Часть 1
29 июня 2021 г., 02:02
Врачи контролируют болезни, а не людей. Психиатры контролируют людей, а не болезни. © Томас Сас, американский психиатр.
На столе стоит чашка крепкого чёрного кофе, от которой вверх поднимается полупрозрачный пар. Доктор Анвин разбирает в своём кабинете бумаги, пока утреннее солнце пробивается сквозь жалюзи, бросая на папки с историями болезней ровные полосы света. Он отодвигает средний ящик стола, чтобы сложить туда уже проверенные документы. На глаза попадается кусочек блестящей цепочки. Доктор свободной рукой тянет за неё, выуживая из темноты розовую медаль. "Так вот где она была", – удивляется парень, застёгивая потом на шее небольшой блестящий карабин. В частной психиатрической клинике, в которой работал молодой специалист, сейчас было довольно тихо и немноголюдно. Преимущественно здесь содержались высокопоставленные или известные персоны, либо их родственники. Часто это место посещали и политики, от которых была необходимость своевременно избавиться (часто из-за нездорового поведения). Если говорить совсем просто – люди, о психических проблемах которых не должно стать известно СМИ или прессе. Гэри, сложив папки в стол, берёт горячую кружку и, откидываясь на спинку своего кресла, делает глоток бодрящего напитка. В дверь кабинета постучали. – Войдите, – отозвался парень, ставя чашку на стол. – Доброе утро, доктор, – в помещение входит высокая девушка с чёрным прямыми волосами, которые собраны в аккуратный хвост. – Здравствуй, Газель, – здоровается Анвин. – Мистер Блэйк из пятой палаты опять отказывается принимать лекарства без вашего присутствия, – устало вздыхает она, – я уже хотела вызывать санитаров.. – Что ты, это лишнее, – врач встаёт с кресла, – я как раз думал идти на утренний осмотр. К тому же, у нас сейчас не так много пациентов. Доктор Анвин вышел в белый коридор, направившись по традиционному маршруту. По пути он с улыбкой приветствует санитаров и медицинских работников. У пятой палаты уже стоят два крепких парня, которые привыкли работать с буйными пациентами. На лавочке возле палаты сидела молодая девушка. Гэри отметил, что раньше её не видел, но белый халат и бейджик говорили за себя. "Новенькая", – подумал он, проходя мимо. – Доброе утро, мистер Блэйк, – парень заходит в палату, дружелюбно улыбаясь, – как ваши дела? – Доктор! – в широкораспахнутых глазах пациента промелькнула надежда. – Доктор, я так рад вас видеть! Ночью я снова слышал тот голос.. – В самом деле? – Гэри опустился на стул, что стоял возле кровати больного, – что он вам на этот раз сказал? – Я должен ограбить банк! Это единственный выход, я обязан это сделать! – Ну-ну, – доктор взял с тумбочки, что стояла рядом, небольшую пиалку с цветными таблетками, – грабить банк – дело опасное, а вам следует опасностей избегать. Неужели нет иного способа? Возле палаты уже стояла Газель, слушая их разговор. Девушка с русыми волосами тоже пыталась внимательно вникнуть в суть диалога. – Простите, – она немного неуверенно обратилась к брюнетке, – а кто это? – А? – девушка повернула голову. – Ой, доктор Мортон, прошу простить, совсем забыла.. Утром Роксана Мортон прибыла в эту больницу в качестве нового врача. Во время экскурсии по лечебному заведению, которую новенькой проводила Газель, из пятой палаты начал доноситься шум. Угомонить Бернарда Блэйка – взбалмошного ирландца с галлюцинациями – мог только один человек. Прежде, чем применять грубую силу к родному брату известного в стране деятеля культуры, нужно попробовать успокоить больного. За этим Газель и пошла, оставив Роксану на время одну. – Ничего, – неловко улыбается Мортон. – А это доктор Анвин, – говорит Газель, – один из ваших новых коллег. Очень хороший профессионал. – В самом деле? – Да, он крайне квалифицированный для своего возраста врач. Ещё и.. Как бы корректней выразиться.. Видите, как он общается с мистером Блэйком? Первое время я думала, что мне кажется, но доктор Анвин всегда разговаривает с пациентами так, как со всеми остальными. Словно они не бредят, а говорят вполне вразумительные вещи, о которых можно спокойно общаться. Их беседы напоминают мне больше дружеское общение, нежели осмотр у психиатра. Он всегда с ними вежлив, улыбается, очень сочувствует. Последняя черта, как мне кажется, для врача такой специальности не самая подходящая, но в этом случае работе она не мешает. Доктор обладает редким талантом абстрагироваться от работы, выходя после беседы даже с самыми неуравновешенными пациентами абсолютно спокойным и в приподнятом настроении. Как по мне, он слишком весёлый для психиатра. Честно говоря, не особо понимаю, почему доктор Анвин выбрал такую специфическую профессию. – Вот как, – Роксана встала с лавочки и тоже заглянула в палату. Молодой парень в белом халате подавал таблетки больному одну за одной, пока тот их медленно проглатывал. У Анвина была приятная внешность, светлые короткие волосы подсвечивал утренний солнечный свет. Добрая улыбка этого человека делала его похожим больше на педиатра из детского отделения, чем на психиатра, который лечит самые тяжёлые и запущенные расстройства личности. – Есть и другой способ, – продолжал свой рассказ Бернард, выпив все лекарства, – голос сказал, что я должен стать экспертом по пепельницам. – Какая интересная должность, – ответил доктор, вставая со стула. – Но их же целых 26 