Мы встретимся с тобой на рассвете

      Окончив свой рассказ, юноша подпёр голову рукой, вокруг которой была плотно обмотана алая лента, и обратил свой задумчивый взгляд в сторону елового леса. Прохладный летний ветерок, запутавшись в золотистых прядях его волос, слегка растрепал их. Весь внешний вид юноши отражал умиротворение и твёрдую уверенность в собственных словах. К своему собственному сожалению, Фабиан не мог сказать того же о самом себе. Его руки были с силой сжаты в кулаки. Он не мог найти в себе силы, чтобы поднять взгляд с деревянной столешницы. Неужели всё, сказанное ему юношей, правда? Нет, такого просто не могло быть.       Они вдвоём сидели за небольшим обеденным столом на террасе деревянного дома. Отчего-то, очутившись в этом месте, в первое мгновение Фабиана охватила странная уверенность в том, что за этим столиком должно было стоять больше стульев, однако их оказалось всего два, для него и для юноши. Немного позже, пока тот погружал его в подробности произошедшего с ними, Его Святейшество случайно заметил скрытые высокой травой, сломанные деревянные ножки. Это было сделано в порыве гнева? Взгляд Его Святейшества неуверенно коснулся лица Солнца, и тот, словно почувствовав это, слабо улыбнулся ему. - …Теперь ты наконец-то знаешь, что с нами произошло. От нашего начала и до нашего, к сожалению, преждевременного конца, - юноша отнял голову от руки и расслабленно прислонился к спинке стула, вытянув при этом ноги. Его внимательный взгляд устремился прямо на Фабиана, словно он пытался определить есть ли какие-нибудь изменения в его реакции. – …Ты также знаешь, кем являемся мы, а кем - они. Ты знаешь, кто виноват во всём произошедшем с нами. Теперь нам осталось лишь понять, что мы с тобой будем со всем этим делать. Ты ведь понимаешь, что содеянное ими нельзя оставить без наказания? …Однако каждому известно, что насилие порождает в ответ лишь насилие. Поэтому нам необходимо предотвратить образование этого порочного круга, - его светло-карие глаза вмиг потемнели, став практически чёрными. На его лице появилась пугающая, чуть кривоватая усмешка. – А для этого нам необходимо действовать жёстко. Мы должны уничтожить всё, что может иметь наглость дать нам отпор, что может посметь ответить на наше справедливое возмездие ненавистью, - Фабиан понял, что тот требовал ответа от него прямо здесь и сейчас, но он не мог ему этого дать.       Фабиан был растерян. Он никогда прежде не чувствовал себя настолько потерянным. Всё, что до этого рассказал ему Солнце… Нет, тому до скрежета зубов не нравилось, когда кто-то называл его «Солнцем». В любом случае, каждое последующее слово сидящего перед ним юноши лишь больше загоняло Фабиана в бездонный омут разрозненных мыслей, из которых он уже не мог самостоятельно выбраться. Он слишком сильно устал. Хотя Фабиан и находился во сне, однако этот сон вовсе не способствовал его отдыху. И именно в этот момент юноша, словно сумев понять его состояние, протянул ему руку помощи и улыбнулся своей тёплой улыбкой. Он искренне хотел помочь ему: показать, что истинно верно и как правильнее ему будет поступить. Какой выход из этой ситуации единственно верный. Как сделать так, чтобы в окружавшем его насквозь лживом мире восторжествовала справедливость. Это совершенно не нравилось Фабиану.       Его Святейшество прожил на этом свете уже почти три десятка лет. За это время ему довелось дважды пересечь континент, в первый раз у него на это ушло в общем чуть больше нескольких лет. Задерживаясь на недолгое время в самых разных городах, он повстречал огромное множество людей и увидел, какими они могут быть. Постепенно тогда ещё совсем юный Пири постигал отношения между людьми: то, как они строятся, какие роли люди могут отводить друг другу. Поэтому, слушая каждую последующую фразу юноши, он ощущал, как тот, крепко вцепившись в его руку, уверенно подвёл его к нужному лично ему выбору. Сам же Фабиан совершенно не знал, чего лично он хотел. Он знал только то, что ему нужно немного времени, чтобы разобраться со всеми теми сведениями, которыми юноша с ним поделился.       Постепенно тёплое сияние, окружавшее в сердце Фабиана фигуру юноши, потускнело. Чувства от встречи с самим Солнцем, по итогу, оказались смешанными. Трепет, благоговение перед лицом истинного божества, которые в первые мгновения Фабиан испытывал от понимания того, кто явился перед ним, рассеялись. В сердце Его Святейшества остались лишь растерянность и непонимание того, как ему правильнее всего будет поступить.       