Мы встретимся с тобой на рассвете

      С трудом приоткрыв глаза, Фабиан ожидал очутиться в том же месте, где и находился прежде, то есть в харчевне госпожи Гвинет, однако его ожидания так и остались всего лишь его ожиданиями. Ещё до того, как открыть глаза, он первым делом ощутил холод, заставивший его усомниться в месте своего нахождения. Белый снег, освещённый холодным сиянием луны, перед его глазами подтвердил его сомнения. Приняв сидячее положение, он невольно тут же обхватил себя за плечи, ощущая сильный холод. Рукав на той стороне, на которой он лежал, промок из-за снега. Стоило лишь слегка подуть зимнему морозному ветру, как ему в тот же миг стало ещё холоднее. Дрожа всем телом, Фабиан нахмурился, оглядываясь по сторонам и замечая недалеко от себя высокое здание из белого камня. Он находился где-то рядом с храмом. После этого его взгляд вновь поверхностно обшарил окружающее его пространство. С удивление он понял, что находится в саду.       В саду Фабиан находился, будучи в том же самом виде, в котором находился и в харчевне госпожи Гвинет, то есть без тёплого плаща. С грустью заметив отсутствие оного на себе, он понял, по какой причине ему было так сильно холодно. Довольно быстро определив, где он находится, Фабиан также быстро пришёл к решению не продолжать сидеть на снегу и мерзнуть на ветру.       Встав и оттряхнув вмиг покрасневшими ладонями штаны от налипшего на них снега, голос Солнца оглянулся, осознавая, что всё это время лежал в корнях старой яблони, о цветении как раз-таки которой с лёгкой улыбкой всегда интересовался при удобном случае. Ещё в его юношеских воспоминаниях она не выглядела молодой и с прошедшими годами практически не изменилась. Остальные деревья в саду выглядели на порядок моложе, чем она, поэтому он всегда считал, что среди всех них она является «старейшиной», самым старым и мудрым деревом.       Протянув руку, Фабиан коснулся её холодного ствола, вспоминая услышанные прежде в воспоминаниях слова. «Он» предложил разбить возле дворца для их личного пользования небольшой сад, в котором располагалась бы беседка и «вечноцветущее дерево». Совпадение ли, но в этом небольшом саду как раз находилась старая каменная беседка, которая вопреки всем изменениям на территории дворца оставалась на своём месте, однако, впрочем, никакого «вечноцветущего дерева» здесь и в помине не было.       Сомнения в сущности старой яблони, судьба которой его отчего-то долгие годы волновала, отпали, стоило ему ощутить лёгкое тепло, которое Фабиан на одно короткое мгновение почувствовал самыми кончиками пальцев. Небольшое покалывание, которое с лёгкостью могло ему всего лишь показаться. Однако вместе с этим странным мимолётным ощущением, он также услышал далёкий плач. Сотни, нет, тысячи высоких и низких, взрослых и детских, мужских и женских голосов объединялись в одну общую песнь-плач, которая на один короткий миг охватила все его мысли. Стоило ему испуганно отдёрнуть руку от дерева, как всё это пропало. Он вновь стоял посреди сада, слыша лишь гул голосов, идущий со стороны города.       Фабиан растерянно посмотрел на свою руку, после чего перевёл взгляд на дерево и покачал головой, сжав руку в кулак. - Вот же, удивительное дело получается. Ты ведь, если я ничего не путаю, и есть то самое «вечноцветущее дерево», о котором упоминали в воспоминаниях Авии? То дерево, которое должно было защищать Индиру от нечисти? Если так и есть, то что с тобой произошло? Почему ты перестало цвести? Да и что произошло со всем этим местом? И почему это произошло? – Его Святейшество невесело улыбнулся, с печалью в светло-карих глазах глядя на лишённые цветов ветви яблони. - «Мы ведь хотели сделать это место нашим общим домом», - пробормотал он, тут же резко замолкнув.       Широко распахнув глаза, Фабиан испуганно огляделся по сторонам. Никого рядом с ним не было, так что сказать эти слова кроме него самого было некому, да и он сам почувствовал, как произнёс те слова, понимая при этом, что принадлежали они вовсе не ему. – Может, стоит прислушаться к советам Анабель и немного отдохнуть? – принялся он размышлять вслух, вновь устремляя взгляд на тонкие ветви дерева, сверху припорошенные свежевыпавшим снегом.       Ему не составило особого труда представить, как место снега занимают небольшие цветочки. Каждый маленький лепесток с такой точностью вырисовывался перед его глазами, что он не удивился бы, заяви ему кто, что это не его фантазии, а вполне определённые воспоминания, принадлежащие, правда, опять же не совсем ему.       Фабиан резко мотнул головой и испуганно отшатнулся от дерева. Слишком много произошло с ним за сегодняшний день. Слишком много он увидел и услышал. Теперь ему необходимо некоторое время для того, чтобы это всё тщательно обдумать. Однако он не был уверен в том, что ему удастся в ближайшее время сделать это по вполне определённым причинам, игнорировать которые было практически невозможно. Его Святейшество медленно вдохнул и выдохнул морозный воздух, с лёгкой тоской во взгляде посмотрев в сторону белых каменных стен храма.       