видов! Помогите, доктор, вы единственный, кому я могу доверять! Что мне делать? – больной, вцепившись руками во взъерошенные тёмные волосы, растерянно посмотрел на собеседника. – Раз так, – Гэри запустил руки в карманы белого халата, – я бы на вашем месте предпочёл разбираться в пепельницах, а не планировать преступление. Это будет намного проще, поверьте мне. – Наверное, вы правы.. – Отдыхайте, – улыбнулся на прощание доктор. Он вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Пациент, для которого меньше десяти минут назад хотели вызывать санитаров, сейчас абсолютно спокойно лежал на своей кровати, перебирая в голове все виды пепельниц, о которых поведал ему некий голос. – Как вы это сделали? – удивлённо спросила Роксана у Анвина. – Просто поговорил с ним, – пожимает плечами парень, – у Бернарда параноидный тип шизофренического психоза, преследует бред спасителя мира. Периодически его посещают слуховые галлюцинации, которые дают наставления для действий, способных предотвратить уничтожение Земли. По крайней мере, он в этом уверен. Сегодня вот встал нелёгкий выбор: ограбить банк или начать разбираться в пепельницах. На прошлой неделе он требовал операцию по смене пола. Вы даже не представляете, что здесь творилось, – улыбнулся он, – кстати, мы, кажется, не знакомы? – Это Роксана Мортон, – вступила в разговор Газель, – она прибыла на смену доктору Ривзу. – Гэри Анвин, – молодой врач протянул девушке руку, – рад видеть новые лица в нашем небольшом коллективе. – Очень приятно познакомиться, – девушка ответила на рукопожатие. – Я могу чуть позже показать вам больницу, – Анвин поправил свой белый халат, – сейчас мне нужно провести рядовой утренний осмотр. – Конечно, – кивнула девушка. – Не могли бы вы заглянуть и к пациентам доктора Джакоби? – спросила Газель. – Он просил передать, что сегодня не сможет придти на работу. – Дай угадаю: даже через телефонную трубку был ощутим перегар? – улыбнулся Гэри. В ответ брюнетка лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд куда-то вбок. – Порой наши пациенты кажутся мне куда более адекватными, чем врачи, – подмигнул парень новоприбывшей коллеге.***
Доктор Анвин, пройдя всех больных, показал доктору Мортон больницу. Роксана с интересом наблюдала за этим человеком, которому Газель дала такую хвалебную характеристику. Впрочем, она не обманула. Врач действительно умел расположить к себе, был очень приветлив и улыбчив. И совершенно не важно, кто встречался ему на пути: очередной медицинский работник или больной, которого провожали в процедурный кабинет. Гэри перебрасывался дежурными фразами с санитарами, а потом интересовался здоровьем их подопечных. Если те были в состоянии членораздельно разговаривать, то с удовольствием отвечали на вопросы сами. Девушка заметила, что к доктору Анвину все относятся с уважением. – Почему вы выбрали психиатрию? – поинтересовалась Роксана, когда они сидели на ланче в кафетерии. – Мой отец был психиатором-криминалистом. От его коллег я узнал, что специалистом он был отменным, – отвечает Гэри, добавляя сахар в стаканчик с кофе, – с самого детства меня увлекла психиатрия. Пока сверстники читали комиксы или научную фантастику, я зачитывался медицинскими книгами из библиотеки отца. – Как интересно, – удивилась девушка, – почему же вы не пошли по его профилю? – Если быть честным, то изначально я как раз по этой стязе и пошёл. Но здесь много факторов.. Моя мать изначально была настроена против. Отец работал на какую-то непонятную разведывательную организацию. Я до сих пор не знаю, была ли это частная служба или очередной супер-секретный государственный орган. Когда мне было лет 14, к нам пришёл какой-то человек. Выглядел он, кстати, не как военный. Мне запомнился его костюм, словно он прямо с ужина с самой королевой Англии к нам прибыл. Сказал, что отца убили и передал это, – парень указал на свою грудь, где висела странная розовая медаль на цепочке, – подробности его кончины нам так и не известны. – Боже.. Мне очень жаль. – Всё в порядке, – ответил Гэри, – прошло уже порядка двенадцати лет, я принял эту потерю. Доктор Мортон смотрела на парня, пытаясь считать его эмоции, но лицо Гэри было непроницаемо спокойным. Её поразило то, с какой невозмутимостью он может рассказывать о личной трагедии. Теперь стали понятны слова Газель о том, что этот человек мастерски умеет абстрагироваться. Когда он замечает на себе пристальный взгляд, то начинает улыбаться. – Правда, не стоит за меня переживать, – говорит парень, – я всё же решил пойти в судебную психиатрию. Это оказалось не совсем так, как представлял себе.. Судебный психиатр – специализация чисто аналитическая. Вычитываешь огромные тома с материалами дела, которые тебе передало следствие. В некоторых расследованиях речь шла о десятках томов. И ты должен всё это проанализировать и переварить, потом пойти на беседу с подследственным. Уже на этом этапе мне показалось это не очень интересным, потому что ты начинаешь мыслить какими-то устоявшимися категориями. Вот предоставляет тебе следствие список вопросов, которые, по сути, одно и то же значат, только разными словами. Там очень много разных тонкостей и формулировок, на каждую отвечаешь "да" или "нет". Есть ли у подследственного сексуальные патологии? Могли ли сексуальные патологии повлиять на его поведение? Можно ли признать подследственного