Устало прикрыв глаза, Фабиан медленно выдохнул. Открыть глаза вновь оказалось для него на порядок сложнее. Чуть приподняв внезапно отяжелевшие веки, он увидел перед собой размытые фигуры, которые о чём-то громким полушёпотом яростно спорили. В ближайшей из них Его Святейшество, самую малость прищурившись, смог с трудом различить повёрнутого к нему в пол-оборота Авию. После этого взгляд обессилевшего Фабиана соскользнул вниз, обнаруживая зарытую в белых простынях собственную бледную тонкую руку, судорожно сжимающую чужую руку. От ладони Авии исходило приятное успокаивающее тепло. Фабиану стало интересно, было ли то ощущение проявлением тех самых «нечистых сил», о которых ему так самозабвенно твердил юноша? Или причина этого тепла крылась в чём-то другом?       Когда Фабиан медленно закрыл и вновь открыл глаза, перед ним снова было чистое голубое небо и яркое летнее солнце, мелодичное пение птиц и еле слышный шелест сочной зелёной листвы. Перед ним сидел «Солнце», на лице которого виднелась немного кривоватая, с трудом удерживаемая на своём месте улыбка. Опершись руками о столешницу, юноша приподнялся со своего места, глядя на Фабиана словно мать на нерадивого дитя. Её глупый ребёнок только что буквально на её глазах совершил небольшую, но обидевшую мать до самой глубины души глупость – не разорвал в тот же миг то тёплое прикосновение. Эти слова не были произнесены юношей вслух, однако Его Святейшество ощущал это точно так же, как тепло, что всё ещё сохранялось на его ладони. Но ведь это не Авия схватил его за руку, это он почему-то отчаянно хватался за него, будучи в глубоком сне. Но почему именно так? - Авия… - начал было объясняться Его Святейшество, неуверенно переводя взгляд со столешницы на буквально нависшего над ним юношу, однако его тут же довольно грубо прервали. - Ио. Я ведь уже говорил тебе, что ублюдка, который посмел использовать на нас то мерзкое проклятье, зовут Ио. Мы… - хотел было продолжить говорить тот, но внезапно оборвал сам себя, резко мотнув головой. – Наверно, это всё из-за того, что ты провёл свои детские годы рядом с ним. Вероятно, ты думаешь, что раз ты научил его плавать, то он будет по гроб жизни добр с тобой? Что то, что ты называешь его «братом», имеет для него хотя бы какое-то значение? После произошедшего у озера он теперь трижды подумает над тем, чтобы оставить тебя в комнате одного, ведь мы с тобой можем вновь стать «опасными» для Индиры. «Неуправляемыми». То, что он прямо сейчас находится рядом с нами, лишь подтверждает это. Он боится следствий, совершенно не видя причины. Мы же должны всё доходчиво рассказать и показать ему… - «Но ведь это я вцепился в его руку», - отведя взгляд в сторону, мысленно воспротивился его словам Фабиан. – «Это я не хотел отпускать его». - Но начать действовать сразу слишком опрометчиво. Думаю, что для нас же лучше будет на некоторое время затаиться, - продолжил говорить юноша, опускаясь на своё место. – Пусть они пока думают, что во всём виновато близкое присутствие озера. Они не должны догадаться о том, что у нас наконец-то получилось наладить друг с другом связь, так ведь? – его прекрасное лицо осветила лёгкая полуулыбка. Между светлыми прядями его растрепавшихся волос заиграли лучи солнца, делая его образ ещё теплее и мягче. Его Святейшество ощутил, как охватившее его смятение стало ещё сильнее. Перед ним находился обманутый самыми близкими людьми человек, который всем сердцем желал своего отмщения. Что в этом может быть странного? Он был вовсе не первым и, к сожалению, далеко не последним таким человеком.       Лицо Фабиана на мгновение потемнело, но внезапный порыв ветра, разметавший его волосы, помог скрыть это. Бедный Адриан, сын генерала Еля. Ему не только не удалось отомстить за своего отца, он и сам последовал за ним на звёздную тропинку, пав от руки того же человека. Видно, Солнце совсем его не берёг… Невесёлый взгляд Фабиана устремился к чистому голубому небу. - «А ведь Солнце в это самое мгновение и правда находится прямо передо мной, и он вовсе не собирается беречь или защищать кого-либо из тех, кто проводит дни напролёт в молитвах к нему. Но что же тогда будет со всеми этими людьми?» - перед глазами Фабиана предстало несчётное число людей, которые устремились к главному храму Абхи в тот летний день на церемонию «Нисхождения Солнца». Они все просили Солнце о защите, пока тот всё это время был заперт внутри его тела. Чувствовал ли тогда юноша что-то по отношению к ним? Ответственность за все эти человеческие жизни… - Мы с тобой отомстим не только за себя, но и за Абху, её несчастный народ, - будто услышав его мысли, внезапно произнёс тот. Фабиан посмотрел на мрачное лицо юноши, ожидая продолжение его слов. – Абха – наш единственный возлюбленный край, восхитительный, поистине сказочный город. Там живут чудесные люди с самыми прекрасными светлыми улыбками. Им не чета все те ублюдки из Индиры. Проклятые земли. Я обрёк сам себя на все эти несчастья в тот миг, когда решил ступить на них. Это была моя роковая ошибка, - с каждым последующим словом его голос становился всё тише и тише, пока его полностью не заглушил ветер.       