В данный момент Фабиан пребывал в саду возле храма, хотя должен был находиться под присмотром Резарта и тех стражников в харчевне госпожи Гвинет. На глазах у шести человек он просто взял и растворился в воздухе, явно вызвав тем самым переполох. Вероятно, сейчас все уже сбились с ног, пытаясь его отыскать. Одно только это добавит ему в самые ближайшие часы невероятное количество хлопот, потому как он совершенно не представлял, как объяснить произошедшее. В том же случае, если сведения о его пропаже уже успели достичь Ио, то… Фабиан вновь тяжело вздохнул и бессильно покачал головой. И как ему всё тогда объяснить? Он и сам до конца не понимал, что с ним произошло. Теперь же на него падёт огромная тень подозрения, да и вероятного наказания за уход из-под присмотра ему будет не избежать.       Содрогнувшись всем телом, Его Святейшество громко чихнул, тут же шмыгнув носом. И дальше продолжать стоять в саду особого смысла не имело, как и оттягивать неизбежное. Да и вероятность простудиться на морозе его не прельщала. Бросив прощальный взгляд на дерево, он, развернувшись, направился в сторону двери, ведущей в храм, однако, подойдя к ней ближе, Фабиан столкнулся с одной крайне неприятной проблемой – у него с собой не было ключа от сада. Он всегда на всякий случай носил его с собой, когда ходил по храму, но, направляясь на кладбище, он и представить себе не мог, что тот может внезапно ему понадобиться, поэтому и оставил его в своих покоях. В бессильной злости несколько раз дёрнув за дверную ручку, он прислонился лбом к холодному полотну двери. Почему в последнее время перед ним предстаёт так много запертых изнутри дверей? Даже если он сейчас попытается начать биться в неё, навряд ли кто-то из послушников откроет ему дверь, ведь по коридору, скрывающемуся за ней, довольно редко кто-то ходил.       Со вздохом Фабиан повернулся к двери спиной и, обняв себя за подрагивающие от холода плечи, с теплящейся в душе надеждой двинулся к стене, полушёпотом произнося все выученные им молитвы Солнцу вперемежку с витиеватыми ругательствами. Зуб с трудом попадал ему на зуб, а его руки уже стали белее снега. Если ту старую трещину в дворцовой стене за эти годы всё-таки заделали, то ему не останется иного выбора, кроме как попытаться разбить чем-нибудь подручным окно храма. Однако, к его большому счастью, столь хорошо знакомый ему, укрытый лозами винограда потайной выход из дворца находился на своём старом месте. Его Святейшество не сдержал радостной улыбки, хотя та в тот момент наверняка выглядела со стороны крайне жалкой.       С трудом пролезая через узкую щель, Фабиан с совершенно не к месту возникшим у него довольством отметил, что со своих шестнадцати лет он точно немного подрос, да и в целом стал крупнее, потому как прежде этот путь давался ему гораздо легче. С негромким выкриком вывалившись из щели, он оказался в небольшом переулке, заваленном старыми досками, гнилыми ящиками да бочками, накрытыми заплесневевшими кусками старой, изъеденной молью ткани, которые были слегка припорошены сверху снегом.       Годы сменяли друг друга, а этот завал всё так и не разгребли. Фабиана охватило странное ощущение, будто каждый ящик был ему хорошо знаком. Возможно, так оно и было, ведь он даже примерно не мог сказать, как много раз он покидал дворец через этот тайный ход. Будь на дворе не ранняя зима, и ему не было бы так холодно, то он обязательно с лёгкой грустью по ушедшим дням потратил бы некоторое время на то, чтобы полюбоваться всем этим близким его сердцу хламом, однако дрожащие от холода руки мешали ему это сделать. Выйдя из переулка к улице, он, сориентировавшись, скорым шагом направился в сторону ворот, ведущих на дворцовую территорию.       Людей на улице постепенно становилось всё меньше и меньше. Уставшие за день тяжёлой работы торговцы потихоньку сворачивали свои прилавки, запирали на тяжёлые висячие замки свои лавки. В окнах домов мелькали тени вернувших к своим семьям людей. По всем этим деталям Фабиан сделал вывод, что время было уже довольно-таки позднее. Знание этого не добавило ему особой радости, он лишь больше ускорил свой шаг, всем сердцем надеясь на то, что это каким-то образом уменьшит его вину.       Явно куда-то спешащий, идущий по улице красивый светловолосый мужчина, лишённый верхней одежды, невольно вызывал у людей самые разные эмоции. Кто-то даже пытался крикнуть ему что-то вслед, но Фабиан старался не обращать на это никакого внимания. Будь то слова добра или же наоборот что-то скабрезное – они были ничем перед ожидавшим его в ближайшем будущем разговором. Даже если ему каким-то чудом удастся перехватить карету с помощниками у входа на территорию дворца и уговорить Резарта не сообщать о произошедшем… Нет, тут никакого чуда не хватит. Тот обязательно всё расскажет Авии.       Наконец-то добежав до дворцовых ворот, Фабиан с трудом восстановил сбившееся дыхание, после чего скорым шагом направился к стоящим возле них стражникам. Хмурые высокие мужчины стояли по обе стороны от ворот, изредка перебрасываясь короткими, ничего не значащими фразами. Ещё реже этим двоим отвечал третий стражник, который сидел за воротами. Их вечер продолжал вяло тянуться, лениво стремясь к своему завершению.       