вменяемым? И ещё тысяча вопросов, на которые можно ответить одним предложением, но нужно всё расписывать, – в голосе прозвучало раздражение. – Ты просто устанавливаешь его состояние, не имея права составлять план лечения. Судебная психиатрия, как оказалось, вообще не лечит, а занимается исключительно освидетельствованием. И мне не нравился тот факт, что мои диагнозы постоянно подвергались критике со стороны комиссии. Какой смысл в том, что я изучаю все эти бесконечные тома с показаниями, фотографиями и опросами, нахожу там явные несостыковки и ставлю объективный диагноз? Всё равно потом скажут, что он противоречит прежним показаниям, следовательно, несостоятелен. А биться с комиссией и доказывать свою правоту – себе дороже. Дела просто передавали другим психиатрам, чтобы получить тот диагноз, который им выгоднее. Тёмная сфера.. Долго это терпеть я не мог, поэтому и пришёл в частную клинику обычным лечащим психиатром. Вот, в общем-то, и всё. Почему же такая очаровательная девушка выбрала такую нестандартную профессию? – Думаю, что после вашей непростой истории, мой ответ покажется до ужаса банальным. Я просто хочу помогать тем, кто в беде. Знаете, в мире и так полно трудностей и проблем, поэтому, когда думаю о тех, для кого собственное сознание стало врагом.. Чувствуется во всём этом такая несправедливость, что хочется сделать всё, лишь бы столкнувшимся с этим людям стало хоть немного легче. – Очень благородно, между прочим, – заметил парень, – но, что мы всё о работе? Расскажите о себе. Я заметил кольцо на вашей правой руке.. Вы замужем? – Помолвлена, – отвечает Роксана, – через три месяца свадьба. А вы? – Людям с нашей профессией довольно сложно найти себе спутника по жизни, – вздыхает Гэри, – окружающие неоднозначно реагируют, когда узнают сферу моей деятельности. – Как я вас понимаю, – улыбается Мортон, – мне, можно сказать, повезло. Мой жених работает на ещё более странной работе. Так что, думаю, не всё потеряно. Вы обязательно найдёте себе кого-нибудь. – Может быть, – пожимает плечами Анвин, допивая кофе, – но, если честно, то меня всё устраивает. Я не создан для долгих отношений, поэтому просто подхожу к понравившимся девушкам с фразой: все болезни нипочём, если ночью спишь с врачом. – Боже, – доктор Мортон подавилась своим чаем от смеха, – только не говорите, что это с кем-то срабатывает! – О-о, ещё как, – смеётся Гэри. Из кармана штанов Анвина раздаётся звон мобильного телефона. Он достаёт смартфон и отвечает на звонок. – Да, Газель, в чём дело?.. В кафетерии с доктором Мортон.. Что? К доктору Джакоби? Нет, не знал.. Понял тебя, – он вздохнул, – да, сейчас подойду. Парень сбрасывает вызов. – Прошу извинить, – он встаёт из-за стола, – какие-то проблемы с пациентом, которого привезли доктору Джакоби. Так как он сегодня не смог появиться на работе, надо подменить. – Ничего, я всё понимаю. Спасибо, что показали мне больницу и помогаете освоиться, – девушка благодарно улыбнулась. – Пожалуйста, – ответил Анвин, – если будут какие-то вопросы или проблемы, то можете смело ко мне обращаться. Он попрощался с доктором Мортон и пошёл в свой кабинет. Там его ждала Газель и несколько незнакомых мужчин. Один из них был лысым, в очках с чёрной оправой и строгом классическом костюме. Второй, довольно высокий, в странном зеленоватом костюме-тройке и светлой клетчатой рубашке. Парочка, откровенно говоря, довольно необычная. – Здравствуйте, – здоровается с ними Гэри, – мне сказали, что к нам в больницу привезли какого-то проблемного пациента.. – Да, – начал лысый мужчина, – но нам нужно переговорить непосредственно с врачом, которого, как я понимаю, сегодня нет. Нас заверили, что вы хороший специалист и имеете опыт работы с криминальными элементами, – он протянул молодому врачу руку. – Меня зовут Хэмиш Майкрофт. – Гэри Анвин, – парень пожал руку в ответ. – Анвин? – переспросил он, немного нахмурившись. – Извините, – их разговор прервал субъект в зелёноватом костюме, – не хочу показаться невоспитанным, но это строго конфиденциальная беседа, – вежливо обратился он к брюнетке, – не могли бы вы нас оставить? – Д-да, конечно, – Газель поспешно покинула кабинет, закрыв за собой дверь. Она не удивилась такому раскладу дел, ведь работала девушка далеко не в обычной государственной больнице. Здесь посетители были довольно специфические, с нравами и требованиями которых приходилось мириться. – Джеймс, – высокий мужчина протянул парню руку, – интересный у вас на шее медальон. Сувенир? – Нет, это медаль за отвагу, – ответил Гэри, пожимая протянутую руку, – память об отце. – Как любопытно, – снова улыбнулся Джеймс, но как-то странно прищурил взгляд. – Прошу прощения, – снова начал разговор Хэмиш, – я, возможно, сейчас ошибусь, но.. Ваш отец, случаем, не Ли Анвин? – Да, – Гэри заметно удивился, – а вы.. Кто вы? Мужчины переглянулись. – Извините, могу ли я попросить вас оставить нас буквально на десять минут? – интересуется Джеймс, улыбаясь. – Э-э, да, конечно, – кивает Гэри. Парень выходит за дверь, думая про себя, что его впервые выгнали из собственного кабинета. "Что же там за пациент такой.."***