Перед глазами Фабиана промелькнуло несчётное число лиц людей, повстречавшихся ему в Индире. Среди них, конечно же, были и самые последние ублюдки, знатно подпортившие ему кровь. Взять хотя бы ту же графиню Давину, о которой он довольно редко вспоминал в последние годы. Жива ли она сейчас, или же уже ступает по звёздной тропинке? Хотя из-за всех её грехов ей навряд ли позволили бы даже близко подойти к ней. Да, она, пожалуй, была самой подходящей под описание юноши личностью, однако существовало ещё так много других людей, которых он искренне считал своими друзьями. Они вовсе не были «ублюдками». Пожалуй, Фабиан мог с уверенностью сказать, что он не жалел, что родился именно в Индире, ведь именно там он повстречал так много хороших людей. - …Мне нужно время, чтобы всё тщательно обдумать, - когда повисшая между ними тишина слишком сильно затянулась, наконец произнёс Фабиан. Посмотрев на юношу, он улыбнулся ему точно такой же мягкой улыбкой, как и тот ему. – Раз мы всё равно собираемся «затаиться» на некоторое время, тогда нам пока некуда торопиться. Я… Мне просто нужно немного времени, чтобы осознать всё, что вы мне рассказали, - его взгляд соскользнул с юноши на дом.       Этот небольшой деревянный дом отчего-то казался ему смутно знакомым, Фабиан точно когда-то видел его прежде. Окинув задумчивым взглядом тёмное старое дерево дома, он перевёл взгляд на окно, попытавшись разглядеть, то, что скрывалось за мутным стеклом, однако там находилась лишь холодная пугающая пустота. Юноша ничего не ответил на его просьбу, однако, заметив, что внимание Фабиана захватил дом, произнёс: - Хочешь зайти внутрь? – на его лице промелькнула странная улыбка. Фабиан не смог понять, что скрывалось за ней. Его Святейшество неуверенно кивнул, вызвав у того внезапный приступ громкого смеха, с которым юноша не смог справиться. Фабиан приподнял в удивлении брови, не понимая, что в его желании могло так сильно развеселить того. Юноша же, вытерев ладонями собравшиеся в уголках глаз слёзы, спустя некоторое время с трудом восстановил дыхание, устремляя свой взгляд то в сторону стен дома, то на Фабиана. – Прошу меня извинить, - произнёс тот, мотнув головой. – Этот дом заперт, - он встал со своего места и спокойным шагом прошёл к самой обыкновенной на вид деревянной двери, задумчиво посмотрев на дверную ручку. Ухватившись за неё, он попытался было повернуть её, но та не поддалась ему. – К нашему общему сожалению, изнутри, - задумчиво пробормотал он, поворачиваясь к Фабиану. - Изнутри? – с удивлением в голосе переспросил у того Его Святейшество, оглядывая дом. – Значит, в доме кто-то есть? – удивление быстро сменилось сомнением. Его собственные слова казались ему логичными, однако в таком случае кто мог там находиться? - Кто знает. Может, есть, а, может, уже и нет, - пожав плечами, только и ответил ему юноша. Фабиан внимательно посмотрел на него, слабо нахмурившись. Он явно что-то знал об этом доме, но не собирался рассказывать ему. Взгляд Его Святейшества вновь устремился на дом. Постепенно картина перед его глазами начала становиться всё более и более размытой. Он просыпался.       На этот раз пробуждение далось ему куда более легко. Приоткрыв глаза, Фабиан первым делом увидел тёмно-синий балдахин над своей постелью. На его полупрозрачной ткани золотыми нитями были вышиты образы, изображающие смутно знакомую Его Святейшеству картину. Задумавшись, он уже более внимательно посмотрел на ткань. Может, это было что-то из «Историй»? Из той части, которая была посвящена становлению Индиры? В их «Историях» об этом было сказано мало, но в индирских этому уделена довольно внушительная часть. «Высокие каменные стены, защищавшие счастливых людей от притаившейся в лесах да болотах нечисти». Пусть на вышитой на балдахине картине не было видно чудовищ, но Фабиан знал, что они всё же были там. Прятались за тонкими древесными стволами и неотрывно наблюдали за людьми, выслеживая свою добычу и в тайне завидуя их счастью. Его Святейшество мотнул головой. Вероятно, он ещё не до конца проснулся и снова чуть было не заснул, иначе он не мог объяснить, каким образом ему могло привидеться подобное в обыкновенной вышивке на ткани.       