Перерождение. Тройственный союз

Когда все ушли, я откинулась с облегчением на подушки, наслаждаясь тишиной и пустотой. Все эти хороводы вокруг меня задолбали. А ещё задолбали гормоны. Когда мне было четырнадцать – я так много о сексе не думала и уж тем более не возбуждалась от простых прикосновений. Сейчас же я мечтала сбежать в туалет и передёрнуть. Потому что болезненная эрекция всё не сходила, поменялся лишь объект. Гермиона сменилась Снейпом. Моральных терзаний по этому поводу у меня не было, поэтому при первой же возможности я свалила в туалет и заперлась там. Села на унитаз, приспустив штаны, размазала пальцем предэякулят по ладони и быстренько спустила сексуальное напряжение. Очистив себя жестом руки, в посторгазменной расслабленности особо не задумываясь, я некоторое время обессиленно сидела на сиденье. Совершенно не ожидала таких сильных впечатлений от оргазма. Или тело Гарри какое-то гиперчувствительное либо у мальчиков всё это ярче. Либо у мальчиков-подростков это ярче. Так и тянуло найти педофила и опробовать всё остальное. В общем бордели никто не отменял, а лето на носу. Я кинула Темпус. Шестого июня 1995 года. А ведь в этом году и мне было четырнадцать … и день рождения у меня 31 июля. Хм … Помню, что когда читала книгу, то прикалывалась по этому поводу. И англики у меня в предках есть. Сестра даже жила у родственников, когда училась в колледже Royal Holloway и жила в Борнемусе. Хрен его знает, выверт это моего воображения или я реально здесь. Но больно сон детализированный. Самое главное, что возвращаться не хотелось. Я неплохо жила, но скучно. Да откатить время назад, сохранив навыки и интеллект – бесценно. А пока дела никто не отменял. Помфри оставила меня на ночь в больничном крыле. И самое удивительное, что эти долбоёбы опять не выставили мне охраны. Поэтому я вначале вызвала к себе близнецов запиской, которую незаметно подкинул им Добби,и не став тянуть кота за хвост, вложилась в их бизнес этой тысячей галлеонов, что выиграла. Но не так, как сделал это Гарри в каноне. А под процент от дохода. Под пять процентов в год от всего, что будет приносить их бизнес. Им так нужны были деньги, что они согласились. Мы заключили магический контракт и на наши запястья легли ленты обязательств. Вернее на их. Но и я пообещала что вложу денег ещё. С каждым вложением процент отката мне будет увеличен. Близнецы были крутыми. Высокие, мускулистые, с длинными светло-рыжими волосами, не такими огненными как у всего семейства. С правильными и приятными чертами лица, большими смеющимися ртами. И от них не пахло. Видимо их двойственность компенсировала клеймо предателей крови. Да-да, скорее всего именно оно придавало всему семейству этот запах. Им бы выйти из семьи и стать Прюэттами. Их дед был жив, хоть и не поддерживал с их матерью отношения, но внуки тут ни при чём. Ну посмотрим, как у них дела с бизнесом пойдут. А потом всё остальное. Выпроводив возбуждённых и полных надежд Джорджа и Фреда, я снова вызвала Добби и он перенёс меня на восьмой этаж. Там уже торчала дверь моей квартиры. Интересно. И вообще я в Хоге чувствовала себя очень хорошо. Вот прямо такое чувство дома. Он хорошо пах, он хорошо звучал, он был хорошим фоном. Мне было сложно подобрать эквивалент слов тому, что я чувствовала. Интуиция у меня всегда была развита хорошо. Так же как и ощущения на места. Вот здесь они были просто отличными. Зайдя в квартиру, я с удовольствием поела, потому что та отвратительная овсянка сто раз уже переварилась. Неудивительно, почему Гарри такой сухощавый. С хрена ли ему расти, если его кормить забывают. А потом завалилась спать, отправив Добби положить записку на койку в больничном крыле. Я там, не стесняясь в выражениях, написала, что если им насрать на мою безопасность, то мне – нет и я спрячусь до восьми утра, а потом приду на осмотр. Поставив будильник на семь, я завалилась спать. Во сне ко мне пришёл Гарри. И не один. Гарри и мальчик его возраста, только какой-то болезненный и чахлый. Хоть и красивый. О, а вот и седьмая часть Тома Реддла. Мальчик просто следовал за Гарри тенью и молча пожирал меня глазами. Гарри же был подавлен. Он не хотел своё тело назад. Он устал. Вы видели четырнадцатилетнего уставшего от жизни подростка? Так вот это страшное зрелище. Я попросила его рассказать мне подробно последний год, вначале он был вялым, но потом увлёкся. Том несколько раз вступил в разговор и вот мы уже втроём сидели, подростки с двух сторон привалились ко мне, я гладила Гарри по голове, пока он рассказывал, а Тома просто обняла за щуплые плечи. Я спросила Гарри, придёт ли он ещё, но он сказал, что вряд ли. Я предложила объединиться. Побрататься. Глаза Тома вспыхнули надеждой. Вот кто умирать не хотел, так это он. Мы порезали руки и я подставив обе ладони совершенно интуитивно сказала, что принимаю их как братьев, как часть себя и мы смешали кровь. Мой посыл был искренним, я