– Подумать только, угораздило же нас нарваться на сына Ли! – изумлялся Джеймс, – я думал, что подобные совпадения возможны только в кино! – Как видишь, не только, – Хэмиш уже пробивал через свой телефон доктора Анвина по базе, – он так вырос, сколько же лет прошло уже?.. Ладно, я отвлёкся. Так, что тут у нас.. Хм, а у него хорошие характеристики. Закончил ВУЗ с отличием, множество научных публикаций, о которых достаточно положительных отзывов от преподавателей и других психиатров. Работал в судебной психиатрии, но ушёл по собственному желанию. В этом похож на отца, – хмыкнул мужчина. – Что ж, он.. Нет, он отлично нам подходит, я давно не видел столько положительных показателей.. Но как-то не этично будет предлагать ему работу с тем зверем.. – Согласен, – отвечает второй, – но, если он так хорош, то может нам здорово помочь. Я думаю, что он не узнает ничего лишнего. Нам же просто нужно определить вменяемость того ублюдка, не больше. – Ладно, ты прав, – вздыхает Хэмиш, – от одного небольшого осмотра ничего не будет. Попросим лишь объективное освидетельствование. – Отлично, – улыбнулся Джеймс и приоткрыл дверь, приглашая Анвина обратно в собственный кабинет. – Мы приняли решение, доктор Анвин, обратиться к вам за помощью, – Майкрофт поправил очки. – Мы имели честь работать с вашим отцом, это был замечательный человек, который ушёл незаслуженно рано.. Так вот, – мужчина решил долго не заострять внимание на теме, которая была довольно болезненной, – случай у нас сложный. – Это я уже понял, – отвечает Гэри, – не переживайте. Все будет строго конфиденциально, в этом можете быть уверены. – Хорошо, тогда, думаю, следует посвятить вас в особенности нашего дела. Мы занимаемся сейчас одним очень опасным человеком. С ним работали некоторые наши специалисты и, должен признаться, вразумительных результатов это не дало. – Пока не очень понимаю.. – Он серийный убийца, – поясняет Джеймс, – отбитый на всю голову. У него руки по локоть в крови. Обожает похищать разных людей, вроде политиков, послов.. Среднестатистических прохожих этому уроду, видите ли, неинтересно расчленять. – Что, простите? – переспросил Гэри. От привычной улыбки на лице парня не осталось и следа. Лицо стало серьёзным. Сосредоточенный взгляд смотрел на Джеймса из-под хмурых светлых бровей. – Этот человек убивал людей с особой жестокостью, – сказал Хэмиш, – каждый раз всё изощренней. Думаю, вы уже поняли, что с таким пациентом в обычную клинику за помощью не обратиться. У нас есть подозрения, что психиатры, назначаемые судом, могли быть не чисты на руку. Поэтому нам нужен свой хороший специалист, который поможет определить его психическое состояние. Нам необходимо понимать, какую реальную меру наказания может вынести суд. – Мне нужны медицинские заключения его прошлых осмотров у психиатров, – голос Анвина серьёзен, – и все материалы по этому делу. Но позже. Сначала я хочу лично провести осмотр, чтобы составить собственное заключение. Дальше уже буду сопоставлять данные. – Да, конечно, – отвечает Майкрофт, поправив очки, – мы предоставим вам все необходимые документы, что имеются на этого человека. Только.. Должен предупредить, что это не всё. Доказано лишь три его причастия к убийству, сейчас четвёртый. Во всех этих случаях он был пойман с поличным. Но проходит подозреваемым этот человек ещё по пятнадцати делам. – Пятнадцати?! – Гэри изумлённо поднял брови. – Именно, – вступил Джеймс, – все косвенные улики указывают на него, но ничего конкретного мы предъявить не в состоянии. А чистосердечного признания так добиться и не удалось. Он постоянно применял психологическое давление и издевался своими мерзкими разговорами над нашими специалистами. Этот ублюдок умеет выводить из себя. И очень любит, когда его боятся. – Понятно.. Но, почему этим человеком занимаетесь вы? Разве он не должен быть на учёте у специальных органов? – На то есть свои причины, которые мы не можем оглашать, – быстро отчеканил Майкрофт.***
Кабинет для бесед с буйными пациентами оборудован специальным столом и двумя стульями, направленными друг на друга. На одном из таких стульев, с закреплёнными к подлокотникам запястьями, сидел человек, которого три дня назад поймали с поличным. Взломав дверь особняка, находящегося на окраине пригорода в северной Англии, агенты "Kingsman" застали одного из самых опасных и неуловимых серийных маньяков этого десятилетия – Гарри Харта. Его удавалось поймать лишь три раза, ровно столько же раз мужчину отправляли на пожизненное лечение в психиатрические клиники. Насколько бы жёстким не было содержание, насколько бы надёжной ни была система безопасности, маньяк по кличке "Галахад" умудрялся сбегать. Криминалисты не могли определить как методы побега, так и то, что же связывало между собой всех жертв. И что сделал ему ещё совсем молодой парень, ставший официально четвёртой жертвой, в окровавленных останках которого позже опознают одного из далёких родственников королевской семьи, остаётся загадкой. Подследственный не проронил ни слова с тех пор, как его задержали. Мужчина в принципе не охотно шёл на контакт, а если и разговаривал, то слушатели недолго могли выдержать эти беседы. Об этом, конечно же, предупредили молодого психиатра, который открыл дверь кабинета и вошёл внутрь, улыбаясь серийному маньяку. – Доброе утро, мистер Харт, – говорит Гэри, присаживаясь напротив. Мужчина, безразлично смотря на врача, молчал. Глаза, в которых читался жёсткий холод, были направлены на слишком довольного парня, который, судя по виду, должен быть ещё ассистентом врача, но никак не полноценным