Еле слышно вздохнув, Фабиан приподнялся с постели, оглядываясь по сторонам. Он находился в просторной комнате с высокими потолками, которую только-только начали обживать; некоторые его вещи были убраны в высокие шкафы из ели, однако большинство из них всё ещё оставалось лежать в расставленных то тут, то там сундуках. Фабиан перевёл взгляд в сторону. За арочными окнами виднелось чистое ночное небо, на котором россыпью драгоценных камней блестели яркие звёзды во главе с большой круглой луной, которая сияла ничуть не меньше, чем солнце. Фабиан слабо улыбнулся, глядя на небо. Он и правда вновь оказался в Индире. Спустя столько лет он вернулся домой.       Недалеко от него раздалось тихое сопение, переходящее в довольное урчание. Фабиан оторвал взгляд от окна и вновь посмотрел на свою кровать, самую малость при этом растерявшись. За время их дороги он уже и отвык от подобной роскоши, свыкнувшись с небольшими узкими кроватями. И тут Фабиан внезапно оказался лежащим на постели, на которой могли свободно поместиться ещё человек пять-шесть. Неудивительно, что он не заметил осторожно устроившегося возле его ног кота с золотисто-рыжей шёрсткой. Свернувшись клубочком, он уткнулся своим розовым носиком в лапки и мирно спал. Лишь изредка он словно немного хмурился, но довольно скоро вновь успокаивался. Фабиан невольно улыбнулся, глядя на него, однако улыбка тут же пропала с его лица, стоило ему вспомнить слова, сказанные ему во сне юношей. - Из всей их троицы он, пожалуй, более всего мне омерзителен. Он… На самом деле, Резарт вовсе не человек, но в то же время и животным его назвать нельзя. Самое близкое, что подходит ему, это оборотень, свободно переходящий из одного состояния в другое… Мы были вместе с самого детства. Он был моим защитником и моим самым первым настоящим другом. Резарт сопровождал меня сотни, нет, даже десятки сотен лет моих странствий. Вместе с ним мы пересекли вдоль и поперёк все эти земли, повидали тысячи тысяч самых разных людей, переживали вместе всякую опасность и нередкие моменты счастья и спокойствия… Но, по итогу, именно он оказался тем, кто, воспользовавшись моим безграничным доверием, предал меня. Воткнул мне нож в спину и на всякий случай ещё прокрутил его, чтобы убедиться в моей смерти… Как только наши взгляды на некоторые вопросы перестали совпадать, как только моё собственно мнение не совпало с его мнением, он в тот же миг отвернулся от меня и стал верным последователем Ио. Его пустоголовым приспешником, его самым главным шпионом. Именно он заманил нас с тобой в тот пасмурный зимний день в Индиру. Тогда я думал, что мы поговорим о возможности подписания мира между Индирой и Абхой, но вместо этого они… Они использовали против меня то мерзкое проклятье.       Внезапно кошачья мордочка Резарта дёрнулась, и он протяжно зевнул, вытягивая свои лапки. Фабиан несколько раз растерянно моргнул. На самом деле этот кот вовсе не был животным, однако он провёл столько времени, лежа у него на коленях, столько раз ел с его рук, столько времени провёл рядом с ним… Неужели за всеми этими мгновениями действительно лежал лишь приказ Авии проследить за ним? Пока Фабиан думал об этом, глаза кота лениво приоткрылись, и он с лёгкой растерянностью во взгляде посмотрел на него. Его Святейшество невольно улыбнулся, хоть его улыбка и выглядела самую малость печальной. - Привет, Луч, - Фабиан согнул ноги в коленях и подпёр голову рукой, посмотрев при этом на Резарта. – Мы ведь уже в Индире, да? – поинтересовался он у него полушёпотом, переводя взгляд в сторону окна. – Поверить не могу. Столько лет уже прошло с того самого дня, и вот я снова тут. С приключениями, но я всё же смог добраться до Индиры, - усмехнувшись, произнёс он. – Луч, а я ведь есть хочу, - после этих слов его взгляд метнулся обратно в сторону напряжённо глядящего на него кота. Подползя ближе к Резарту, Фабиан подхватил его под лапы и посмотрел в его глаза, приблизив его мордочку к своему лицу. – Что ты думаешь насчёт того, чтобы совершить небольшой набег на кухню? –заговорческим тоном предложил тот, улыбнувшись ему чуть шире, а потом опустил его на свои колени, принявшись гладить его по очень мягкой шёрстке. Фабиану и правда не стоило никак проявлять своё знание внезапно открывшейся перед ним истины, лучше уж на некоторое время сохранить вид блаженного неведенья. – Только перед нами с тобой, мой пушистый