Стражники с нетерпением дожидались конца своей смены, когда перед ними внезапно появился светловолосый мужчина, тут же одаривший их немного вымученной, но всё равно невероятно красивой улыбкой. Освещавшие ворота фонари дрогнули, отблески пламени блеснули на его волосах, отразились в его светло-карих глазах, придавая ему вид прекрасного существа, явившегося к ним на грани полусна. - Добрый вечер, не знаю, с чего мне следует начать, но всё дело в том… - начал было говорить Фабиан мягким и успокаивающим голосом, когда один из стражников, прочистив горло, внезапно перебил его. - Приёмный день во дворце объявляется в начале каждой недели. На этой неделе он уже прошёл, поэтому приходите на следующей неделе, - Фабиан тут же повернулся к заговорившему с ним мужчине. Хмурость стражника заметно усилилась, стоило ему встретиться взглядом с тёплыми светло-карими глазами мужчины. Незнакомое, но такое нежное и самую малость щекочущее чувство на короткое мгновение охватило всё его тело, вызвав у того лёгкую растерянность. Что с ним произошло? Это какое-то колдовство? - Позвольте мне поблагодарить вас за эти сведения, но я обращаюсь к вам вовсе не по этому вопросу. Понимаю, вы можете не поверить мне, но я… - попытался вежливо объяснить им Фабиан свою непростую ситуацию, но на этот раз его перебил уже другой стражник. - Если вас не интересуют дни посещения дворца, тогда прошу вас уйти с дороги... Не стойте у ворот, вы мешаете движению карет, - стоило Фабиану перевести на него свой взгляд, как тот тут же невольно чуть прищурился, внимательно осматривая внезапно появившегося у ворот дворца мужчину с ног до головы.       Подошедший к ним человек слишком сильно отличался от обыкновенного жителя Индиры: светловолосый и невысокий, болезненно худой и бледный. Стражник с трудом удержал себя от странного порыва отдать ему свой плащ и согреть для него еду, чтобы на его бледных щеках наконец-то расцвёл лёгкий здоровый румянец. - Позвольте мне представиться. Моё имя Фабиан, я голос Солнца, - переводя взгляд с одного показавшегося ему странным мужчины на другого, не менее странного, терпеливо произнёс тот. – Возможно, прежде вам доводилось слышать обо мне во дворце. Я лишь недавно прибыл в Индиру. Со мной произошла небольшая беда, по этой-то причине я и… - Голос Солнца? – ещё больше нахмурившись, переспросил его хмурый мужчина.       Фабиан, повернувшись к нему лицом, тут же согласно закивал. После этого мужчина, которому отчего-то оказалось тяжело смотреть в эти тёплые глаза, перевёл взгляд на своего сослуживца. Во взгляде стражника ясно читалось сильное сомнение, которое заставило Его Святейшество ощутить еле сдерживаемое раздражение. Он, промокший, замёрзший и лишённый верхней одежды, был вынужден стоять на ветру перед воротами дворца, в который его привезли из Абхи насильно, и вести неторопливые беседы со стражей о том, чтобы его всё-таки пустили внутрь. Ситуация, что ни говори, абсурдная. Содрогнувшись, Фабиан ещё раз чихнул, чувствуя, как скопились в уголках глаз слёзы. Если бы о его нынешнем состоянии узнала Анабель, то он даже сказать уверенно не смог бы, чьего гнева боялся бы больше, её или Авии. - Хм, вроде, я как-то слышал что-то об этом во дворце, - задумчиво произнёс второй мужчина, посмотрев на Фабиана.       Встретившись с ним взглядом, Его Святейшество заставил себя сохранить на лице улыбку и даже улыбнулся чуть шире. Охватившее стражника прежде странное чувство усилилось. Почему глаза мужчины немного покраснели? Почему в уголках его глаз скопилась влага? Кто-то посмел обидеть его? Стражник ощутил внезапное желание своим мечом в тот же миг разрубить обидчика на мелкие кусочки. Спустя несколько мгновений с трудом, но ему всё же удалось подавить это странное желание. – …Но что голос Солнца делает один вне дворцовых стен? – прочистив горло, поинтересовался тот. Фабиан мысленно усмехнулся. Тот задавал вопросы, на которые он не знал, как ответить, даже если бы их задавал ему в этот момент Авия. - Я не прошу вас немедленно пропустить меня на территорию дворца. Хотя бы отправьте кого-нибудь в храм Солнца, наверняка за мной придут послушники, которые и подтвердят мою личность, - с осторожностью уходя от его вопроса, попросил Фабиан. Не замечая, чтобы после его вежливой просьбы хотя бы один из них направился в храм за послушниками, он положил руку на грудь и, попеременно глядя то на одного, то на другого стражника, произнёс, - Поверьте, я буду вам очень за это благодарен.       Лёгкое щекочущее ощущение в сердцах у мужчин усилилось, они почувствовали приятное слегка покалывающее тепло, разливающееся по их озябшим на холодном ветру телам. Стремясь как можно скорее исполнить его просьбу, они одновременно сделали шаг по направлению к воротам. Звук этого единственного шага и заставил их очнуться от странного дурманящего сна, в который они на мгновение погрузились. Растерянно переглянувшись, стражники устремили свои взгляды на Фабиана, который в тот момент был растерян ничуть не меньше, чем они сами. Взгляд хмурого мужчины соскользнул с его висящих сосульками прядей светлых волос к бледной шее и мягкой линии губ, что были растянуты в растерянной улыбке. Стражник внезапно громко с чувством выругался, делая шаг по направлению к нему. - Что за колдовство ты используешь на мне, ублюдок?! – с угрозой в голосе произнёс тот.       Не успел Фабиан даже удивиться внезапным переменам в настроении стражников, как один из них заломил ему руки и в таком виде провёл его через ворота, но направились они вовсе не во дворец, а в какую-то коморку недалеко от ворот, в которой его и заперли со словами «оставайся тут до выяснения подробностей». При этом голос мужчины, который привёл его туда, как-то странно подрагивал, и он, стоило ему отпустить Фабиана, начал с остервенением тереть ладонь о ладонь, словно пытаясь стереть с них что-то. Человеку, посмотревшему на его движения со стороны, могло показаться, что тот делал это по причине того, что ему было неприятно касаться Фабиана. И только сам стражник знал пугающую его самого тайну, что он пытался стереть приятное ощущение лёгкого покалывания на кончиках пальцев и приятный запах луговых трав, который окружил его в то мгновение, когда он приблизился к нему. Мужчина снова смачно выругался, после чего скорым шагом всё-таки отправился узнавать насчёт «голоса Солнца».       