специалистом. Харт переводит взгляд на бейджик, который гласит: "Доктор Анвин". Затем глаза перемещаются немного влево, на грудь. На лице появляется улыбка. Гэри немного передёргивает плечами, заметив это. – Вижу, у вас хорошее настроение, – продолжает доктор, – что ж, очень этому рад. Парень хотел провести свой классический осмотр, чтобы сложить первое впечатление о пациенте. Модель работы с преступниками ему была известна, но совершенно не нравилась. Пока что он поставил перед собой цель самостоятельно оценить эмоциональное состояние пациента и выявить возможные психопатологии, пока взгляд не замылен многочисленными томами следствия. – Есть что-то, о чём вы хотите сказать до начала официальной части? – Гэри подготовил больничный бланк и ручку. Мужчина, даже не дёрнувшись, продолжает смотреть на доктора. Анвин держит непринуждённо лицо, дожидаясь ответа. Внутри появилось какое-то гадкое чувство, словно изучают его, а не он. – Видимо, нет, – вздыхает парень, – что ж, ладно.. Можете назвать мне свои полные имя, фамилию и возраст? Ничего. Темные глаза продолжают наблюдать за доктором, а ухмылка исчезла. – Тогда, может быть, вы назовёте мне сегодняшнюю дату? Или город, в котором мы сейчас находимся? Реакции нет. Полное игнорирование самых банальных вопросов, которые помогают врачу определить то, насколько его пациент ориентируется в собственной личности и пространстве. Но что-то подсказывало, что сидящий напротив Анвина человек ориентируется во всём этом более, чем хорошо. – Ладно, опустим детали. Расскажите о своём общем состоянии? Как вы себя чувствуете? В ответ лишь тишина. Харт не произносит ни звука. В комнате слышно только навязчивое стрекотание горящих сверху ламп. – Мне нужно установить ваше психическое состояние. Поверьте, это в ваших же интересах, – пытается убедить его Гэри. Мужчина продолжает мрачно хранить молчание. Парень терпеливо ждёт ответ, ощущая себя, как в рентген кабинете. Казалось, что эти глаза видят его насквозь. – Испытывали ли вы в последнее время какие-то странные ощущения? Вас посещали образы, которые способны видеть только вы? Голоса, которые способны слышать только вы? Тишина. Харт не отвечал и не двигался. Казалось, что даже не моргал. – Хорошо, тогда, может поговорим о вашей семье? У кого-то из ваших родственников были какие-нибудь особенности поведения или психические расстройства? Как и ожидалось, ответа не последовало. – Ладно, должно быть, это больная тема. Тогда расскажите, как проходило ваше детство? Как вы интегрировались в школьный коллектив? У вас были проблемы с общением в кругу сверстников? По непрерываемой тишине Анвин уже понял, что так просто беседа не пройдёт. – Слышал о ваших деяниях, – говорит вдруг Гэри , – 19 человек – это действительно много.. – Четверо, – в кабинете впервые прозвучал второй голос. Жёсткий, низкий, с небольшой хрипотцой. Парень внутри немного удивляется, услышав спокойный тон. Даже будучи практически обездвиженным, мужчина остаётся непоколебим. Широкая грудь вздымается плавно, дыхание ровное. Лишь взгляд выказывает какие-то эмоции. Вернее, даже не эмоции, а инстинкты. Харт в этой ситуации, не взирая на сложившиеся не в его пользу обстоятельства, явно чувствует себя хищником, а не загнанной жертвой. И Гэри это совсем не нравится. – Четверо – только доказанных, верно? – парень пытается ухватиться за нить диалога, чтобы разговорить маньяка. – Четверо пустых. – Пустых? Можете уточнить, что вы подразумеваете под этим словом? – В них не было того, что я искал, – мужчина подаётся чуть вперёд. Несмотря на довольно большое расстояние и препятствие в виде стола, доктор Анвин немного отльнул назад. – И что вы искали? – спросил парень. – Святой Грааль, – тёмные глаза, казалось, смотрят прямо в душу, – я последний из рыцарей, кто до сих пор его ищет. И, согласно легендам, обязан найти. – Вот как, – врач немного подаётся вперёд, чтобы сделать какие-то пометки в бланке, – и как он выглядит? Вы думаете, что внутри человека должна находиться какая-нибудь чаша? – Сам человек – Грааль, хранилище крови распятого на кресте Спасителя. Лишь лучший из рыцарей сможет найти его. Раз уж я удостоен чести быть избранным, то мой долг отыскать реликвию. – И как вы понимаете, что перед вами человек, который является Граалем? – Мне приходит видение. – Вот как, – Анвин продолжает записывать что-то. "Неужели у него параноидный тип шизофренического психоза, прямо как у Бернарда? Нет, не то.. Эти рассказы больше походят на фантастический бред величия. Парафрения? Возможно.. Чувство собственной грандиозности может свидетельствовать и о злокачественном нарциссическом расстройстве личности, но нужно больше данных.." – Однажды мне пришло видение, что Граалем может быть один психиатр, – больной вдруг взял инициативу разговора в свои руки. – Как интересно, – ответил Анвин, закончив что-то чёркать в своем бланке. Он поднял глаза на пациента и всем видом показал, что слушает внимательно. Пока рано ставить диагноз, но в том, что перед Гэри больной с завышенной самооценкой, сомнений не было. Если он хочет достать из этого человека информацию, то придётся играть по особым правилам. – Да, поэтому увез его в безопасное место. К себе. Проверить, не ошибся ли я, решил особенным способом. Помню тот пронзительный крик, когда первый гвоздь пробил насквозь его левую ладонь. Затем правую. И