Cold Open 2.0

Окрестности Эдинбурга, 1925 г. Замок стоял между двух холмов, точно спрятанный в карман. Тяжело дыша, Азирафель остановился на вершине и посмотрел вниз. По долине полз серый, хитрый туман, будто дым из трубки гигантского курильщика опиума. – Есть нечто почти сверхъестественно загадочное в том, что люди, попадающие в этот дом, никогда не покидают его, – припомнились слова Элиса, сказанные им в магазине Азирафеля прошлым вечером. Теперь его спутник молчал, лишь изредка начиная стучать зубами – не то от страха, не то от утреннего холода. – Почему вы пришли ко мне, а не обратились в полицию? – спросил Азирафель в ответ на странную просьбу молодого журналиста. Тот презрительно фыркнул. – Вы неправильно меня поняли, мистер Фелл. Меня не заботит нравственная сторона того, что там происходит, меня интересует история. Если я подключу полицию, меня и близко к этому месту не подпустят, и прощай эксклюзив. К тому же, это дело поручили мне. Хоть я и понятия не имею, почему, – добавил он несколько мрачно. – И вы не знаете, от кого пришло то письмо? – Ни малейшего представления. Только подозреваю, что это должен быть кто-то из жителей замка, кто считает, что смерть профессора – не случайна. – Но никто из них в последнее время замок не покинул, как вы говорите, стало быть, опасения этого человека не настолько велики, чтобы он пытался спасти свою жизнь? – Или же он не может уйти, – Элис пожал плечами. – Мы понятия не имеем, что там творится. Ну, кроме ежедневных дебошей и потребления всяческих… веществ. – Когда в последний раз там устраивалась большая вечеринка? – В субботу. В честь поминок по профессору. – Вечеринка? В честь поминок? – Азирафель поднял брови. – Такие это люди, – Элис пожал плечами. – Что ж, пора познакомиться с ними поближе, – сказал Азирафель и двинулся вниз по склону. Он невольно задержал дыхание, прежде чем нырнуть в туман, как будто боялся захлебнуться или поддаться каким-то неведомым чарам. Однако же в тумане идти было не намного тяжелее, хотя тревожное ощущение тайны сгущалось вместе с капельками воды в воздухе. Сзади он слышал влажные звуки шагов Элиса. По крайней мере, странный молодой человек еще не дал деру и не выстрелил ему в спину. Азирафель вздохнул. На всякий случай придумывая в голове речь, которой он будет оправдываться перед Гавриилом после весьма вероятного развоплощения, Азирафель подошел к массивным воротам, извивающимся причудливыми чугунными лианами. На них не было ни колокольчика, ни гонга, ни другой возможности как-то оповестить хозяев о прибытии гостей. – Я в прошлый раз перелезал так, – сказал Элис, поравнявшись с Азирафелем. – Это несложно, они будто нарочно так сделаны. Азирафель нахмурился и поджал губы. Он был не в том положении – и не в том костюме, откровенно говоря – чтобы лазить через заборы, будто мальчишка. – Посмотрим, может быть, они не заперты? – тихо сказал он и аккуратно толкнул тяжелую створку. Поскольку он хотел, чтобы ворота оказались не заперты, у них не хватило смелости ослушаться. – Что… Серьезно? – ахнул за спиной Элис. – И что, я зря штаны рвал что ли? Они все время были открыты? – Не знаю, право, – Азирафель пожал плечами с невинным видом. – Вы пробовали их толкнуть? – Нет, конечно! Кому придет в голову… Он умолк, встретившись с Азирафелем взглядом. – Ладно. – Постарайтесь не шуметь. Если в доме все в порядке, мы только зря перебудим хозяев. Если же нет, возможно, нам самим стоит быть осторожнее. Они тихо пошли по серой извилистой дорожке к замку, выстроенному в стиле ар-нуво с явными отсылками к вальтерскоттовским особнякам. Он был прекрасен и в то же время вселял тревогу. Плавные линии его окон, балконов и арок создавали ощущение, будто дом постоянно менялся, даже двигался. Как если бы привык жить под музыку, не стихающую в его стенах. Азирафель подошел к двери и позвонил. Ничего не произошло. Он позвонил еще раз, потом настойчиво постучал. – По-моему, стоит войти, – предложил Элис. – Попробуйте, может, и эта дверь не заперта тоже? Азирафель внимательно всмотрелся в его лицо, пытаясь определить, не смеется ли журналист, но тот, похоже, действительно уже считал, что здесь возможно все. Поэтому Азирафель не стал долго мяться, нажал на ручку и толкнул дверь вовнутрь. – Немыслимо! – выдохнул Элис. В холле было тихо. В длинном коридоре, расходившемся ветвями гостевых спален, тоже. Одна из дверей была приоткрыта. Азирафель, поколебавшись лишь секунду, заглянул туда. Комната напоминала номер гостиницы, но была куда более обжитой. Об этом говорили мелкие вещицы, явно купленные либо подаренные кому-то по любви. Пушистые тапочки с черными