Во власти Эринии

      Как только дверь за миссис Уизли закрылась, Гермиона быстро схватила чашку, из которой не так давно пила, и осторожно принюхалась к остаткам содержимого. Затем она проделала то же самое с чашкой, из которой пила хозяйка дома, с заварочным чайником и даже с печеньем. Ничем подозрительным не пахло, и девушка разочарованно положила выпечку назад в вазочку, а сама поднялась и начала наматывать круги по комнате.       У неё не было никаких сомнений, что в еду или питьё что-то подмешали. Чёртов голод не дал ей вовремя сообразить, что не следует так слепо доверять не пойми каким людям в не пойми каком доме, особенно если тебя сюда притащили силой. Больше всего Гермиона переживала о том, что поведала слишком много личной информации.       «А вдруг они что-то сделают с моими родителями? Ведь я практически сказала этим людям, где их найти, — мысленно корила себя девушка. — И ещё я, похоже, сильно подставила Минерву, вдруг они и до неё доберутся».       Но самобичевание пленницы прервали. В комнату вошла женщина в грубом сером платье, перевязанном передником, её тёмные волосы были собраны в высокий пучок. По возрасту ей было около сорока. Она приветливо улыбнулась:       — Ты, наверное, Гермиона? Меня зовут Тереза Белл. Пойдем со мной, нужно привести тебя в порядок да и про всё здесь рассказать, ну и поселить конечно.       Девушка ничего не успела сообразить и ответить, как Тереза схватила её за руку и вывела из комнаты. Они сразу же направились куда-то вверх по лестнице. Но Гермиона особо на рассматривала обстановку и ни на что не обращала внимания. До её сознания только сейчас стало доходить, что в этом доме она останется надолго и никто отпускать её не собирается.       Очнуться от своих раздумий ей удалось, лишь когда они оказались в большой комнате, чем-то похожей на портную мастерскую. Вокруг стояло несколько манекенов в красивых платьях, а поодаль находились ещё несколько, но уже без нарядов.       — Кэти, дочка, иди сюда, для тебя сегодня есть специальное задание, — громко сказала женщина, отпуская руку Гермионы.       Из-за груды разнообразных тканей, сваленных в углу комнаты, поднялась тёмноволосая девушка примерно одного возраста с ней и недовольно возмутилась:       — Ну что ещё, мам? Ты же прекрасно знаешь, что у меня осталось только три дня, чтобы закончить эти дурацкие платья для этой рыжей… — девушка осеклась, ведь только сейчас заметила Гермиону рядом с матерью, и с интересом принялась рассматривать незнакомку.       — Кэти, познакомься, это Гермиона! Она здесь новенькая, и именно тебе поручено ввести её в курс дела. Но для начала нужно подобрать ей подходящую одежду. А за платья не переживай, я тебе позже с ними помогу.       Кэти заметно изменилась в лице, тихонько взвизгнув от радости. Она выбралась из горы тканей, подошла к Гермионе и критически-профессиональным взглядом посмотрела на её фигуру. А потом расплылась в улыбке и так же, как совсем недавно сделала её мать, схватила девушку за руку и увела вглубь комнаты, что-то весело бормоча. Там она завела её за ширму, а сама пошла рыться в одежде. Не прошло и минуты, как она вернулась и протянула Гермионе платье:       — Вот, это должно подойти! Примерь-ка, — в этот момент Кэти снова позвала мать, и она быстренько убежала.       Без особой охоты Гермиона сняла порванное розовое платье и примерила новое, которое, как ни странно, оказалось впору. Сшитое из льна, оно было грубым, но в то же время приятно холодило кожу. Вдобавок на нём имелись два очень глубоких кармана, в один из которых девушка спрятала кулон. Кроме того, Гермиона заметила, что точно в таких же нарядах были и Кэти, и Тереза.       — Ну как, подошло? — спросила Кэти, вновь оказавшись возле ширмы. — Или нужно на размер больше?       — Нет, спасибо, всё нормально, — Гермиона впервые подала голос после разговора с миссис Уизли.       — У тебя будет по два летних и зимних платья. Летние льняные, зимние шерстяные. И к ним ещё прилагается один передник, — девушка в этот раз просунула голову за ширму. — Прости, мне нужно забрать платье, в котором ты сюда пришла.       Гермиона колебалась: ей не хотелось отдавать практически последнюю вещь, которая связывала её с домом, но видя, что Кэти ждёт, она тяжело вздохнула и протянула ей платье, печально заметив при этом:       — Пришла? Да по своей воле я бы никогда к этому дому не приблизилась! Я даже не могу объяснить, как вообще оказалась здесь. Всё, что со мной случилось, не поддается разумному объяснению. Я до конца не могу поверить в происходящее…       Как только платье оказалось у Кэти в руках, она без зазрения совести оторвала от него кусок и протянула его Гермионе:       — Вот, возьми на память о прошлой жизни! Все равно оно сильно испорчено, но ткань можно будет использовать для декора других нарядов.       Гермиона хотела было возмутиться, ведь это платье ей когда-то давно купила мама, да и именно она настояла на этом наряде в тот злополучный вечер. Но когда девушка взяла розовый лоскут, все слова вмиг вылетели из головы. Перед глазами промелькнули тёплые и такие, как ей казалось, уже далёкие воспоминания, которые Гермиона пока пыталась подавить, но чувствовала, что долго не продержится. Кэти что-то болтала о парадном платье, обуви и комплектах белья, но девушка не слушала её. Сейчас в её мыслях царил настоящий хаос, а от нахлынувшей тоски по дому увлажнились глаза.       — Эй, у тебя всё в порядке? — портниха снова просунула голову за ширму. — Я спрашиваю, красная юбка не нужна сейчас?       — А? Нет, не нужна, — Гермиона шмыгнув носом, вытерла первые слезинки и положила лоскут в карман к кулону.       — Здесь не так уж и плохо, если всё делать по установленным правилам и не злить хозяев или же эту стерву-экономку Урсулу, — Кэти пыталась подбодрить девушку, но получалось у неё так себе. — Все привыкают — и ты привыкнешь.       Гермиона фыркнула:       — Я практически всю жизнь жила по правилам и только посмела их нарушить — все пошло наперекосяк!       — Вот! Значит, ты должна понимать, что следование установленному порядку — залог стабильности, спокойствия и безопасности не только одного маглорождённого, но и всей общины! — Кэти это всё говорила поучительным тоном, и было заметно, что она повторяла чьи-то слова. Заметив, что Гермионе эти наставления не по нраву, она быстро сменила как тему, так и тон: — Пойдем, теперь тебе нужно хорошо помыться, а потом я покажу комнату, в которой ты теперь будешь жить.       Гермионе ничего не оставалось, как последовать за Кэти. Благо в этот раз та не стала хватать её за руку и вести как маленькую девочку. Очевидно это было из-за того, что руки портнихи были заняты стопкой белья и другой одежды, но она периодически поглядывала на Гермиону и проверяла, идёт ли та следом, так как не могла полностью доверять ей.       