так, пока к распятию не было пригвождено всё тело. Какой стоял хруст, когда дробилась кость, вы не представляете! А кровь брызгала, прямо как из фонтана. Сколько же он провисел так? Точно не помню, кажется, до самого обеда.. Гэри слегка нахмурился. Мужчина улыбался, рассказывая красочные подробности из прошлого. Спокойно, одними уголками губ. Даже как-то снисходительно. Он смотрел на врача стеклянными глазами, которые не выражали никаких эмоций. Застывшие зрачки были похожи на чёрные дыры, внутри которых лишь холодная пустота. Анвин позвоночником чувствовал, что к нему не относятся серьёзно. С ним не считаются. С ним играют. Проверяют на прочность. – Да, должно быть до обеда, – продолжал пациент, глядя Анвину в глаза, – кровавые подтёки с деревянного креста, кажется, так и не отмылись. Он продолжал нести всякую хуйню о том, что можно всё исправить и помочь мне.. А помочь может только Грааль. Этот придурок даже повиснув на гвоздях пытался меня лечить! Но я здоровее вас всех. Я вижу всё так, как оно есть на самом деле. Другим этого не дано, – пренебрежительно фыркнул Харт. Врач сглотнул, пытаясь, видимо, переварить всё услышанное. Отличительная черта работы с уголовниками состоит в том, что все их рассказы, насколько бы они не были сюрреалистичными и жуткими, основаны на реальных событиях. Это не галлюцинации. Это жизнь. – Когда я избавлялся от вещей, то из куртки выпал бумажник. Оттуда вылетело фото. Какая-то баба с хмурым мальчишкой на руках, а сзади подпись, – он подался вперёд настолько, насколько позволяли прикованные руки, – "Любимые Мишель и Эггси".. Маска спокойствия на лице Анвина предательски треснула, от чего доктор опустил растерянный взгляд на бланк с пометками. – Я ещё подумал тогда, – продолжал Харт, довольно откинувшись назад, – что тяжело же будет пацану по жизни с таким хуёвым именем. А тут вот оно как получилось.. Кстати, Эггси, а тебе не рассказали, откуда у твоего папаши достали эту висюльку, что ты гордо носишь на шее? – Осмотр окончен, – парень резко встаёт из-за стола. – Я запихнул ему эту сраную медаль прямо в глотку, – маньяк всё не унимался, – смотря в глаза.. Это было последним, что расслышал врач, когда за ним захлопнулась тяжёлая дверь. Гэри быстро шагает по коридору, проходя мимо двух мужчин в костюмах. В каждом его движении читается скованность и напряжение. – Доктор Анвин, вы уже.. – единственное, что успевает сказать Хэмиш. Они с Джеймсом смотрят на быстро удаляющуюся спину парня, потом решают зайти в кабинет к Харту. Открыв дверь, их встречает спокойная улыбка. – Парни, ну вы и ублюдки, – говорит он, – на серьёзных щах привели мне сына Ли? Совесть не мучает? – Не тебе говорить о совести, – рявкнул Майкрофт. – Что ты ему сказал? – Всего лишь то, о чём он должен быть в курсе. Сын же имеет право знать подробности смерти отца, верно? – Ну ты и тварь, – Джеймс стоял в дверях, облокотившись о дверной косяк. – Я? Вы хотите сказать, что я его сюда привёл? – выгнул бровь Гарри. – Нет. Но выведет отсюда тебя именно он. Прямо на электрический стул, не сомневайся в этом, – Хэмиш направился к выходу. – Заставлять его разбираться в том деле, смотреть фотографии убийства.. даже для меня бесчеловечно. Вы превзошли все ожидания! – голос маньяка перекрыла захлопнувшаяся за спинами агентов дверь. В это время Гэри заходит в свой кабинет и, подойдя к столу, выдвигает средний ящик. Под папкой с бумагами лежала пачка сигарет и зажигалка. Пальцы немного дрожали, поэтому поджечь сигарету удаётся не с первого раза. Он делает затяжку всей грудью, чтобы дым заполнил не только лёгкие, но и голову. "Как странно.. Меня уже 10 лет никто не называл Эггси..", – думал парень, затягиваясь всё больше. У двери, к которой Анвин стоял спиной, послышались шаги. Гэри продолжал молчать, делая одну затяжку за другой. Парень не моргая смотрел в окно, поднося пробиваемую небольшим тремором руку с сигаретой к губам, после чего из груди выходит очередной клуб дыма. – Нам жаль, что так получилось, – говорит Майкрофт, – это изначально была не лучшая затея.. Приносим свои извинения, мы передадим Харта другому специалисту.. – Я берусь за это дело, – вдруг отвечает Гэри, выпуская вместе со словами табачный дым. – Правда? Вы.. Вы уверены, что справитесь? – осторожно поинтересовался Джеймс. – Этот человек виновен в смерти моего отца, – голос парня стал суровее, а складка между бровями заметно углубилась, – я сделаю всё, чтобы он получил по заслугам. Дайте мне немного времени, он признается во всём, что совершал.***
Весь оставшийся день доктор Анвин просидел в своём кабинете, сказав Газель, чтобы никто его сегодня не беспокоил. Девушка впервые видела парня настолько нервным и взвинченным. Все заботы, которыми обычно занимался парень, легли на хрупкие плечи только прибывшей доктор Мортон. Она справлялась с задачами относительно неплохо, только общение с пациентами шло не совсем гладко. – Практически все хотели поговорить непосредственно с доктором Анвином, – жаловалась она в конце смены брюнетке, – я еле-еле убедила их, что он лично отправил меня к ним. Некоторые и вовсе отказались разговаривать. Я, конечно, понимаю, что доверие больше вызывает тот врач, с которым ты дольше работаешь, но.. Не знаю, я даже на практике в университете не сталкивалась с подобным. Придётся приложить немало усилий, чтобы они начали мне доверять. – Как я и говорила, – отвечает Газель, – доктор Анвин для них не грозный доктор, а добрый друг. Думаю, что те странные люди правильно сделали, что выбрали именно его для своего дела. Хотя, я немного переживаю, что это может нгеативно сказаться на самом докторе, – вздохнула она, вспоминая состояние Анвина после опроса особенного пациента.***