подельник, встала одна небольшая, но очень неприятная проблема, - вместе с тем продолжил рассуждать он вслух, - я совсем не представляю, где мы с тобой сейчас находимся. Это тот самый новый храм, о котором мне столько рассказывали? – вспомнив рассказы Иоланты, Фабиан покачал головой. – Надеюсь, что эта спальня всё же находится на первом этаже… - задумчиво добавил он. – Представляешь, - обратился Его Святейшество к Резарту, который к тому времени успел немного расслабиться, - мне Иоланта до этого говорила, что вновь отстроенных храм Солнца не из самых прочных... Но, вот как ты думаешь, братец Авия ведь не позволил бы, чтобы его старший брат находился в ненадёжном здании? – кот с готовностью сам уткнулся в его руку, довольно при этом заурчав. Таким образом он явно пытался выразить согласие с его словами, или Фабиан просто пытался обнаружить что-то, что подтверждало бы слова юноши о сущности кота? – Мы можем для начала посмотреть через окно и попробовать понять, где мы с тобой примерно находимся, а там уж подумаем, что будем делать дальше, - начав двигаться в сторону края кровати, постановил тот.       Кот с готовностью спрыгнул с его коленей, тут же начав то и дело утыкаться своим носиком в его руки и спину, словно прося продолжить ласку. Фабиан, по привычке молча, поблагодарил Солнце за то, что из-за приглушённого освещения кот не мог видеть смущение, которое на мгновение отразилось на его лице, стоило ему вспомнить молодого мужчину с рыже-золотыми волосами, которого он видел тогда у Калты. Если тот мужчина и Луч – одно и то же… Существо, то насколько же нужно быть бесстыдным, чтобы так спокойно ластиться к нему? Утвердившись в этой мысли, Фабиан свесил ноги с кровати. Посмотрев на пол, Его Святейшество увидел размытые тени, отбрасываемые его собственными ногами. Отчего-то ему вспомнилась другая часть рассказа юноши. - Генерал Витольд… Его настоящее имя Кара. Он тот, кем любят пугать некоторые родители своих детей. Нечисть, сумевшая обрести разум, - демон. Порой… Порой в голове у нечисти внезапно появляется мысль, что можно есть не только людей, и тогда она начинает пожирать себе подобных. Съев достаточное количество, она в конце концов способна обрести разум. Кара как раз был именно такой нечистью. Съев несчётное число своих сородичей, он смог внушить всем остальным страх, став негласным хозяином всех этих лесов и болот ещё до того, как Индира была основана... Внушающий ужас демон снов, который из праздности пожирал чужие сны, пытаясь тем самым развлечь самого себя. Я встретил его вовремя одного из своих странствий. Он… Он склонен крайне резко отделять «своё» от «чужого», и никому не отдаёт «своё». Он жадный, одержимый развлеченьями демон, которого нам многие годы с величайшим трудом удавалось сдерживать, делая вид, что мы с ним друзья... Это мерзкое отродье не участвовало в заговоре тех двоих. Однако в погоне за возвращением своего «драгоценного друга» он совершил множество вещей, не заслуживающих нашего прощения. Он, в отличие от Резарта, невероятно хитёр и внимателен. С ним нам нужно быть особенно осторожными.       Фабиан ещё некоторое время смотрел на подрагивающие тени, после чего надел тапки и встал на ноги. В первое мгновение мир перед его глазами покачнулся, и его повело в сторону, но он всё-таки смог устоять на ногах. Стоявший за его спиной кот взволнованно посмотрел на него, тут же спрыгнув с кровати и начав тереться о его ноги, словно подталкивая обратно к постели. Его Святейшество не смог сдержать при виде этого улыбки. Таким образом он… Пытался позаботиться о нём? Фабиан потянулся, после чего протяжно зевнул и поднял кота на руки. Легонько щёлкнув его по носу, он усмехнулся. - Не волнуйся обо мне, со мной всё хорошо. Давай лучше пойдём и посмотрим… - взгляд Фабиана переместился перед собой и удивлённо замер, остановившись на открывшейся перед ним картине.       Перед большим камином, в котором за искусно сделанными металлическим заборчиком с изображением птицы и оленя постепенно догорали поленья, стоял небольшой мягкий диванчик, отделяемый от того чайным столиком. Все поверхности вокруг них были заставлены ровными стопками документов, средь которых дремал Авия. Казалось, прислонившись к спинке дивана, он лишь на мгновение прикрыл глаза, в тот же миг и заснув. Свеча, стоявшая в подсвечнике на чайном столике, уже потухла, и потому лицо спящего мужчины освещалось лишь тусклым пламенем постепенно догорающих поленьев. Его сон был неспокойным, он, не переставая, хмурился, изредка что-то беззвучно говоря себе под нос. Может, слова