Теперь уже пленница пыталась рассмотреть всё, до чего мог дотянуться её взгляд. Выйдя из мастерской, девушки оказались в длинном коридоре без окон, но, несмотря на это, в нём было достаточно светло. Вероятно из-за ламп, которые, как показалось Гермионе, просто парили в воздухе. Стены были из светлого, почти белого, дерева, что тоже добавляло ясности. А по левую и правую стороны через небольшое расстояние тут и там встречались двери. В конце коридора расположилась узкая и крутая винтовая лестница, которая вела вниз.       «И как я не поскользнулась, когда меня тащили наверх?» — подумала Гермиона, осторожно спускаясь по ней.       Кэти ждала её возле выхода на этаж, хотя ступени вели ещё ниже.       Выйдя из лестничного круговорота, Гермиона сразу же оказалась возле знакомой двери. Именно через неё она попала сюда, и её девушка хорошо запомнила: крепкая, тёмная, вероятно дубовая, украшенная буквой «W» точно так же, как и со стороны улицы. Гермиона уже потянулась к ручке, как вдруг…       — Ничего не получится! — тихо сказала Кэти, потом подошла и сама попыталась открыть дверь, но та не поддалась. — Даже если это было не так, куда бы ты направилась? Ведь за ней всё ещё владения семьи Уизли, к тому же они обнесены высокой стеной, пропитанной разными защитными заклинаниями. И на случай побега там тоже всё предусмотрено.       — Я всё равно долго здесь не пробуду, — уверенно сказала Гермиона. — Ни одна стена или дверь меня не остановят!       — Плохая идея! — Кэти подошла вплотную к Гермионе и прошептала: — Подчинённым и маглорождённым отсюда можно выйти только через ворота, и то если кто-нибудь из Уизли или доверенных ими лиц тебя проведёт. А если попытаешься уйти сама, то непременно поймают, и тогда тебе не позавидуешь! А теперь пошли, у меня ещё куча других дел!       Пока Кэти её отчитывала, Гермиона уже тысячу раз пожалела и о своем порыве, и о свои словах. Ведь она понятия не имела, можно ли той доверять: если портниха доложит куда надо, то у неё могли быть неприятности, а какие именно, девушка не хотела знать.       Купальная комната находилась недалеко от той чёртовой двери и представляла из себя помещение с шестью не очень большими деревянными круглыми ваннами — по три с каждой стороны, — которые больше походили на большие ушаты. Их разделяли небольшие перегородки. Один из таких ушатов был наполнен водой, а рядом с ним стояла табуретка, на которой лежал большой кусок мыла, жёсткая мочалка и небольшой ковшик.       Кэти подошла к этой ванне и повесила на её край полотенце, затем повернулась к Гермионе:       — Можешь приступать, а я пока отнесу остальные вещи в твою комнату. И, пожалуйста, перестань думать о побеге. Помнишь, что я тебе говорила о правилах? — голос Кэти был почти умоляющий. — Поверь, не нужны тебе эти проблемы! — с этими словами девушка вышла из комнаты.       Оставшись одна, Гермиона стояла некоторое время и смотрела на ванную, не решаясь что-либо сделать. В голове было пусто. Она даже не заметила, как Кэти вернулась.       — Эй! — окликнула та Гермиону, чем вывела её из замешательства. — Тебе лучше поторопиться, а то вода совсем остынет. И на вот, возьми! — она достала из своего кармана небольшую баночку. — Как закончишь, намажь этим лицо, и через полчаса отёк уйдёт.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона, принимая мазь.       — Я тебя покараулю снаружи, чтобы сюда никто не зашёл, ну и чтобы ты не задумала опять чего-нибудь эдакого.       — А что, на двери нет защёлки или крючка какого-нибудь? — в ужасе воскликнула Гермиона.       — Нет! У нас не запираются двери, — спокойным тоном сказала Кэти и покинула комнату.       Оставшись одна во второй раз, Гермиона таки решилась искупаться. Благо ей этого действительно хотелось. Но перед этим девушка подошла к двери и убедилась, что по крайней мере с этой стороны дверь запереть нельзя. Тогда она выглянула из купальни, чтобы убедиться, что портниха сторожит её.       Кэти была там, подпирала стену и, похоже, размышляла о чём-то своём. Увидя Гермиону, высунувшуюся из дверного проёма, она улыбнулась:       — Меня проверяешь? Я сюда никого не пущу, так что можешь спокойно мыться. Или тебе нужна помощь? — поинтересовалась она.       — Нет, спасибо. Я сама, — немного успокоившись, сказала Гермиона и, захлопнув за собой дверь, вернулась в ванную.       — Пожалуйста, поторопись! Скоро собрание, и мы должны быть там! —поторопила её Кэти.       С не самыми светлыми мыслями Гермиона быстро разделась и залезла в ванную, не додумавшись проверить температуру рукой. За то время, пока пленница тянула канитель, вода успела остыть. Не приученная к прохладным купаниям, Гермиона резко выпрыгнула из ванны, вылив половину воды на пол, и больше не решалась туда залазить. Но раздавшийся за дверью оклик Кэти, чтобы она поспешила или выходила так, заставил девушку туда вернуться и сделать всё быстро. К тому же сейчас Гермиона вспомнила о том, что случилось и что могло случиться с ней прошлой ночью, и стала тереть себя ещё тщательней, уже не обращая внимания на холодную воду, жесткую мочалку и достаточно большой кусок мыла, который так и норовил выскользнуть из рук.       Закончив водные процедуры, Гермиона почувствовала себя немного лучше, но только телом. На душе скребли кошки от неизвестности, но все-таки холодная вода охладила голову. Пока девушка решила больше ничего не делать, а присмотреться и выбрать лучший момент для побега. Мысли о том, что она здесь останется навсегда, и в помине не было.       Приведя себя в порядок и проверив, на месте ли кулон, Гермиона вспомнила о мази. Осторожно подойдя к единственному в комнате небольшому зеркалу, в которое можно было рассмотреть только лицо, девушка ужаснулась от своего вида. Гермиона почти забыла про укус, но сейчас увидела себя с распухшей щекой в зеркале, и боль вмиг вернулась.       — Ну хоть не в глаз меня цапнула! — приободрила себя девушка, доставая мазь из кармана.       Открыв баночку, Гермиона понюхала содержимое: запах был достаточно свежий, похожий на мятный. По консистенции это скорее походило на крем, чем на мазь. Зачерпнув пальцами немного, она размазала содержимое по месту отёка. Кожу начало немного холодить от прикосновений, а вот стянутости или липкости не наблюдалось. Ощущения были приятными, и боль стала медленно отступать. После этого она взяла полотенце и хотела уже выйти из купальни, но остановилась, потому что из коридора доносились звуки какой-то возни.       Гермиона прижалась ухом к двери и старалась ничего не пропустить.       — Идиот! Иди займись каким-нибудь полезным или хотя бы бесполезным делом, вместо того чтобы мешать работать другим! — злобно шипела на кого-то девушка.       — А ты сама что тут делаешь? Помнится, твоё рабочее место этажом выше, так что иди и штопай платья для мелкой стервы, — огрызнулся обладатель мужского голоса, — а то ещё не успеешь к назначенному дню, если вдруг с ними «случайно» что-то случится. Вот тогда будет веселье…       — Угрожать мне вздумал, поганый ублюдок?       