Стоило Фабиану остаться одному в небольшом тесном помещении, как он, уставившись на запертую дверь, и сам громко выругался, причём куда более витиевато, чем стражник, вспоминая всех не только близких, но и дальних родственников мужчины, который притащил его туда. Потирая болевшие руки, он устало опустился на небольшую деревянную скамейку и с тяжёлым вздохом вытянул ноги.       Однако у его нынешнего положения были и некоторые положительные стороны. Внутри коморки было на порядок теплее, чем снаружи, и в скором времени Фабиан смог хотя бы немного согреться. С тоской во взгляде он посмотрел в небольшое окошко, через которое в помещение проникало холодное сияние луны. Теперь ему оставалось лишь ждать, когда за ним придут. Арли? Резарт? Может, сразу Авия? Или, не приведи Солнце, Анабель? Кто за ним придёт и как долго ему придётся ждать их в этой коморке?       К его искреннему удивлению, ждать ему пришлось даже меньше, чем он мог предполагать. В самое скорое время дверь коморки вновь резко широко распахнулась, и в следующее мгновение в дверном проёме показались две хорошо знакомые ему фигуры. В первой Фабиан без труда узнал стражника, который весьма грубым способом привёл его внутрь, а вот вид второй заставил Его Святейшество невольно на мгновение нахмуриться. Вот кого-кого, а его он не был готов встретить в этом месте. - Ваше Высокопревосходительство, я говорил вам об этом мужчине. Он представился Фабианом, голосом Солнца… - неуверенным, слегка подрагивающим голосом поспешно начал объясняться перед вторым человеком стражник. - Пошёл прочь, - не дослушав его слова до конца, резко оборвал стражника генерал Витольд, не удостоив того и взгляда, после чего спокойным шагом зашёл внутрь, чуть при этом поморщившись от неприглядного вида внутреннего убранства тесной коморки. - Как прикажете, Ваше Высокопревосходительство, - покорно пробормотал мужчина, после чего бросил в сторону Его Святейшества быстрый взгляд и в следующий миг покинул коморку, оставив их наедине.       Фабиан проводил его растерянным, полным мольбы взглядом. Эй, стражник, почему ты уходишь?! Прошу, не уходи! Он лучше посидит в этой душной коморке лишние несколько часов и дождётся прихода Авии, чем останется наедине с этим человеком! Генерал Витольд был единственным из всех людей, нелюбовь юноши к которому Фабиан целиком и полностью разделял. Он не сделал для него ничего хорошего, а каждое его появление ознаменовало приближение скорой беды. Однако, в то же время в воспоминаниях Авии его пусть и нельзя было назвать образцом дружелюбия, но и плохим человеком он ему не показался. - Ваше Святейшество, - растянув губы в тонкой вежливой улыбке, поприветствовал его генерал, чуть склонив седовласую голову.       При свете одной-единственной тусклой свечи его зелёные глаза блеснули, отчего Фабиан ощутил лёгкий испуг. Глядя на Витольда, словно маленькая серая мышка, попавшая в лапы большого ленивого кота, он с трудом смог найти в себе силы напряжённо кивнуть ему в ответ. Нечисть, осознанно пожирающая себе подобных. Когда это длится достаточно долгое время, то нечисть перерождается в существо, подобное стоящему перед ним генералу Витольду. И как невольно не ощутить перед ним страх? – Позвольте заметить, что повстречать вас в таком месте и в таком состоянии для меня оказалось весьма неожиданно. С вами что-то произошло? Почему вы стояли у дворцовых ворот? – смотревший на него Фабиан не выдержал и отвёл взгляд в сторону.       Его Святейшество мог выдержать взгляды многих не самых приятных людей, но взгляд генерал Витольда всё же был для него слишком тяжёлым, будто даже томительно выжидающим. С ним Фабиан не мог справиться. Да и то, что он узнал тогда о нём от юноши… Витольд - демон снов, который долгое время развлекал себя тем, что пожирал чужие сны и тем самым доводил простых людей до безумия. Поэтому он тогда, давным-давно, в борделе твердил ему что-то о снах? Так друг, о котором тот ему с таким упоением рассказывал, это, в каком-то смысле, был он сам… Юноша запретил ему заглядывать в свои сны, но тот всё равно не терял надежды сделать это? – Что же, видимо, вы не хотите со мной разговаривать. Это, безусловно, печалит меня, но в этом нет ничего страшного… Вы дрожите. Замёрзли, да? Сочтите не за наглость, но за искреннюю заботу, - не успел Фабиан и взгляд на него обратно перевести, как на его плечи опустился тяжёлый тёплый плащ, хранящий тепло тела предыдущего владельца.       