз, а некоторые катились дальше по шее. Впервые в жизни, протестуя самой себе и словам матери о том, что никогда нельзя сдаваться, что всегда есть надежда, Лика сложила руки, прекратила любые сопротивления и противостояния. Она устала от постоянных предательств, жестокости "человеческого" мира и бесконечных попыток выжить. Не жить, а именно выжить. Дойдя обратно до машины, высокий уложил смирившуюся пленницу на землю и одним махом воткнул в шею, непонятно откуда взявшиеся шприц. С каждой секундой Лика ощущала как ее сердце начинало биться медленнее, глаза закрывались, а тело слабело. Все звуки были как будто во сне - какие-то двойные что ли; голова наклонилась на бок. Там весь в слезах и с, текущей из носа, кровью, на коленках сидел толстый охранник и пытался собрать, расколотую напополам маску. За всем происходящим из фургона с ужасом и любопытством наблюдали дети - человека 4-5 - примерно такого же возраста как и она сама. Изображение начало расплываться и двоиться. В перемешку всей этой каши худой охранник откуда-то из-за пояса достал пистолет и направил на своего раненного товарища. Тот сжал ладошки в мольбе, бубня себе что-то под нос и периодически вытирая накатившие слезы. Но худой лишь упрямо покачал головой и опустил вниз свои опечаленные глаза; его голос звучал расстроенно, но в то же время твердо, не давая шанса усомниться в подлинности сказанного: "Ты знаешь правила". Смешанные звуки ее собственного дыхания, звуки окружения и еле слышного постанывания раненного, разорвал резкий громкий выстрел. Тело одного из охранников бездыханно упал на пол. Лика хотела забеспокоиться, засуетиться и в конце концов убежать подальше от этого ужаса. Конечно же, ей не в первый раз приходилось видеть мертвого существа, но те по крайней мере умерли не на глазах. Попытки пошевелиться не увенчались успехом - будто бы были прикованы к земле невидимой веревкой, которая не только отнимала движение частей тела, но и их чувствительность. Складывалось впечатление, что она вовсе лишилась самого ценного в "жизни"в один миг. Лика уже не понимала что происходило вокруг, лишь ощущала прикосновение чьих-то рук к ее спине, кажется девочку куда-то несли. Это все, что удалось осознать в последние мгновения прежде чем она провалилась в кромешную тьму. Руки и ноги жутко затекли, чьи-то ладошки дёргали голову ребенка в разные стороны, иногда шлёпали по лицу. Постепенно Лика начала просыпаться. Голова разрывалась от всевозможных болей, в горле расположилась засушливая пустыня, из-за чего было тяжело дышать, а в глазах, уже проходящее, помрачение. Оказывается, девочка лежала да двоих стульях, расположенных у стенки, ее голову держала какая-то женщина в белом халате с красно-синим крестиком на одном кармане и овалом с отверстиями для глаз, носа и рта, окруженную шипами розы (это знак карантина и гребаной масочной болезни). Так же вокруг собралась небольшая толпа зевак, которые были не против понаблюдать за спящим человеком. Женщина в белом халате посветила карманным фонариком в глаза, повертела голову, измерила пульс. Все действия тут же записывала в листочек на планшетке. "Ты бродячая девочка?" - Ее голос звучал нежно и был явно настроен дружелюбно, но, несмотря на это, Лика не могла ответить на поставленный вопрос. Теперь-то она живёт на улице, до этого в приюте - давно уже без родителей. Взрослая, самостоятельная женщина. Не долго думая, она кивнула в знак согласия. После беглого осмотра женщина в халате на пару с высоким охранником повели детей куда-то вдаль по коридору. Синие обшарпанные стены с облезшим солнышком по середине, деревянный поцарапанный пол и бело-серый потолок наводили жути на это место. Время от времени по бокам располагались такие же старые бежевые двери с номерами или табличками с надписями. Так как сейчас был день, лампочки сверху не светили, но казалось, что они все равно не смогли бы издать столько света, чтобы скрыть весь мрак и ужас этого места. В конце жутко длинного коридора расположилось небольшое зарешеченное окно с треснутым стеклом. Дойдя до него, группа свернула в одну из комнат. Она была довольно таки