В этот момент Гермиона как раз открыла дверь, и внимание перепальщиков резко переключилось на неё. Светловолосый худощавый парень бесцеремонно отодвинул Кэти и нагло уставился на незнакомку:       — О, так вот кого ты здесь прятала! Новую обитательницу Уизли-Мэнора! Разрешите представиться, — парень по-джентельменски (по крайней мере, он так думал) поклонился и протянул ей руку, — Захария Смит!       — Гермиона Грейнджер, — девушка немного растерялась и собиралась протянуть ему руку в ответ, но её перехватила Кэти.       — Отвали от неё, придурок! — шикнула она на Захарию и тут же потащила Гермиону прочь по коридору.       — Если будут какие-то проблемы — обращайся ко мне, я здесь почти самый главный! И надеюсь, эта идиотка тебя не сильно доставала? — кричал им вслед парень.       Кэти тем временем затащила Гермиону в одну из комнат первого этажа и быстро захлопнула дверь.       — У-ух! Как же он меня бесит! — раздражённо воскликнула Кэти и наконец отпустила руку своей временной подопечной, а потом, спокойно выдохнув, прислонилась к двери. — Послушай моего совета: держись от него подальше! Он та ещё сволочь! И кстати, ты будешь жить здесь!       Гермиону обескуражила реакция Кэти, но вдаваться в подробности она не стала, а вместо этого наконец-то осмотрелась.       Комната была маленькой и узкой, и Гермиона не представляла, как здесь она будет жить, а ей, судя по двум койкам, ещё и предстояло с кем-то делить эту так называемую «спальню-кладовку». Помимо кроватей, стоящих параллельно друг другу, здесь было два небольших платяных шкафа, два стула и один стол, который расположился напротив двери и как раз возле окна. Ещё одной неприятностью было то, что из-за куста, растущего по ту сторону, дневной свет практически не мог попасть в комнату, и здесь было довольно мрачно и угрюмо.       Освещали комнату всего лишь две свечи. Одна из них стояла на столе, а вторая — на небольшой полочке над одной кроватью. Стены были то ли бежевого, то ли серого цвета, и уюта это тоже не добавляло.       Единственным ярким пятном была вышитая подушка, которая лежала на одной из кроватей, и что-то подсказывало девушке, что это место уже занято.       — Спать будешь здесь, — Кэти указала на соседнюю койку. — Твои вещи я положила в шкаф. Он с той же стороны, что и кровать.       — Тут так мало места и так мало света! Как вообще можно жить в таких условиях? — возмутилась Гермиона.       — А что не так? — удивилась Кэти. — У нас есть всё, что нужно для комфортного проживания. Нас не морят голодом, у нас есть работа, и свободное время у нас тоже есть!       — Но свободы у вас нет! И зарплату вам тоже не платят!       — Кто тебе это сказал? Ты здесь ещё и дня не провела, а уже решила, что всё знаешь. Между прочим, раз в год нам выдают жалование. И за хорошую работу подарками поощряют.       — Раз в год! Боже мой, какая щедрость! — саркастическим тоном заметила Гермиона. — Да вы здесь прям как сыр в масле катаетесь!       — Так, ладно! — Кэти закрыла лицо руками и пару раз глубоко выдохнула. — Я понимаю, ты сейчас на эмоциях и всё такое, но успокаивать я тебя не буду, как и не собираюсь слушать твои бредни. У меня, между прочим, своих проблем хватает! Мне нужно было только выдать тебе одежду и поселить. Что, собственно, я и сделала. Про всё остальное узнаешь на собрании, которое должно вот-вот начаться.       Гермиона сначала хотела ещё съязвить, но потом передумала. Всё-таки настраивать Кэти против себя было не лучшей идеей. Несмотря ни на что, эта девушка ей за сегодня несколько раз помогла хотя бы тем, что сторожила её, пока она мылась, а то ведь тот нахал или кто-то другой могли спокойно войти в купальню. Поэтому Гермиона решила держать язык за зубами до поры до времени и сменить тему, которая её интересовала. Она уселась на свою кровать и спросила:       — А что это за собрание, которое ты уже несколько раз упоминала?       Обрадованная тем, что новенькая перестала нести всякую чушь, Кэти присела на один из стульев и начала свой рассказ:       — Такие собрания бывают нечасто. Обычно когда происходит что-то из ряда вон выходящее, а сегодня как раз такой день. Во-первых, ты появилась в Норе, и тебя надо всем представить…       — Где я появилась?       — В Норе. Это народное название Уизли-Мэнора. Но ты меня перебила. Во-вторых, — Кэти начала загибать пальцы, — один маглорождённый сбежал. И его вроде как поймали, а некоторые говорят, что убили. Я уж не знаю, что там с ним случилось на самом деле, но об этом тоже должны сказать. И, как видишь, отсюда нельзя убежать!       Гермиону так и подмывало прокомментировать, как же из такого «чудесного» домика кто-то захотел сбежать, но она сдержалась. А Кэти тем временем продолжала:       — В-третьих, у хозяйской дочки скоро совершеннолетие, так что в особняке будет грандиозное торжество, которое нам нужно будет подготовить. И в-четвертых, кто-нибудь обязательно воспользуется общим собранием и поднимет какой-нибудь мелкий бытовой вопрос или что-то в этом роде.       Шестое чувство подсказывало Гермионе, что с хозяйской дочкой ей уже удалось познакомиться, и та девушке совсем не понравилась. Но она надеялась, что у неё есть ещё одна дочь с менее мерзким характером.       — Собрание будет вести миссис Уизли? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет конечно. Она его посещает в двух случаях. Когда хочет нас похвалить или же что-то подарить — обычно такое бывает после всяких торжеств при условии, что они прошли превосходно. И когда всё с точностью наоборот, — Кэти покачала головой, — если ты понимаешь, о чём я.       — Конечно! Когда она вас хочет прибить или придушить.       Кэти никак не отреагировала на это замечание и продолжила:       — Собрание обычно ведёт экономка Урсула, но мы её называем, — Кэти перешла на шёпот, — старой цаплей за глаза. А ты её наверно видела, она всегда таскается за миссис Уизли, когда та появляется здесь, и постоянно перед ней заискивает. Но когда рядом нет хозяйки или кого-то из членов семьи Уизли, она сразу такой стервой становится. Кстати, Захария её сын. И из-за этого он часто ведёт себя так, будто ему всё здесь принадлежит, а мамаша его прикрывает, но, — Кэти улыбнулась, — пару раз от гнева миссис Уизли этому идиоту не удалось укрыться, а не так давно мистер Джордж такое с ним хотел сделать… Эх, жаль, что хозяйка его остановила, но, думаю, вскоре он опять нарвётся, и тогда его никто не спасёт.       Гермионе было интересно, что же такое мистер Джордж хотел сделать с Захарией, но больше её интересовал другой вопрос:       — А кто ещё живёт в этой комнате?       Ответить Кэти не успела, так как вдруг зазвонил колокол: казалось, звук шел прямо из стен.       — Что это такое? — испуганно спросила Гермиона, закрывая уши из-за нарастающего звона.       — Пошли, поговорим как-нибудь в другой раз, — стараясь перекричать колокол, ответила Кэти, — это нас созывают на собрание. И привыкай, под эту «музыку» ты теперь будешь просыпаться каждое утро.       Тяжело вздохнув и всё ещё прикрывая уши руками, Гермиона последовала за Кэти туда, где она надеялась получить ответ на вопрос, что же с ней будет дальше.