извинений? Глядя на него, Фабиан вспомнил, как скривилось в отвратительной гримасе ненависти лицо юноши, когда он начал рассказывать ему об Авии. По нему было видно, что это была наиболее неприятная часть его рассказа. - «…Это самая большая ошибка в моей жизни, в конце концов ставшая для меня роковой. Мне нельзя было даже думать о том, чтобы ступить на индирские… Ха, тогда ещё эти земли не были индирскими, в округе их называли просто «безымянными лесами» да «безымянными болотами», заполонёнными всякого рода отвратительной нечистью. Однажды, случайно забредя в примыкающую к этим землям деревушку, я услышал множество печальных историй, рассказывающих о том, как на местных жителей нападает обезумевшая от голода нечисть. Как у кого-то съели мать, а у кого-то – единственного сына или любимую дочь. Я… Я решил, что это нельзя так оставлять. Я имел силу, которая смогла бы спасти все эти земли, потому мной было принято решение отправиться в болота, - на лице юноши появилась невесёлая улыбка. - Все те люди так слёзно умоляли меня одуматься. Они искренне волновались обо мне, но я всё равно решил пойти туда. В болотах я и повстречал Кару, считавшего себя хозяином «безымянных земель». Наше «противостояние» не продлилось долго. Стоило лишь его немного заинтересовать, знаешь, показать мелкие чудеса, будто заскучавшему ребёнку, как этого оказалось достаточно для того, чтобы немного усмирить его непокорный дух. Ещё спустя недолгое время мне удалось уговорить его согласиться на то, чтобы хотя бы частично, но очистить близлежащие леса от нечисти. На самом деле, ему было откровенно всё равно на жизни всех тех чудовищ, его больше волновал тот таинственный ритуал, который я собирался провести. - На следующее утро, перед самым рассветом мы отправились в самую глубину леса, где находилась небольшая полянка. В самом её центре я посадил маленькое семечко. На рассвете оно проросло, вбирая в себя всю пропитавшую эту землю тьму. Когда солнце поднялось над горизонтом, мы наблюдали цветение прекрасной яблони, лепестки которой мягким белым ковром выстилали всю поляну… Я даже и представить себе не мог, что это дерево в конце концов может дать нам проклятый плод – вместилище всего собранного с этих земель зла. Этим плодом и был Ио - воплощение всех потерь и печалей, зол и разочарований. - Как ты понимаешь, он крепко-накрепко связан с индирскими землями, по этой причине он и решил основать средь всех этих болот и лесов город. Я, к своей беде воодушевившись его идеями, поначалу во многом помогал ему, посудив, что благодаря этому жизнь на этих землях станет гораздо спокойнее. Однако из-за своей свободолюбивой природы я не мог оставаться в Индире надолго, так что довольно часто покидал строящийся город. С каждым своим возвращением я видел, как всё больше и больше разрасталась Индира… А потом Ио сказал мне, что этот город он построил для нас. Чтобы он стал нашим общим домом. Но к тому времени у меня уже появилось место, которое я мог бы смело назвать своим домом... - Во время одного из своих странствий я повстречал удивительного человека с прекрасной мечтой. Он был единственным сыном Короля Абхи, маленького и откровенно никчёмного городишки, который тот всем своим сердцем мечтал возродить. Меня захватили его идеи, я ощутил такой сильный подъём духа, который никогда прежде не ощущал. Потому я принял решение помочь ему, постепенно став в глазах жителей Абхи божеством-покровителем, пока ещё, правда, безымянным. Я привязался к городу, ощутил душевное родство с ним, по этой причине, услышав предложение Ио, я отказал ему. Я не мог связать себя с тем местом, которое было мне отвратительно, а Индира как раз-таки была тем самым местом. - Поначалу Ио не воспринял мой ответ всерьёз, но позже, всё-таки осознав всё, мною сказанное, он обозлился на меня и Абху. Он объявил освободительную войну против Абхи с целью вернуть меня, «удерживаемого в плену», обратно в Индиру. Узнав об этом, я всеми силами попытался предотвратить гибель несчётного числа людей, которая могла произойти по причине нашей глупой ссоры. Но Ио не шёл со мной на разговор, упрямо повторяя, что я одурманен лживыми словами. Когда же я почти потерял было надежду на мирное решение, мне внезапно пришла весть от Резарта. К тому времени прошло уже много лет с тех пор, как он принял решение остаться в Индире, чтобы помогать Ио с её постройкой. Я подумал было, что ему удалось договориться с Ио, однако всё оказалось совсем не так, как я надеялся. Эти двое каким-то неведомым мне образом смогли отыскать одно старое проклятье – оно единственное могло меня… Убить. Впрочем, это не затронуло способность моей души к перерождению. Знаешь, а ведь наше тело всё ещё находится где-то там, на самой глубине того злополучного озера. На Калте. Я даже не был удостоен того, чтобы меня нормально похоронили».       