В следующее мгновение его со всех сторон окружил запах елового леса, запах его родных индирских земель. Интересно, тот пах так из-за того, что Витольд когда-то был хозяином этих земель? Как бы то ни было, Фабиан еле сдержал себя от того, чтобы поморщиться и в тот же миг скинуть с себя плащ. Так же пах и его сын, Довмонт… И всё-таки голосу Солнца понадобится ещё некоторое время, чтобы перестать ассоциировать этот чудесный аромат с тем отвратительным человеком. - …Прошу меня извинить и… Примите мою благодарность за плащ, я и правда замёрз, - всё же смог заставить себя произнести слова вежливости Фабиан. - Что вы, этот небольшой поступок вовсе не стоит вашей благодарности, - на мгновение Витольд в удивлении широко распахнула глаза, однако тут же прикрыл их и слабо покачал головой. – Раз Луна свела в этот вечер наши с вами тропинки, тогда не могли бы вы позволить мне сопроводить вас в храм? Было бы неприятно, если бы подобная нелепая ситуация повторилась. Это бы довольно сильно ударило по репутации Индиры... Ишь, посмели не узнать Наше Святейшество, глупцы, - усмехнулся генерал, не спуская с него взгляда зелёных глаз.       И что Фабиан должен был сказать ему на это в ответ? «Прошу меня извинить, но я не желаю идти рядом с вами?» «Вы в некоторой степени вызываете у меня чувство страха, поэтому я не желаю, чтобы вы сопровождали меня в храм?» «Скажите, почему вас прежде так сильно интересовали мои сны? Может, вы хотите их съесть? Но, я вовсе не желаю становится безумцем». Все эти слова даже в его мыслях звучали невероятно глупо и странно, не говоря уже о том, как бы они прозвучали, скажи он их вслух.       Фабиан мысленно вздохнул. За бурей всегда должен следовать штиль. В этот день буря один раз уже разразилась над его головой, значит, дорога до храма в компании генерала должна представлять из себя штиль, правильно ведь? Его Святейшество с трудом заставил себя встать со своего места и поправил плащ генерала. Подойдя к нему, он, пытаясь сохранять спокойствие на лице, вежливо ему улыбнулся и поблагодарил за его предложение. Фабиан был готов поклясться, что заметил в его глазах лёгкую растерянность, но уже в следующее мгновение она развеялась. Кивнув, мужчина вышел из коморки, вслед за ним покинул её и Его Святейшество. – …Наверно, для этого в данный момент не совсем подходящее время, но я не могу закрыть на произошедшее перед вашим приездом в Индиру глаза, ведь, вероятно, во многом это произошло по моей вине. Мы с женой не уделяли должного внимания воспитанию малыша До. Я не прошу вас принять мои извинения, но хотя бы выслушайте меня. Я выражаю вам свои искренние извинения за то, что произошло между вами и моим сыном во время дороги в Индиру, - Витольд заговорил об этом так внезапно, что Фабиан невольно перевёл взгляд с расчищенной каменной дорожки на него, тут же встречаясь с ним взглядом. До этого момента их небольшую совместную прогулку и правда можно было назвать «штилем». Они шли в полнейшей тишине, разрушаемой лишь стуком сапог о камень да шороха всё же оказавшегося слишком большим для Фабиана плаща Витольда. – Поступок моего сына не имеет и не может иметь никаких оправданий, хотя тёмным душой людям и не понадобится много времени для того, чтобы придумать их. Довмонт позволил себе перейти черту, которую ему переходить не следовало. Как бы сильно тебе ни нравился человек, как бы сильно ты ни хотел стать к этому человеку ближе, ты должен стараться удерживать себя в узде, - с крайне серьёзным видом продолжил говорить он.       Эти слова были, безусловно, правильными, но то, что их сказала ему генерал Витольд казалось Его Святейшеству совершенно неправильным. Фабиан прекрасно помнил слова, прозвучавшие в тот день на озере Калта. Говорящий ему все эти мудрые слова мужчина, вероятно, был основной и самой главной причиной деяний, совершенных его сыном. И… И что-то ещё. Фабиан нахмурился из-за внезапно охватившей его голову неприятной ноющей боли. Он был уверен, что список прегрешений генерала не оканчивался одним этим пунктом, но он не мог сказать почему и что именно должно было продолжить этот ужасный список. Фабиану никак не удавалось это вспомнить, в то время как головная боль всё больше и больше усиливалась. Разве подобное не происходило с ним в детстве? Головная боль, возникающая при попытке вспомнить что-то. Это показалось ему подозрительным, однако времени на то, чтобы обдумать это, у него не было. - Вы совершенно правы, Ваше Высокопревосходительство. У вас нет ни единого права просить меня принять их, да и принимать их я не намереваюсь, - твёрдо произнёс Фабиан непреклонным тоном, посмотрев на Витольда. Стоило их взглядам встретиться, как уголок губ мужчины еле заметно дёрнулся, словно он в такой серьёзный момент с трудом удержал себя от того, чтобы рассмеяться. Его Святейшество нахмурился. В его словах было что-то смешное? - Ваши слова прозвучали очень жёстко и непреклонно, Ваше Святейшество, - с полуулыбкой на лице произнёс генерал. Фабиан с трудом удержал себя от того, чтобы приподнять в лёгком удивлении брови. Его похвалили за твёрдую позицию? К чему он это вообще сказал? – Также спешу сообщить вам, что я, как приверженец торжества справедливости, клянусь вам, что мой сын понесёт заслуженное наказание за содеянное, - внезапно добавил тот.       Фабиан ощутил, как и без того охватившее его удивление заметно усилилось, стоило генералу сделать своё заявление. Однако довольно быстро удивление сменилось сомнением. Опять же на озере Калта от юноши он услышал, что Витольд будет всеми силами защищать своего отпрыска. Отцовский инстинкт брал своё даже у демона. Поэтому в тот раз Его Святейшество и поддался на уговоры юноши, он не поверил в то, что Довмонт в будущем получит заслуженное наказание. И тогда, согласившись, он… Фабиан с трудом удержал себя от того, чтобы скривиться. Ощущение чужих губ на своих губах, постепенно затмеваемое запахом горелого мяса. Все эти дни он не вспоминал об этом, откинув эти воспоминания на задворки памяти, и вот они наконец предстали перед ним. Он резко мотнул головой, силясь справиться с подступившим чувством тошноты.       