***

      По заведённой традиции все собрания маглорождённых проходили на кухне для прислуги. Располагалась она в том же здании и на том же этаже, что и спальня Гермионы, но в самом конце коридора. Так как девушки были неподалёку, они пришли туда первыми, и Гермиона смогла хорошенько рассмотреть эту комнату. Хотя просто комнатой назвать её язык не поворачивался.       Это было большое помещение, которое скорее походило на зал, но с невысоким потолком. По совместительству оно использовалось как столовая. Возле входа стояли три длинных стола. А в глубине комнаты за выступающими из стены балками находилась зона самой кухни с огромной печью, рукомойниками и шкафами, заполненными разной утварью.       Стены были окрашены в бежевый цвет. Гермиона предположила, что в комнате, в которую её поселили, они были точно такие же, но из-за плохого освещения там казались скорее серыми. Здесь же естественного света было в избытке, поскольку окна выходили на три стороны. С одного бока раскинулось домашнее подворье, по которому бегали куры, гуси, поросята и другая живность. На другой стене разместилось всего два окна, и обзор из них был закрыт кустами. А вот с третьей стороны, где окон было больше всего, открывался шикарный вид на небольшой садик, теплицы, а еще с этой стороны можно было увидеть угол хозяйского дома.       Девушки присели на край одной из длинных лавок, стоящих вдоль стола. Хотя Гермиона предпочла бы забиться в какой-нибудь угол, где её никто не заметит, но Кэти настояла на этом месте. А тем временем на кухню стал прибывать народ. Многие заходили не с той двери, откуда появились девушки, а с другой — ведущей из сада.       Вновь прибывшие сразу заметили незнакомку на кухне. Некоторые не проявили к ней особого интереса, но были и такие, кто открыто пялился, а несколько особо бесцеремонных даже показывали пальцем. Гермиона думала, что за сегодня её настроению хуже уже не будет. Непривыкшая к столь пристальному вниманию, она почувствовала себя ещё хуже, чем может чувствовать себя девушка, которую похитили. Но любопытства ей было не занимать, поэтому она стала рассматривать окружающих так же, как они её.       Маглорождённые обитатели Уизли-Мэнора были представлены всеми возрастами. Старики и молодёжь, люди среднего возраста и совсем ещё дети — оказавшись на кухне, они занимали места за столом. Одни, так же как и Гермиона, прикрывали уши руками, другие не обращали внимания на ужасный звук и о чем-то перешептывались. Напротив девушек вальяжно уселся Захария и подмигнул Гермионе, но та проигнорировала этот жест.       «Здесь более полусотни человек, — размышляла про себя девушка, — и неужели все они волшебники, рождённые обычными людьми? Хотя нет. Кэти и Захария, по всей видимости, родились здесь и явно не от маглов, а это значит, что они должны быть как минимум полукровками. И, скорее всего, они не единственные такие. Тогда почему они не борются за свои права, не пытаются восстановить справедливость, неужели им нравится такая жизнь?»       Колокол перестал звонить тогда, когда на кухню зашла Урсула, громко хлопнув дверью. По всей видимости, она была последняя, так как прямо на ходу, ни с кем не поздоровавшись, начала грубо говорить:       — Я надеюсь, сюда все дошли! Никто нигде не потерялся, заблудился, спрятался или какую-нибудь другую небылицу придумал, чтобы пропустить собрание! По крайней мере, я не слышала, что у кого-то есть уважительная причина отсутствовать!       Урсула подошла к краю лавки, где сидела Гермиона, и продолжила менторским тоном:       — Значит так, собрали вас здесь сегодня, чтобы сообщить следующие новости: во-первых, как многие из вас уже знают, к нам прибыла новенькая. Пусть она сейчас поднимется и представится!       Когда Гермиона поняла, что от неё требуется, ей резко захотелось сползти под стол, где её никто не смог бы увидеть. Она никогда не любила выступать перед толпой. Но пристальный и злобный взгляд Урсулы, направленный на неё, заставил девушку подняться.       — Здравствуйте! — робко начала она. Сейчас, когда она оказалась в центре всеобщего внимания, Гермиона почувствовала, как её лицо заливает краска. — Меня зовут Гермиона Грейнджер.       «Как корову на рынке рассматривают», — почему-то именно такие ассоциации возникли у неё в голове. Но следовало заметить, многие смотрели на неё сочувствующим взглядом и тепло улыбались.       — А чуть громче можно, а то не все услышали, — сухо сказала ей Урсула.       — Её зовут Гермиона Грейнджер! — выкрикнул на весь зал Захария.       — А сама не могла представить девушку? Видно же, что она стесняется, — громко раздался женский голос с дальних рядов.       — Сядь! — шикнула экономка на Гермиону, и та упала на лавочку, сгорая со стыда. — Спасибо, Захария! Если будет робеть, то здесь ей придется очень несладко, тебе ли не знать, Анна?       Гермиона чувствовала, что вот-вот расплачется. Она спрятала лицо в ладонях и тяжело дышала. Кэти ободряюще гладила её по плечу. А Урсула решила, что достаточно выделила времени новенькой, и поспешила сменить тему. Гермиону такой расклад вполне устроил.       — Во-вторых, сегодня утром Нору облетела новость, что один из подчинённых, а именно Майкл МакМанус, сбежал, — при упоминании этого имени слуги начали перешёптываться. — А некоторые, видимо особо одарённые, решили, что его поймали и убили. Так вот, запомните: никто никуда не сбегал, его просто отправили в другой Мэнор…       — Брехня!       — Кто это сказал? — встрепенулась экономка.       — Я! — с другого конца стола поднялся мужчина, а женщина, сидящая рядом, дёрнула его за рукав, надеясь, что он замолчит, но тот только отмахнулся от неё. — Может хватит нам рассказывать эти сказки? За последние полгода хозяева уже и так троих якобы сослали в другие мэноры, причем всё они были молодые и крепкие ребята. К чему такая щедрость? Да и проступков за ними не наблюдалось!       — Не тебе решать, кого и куда отправлять! — Урсула подошла вплотную к мужчине и злобно на него смотрела. — Кем ты себя возомнил, если надеешься, что миссис или мистер Уизли будут перед тобой отчитываться?       — Но тебя, похоже, тоже предупредить забыли об отбытии одного человека? А ведь ты вроде как должна знать о таких вещах! — это уже сказал другой мужчина, сидящей за средним столом. — То-то ты сегодня утром носилась как угорелая и искала его, под все кровати и во все шкафы заглядывала. И орала на весь дом, что если он сбежал, то ты его самолично убьешь!       