Рука Фабиана на мгновение замерла, после чего он вновь опустил её на голову кота. Юноша не врал ему, Его Святейшество был в этом уверен, однако могло ли быть такое, что он рассказал ему «свою правду»? Фабиану вспомнилось то, что он тогда прочитал в дневнике Роттаны. Они какое-то время путешествовали вместе, хотя это и было для Ио нелегко, тот явно чувствовал себя не самым лучшим образом, однако всё равно продолжал находиться возле него. Ха, и ведь девушка каким-то образом смогла разглядеть в болезненной, обёрнутой в тёмный плащ фигуре своего соперника.       Фабиан слабо улыбнулся, но тут же отчего-то смутился, вспомнив слова генерала Довмонта о чувствах Авии, однако тут же поспешил отогнать подальше от себя образ генерала. Почему Ио так сильно желал вернуть его в Индиру? Он построил целый город специально для него одного? Могло ли и правда быть такое, что он… Фабиан отчаянно замотал головой, знатно испугав тем самым кота, который своими большими глазами тут же удивлённо посмотрел на него, пока Его Святейшество продолжал бороться с посетившими его мыслями. Те мерзкие слова генерала об Авии никоем образом не связаны с произошедшими многие столетия назад событиями. Пытаться их связать – глупое занятие, на которое ему совершенно не стоило тратить своё драгоценное время. - Думаю, нам с тобой не стоит оставлять Авию совсем одного, правильно? – стараясь поддерживать на лице слабую улыбку, обратился к коту Фабиан. – Вдруг он внезапно проснётся и обнаружит, что нас двоих нет на месте? Перепугается, наверно, сильно, сразу стражу побежит звать. Вот же стыд на весь мир будет, если нас с тобой в кладовой обнаружат, да? Обо мне сразу всякого рода слухи по дворцу поползут, стыдно перед дядюшкой Бертрамом и сестрицей Анабель будет. Я ведь уже слишком взрослый для того, чтобы подобное вытворять. А если уж это до дочери Луны дойдёт… Нам ведь с ней ещё вместе подготовкой к свадьбе Её Высочества принцессы Мелати заниматься, - без умолку говоря всевозможные глупости, Фабиан подошёл к входной двери, опуская кота на землю. – Знаешь, а ведь у меня есть одна замечательная идея, которая поможет нам с тобой предупредить всё это.       Взявшись за ручку двери, Фабиан с осторожностью повернул её, приоткрывая дверь. Совершая все эти действия, он ощутил что-то странное, но не мог понять, что именно было не так. Остановившись, он посмотрел на дверь, через несколько мгновений поняв, что та совсем-совсем не скрипела, а ведь все двери во дворце на его памяти были ужасно скрипучими. Кроме того, его спальня очень хорошо отапливалась. Это всё потому, что храм только недавно отстроили? А как же тогда сейчас во дворце? Скрипят ли всё так же двери, гуляют ли сквозняки?       Выглянув в коридор, Фабиан увидел того, кого и предполагал там увидеть. Прислонившись к стене, возле его покоев стоял одинокий стражник, который также поддался волшебству ночи и задремал. Его Святейшеству улыбнулся, выйдя из комнаты и встав напротив мирно дремлющего стражника. Резарт двинулся вслед за ним, недовольно при этом нахмурившись. Заметивший это Фабиан с трудом сдержал смех. Убрав одну руку за спину, другую он сжал в кулак и, приложив ко рту, тихо покашлял, надеясь таким образом разбудить стражника, однако мужчина не обратил на его появление никакого внимания. Тогда Фабиан повторил всё то же самое, но уже гораздо громче. На этот раз лицо стражника на мгновение нахмурилось, но потом вновь разгладилось. На миг пробудившись, мужчина вновь заснул. В первое мгновение у Фабиана в груди зародилось лёгкое раздражение, однако довольно быстро оно сменилось внезапным приступом громкого смеха, который и разбудил стражника. - Что? Где? Я… - вздрогнув всем телом, почти повалился спросонья на пол стражник, однако стена за его спиной позволила ему остаться на ногах. Всё ещё сонно рыская глазами перед собой, его взгляд внезапно остановился на стоявшем перед ним Фабиане. Его Святейшество убрал руку за спину и вежливо кивнул мужчине в знак приветствия. – Вы?.. - Доброй ночи вам. Признаться, я был бы не прочь чего-нибудь отведать, - сразу перешёл к делу Фабиан. – Есть ли возможность приготовить что-нибудь? Если говорить о количестве порций, то, пожалуй, на… - он задумался. – На двоих мужчин и одного очень привередливого кота? Да, именно так. Можно ли принести чего-нибудь съестного в качестве ночного перекуса для нас троих? Мы будем очень вам за это благодарны, - улыбнувшись стражнику в конце своей просьбы, произнёс Фабиан. Мужчина некоторое время растерянно смотрел на него, хлопая ресницами, а потом резко поклонился ему в глубоком поклоне. - Да-да, конечно, Ваше Святейшество, я немедленно распоряжусь, - после этих слов мужчина выпрямился и, резко сорвавшись с места, побежал дальше по коридору, скрываясь за первым же поворотом.       