В его окружении тема произошедшего с ним по дороге в Индиру была под негласным запретом. Никто не смел заговорить при нём о генерале Довмонте, разве что один только раз Иоланта, перебрав, от чистого сердца пообещала переломать тому при встрече ноги и руки. Внезапно всплывшие в голове слова девушки, зародили в его душе лёгкое приятное тепло. Пусть на его пути и встречались различного рода ублюдки, однако рядом с ним были и те люди, которые действительно волнуются и всеми силами заботятся о нём. – Вы в первый раз за нашу встречу так открыто улыбнулись. Вас так обрадовали мои слова или тому причина что-то иное? – Фабиан растерянно посмотрел на генерала, ощущая, что его губы и правда растянулись в слабой полуулыбке. А ведь он и не заметил, как улыбнулся. - …Я всего лишь хотел предупредить, Ваше Высокопревосходительство, что вашему сыну стоит быть осторожнее, - с выражением искреннего участия на лице, произнёс Его Святейшество.       Отчего-то от предыдущей мысли его настроение настолько поднялось, что он даже нашёл в себе силы пошутить с генералом. Тепло в его груди крепло, разливаясь по конечностям. Может, ему просто наконец удалось согреться под плащом генерала, а, может, причина этого тепла была совсем иной, пока ещё не совсем доступной для его понимания. В любом случае, страх перед идущим рядом с ним демоном отступил. И что тот может ему сделать? Каким бы отвратительным он ни показался бы ему, прежде ему всегда удавалось договориться с ним. В конце концов, дети склонны к тому, чтобы прислушиваться к взрослым… Витольд, заинтересовавшись его словами, чуть приподнял брови и всем видом показал, что ожидает продолжение его фразы. – Леди Иоланта явно осталась недовольна назначенным ему наказанием. Порой, касаемо некоторых вопросов, она позволяет себе принимать весьма импульсивные решения, так что вашему сыну стоит немного поберечь себя, - с улыбкой на лице закончил Фабиан, убрав руки за спину и чуть наклонив голову. Собранные в высокий хвост, слегка растрепавшиеся волосы соскользнули из-за его плеча, но он тут же одним лёгким движением перекинул их обратно за плечо, продолжив свой путь. - Если это действительно так, то ему и правда стоит поберечь себя, - задумчиво произнёс генерал, наблюдая за его плавными естественными движениями. – Вы правы, иногда она допускает принятие импульсивных решений. Мне стоит поблагодарить вас за своевременно сказанное предупреждение, - замедляя шаг, кивнул Витольд, делая затем глубокий вдох. – Ваше Святейшество? – окончательно остановившись, внезапно обратился к нему Витольд. Фабиан, сделав ещё несколько шагов, вслед за ним остановился и повернулся к нему лицом, остановившись на расстоянии нескольких шагов от генерала. - Ваше Высокопревосходительство, что-то случилось? – ответил вопросом на вопрос тот.       Глядя на него, окружённого с одной стороны мягким тёплым светом фонарей, а с другой – холодным жёстким сиянием луны, генерал вновь улыбнулся, однако на этот раз его улыбка коренным образом отличалась от его предыдущей улыбки. В этот раз в ней не таилась какая-либо скрытая угроза или предупреждение, ожидание или подавляющая сила. Её можно было в какой-то степени даже посчитать дружелюбной. В момент, когда генерал улыбнулся ему, Витольд стал невероятно похож на свою более молодую версию, которую Фабиан повстречал в воспоминаниях Авии. Но что могло стать причиной её появления? Его Святейшество чуть приподнял брови, ожидая его ответ. Странное тепло в его теле усиливалось, однако в то же время Фабиан ощущал, как его что-то сдерживало. Поток чего-то холодного и тёмного пытался захватить и смешаться с этим приятным теплом, вызывая сильную боль в груди. Но в этот раз тепло оказалось сильнее. - Вы не знаете, одному ли мне кажется, что весна в этом году пришла раньше? – чуть наклонив на бок голову, поинтересовался у него Витольд.       Фабиан, немного растерявшись от его вопроса, чуть приподнял светлые брови и огляделся по сторонам. Если генерал и правда говорил в тот момент о природе, то Его Святейшество явно не почувствовал внезапно наступившего потепления. Да и в плаще генерала ему всё ещё было на порядок теплее чем без него. В словах Витольда явно таился какой-то тайный смысл. - О чём вы говорите, Ваше Высокопревосходительство? – мягко спросил у него Фабиан, мысленно отмечая одну весьма примечательную деталь – хотя они и шли по широкой дороге, ни впереди, ни позади них не было видно ни единого человека, а ведь они находились недалеко от дворца Лорда Бертрама.       Эта тишина могла показаться пугающей, однако Его Святейшество волновала больше не сама тишина, а то, что происходящее отчего-то было ему знакомо. Такая мёртвая тишина когда-то уже охватывала дворец, лишь редкие чавкающие или хлюпающие звуки порой нарушали её. Фабиан слабо нахмурился. На мгновение перед его глазами предстала картина покрытого кровью коридора, однако спустя мгновение она ускользнула от него, оставив лишь мучительную головную боль. - Разве вы не почувствовали это, Ваше Святейшество? – спросил у него Витольд, продолжая неотрывно наблюдать за ним и мысленно отмечая все даже самые мельчайшие изменения на его лице. – Тонкий аромат луговых цветов, далёкое пение птиц и тихое журчание ледяных ручьёв. Весна в этом году решила прийти в самом начале зимы. Нет, не в этом году. В этом месте уже много лет не наступала весна, - покачал генерал головой.       