На кухне поднялся гул. Одни тихо шептались, другие кричали, что хотят знать правду. Третьи, кто поверил в версию Урсулы, грызлись со вторыми, а четвёртые (к ним относилась и Гермиона) молча сидели и наблюдали за происходящим.       — Молчать! — истеричный голос Урсулы разнесся по всей комнате.       «У неё что, есть волшебная палочка?» — задалась вопросом Гермиона.       — Значит так! Запомните, вы, остолопы, — Урсула приложила волшебную палочку к своему подбородку, и от этого её голос прозвучал громче в несколько раз, так, что закладывало уши, — отсюда нельзя сбежать, и, нравится вам или нет, того мальчика отправили в другой мэнор. В какой — не знаю и не хочу знать. Тем более, это меня не касается, как и вас тоже. Так что на этом я ставлю жирную точку.       По выражению лиц многих было понятно, что они не поверили ни единому слову экономки. Но в этот раз промолчали.       — Теперь насчёт вас двоих! — Урсула указала на мужчин, с которых началась перепалка. — За то, что вы поставили под сомнение мои слова и слова хозяев и вообще подрываете их авторитет, всю ночь проведёте закованными в колодки!       — Ха! Это только подтверждает мои слова, — сказал один из них.       — Даррен, Освальд, уведите их и не давайте им еды до утра! — Урсула наконец-то убрала палочку и говорила нормальным голосом. — А если они опять начнут нести подобную чушь, то можете им всыпать по пять ударов каждому.       Мужчины, которым Урсула назначила наказание, не стали ждать, пока к ним подойдут, а сами встали из-за стола и удалились из комнаты. За ними сразу отправились двое, как предположила Гермиона, те самые Даррен и Освальд.       — И это, кстати, касается всех, — продолжила экономка. — Так что впредь все сплетни на данную тему будут караться таким образом, независимо от того, мужчина, женщина или ребёнок их распускают! А теперь перейдём к третьей, самой приятной, новости, и это скорое семнадцатилетие наше любимой мисс Джиневры Уизли!       Гермиона не могла не заметить, что многие скривились при упоминании этого имени. А надежды девушки, что день рождения будет у какой-то другой хозяйской дочери, не оправдались.       Дальше Урсула зачитала распределение, кто где будет работать в течение следующей недели. Большие силы были кинуты на особняк. До дня рождения нужно было вычистить все каминные трубы, подготовить гостевые спальни и навести порядок в хозяйских. Кроме того вымыть все окна, картинные рамы, канделябры, натереть до блеска полы и прочее в том же духе. Много работы предстояло и в саду, но здесь было проще, так как в Норе уже давно имелись постоянные садовники. Помимо этого оставалась ещё другая не менее важная работа за пределами особняка и сада, и её тоже нужно было кому-то выполнять.       Гермиона с завтрашнего дня поступала в подчинение главной поварихи Мэгги Бейкер. Ей предстояло работать на хозяйской кухне вместе с Лавандой Браун и Элоизой Миджен. Назначение новенькой вызвало недовольство одной девицы, которая, вероятно, работала там прежде, но Урсула быстро заткнула её, сказав, что теперь та младшая прачка.       — Так! А теперь, если у вас нет вопросов, можете быть свободны, а те, у кого они есть, пусть подходят ко мне в индивидуальном порядке, — говорила немного осипшим голосом Урсула. — И не дай Мерлин, если из вас кто-то побежит жаловаться хозяйке на то, что ему не понравилось, куда его распределили, — можете тогда пенять на себя! И да, Гарольд, я помню про твоих плотоядных слизней, Захария даст тебе от них средство.       На этом собрание закончилось, так как все стали галдеть и потихоньку расходиться. Девушка тоже хотела поскорее вернуться в свою так называемую комнату, но её позвала Урсула:       — Эй ты, новенькая! Подойди-ка сюда!       Без особой охоты она подчинилась, благо вместе с ней подошла и Кэти.       — Ты её поселила туда, куда я сказала, — обратилась экономка к Кэти, — и рассказала ей про наши правила?       — Да, поселила, но про порядки я ей не успела рассказать, — осторожно произнесла портниха.       — О, Мерлин! Чем же вы занимались столько времени? — раздраженно буркнула Урсула. — Ладно, возвращайся к своим делам, я сама ей всё расскажу, чтобы уж наверняка быть уверенной, что она в курсе наших порядков.       Кэти нехотя пришлось покинуть Гермиону. Урсула же уселась за стол и рукой указала, чтобы девушка села напротив.       — Значит так! Слушай меня внимательно, потому что дважды я повторять не люблю! Подъем у нас всегда и для всех в четыре часа утра. Отбоя как такового нет. Закончила работу — можешь идти отдыхать, но после одиннадцати вечера покидать дом строго запрещено, если только в этот день не было особых распоряжений. Работать ты будешь на кухне под руководством Мэгги. О своих обязанностях узнаешь от неё, а также от девушек, с которыми ты вместе будешь работать. С одной из них ты, кстати, будешь жить. Это понято?       — Да, — тихо произнесла Гермиона.       — Второе: с миссис Уизли, мистером Уизли, младшими Уизли или их гостями никогда — запомни, никогда — не заводи разговор первая. Только если они сами обратились к тебе, вот тогда можешь говорить. И делай это так, как ты сейчас отвечаешь мне или как говорила на собрании, то есть тихо, скромно, не мудрствуя лукаво. И не вздумай никому из них дерзить или перечить, иначе проблемы тебе будут гарантированы! А вот с другими лучше не быть такой кроткой овечкой. Здесь не все такие дружелюбные, как может показаться на первый взгляд. Это понятно?       — Да, понятно! — уже громче и твёрже сказала Гермиона.       — И последнее. Запомни: следование установленному порядку — залог стабильности, спокойствия и безопасности не только одного маглорождённого, но и всей общины!       Гермиона мысленно ухмыльнулась: не так давно Кэти ей говорила то же самое, слово в слово. Теперь понятно, от кого она их набралась. А Урсула тем временем продолжила:       — Ты производишь впечатление умной девушки, поэтому я надеюсь, ты воспользуешься моими советами. И я сейчас не про то, как надо вести себя с хозяевами, а про то, что ты не будешь участвовать в местных сплетнях и перепалках. На этом можешь быть свободна. Твоя работа на кухне начнётся с завтрашнего дня, а пока можешь вернуться к себе и посидеть поплакать или как-то по-другому осознать, что теперь ты собственность семьи Уизли.       