Проводив его взглядом, Фабиан обернулся. За его спиной находились высокие кафедральные окна, за которыми открывался прекрасный вид на заснеженные деревья, освещённые ярким холодным светом луны. Его Святейшество некоторое время молча наблюдал за тем, как медленно опускались с охваченных тьмой небес редкие снежинки, пока внезапно не ощутил, как кот уткнулся мордочкой в его ногу, напоминая ему о своём присутствии. Фабиан перевёл на него задумчивый взгляд, улыбнулся и вновь поднял его на руки. - Будем считать, что мы с тобой достаточно нагулялись, и вернёмся обратно в комнату, да? – проведя указательным пальцем по его мордочке, спросил у Резарта Фабиан. – Мне ведь всё равно потом всё здесь показывать будут, так зачем забегать вперёд? Ты же тоже так думаешь, Луч? Хотя стоит признать, что вид отсюда открывается прекрасный, я был бы не прочь ещё постоять да полюбоваться им... Ты случаем не знаешь, сколько я проспал? Вот же, снег успел выпасть, а ведь только-только лето было. Эх, я пропустил первый в этом году снегопад, - задумчиво пробормотал он. – …Мы с сестрой в детстве любили после первого большого снегопада провести первую «битву снежками». Эира даже как-то сказала мне, что победа в ней определяет победителя на всю последующую зиму. Хм, очень уж сильно я сомневаюсь в том, что она мне тогда правду говорила. Скажу тебе по секрету, я очень редко выигрывал у неё, - провёл он рукой по мягкой шёрстке кота.       Да, она действительно была очень мягкой и теплой. Такое привычное расслабляющее тепло. Фабиан на мгновение даже позабыл всё то, что ему рассказывал о коте юноша. Какой из него «оборотень»? У него в руках находился самый обыкновенный пушистый кот, которого явно перекармливали кухарки на кухне. – А ведь Эира прямо сейчас должна быть где-то во дворце, да? Или она живёт где-нибудь в городе? Я даже не спрашивал никого об этом. Луч, как думаешь, мне нужно встретиться с ней? Вот мне самому кажется, что нужно, но только Солнце знает, как мне этого не хочется. И в то же время очень хочется. И почему только так? Наверно, я всё-таки по ней скучал все эти годы, она ведь моя родная сестра. Правда, ей знать об этом всё же не стоит, да? Не знаю, насколько ты с ней хорошо знаком и как сильно она изменилась за эти годы, но в детстве она была ещё той противной девчонкой. Она однажды даже обмоталась каким-то рваным тряпьём и подкараулила меня в лесу у дома, когда я из города возвращался. Ох и знатно я тогда перепугался, - на его лице вопреки недовольству в голосе появилась слабая улыбка. – Надо будет попросить Арли, чтобы он в свободное время устроил для нас встречу… - при упоминании помощника улыбка пропала с его лица.       В ту ночь, когда в его шатре объявился генерал Довмонт, Арли пропал. Фабиан обернулся, посмотрев на ту часть его покоев, которая была видна за приоткрытой дверью. В своей спальне он его не увидел, да и у дверей преданный помощник его пробуждение не дожидался. Всё ли с ним в порядке? Может, спросить о нём Авию? Но какое ему дело до его помощника? Возможно, его пропажу и не заметили. Интересно, а как скоро заметили его собственное отсутствие? Когда заметили, что голос Солнца пропал из своего шатра? Стоящего посреди совершенно пустого коридора Фабиана внезапно охватил страх, который с каждым последующим вопросом лишь всё больше усиливался. Он мотнул головой, сильнее прижав кота к груди. Резарт тут же поднял взволнованный взгляд на него. – Знаешь, что-то внезапно так страшно стало. Нам и правда пора возвращаться обратно в комнату, - со слабой улыбкой на лице пробормотал тот, разворачиваясь и направляясь в комнату. – Но ведь всё наконец-то закончилось, правда, Луч? Больше никаких костров посреди леса и горящих во тьме фонарей. Больше никаких шагов позади и взглядов, устремленных в спину. Так ведь, да? – с надеждой в голосе полушёпотом произнёс он. – Вот же, так выпить захотелось, - в конце концов раздосадовано закончил Фабиан, мотнув головой. - Если так, то надо было попросить вместе с едой принести вина, - раздался слегка хриплый после сна мужской голос.