огромная, повсюду уложенная грязной плиткой - по всей видимости тот, кто убирается здесь, явно не старался, если конечно же такой имеется. Комнату разделяли душевых кабинок - больше было похоже на перегородки для животных -, а над ними железные трубы, на конце которых располагались распылители воды. "Раздеваемсся и встаем под душ", - скомандовала женщина в халате, предварительно выставив указательный палец в сторону кабинок. Все дети, не смея ослушаться приказа старшей, начали стягивать с себя всю одежду до нижнего белья. Все, и Лика не исключение. Нарываться на неприятности сейчас не самое подходящее время. Лучше вести себя тихо и побольше узнать об этом месте. Хотя она и сдалась, но это ведь до тех пор, пока не появится надежда на побег или спасение. Поток прохладной воды окутал, покрывшееся мурашками, тело. Капельки быстро и небрежно стекали по коже. В попытках согреться, Лика обхватила себя руками, но это не помогло. Женщина в белом халате передала планшетку с листочком высокому охраннику, а сама, достав из кармана кусочек мыла, начала по очереди втирать его в новоприбывших. Вся кожа Лики укрылась стекающей грязью, землёй и маленькими веточками. Снова включился поток воды, и весь этот мусор поплыл вниз. Потирая глаза от назойливых капель, девочка с невероятным интересом рассматривала свои чистые ладошки. Не часто увидишь насколько же сияющим могут быть твои руки. После процедуры женщина каждого по очереди вытерла стареньким полотенцем, которое уже давно изменило свой цвет из белого на серый и обзавелась парочкой протёртых дыр. Далее все так же в порядке очереди они проходили в другую комнатку, где их ждала полненькая медсестра с короткой стрижкой и очками поверх маски. Лика была первой, поэтому страх неизвестности пробирал до костей. Высокий охранник подтолкнул первую ближе к двери и даже сам ее открыл, приглашая внутрь. Это оказалась крохотная комнатка всё с такими же старыми одинаковыми обоями и поцарапанным полом. По центру расположилось окошко, небрежно закрытое грязными, погрызенными молью шторами, которые очевидно не выполняли своих функций: ни закрытия от света, ни украшения обстановки. В середине комнатушки стоял стол, около него стул со спинкой, на котором сидела полная женщина и что-то документировала, а с другой стороны табуретка. "Садись", - на секунду оторвалась и кивнула в его сторону, а затем снова продолжила что-то калякать на своем листочке. Лика села, ожидая чего-то ужасного, и стала внимательней рассматривать комнату. За табуреткой расположился маленький коричневый шкафчик с несколькими полочками, заполненными однотипной одеждой, и закрытыми дверьцами снизу. Женщина положила ручку, что свидетельствовало об окончании ее писанины, и, достав из выдвижного ящика стола огромные железные ножницы, направилась к пленнице. Несколько звуков "чик-чик", и пучки её волос один за одним падали на пол. Когда казалось, что на голове их не осталось вовсе, женщина умудрялась находить новые и новые кусочки. "Что это?" - Удивлено спросила женщина, рассматривая ее затылок. Лика не стала отвечать, лишь опустила голову. Женщина в очках тяжело вздохнула и, достав из тумбы какой-то тюбик, выдавила себе на палец часть содержимого и осторожно размазала по раненному месту. Закончив, осмотрела другие части тела и, обнаружив огромный фиолетовый синяк на локте, замазала и его. Лика кривлялась, пыталась сдерживать накатывающую боль, что не очень то и помогало. Убедившись что сильных повреждений, не замазанных мазью, не осталось, уложила тюбик на стол и, достав из шкафа одежду, вручила ее Лике: "Номер 22. Запомни. Теперь тебя зовут так". Девочка скривилась и непонятливо уставилась на старшую. Та лишь замахала рукой уходить прочь. Когда девочка вышла из комнаты, ее ждал уже другой охранник все в той же униформе. Он держал в руках несколько листочков, скреплённых вместе с помощью скобы. Мужчина показал рукой вперёд, показывая дорогу. Лика не стала долго ждать и последовала за указателем. Спустя несколько дверей, они остановились около комнатки под номером "9". Охранник впустил туда девочку и закрыл дверь на ключ.