Солнце медленно гаснет. Гэри, сидя в своём кабинете, разбирает следственные тома, предоставленные по делу Гарри Харта. Доказанных убийств было всего четыре, а бесед с разного рода психиатрами и криминалистами более десятка. Самый первый отчёт психиатра по делу Харта имел следующее содержание: "У больного наблюдается хронический парафренный синдром. Из присутствующих симптомов: - ложные узнавания. В незнакомых окружающих людях больной видел других, важных, участвующих в его жизни лиц. (Примечание: больной называет таких людей "Святым Граалем") - фантастический бред величия. Больной убеждён в своём превосходстве над окружающими. (Примечание: больной называет себя "рыцарем Галахадом", ссылаясь на одноименный фольклорный образ).. – Слишком поверхностно, – морщится юноша, – здесь что-то другое.. – он отбрасывает папку с записью о парафрении. В тишине она довольно громко шлепается на другие папки, создав выхлоп воздуха, задевший впервые полностью пепеполненную пепельницу. Несколько окурков слетают с горки на стол, оставляя на бумагах серый прогоревший табак, вывалившийся из бычка. Гэри берёт их в руки и кидает в ведро, расположенное рядом со столом. Туда же потом летит содержимое пепельницы. Парень без особого энтузиазма берёт следующее заключение, которое было заметно толще всех остальных. На папке написана его фамилия. Анвин зажигает ещё одну сигарету. – Хм, значит, отец тоже?.. – говорит он себе, выдыхая с этими словами горький дым. Гэри открывает папку и начинает читать. " ** мая **** года. При первом осмотре пациента были обнаружены явные симптомы парафренного синдрома. Однако, мною были замечены значительные отклонения от данной болезни. В заключении психиатра, назначенного судом, найдены несоответствия. Приведённое в качестве симптома ложное узнавание истолковано неподобающе. При парафрении незнакомые лица воспринимаются как знакомые, а родственники и лица, известные больному, как чужие, незнакомые или загримированные под его родных. Возможно развитие явления, при котором одно и то же лицо последовательно принимает облик совершенно не похожих друг на друга людей. Соотношение людей с фольклорными элементами (прим. "Святой Грааль") не может трактоваться в качестве ложного узнавания. При парафреническом синдроме в большинстве случаев настроение больных повышенное: от несколько приподнятого до выраженного маниакального. У больного не наблюдается подобных симптомов: настроение спокойное, поведение пассивное. Так же, при изложении содержания бреда больные употребляют образные и грандиозные сравнения, оперируют огромными цифрами. Есть подозрения, что больной поступает наоборот, приуменьшая реальные факты. Гарри Харт, на данный момент, подозревается ещё в трёх убийствах, но в ходе следствия признал только одно.. " – Его было не так просто одурачить, – Гэри продолжает диалог с самим собой, делая большую затяжку, – как и меня.. Врач подробно изучал каждый бланк и приложение, над которым работал его отец. По записям Ли было заметно, что он убеждён в подтасовывании фактов и всего диагноза. Анвин-старший был вторым психиатром, работающим с этим человеком. И даже не подозревал, что станет второй доказанной жертвой. Дойдя до отчёта о последнем осмотре больного, который проводил Ли, Гэри нахмурился. Парень затушил сигарету, внимательно читая вердикт отца. – А это уже интересно.. Как оказалось, Ли Анвин действительно хотел докопаться до истины. Парень заметил, что его отец был одним из тех психиатров, которых пригласили работать над делом в частном порядке, а не по заключению суда. По стандартным папкам и бланкам, которые только предстояло просмотреть, он понял, что практически все остальные специалисты были назначены государством. Гэри достаточно проработал в судебной психиатрии, поэтому шаблоны стандартных освидетельствований, которых сам выписал несколько десятков, смог узнать сразу. Далее предстояло изучение огромного материала. Описание работы всего следствия, выписки из допросов, фотоматериалы с мест преступления. Ему в руки попадает обобщённое описание дела Харта. Все 4 убийства были совершены с особой жестокостью, но каждый раз в новом месте. И всегда это было в снятых пафосных домах, напоминающих фамильные поместья или замки. Гэри сначала попытался найти информацию о прошлом маньяка, прежде, чем переходить к более подробному ознакомлению с его деяниями. Но, быстро пробежавшись глазами по содержимому всех томов понял, что никаких данных на этот счёт к делу приложено не было. В голове сразу возник вопрос: откуда у него столько денег, что он мог позволить себе снимать подобные дома? В одном из первых допросов подследственный сказал, что: "у настоящего рыцаря должен быть настоящий замок". Довольно никудышная попытка косить под маньяка. Ещё во время обучения Гэри узнал, что для серийных убийц, которых преследует определённый бред, очень важны детали. Их действия обычно носят конкретный порядок, даже некоторый ритуальный характер. Есть, конечно, тип серийников, которых