Гермиона не стала ждать повторного разрешения вернуться к себе и мигом вылетела из кухни под немногочисленные взгляды оставшихся маглорождённых, которые вероятно слышали весь разговор. Последние слова экономки взбесили девушку.       «Да кем они себя считают, эти чёртовы Уизли! Я не могу быть их собственностью! Я вообще не могу быть чьей-то собственностью! — мысли проносились в голове девушки, хотя ей хотелось кричать, но она понимала, что этого не следует делать даже в пустом коридоре. — Эти проклятые волшебники хоть что-нибудь слышали о Конституции, об акте Хабеас корпус, о Билле о правах человека, о Великой хартии вольностей*…» — на последней мысли Гермиону словно парализовало.       — Хартия… — тихо прошипела девушка сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней, — это всё проклятущая Хартия!       Глубоко вздохнув, Гермиона поспешила спрятаться в своей новой комнате, пока не столкнулась с кем-нибудь из местных обитателей, чего ей сейчас совсем не хотелось. Вот только перед ней возникла новая проблема.       Девушка стояла в длинном коридоре, где по обе стороны было множество абсолютно одинаковых дверей, и Гермиона не помнила, за какой из них находится её комната. Единственное, в чём она была уверена, — искать следует с левой стороны.       Пройдя мимо трёх дверей, Гермиона решила проверить четвертую, зачем-то перед этим постучав в неё. Не получив ответа, девушка заглянула внутрь. Это была чужая комната, потому что жили там не обременённые уборкой люди: вокруг валялись арбузные корки, яблочные огрызки и шкурки от семечек.       Гермиона закрыла дверь, сделав вывод, что за чистотой в комнатах прислуги здесь не следят. Но это не решало её проблемы. Девушка не хотела возвращаться назад и просить помощи у Урсулы или искать Кэти, поэтому ей ничего не оставалось, как самостоятельно продолжить поиски.       Она уже хотела заглянуть в следующую дверь, но тут за её спиной раздался смущённый голос:       — Эй, это моя комната! Мальчикам с девочками запрещено жить вместе, если, конечно, они не состоят в браке!       Гермиона резко отпрыгнула от двери и развернулась. Перед ней стоял молодой темноволосый парень и немного растерянно смотрел на неё.       — Прости, пожалуйста! — Гермиона тоже смутилась и покраснела, но решила сказать правду, вдруг он ей сможет помочь: — Я не запомнила, какая из них моя, все двери такие одинаковые.       — Ничего страшного, я тоже не сразу запомнил свою. Тебя, скорее всего, поселили вместе с Лавандой, а это следующая дверь, — у парня был слишком высокий голос для его возраста, что звучало немного забавно.       — Спасибо, — с улыбкой сказала Гермиона, подходя к следующей, надеясь, что к нужной, двери.       — Меня, кстати, Джастин Финч-Флетчли зовут.       — Гермиона Грейнджер.       — Да, я знаю, — парень почесал затылок. — Ну я наверно пойду. Ещё увидимся.       — Ага, — только и сказала девушка, скрывшись за дверью.       Увидя знакомую вышитую подушку, Гермиона успокоилась, поняв, что попала туда, куда нужно. Она прислонилась к двери, а затем обессиленно сползла по ней на пол. Оказавшись в более-менее безопасном месте, девушка почувствовала, как накопившаяся за весь день усталость взяла верх. Гнев, который захлестнул её несколько минут назад, испарился. И сил не него или на другие эмоции уже не осталось. В голове было пусто.       Через некоторое время она поднялась и поправив юбку, обнаружив, что баночка с мазью от отёка осталась у неё в кармане. Гермиона уже успела забыть про тот укус, но всё-таки проверила на ощупь своё лицо и, не ощутив никакой припухлости, решила не возвращать эту мазь. Ведь её не попросили назад, и девушка посчитала, что это чудо-средство ещё может ей пригодиться.       Оглядев комнату в поисках тайника, куда можно спрятать мазь, Гермиона решила проверить шкаф. Там находились вещи, которые принесла Кэти, и девушка, ничего лучше не придумав, засунула баночку между шерстяным платьем и красной юбкой. Кулон и лоскут Гермиона оставила при себе, посчитав, что так безопаснее. Доверять свои сокровища она не могла никому и ничему, допуская вероятность, что кто-то может рыться здесь в её отсутствие. А потерять мазь было не так страшно, к тому же, если она пропадёт, её теория подтвердится.       И тут же, поступившись своими принципами, Гермиона заглянула в шкаф своей соседки и стала всё ворошить. Помимо стандартного набора вещей, там было хлопковое платье зеленого цвета в горошек с белым кружевным воротником и такими же манжетами, сломанный гребень и треснутое маленькое зеркальце. Там же лежала начатая вышивка и небольшая коробочка с лоскутками ткани, из которых, видимо, добывались нити для рукоделия.       Вернув всё в прежний вид, чтобы соседка не догадалась, что здесь кто-то хозяйничал, Гермиона решила рассмотреть получше вышитую подушку. Это был обычный орнамент с цветочками. Что-то похожее, только гораздо аккуратнее, вышивали её тетя и мама. Мама…       По щеке Гермионы скатилась одна слеза, а потом ещё одна и ещё, и «плотину» прорвало. Гермиона упала на кровать в обнимку с подушкой и зашлась тихими рыданиями.       Целый день она храбрилась, до конца не веря в происходящее и отгоняя от себя дурные мысли. Но сейчас, когда она осталась наедине с собой, можно было снять маску смелой барышни, потому что девушке было страшно. Страшно от пугающих перспектив и в тоже время от неизвестности. Страшно за свою сломанную, как ей теперь казалось, жизнь и за жизнь родителей, которые, вероятно, сейчас сходили с ума, ища её везде, где только можно. Но там, где она сейчас находилась, они всё равно не смогли бы её найти из-за скрывающих чар.       «Но ведь родители продолжат меня искать, по крайней мере, пока не удостоверятся, что я погибла, — пыталась успокоиться и дать себе надежду девушка, — или пока не получат от меня весточки. Но что будет, когда пройдет слишком много времени, и поиски не дадут никаких результатов? Ну уж нет! Я даже думать себе запрещаю, что пробуду в этой Норе — вот уж название подходящее — столько времени!»       