порывисто обняла обоих подростков, пятная кровью. Они стали эфемерными, и втянулись в меня. На миг меня обожгло чувством распирания, переизбытка, но потом все как-то улеглось и я почувствовала прилив магии и силы. Утром у меня люто болела голова. На периферии плавали образы. Как если бы я за сутки выучила целых два новых языка насильным способом. Подняв чугунную голову от постели, я метнула будильник в стену, не прикасаясь к нему, и со стоном повалилась на кровать. Что за херня? Или сон был не сон. Или это сон во сне? А ну-ка, как у нас называются звёзды Южного креста. Акрус, Гакрус, Декрус – да ну нахер! Я этого точно не знала. А вот Том знал. И Гарри тоже. Значит не приснилось. Я приняла душ, вымыла голову и попробовала применить бальзам к этой неукротимой копне. Волосы сразу легли лучше. Нет, они всё так же упорно торчали густой копной, но она приобрела не дикий вид, а такой вот художественный беспорядок. Очень доставали и бесили очки. Герой, ёбтвоюмать. Чуть что и теряет очки и шарит по земле руками. Внутренний Том хмыкнул. Внутренний Гарри обиделся. Ну извини, олень, ты в мире магии, но пользуешься ей как-то однобоко. Как можно было не вылечить зрение?! Директору понятно, выгодно, «ты так похож на отца, мальчик мой». Я начала понимать, что так внимательно рассматривал Снейп в моих глазах. Искать сотрясение того, чего нет, очень сложно. Боль в голове постепенно успокаивалась и не была такой острой. Выпив Витаминный бальзам, я быстренько перекусила, вкинув в себя сандвичи и чай, что приготовил Добби (иметь домовика – охуенно!) и потащилась в Больничное крыло. Теперь я отлично знала дорогу. Я была на восьмом этаже центральной части, а Больничное крыло занимало четвёртый этаж правого крыла. Там меня уже ждала обеспокоенная Поппи и Снейп, как обычно не в духе. А что у мужика с характером? У него геморрой? Хотя если бы я учила все семь курсов долбоёбов разной степени тяжести, я бы тоже на людей кидалась. Он метнул в меня диагностические чары прямо с порога, будто ждал моего появления. Я в общем пришла как и обещала, ровно в восемь. Потом он усадил меня на кровать, залил Антидот и начал гонять по событиям всех курсов. Спрашивая как звали Гиппогрифа, что ранил Малфоя, второе имя моего крёстного, адрес Дурслей, даже состав простейшего Бодроперцового. Когда я автоматически его выдал, метнул в меня ещё какое то заклинание, от которого всё тело завибрировало и меня затошнило. Я злобно посмотрела на зельевара и выставила щит, отказываясь дальше общаться, пока он не скажет, что это были за чары и какого чёрта он в меня их метнул. – Я думал это кто-то под оборотным. Совершенно не ожидал от вас, мистер Поттер, что вы помните рецепт. – Смерть прочищает мозги, профессор. – Смерть? – Да, я умер на кладбище. Но вернулся. Поппи прижала руку к губам с коротким вздохом. Взгляд Снейпа стал цепким. Он не глядя, сотворил Патронус и вновь уставился на меня. – А с этого места поподробнее. – Я сегодня ночью всё вспомнил. Но даже если бы вспомнил и вчера, то рассказывать этого аврорам и господину в серой мантии точно бы не стал. Они бы меня по лабораториям замордовали. Остальные подробности я расскажу директору, простите. И попрошу, чтобы он взял с вас обет о молчании. – Наглец и хам. – Да. Но я очень хочу жить, поэтому я буду лучше наглым и живым, чем вежливым и мёртвым. Снейп заинтересованно посмотрел на меня и кивнул, признавая такую тягу к жизни. Дамблдор пронёсся лиловым смерчем и я вздрогнула от очередной безумной расцветки его мантии. Я коротко рассказала то, что уже сказала Снейпу и Поппи и попросила аудиенции в кабинете. Но с условием взятия непреложного обета о неразглашении с присутствующих. Дамблдор посверкал очками, покачал головой, но обет дали, и свидетельствовал тем, что я брал со Снейпа и Помфри. После я потащилась за ним, а в кабинете же заявила, что расскажу всё сама и даже покажу в Омуте памяти, если надо, но в голову не лезть. Я это чувствую и считаю это хамством и неуважением к личной жизни. Слегка оторопевший вид директора стоил этих резких слов. А потом меня понесло. Я подробно рассказала, как Волдеморт, после того как возродился, убил меня Авадой, как я попала на Кингс-кросс и как там под сиденьями лежал младенец. Ко мне пришла Смерть и предложила поехать вперёд или назад. Я выбрала назад и очнулась на кладбище. Про то, что Том теперь не паразит в моей голове, а брат, часть, суть, я, естественно, умолчала. Так же как и Гарри. Собственно именно поэтому я и не хотела, чтобы лезли в мою голову. Дамблдор долго сидел, барабаня пальцами по краю стола и молчал. Обдумывая что-то. Надеюсь он пришёл к правильным выводам и больше не планирует моё ритуальное убийство на поле боя. Я пошевелилась, и он дёрнулся. Видимо так погрузился в свои мысли, что забыл про меня. Со словами: «иди, мой мальчик, ты мне очень помог» он милостиво отпустил меня и я потащился к общежитию Гриффиндор.