Услышав его слова, Фабиан слегка нахмурился, невольно сжав в руке плотную ткань плаща. О какой весне тот внезапно решил заговорить с ним? Почему она пришла в самом начале зимы? И, самое странное во всём этом было то, что описание генерала отчего-то показалось ему смутно знакомым. Всё это было не просто набором красивых слов, Его Святейшество был уверен, что они что-то значили.       Внезапно в полной мере осознав последнее, Фабиан с трудом удержал на лице хмурое выражение, чтобы не показать это. То же странное, с трудом поддающееся описанию чувство зародилось у него в груди, стоило ему услышать тот задумчивый шёпот в темноте. – Поговори со мной, - полушёпотом с мольбой в голосе произнёс генерал, изрядно удивив того. Фабиан никогда не слышал, чтобы Витольд говорил таким жалобным тоном. – Твоё любимое вино уже давно разлито по бокалам, а в вазе лежат разрезанные фрукты. Правда, к моему большому сожалению, вино так долго ждало тебя, что высохло, а фрукты сгнили, так что пришлось их выбросить. Один только камень с годами остаётся неизменен, однако и тот стал более хрупким, - его слова постепенно становились всё тише и тише, пока не перестали быть слышны вовсе. Фабиан еле заметно отступил, внимательно следя за его телодвижениями. За бурей должен следовать штиль? Нет, он очень крупно ошибался. За бурей следует другая буря, ещё крупнее и опаснее, чем предыдущая. – Поговори со мной, - пока тот сделал лишь один небольшой шаг, Витольд сделал три широких, встав к нему вплотную. – Что тебе снится, пока твои глаза так крепко закрыты?       Глядя в глаза генерала, Фабиан нервно мял в руках ткань его плаща. Он просит поговорить с ним? Но ведь они уже говорят. Вероятно, Витольду нужен не он, а юноша, скрывающийся где-то в глубине его души. Но тот явно не пожелает вести с ним дружескую беседу. Тогда что ему, Фабиану, в таком случае делать? И как назло рядом не было никого, к кому он мог обратиться за помощью.       К тому же странное ощущение того, что он уже видел в глазах генерала то же нетерпение, не покидало его. Вся эта ситуация была слишком ему знакома, будто один раз с ним уже происходило нечто подобное. Однако что-то неясное сдерживало его от того, чтобы вспомнить, когда и где это с ним произошло. Отбросив бесполезные на данный момент попытки вспомнить, Фабиан постарался придумать, что ему делать сейчас. Во дворце не может совсем не быть людей, даже ночью жизнь в нём не затухает полностью. Кара являлся демоном снов, так могло ли это всё быть сном? Спокойно продолжать раздумывать об этом с каждым мгновением становилось всё опаснее и опаснее. Самое главное было то, что ему не к кому было обратиться. Витольд выглядел странно. И он, кажется, уже когда-то видел его таким.       Фабиан чувствовал, как что-то внутри него буквально трещало по швам. Изредка перед его глазами мелькали странные картины, и стоило ему лишь слегка ухватиться за одну из них, как за ней потянулись ещё тысячи кусочков, образующих целостное воспоминание. Генерал никогда не оставлял свои попытки дозваться до юноши. Порой он использовал мягкие способы, порой – жёсткие. Случившееся в тот тёмный летний день, когда графиня Давина напала на дворец, было одним из «жёстких» способов. Кара не боялся использовать их. Он знал, что пусть даже и спустя десятилетия или столетия изгнания, но его всё-таки простят за это. Какими бы ни были его грехи, прежде его всегда прощали и сейчас простят. Он верил в это.       Нечто целостное начало постепенно рассыпаться. Его Святейшество стоял неподвижно на месте. Все его внутренние силы уходили на то, чтобы продолжать удерживать себя на ногах. Что с ним происходит? Тепло борется с холодом, каменные стены рушатся, а попытки залатать их не приносят должного эффекта. Ему необходима помощь, поддержка, чтобы справиться со всем этим. Почему в такой сложный момент Кара вновь начал строить из себя непослушного ребёнка? Ему нужен покой, ему нужно… Нужно дождаться Ио, он ведь обязательно придёт и поможет ему справиться с этим странным состоянием. Так ведь? - Что мне снится? – со вздохом тихим голосом спросил у него Фабиан, слабо при этом улыбнувшись. Продолжать стоять молча и дальше было уже нельзя, кто знает, что тот решил бы тогда сделать. Витольд тут же кивнул. Нетерпение. Он часто смотрел на него со с трудом скрываемым нетерпением. – Что за несносный ребёнок, - еле слышно прошептал он внезапно всплывшие в его голове слова.       Почему они показались ему в тот момент так к месту? Почему показалось вполне нормальным и даже привычным назвать мужчину таким образом? Стены трещали, сквозь разломы в них пробивались мельчайшие крупинки, смешивающиеся с его беспокойными мыслями. Его слова заставили мужчину удивлённо замереть на месте. В следующее мгновение на его лице расцвела широкая улыбка, а острые черты лица заметно смягчились. Генерала Витольда никогда нельзя было назвать старым, хотя он и являлся мужчиной в возрасте. Теперь же лицо мужчины внезапно приобрело юношеские черты, став тем самым молодым мужчиной из воспоминаний Авии. - Скажи мне, прошу тебя, - ещё более жалобно попросил он.       