одолевает тупая жажда крови. Никакими другими способами они уже не могут получить желанный выброс адреналина в кровь, поэтому продолжают идти на убийства. Но Харта точно нельзя отнести к этому типу, так как он утверждал о голосах в голове. Если в выбор однотипных домов с натяжкой можно было бы поверить, то способы убийства разнились всегда. Гэри принялся подробно изучать каждый из доказанных случаев. Из-за хаотично разложенных документов Гэри не может найти описание первого убийства, чтобы погружаться в дело в хронологическом порядке. На глаза попадается том с расследованием убийства Ли Анвина. Взгляд скользил по фотографиям, на которых запечатлено мёртвое тело отца. Парень с трудом смог его опознать. Разговоры про гвозди, которые вонзались в живое тело, оказались не фигурой речи или выдумкой. Кроме них на теле было огромное количество увечий, превративших тело в единое красно-фиолетовое месиво. Огромное деревянное распятье стало бурым от запёкшейся на нём крови. Ли был действительно жутким случаем из арсенала Харта. Пепельница снова наполнилась с горкой. Зуд в груди терзал всё сильнее, но разобраться оказалось сложно, даже имея столько информации. Её было много. Но парень понимал, что это далеко не всё. Нет ничего о прошлом Галахада: о его детстве, учёбе, юношестве, работе.. Только описания расследований убийств. Он был подобен призраку, неожиданно появившемуся из ниоткуда и начавшему убивать. Уже понятно, что приписывать мужчину к серийным маньякам было большим упущением, ведь, как минимум, должно быть больше 3-х жертв. А Его только недавно поймали с четвёртой. Более того, у каждого преступления был разный почерк. Как пока мог понять Гэри, Харт не оставлял никаких характерных деталей: место всегда было разным; орудия и способы убийства разительно отличались; глубокий анализ состояния больного был пока что только в заключении Анвина-старшего. Судебные психиатры, как мантру, писали парафрению, ориентируясь на самые очевидные симптомы, которые легко можно симмулировать. Зная судебную систему, парень не особо этому удивился. Но здесь было что-то другое, что не давало парню покоя. Анвина-младшего не покидало ощущение, что отсутствует какая-то важная деталь. Продолжив читать абсолютно бесполезные заключения судебных психиатров, он заметил одну странность. Даже заезженный до дыр "официальный диагноз" психиатры не могли установить сразу, отчёты откладывались день за днём. Врач задержал взгляд на очередном таком бланке. "Подследственный ** числа ** месяца отказался давать показания. Подследственный ** числа ** месяца отказался давать показания. Подследственный ** числа ** месяца отказался давать показания. Подследственный ** числа ** месяца отказался давать показания..." Так могло тянуться неделями, а то и месяцами. Гэри ещё раз обратился к самой информативной папке, составлением которой занимался отец. В этот раз он замечает белый квадратный конверт, который сливался с последним листом. Открыв его, доктор Анвин натыкается на диск. "Хоть что-то", – думает парень, включая компьютер. Он аккуратно достаёт диск из конверта и вставляет в дисковод. На нём хранилось несколько аудиофайлов. Как потом убедился парень, это были беседы подследственного с Ли. Вернее, они больше походили на монологи врача. Давно забытый голос отца задавал вопросы в тишину, на протяжении всей первой аудиозаписи. На протяжении второй аудиозаписи всё повторилось. Анвин-старший терпеливо задавал вопросы, не получая никаких ответов. На третьей аудиозаписи парень наконец услышал голос Харта: – Самому не надоело? – в интонации подследственного слышатся явные нотки сарказма. – Я должен установить ваше психическое состояние. Отвечайте на поставленные вопросы. – Ох, какие мы стали важные, так официально разговариваем.. Ли, дам тебе бесплатный совет: бросай это дело. Ты сам скоро поймёшь, что это ни к чему хорошему не приведёт. – Гарри, я хочу тебе помочь.. Гэри поставил на паузу. "Почему они обращаются друг к другу по именам? Они знали друг друга ещё до следствия?.." – проскользило в голове парня. Он продолжил слушать аудиозапись: – Да брось, мне не нужна помощь. Мне помогают другие. – Другие? – Мы же оба с тобой знаем, что я великий рыцарь Галахад! – явно искусственно засмеялся мужчина. – Если ты хорошо помнишь легенду, то Галахаду в поиске Грааля помогали ангелы. Они меня оберегают. – Хочешь сказать, что именно ангелы помогли тебе сбежать из психиатрической клиники? – В яблочко! – Вот как.. Объясни мне простую вещь: как же ты смог рассмотреть в после Швеции Грааль? – Это называется озарение, мой друг. – Нет. Я пытаюсь помочь тебе, как другу, но ты сделал свой выбор. Не обращайтесь ко мне больше подобным образом, – голос отца похолодел, – я ваш психиатр. – Да сволочь ты, Ли.. Третья аудиозапись на этом закончилась. Гэри задумчиво сидел перед потухшим монитором, в котором отражались гипнотические танцы выдыхаемого дыма и маленький огонёк тлеющего табака на кончике сигареты. Анвин курил редко, храня "дежурную" пачку сигарет в своём кабинете для особых случаев. Так уж вышло, что за один вечер он выкурил её всю. В лёгких с непривычки неприятно саднило, а по горлу словно прошлись наждачкой. В голове эхом отдавался голос отца, услышанный впервые за столько лет. "Что, чёрт возьми, значила его фраза о дружбе? Они не только были знакомы, но ещё и дружили?"