А ещё Гермиона боялась, что больше никогда не увидит маму с папой. Вдруг к тому моменту, когда она выберется отсюда, родители, отчаявшись в безрезультатных поисках, переедут в другое место или, ещё хуже, умрут. И это будет полностью её вина. Расскажи она им, что их дочь волшебница, которой нельзя покидать Лондон, таких проблем бы сейчас не было. Но были бы другие…       Они бы, скорее всего, ей не поверили, ведь доказать без наличия волшебной палочки такое нельзя. Мать ругала бы себя на чём свет стоит, говоря, что это полностью её вина и упущение. А отец запер бы её в своей комнате до скончания веков, отобрав все книги, кроме Библии.       Сейчас же такой расклад Гермиону вполне устраивал, но она многое отдала бы, чтобы вернутся в прошлое и всё изменить. Например, свою магию.       «Вот зачем мне магия, и зачем она всем этим бедным людям, которые здесь живут, но не могут пользоватся ей? — продолжала размышлять между всхлипываниями девушка. — Те единицы, у которых есть палочки, не в счёт. И интересно, бывают ли внезапные выбросы магии среди здешних маглорожденных? Ведь как-то должна проявляться их волшебная природа. А вдруг эти чистокровные выкачивают магию из простецов и забирают себе?»       Многое из уроков Минервы МакГонагалл и из книг, которые та ей подарила, в памяти Гермионы притупилось. Ведь последний раз девушка их открывала, когда они переехали из Лондона в сельскую глушь. А когда она последний раз перечитывала эти книги, Гермиона и не помнила уже. Поэтому сейчас она, помимо прочего, активно пыталась восстановить этот просвет в памяти.       За всеми переживаниями девушка не заметила, как задремала.

***

      Проснувшись, Гермиона немного испугалась, ведь не сразу сообразила, где она находится. К тому же сейчас в комнате было ещё темнее, и уюта это не добавляло. За окном начали растекаться сумерки.       Встав с кровати, девушка расправила и вернула подушку на место в надежде, что соседка не заметит, что новенькая взяла её вещь, так как ругаться и портить отношения ей определенно не хотелось.       Гермиона потерла глаза, представляя, как она сейчас выглядит. А живот вдруг громко заурчал, требуя, чтобы в него положили какую-нибудь горячую пищу.       — Про свои идиотские правила они рассказали, а вот когда у них тут ужин и вообще как здесь с питанием — ни единого словечка, — возмутилась девушка, а живот меж тем скрутило в очередном голодном спазме.       Без особой охоты Гермиона решила сходить на кухню поискать там еды. Встречаться и знакомиться с кем-то ещё она пока не горела желанием, но умирать от голода хотелось ещё меньше. Поэтому со слабой надеждой, что никого не встретит, девушка покинула свою комнату.       Оказавшись на кухне, Гермиона поняла, что надежды остаться незамеченной не оправдались. Две небольшие компании маглорожденных сидели по разные стороны одного стола и что-то тихо обсуждали за ужином. Увидя новенькую, они прекратили все разговоры и с интересом уставились на неё. Гермиона немного стушевалась, не зная, что делать дальше.       — Ой, милая, ты наверное голодная? — к ней подошла добродушная пожилая женщина с белым чепчиком на голове, из-под которого выглядывали седые прядки. Не дожидаясь ответа, она сама ответила: — Ну конечно голодная! Пойдем, я накормлю тебя, у нас сегодня на ужин тушеные бобы и пастуший пирог!       Старушка махнула рукой, предлагая Гермионе пройти за ней. Девушка с плохо скрываемой радостью засеменила следом, хотя чувствовала себя не в своей тарелке, потому что двое мужчин и одна женщина, сидящие на другом конце стола, проводили её цепкими взглядами.       — Хватит вам пялиться! Лучше ешьте, пока не остыло! — крикнула этим троим старушка. Слова её возымели эффект, так как все вернулись к своим разговорам и тарелкам.       Гермионе тем временем добрая женщина вручила поднос с ужином. Причем еды она явно не пожалела: миска была доверху наполнена горячими бобами, а в придачу к ним полагались большой кусок пирога и кружка травяного чая. Обычно для Гермионы такие порции были неприемлемы, да и бобовые она не сильно любила. Но отказаться было бы не вежливо.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона — А как вас…       — Бабушка Полли! — предугадав вопрос девушки, перебила её старушка. — Так все здесь меня кличут, и ты так меня зови! Если хочешь, иди садись к нам, а хочешь — ешь одна. Место тут всем хватит.       Гермиона ещё раз поблагодарила бабушку Полли, но поужинать решила в одиночестве. Она присела с краю одного из столов спиной к компании, которая её разглядывала. Сейчас ей хотелось только есть, ведь последний нормальный приём пищи был больше суток назад. Аппетитные запахи приятно щекотали нос, а слюнки так и текли. Гермиона набросилась на еду, не обременяя себя правилами поведения за столом и в кои-то веки не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны.       Когда половина ужина была съедена, девушка немного поубавила пыл и стала есть более культурно. Компания, которая сидя рядом, тихонько о чём-то шепталась. И тут Гермиона услышала отрывок разговора, который её очень заинтересовал. Она прислушалась и подалась немного назад, стараясь не пропустить ни одного слова.       — Вот и я думаю, чушь это всё! Ни в какие такие мэноры никто никого не отправлял. Но и сбежать отсюда невозможно! — тихо прозвучал грубый и низкий мужской голос.       — Да? А куда ж тогда подевались все эти люди? — возмущался второй и, как показалось Гермионе, более молодой голос. — Может, ты хочешь сказать, что их убили? Или нет! Они живы, но находятся глубоко в подземельях, и на них там ставят ужасные магические эксперименты?       — Вот ты и сам ответил на свой вопрос! Потому что оба эти варианта более походят на правду, — парировал первый мужчина.       — Да сбежали они, что тут не ясно! Видимо, какая-то лазейка появилась в магической защите. Вот и пользуются умные люди.       — А, может быть, лучше спросить об этом у хозяев напрямую? — осторожно поинтересовался женский голос.       — Не вздумай, дура! — громко сказал тот, что помоложе, а потом опять перешел на шёпот. — Ты думаешь, старая цапля нам сегодня это заливала со своей подачи? Ага, как же, держи карман шире!       Какое-то время троица сидела молча и скребла ложками. Гермиона, воспользовавшись заминкой, успела расправиться с бобами и сейчас доедала пирог. Но молчание продлилось недолго, поэтому девушка снова навострила уши.       — Да, старая цапля точно в курсе всех дел. Но хозяева далеко не идиоты и явно не могли допустить три побега маглорожденных в течение полугода, — снова подал голос первый мужчина.       — Четыре, Калеб, — поправил его женский голос. — Помните, ещё прошлой осенью исчезла девушка — Фэй Данбар. Нам тогда сказали что она заболела обсыпным лишаем и умерла. Хотя никакого карантина нам не устраивали. А два года назад точно так же исчез Дин Томас.       — Точно! Вот в побег этих двоих я ещё поверю, — спокойно сказал Калеб, — от обсыпного лишая ещё никто не умер.       — Вот видишь, даже ты признаёшь, что защита Норы несовершенна, — съехидничал мужчина.       — А я и не говорил, что они сами выбрались, обойдя защиту! — не менее ехидно заметил первый. — Скорее всего, кто-то из чистых им помог сбежать. Ну, или они действительно заболели, и хозяева решили от них избавится, чтобы те заразу не разносили и не шугали всю округу своими обсыпными рожами.       — Вот бы хоть что-нибудь узнать об этих странных побегах, — задумчиво сказала женщина.       — Да никакие это не побеги, успокойтесь уже!       — Надо бы Освальда расспросить, — игнорируя замечания Калеба, буркнул более молодой. — Он-то уж точно в курсе, поди с хозяевами на короткой ноге.       — Смотри, чтобы тебе ноги не укоротили. Освальд, похоже, сегодня получил-таки от старой цапли люлей за свою любовь к сплетням.       — Не, сейчас его расспрашивать я конечно не буду. Но скоро именины у мелкой рыжей стервы, а нам в честь этого события винца выдадут. И тут главное не прогадать момент. Как говорится в той поговорке, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А может, ещё что-то интересное узнаю. Например, правда ли, что он свиней трахает.       Женщина прыснула от смеха. А вот другой мужчина похоже не заметил пошлой шутки. Вместо этого он задумчиво сказал, в этот раз уже не шепотом:       — Вот напрягают меня эти именины. Предчувствие какое-то нехорошее. Боюсь, как бы нам вместо винца самим люлей не выписали или ещё чего-нибудь похлеще.       — Я иногда забываю, какой ты зануда…       Дальше Гермиона не видела смысла слушать, тем более на кухню стал прибывать народ, чтобы поужинать, и от этого становилось чересчур шумно. Девушка более не собиралась засиживаться, она хотела помыть за собой посуду, но бабушка Полли сказала, что сама управится.       В свою комнату, которую в этот раз нашла без проблем, Гермиона вернулась сытая и в приподнятом настроении. Подслушанный разговор дал ей надежду, что отсюда можно сбежать. Ведь у кто-то это уже получилось. Голос разума, который пытался достучаться до девушки, твердя, что здесь что-то не так, быстро был отправлен в самые дальние закоулки сознания. Гермиона с самого начала собиралась отсюда бежать, и теперь она была уверена, что сделать это будет гораздо легче.       «Двери здесь без замков, ведь так? — размышляла про себя девушка. — Значит я смогу выйти отсюда в любой момент. Но, с другой стороны, сюда может и зайти кто угодно. Так, стоп! Я не о том думаю. Из комнаты я смогу свободно выйти, и что-то мне подсказывает, что из этого дома тоже, по крайней мере через дверь в кухне. Но в любом случае это надо проверить. Отсюда вывод, что некоторое время мне здесь пробыть придётся. Но я думаю, день рождения этой Джинни, про который все здесь говорят, будет хорошим шансом отсюда сбежать».       На лице Гермионы впервые за целый день появилась искренняя улыбка. Она сидела на кровати и строила в голове различные планы побега, а потом как она раскрывает весь этот волшебный мир не хуже тех сквибов в 1481 году.       Внезапно дверь в комнату открылась, и на пороге появилась девушка в фирменном платье местной прислуги и в таком же чепчике, как у бабушки Полли.       — А ты чего в темноте сидишь? — спросила она, зажигая свечу над соседней кроватью.       Гермиона сама не заметила, что всё это время находилась в темноте. А сейчас она сидела и щурилась от яркого света: вероятно, свеча тоже была волшебная, так как светила чересчур ярко.       — Не знаю, как-то не обратила внимания, да и в темноте комфортнее было, — сказала Гермиона, прикрывая глаза ладонью, так как они ещё не привыкли к свету. — Я Гермиона, кстати.       — Я знаю, — без особого энтузиазма сказала девушка, снимая чепчик, а потом стягивая с себя платье. — Я Лаванда.       Гермионе порядком надоело, что все знают, как её зовут, а вот она никого не знает. Ей почему-то захотелось пошутить на эту тему. Глаза привыкли к свету, и она наконец-то смогла открыть их и уже собиралась сказать какую-то остроту, но вместо этого все слова застряли в горле.       Над Лавандой явно кто-то поиздевался. Волосы её были очень неаккуратно и грубо обрезаны, а в некоторых местах даже вырваны. Кое-где на коже головы можно было заметить не так давно зажившие раны. Гермиона сидела и таращилась, пока не сообразила, что это не очень вежливо, а для её соседки ещё и неприятно. Лаванда, если и заметила это, не подала виду. Она нырнула под одеяло и сказала:       — Я очень устала. У нас ещё будет возможность и время поговорить, а сейчас я хочу спать. И тебе советую тоже, а то подъём будет тяжелый, — Лаванда спрятала голову под одеяло и оттуда добавила: — Пожалуйста, погаси свечу когда ляжешь.       Гермиона решила последовать совету своей соседки. От хорошего настроения не осталось и следа.       Уже лёжа в постели лицом к стене, Гермиона подумала, что ей до побега, который теперь не казался столь простым делом, нужно будет ещё выжить и остаться целой в этом доме. А слёзы снова покатились по щекам… _____________________________________       *Первая британская Конституция была принята 15 декабря 1653 года (здесь и далее прим. из Википедии);       Акт Хабеас корпус — один из актов британской Конституции, был принят в 1679 году. Полное название: «Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями»;       Билль о правах человека — ещё один акт британской Конституции, был принят в 1689 году. Полное название: «Акт, декларирующий права и свободы подданного и устанавливающий наследство Короны»;       Великая хартия вольностей — политико-правовой документ, составленный в 1215 году на основе требований английской знати к королю Иоанну Безземельному и защищавший ряд юридических прав и привилегий свободного населения средневековой Англии. Признаётся старейшей частью некодифицированной британской Конституции.