Фабиан еле заметно покачал головой. Он всегда был слишком мягкосердечным. Достаточно было только посмотреть на него такими чистыми молящими глазами, как он тут же сдавался. Попытавшись успокоить Кару, он со слабой улыбкой на лице положил руку на его голову. - Мне не снятся сны. Я вижу лишь серое небо, белый снег и свою кровь, - еле слышно произнёс он, ощущая, как протянутые генералом руки мёртвой хваткой цепляются за ткань плаща. - Это ты… Вот же, это и правда ты. Ты наконец-то вернулся. Ты снова тут. Ты с нами, - не скрывая искренней радости в голосе, бессвязно пробормотал тот, глядя на него сверкающими ярко-зелёными глазами.       Пока тот не сдерживал свою радость, Фабиан ясно ощутил, как покачнулся мир перед его глазами. Краем сознания он уловил странность происходящего и его собственного поведения. Он не мог знать это обращение, это воспоминание явно принадлежало не ему, но оно всплыло в его памяти, и он произнёс эти слова так, словно не раз говорил их. И все его последние мысли. Они принадлежали ему и в то же время были совершенно ему чужими. Нечто глазу невидимое продолжало трещать, рваться, ломаться и биться внутри его тела, и он ничего не мог с этим поделать.       В следующее мгновение Фабиан ощутил сильную боль, пронзившую его грудь и тут же сменившуюся ледяным холодом, который с новыми силами попытался поглотить тепло. Проклятье. Вероятно, оно решило всё-таки отреагировать на все те крупицы чужой памяти, что проникли в его мысли. И что теперь с ним будет? Невидимая глазу борьба в его теле не унималась, с каждым следующим мгновением усиливая физическую боль. В его глазах внезапно потемнело.       С силой оттолкнув несносного ребёнка от себя, Фабиан повалился на дорогу, закрывая полившую изо рта и носа кровь ладонью. Их окутала вязкая тишина, которая в следующий миг была разрушена испуганным голосом мужчины. Кара судорожно пытался что-то сделать, хотя бы как-нибудь помочь тому, но все его попытки были безуспешны. Силы постепенно покидали Фабиана. В его судорожно мечущихся мыслях наступил штиль. Лишь краем постепенно теряющегося сознания он отметил, что ему внезапно стало теплее. Будто боль и холод проклятья, испугавшись, отступили. На грани слышимости он услышал взволнованный голос Ио. Потратив последние силы на то, чтобы вцепиться в его плащ, Фабиан наконец-то смог провалиться в сон.       Когда Фабиан в следующий раз пришёл в себя, то первым делом услышал взволнованный голос, который что-то еле разборчиво бормотал. Нахмурившись, он приподнялся, видя в трёх-четырёх шагах от себя фигуру в тёплом зимнем плаще. Она то указывала на одно точку на сером небе, то на другую, изредка что-то сокрушённо восклицая. Ей явно не удавалось что-то сделать, сколько бы сил она при этом ни вкладывала. Наконец, окончательно обессилев, она тяжело опустилась на снег и с горечью в голосе пробормотала что-то. - Кто ты? – с трудом произнёс Фабиан, пытаясь принять сидячее положение.       Фигура резко испуганно обернулась, и в следующее мгновение он встретился взглядом с точно такими же светло-карими глазами. Его Святейшество слегка нервно усмехнулся. Ещё один, как две капли похожий на него человек. Что вообще происходит в этом мире в целом и с ним в частности? Пока он сокрушался об этом, человек с его лицом вскочил на ноги и, запинаясь о собственный плащ, подбежал к нему. - Всё совсем плохо, совсем плохо, - пробормотал тот, помогая ему сесть. Глядя на него Фабиан заметил у него на груди рану, из которой медленно на белый снег стекала тёмно-бордовая кровь. – Всё рушится. Я совсем не успеваю заделывать прорехи, - в голосе мужчины звучали искренние извинения, он склонил голову. Его Святейшество растерянно посмотрел на алую ленту у него волосах. То же приятное ощущение от звучания голоса, которое он ощутил тогда в темноте. Так те размышления принадлежали этому человеку? – Этого не должно было произойти. Долгие годы всё было довольно спокойно, но события, произошедшие тогда у Ротты, а потом и книга с воспоминаниями Ио… Если бы мы в тот раз не соприкоснулись, перекрёст воспоминаний не произошёл бы, - молодой мужчина сжимал и разжимал в руках ткань своего плаща. – Оно… Оно сломало всё. Прости меня, - он поднял на него полный сожаления взгляд. - Что… Что сейчас происходит? – только и смог спросить Фабиан, глядя в его удивительные глаза. - Мои стены рушатся, - с болью в голосе ответил на его вопрос тот. – Я не должен был вмешиваться в твою жизнь. Мой удел - сидеть в самом отдалённом уголку твоего сознания и продолжать видеть свои кошмары, но… Прости меня, прости, - в раскаянии он опустил голову, не находя в себе сил, чтобы произнести что-либо кроме слов извинений. - И что со мной произойдёт? – посмотрев на безграничное серое небо, спросил он дрогнувшим от страха голосом. – Ты придёшь на моё место? Меня… Не станет? – опустив взгляд, он увидел растерянность в глазах светловолосого мужчины. Тот покачал головой, а потом слабо ему улыбнулся. Эта улыбка подействовала на Фабиана успокаивающе. Да и сам мужчина, встретившись с ним взглядом, заметно успокоился. Его руки с осторожностью потянулись к рукам Фабиана, после чего чуть сжали их. Это небольшое движение отозвалось теплом в его груди. - Части наших воспоминаний просто соединятся. То, что не помнишь ты, принесу с собой я, то, о чём знаешь ты, станет частью меня, - этот приятный голос окружил его со всех сторон, усиливая это приятное обволакивающее ощущение тепла. - Я… Я чувствую страх, - внезапно пробормотал Фабиан, растерянно глядя на того. - Я тоже его ощущаю, он принадлежит нам обоим, - кивнул тот. – Это… Это уже началось.