перьями. Книги на столике у окна, где было посветлее. Кашемировый плед на кресле – слишком изысканный, чтобы принадлежать мужчине, слишком большой, чтобы укрывать одного человека. Азирафель приоткрыл дверь пошире. – Бог мой! – Черт… – пробормотал за спиной Элис. Отбросив все приличия и предосторожности, Азирафель распахнул дверь и вбежал в комнату. На широкой кровати, смятой, но почти заправленной, лежали две молодые женщины. Одна из них раскинулась на подушках в несколько драматической позе – одна ее рука лежала поперек кровати, другая свесилась с края. Ее лицо, обрамленное черными локонами, было мертвенно бледно, чуть приоткрытые глаза закатились, и за веками виднелись лишь краешки белков. Вторая дама лежала, припав к груди первой, будто оплакивала ее или пыталась услышать сердце. Азирафель не обратил внимания ни на их наряды, ни на другие приметы, он сразу же занялся делом. – Мисс? Мисс, вы меня слышите? Он перевернул вторую женщину так, чтобы они обе лежали рядом на кровати. Положил ладони на грудь каждой. Они не шевелились, но где-то глубоко и далеко он чувствовал искру жизни. Они еще не ушли. Не совсем. Азирафель потянулся к своим силам и перелил в несчастных ровно столько, сколько нужно было, чтобы разжечь угасающее пламя. Тут же два сердца забились под его руками: одно – бешено быстрое, другое – ровное и уверенно спокойное. – Ну, вот и чудно, – улыбнулся Азирафель. – Отдыхайте. Потом он повернулся к Элису: – Они еще нескоро придут в себя. Но все обойдется. Однако, полагаю, нам следует поспешить с осмотром дома, мальчик мой. – Что… – Элис шагнул вперед и увидел, как одна из женщин вдруг тяжело и со стоном вздохнула. – Как вы это сделали?.. – Я не сделал ничего особенного. Им просто нужно было помочь дышать, – отмахнулся Азирафель. Следующие торопливо осмотренные гостевые комнаты оказались пустыми. Однако в зале для банкетов их встретили еще два тела. Молодой мужчина, полный и ухоженный, распластался прямо на бильярдном столе. По правую руку от него валялся кий, по левую – рассыпались осколки хрустального фужера. Его очевидный партнер по игре полулежал в кресле у маленького столика, уронив голову на сложенные руки. – Что здесь произошло? – ахнув, пробормотал Азирафель и поспешил к первому пострадавшему, который был чуть ближе к нему. Элис нерешительно подошел ко второму. – Э-э… я бы поставил на отравление. – Отравление? Их всех пытались убить? – Или они сделали это сами. – А? – Азирафель лишь отчасти обратил внимание на догадку журналиста, потому что все его внимание заняло исцеление. И полный мужчина, и девушки в гостевой комнате были на грани смерти. Еще немного, и даже ангельская магия не смогла бы их спасти. – Наркотики, – пояснил Элис, пытаясь привести в чувства господина в кресле. – Профессор был известным химиком, и именно чудодейственные вещества были визитной карточкой его замка… Так, у этого вроде пульс есть, но я ни черта не смыслю в первой помощи. В этот момент пациент Азирафеля сделал судорожный вдох и начал приходить в себя. – Что вы сделали? – изумился Элис. – Я был уверен, что он покойник. – Не стоит делать поспешных выводов, мальчик мой, – рассеянно бросил Азирафель и, усадив мужчину в более удобную позу, подошел к Элису. Молодой человек, сидевший в кресле, был в лучшей физической форме, чем трое других пострадавших, и привести его в чувства было значительно легче. И все же, когда Азирафель направился к выходу из гостиной, его уже сильно покачивало, а виски сдавила головная боль, намекавшая на то, что стоит поумерить злоупотребление чудесами, иначе не ровен час получишь выговор от Михаила. – Расспросите этих двоих, сколько людей в замке, – сказал Азирафель на ходу. – Я посмотрю, что там за углом. Стоило ему завернуть за угол, как он заметил у самой крайней двери еще одно тело. Очевидно, этого скосило прямо на ногах, когда он то ли собирался войти в комнату, то ли только что покинул ее. Азирафель со вздохом присел на корточки, и зачерпнул уже плескавшуюся на донышке магию. Молодой человек, так же безукоризненно одетый, как и предыдущие двое – пожалуй, даже чуть более экстравагантно, заметил Азирафель, – судорожно вздохнул и простонал. Азирафель не собирался долго с ним возиться, поэтому опустил юношу обратно на пол и поднялся, намереваясь пойти навстречу Элису. Только бы этот был последним… Однако не успел он сделать и шага, как его последний пациент неожиданно проворно схватил его за штанину и простонал: – Кабинет… Он в кабинете… Он забрал… ее… – Кто? Что забрал? – К-Кроули… помогите ему… Азирафель застыл на месте, открыв рот. Что? Не может… Думать было некогда. Надеясь, что дверь, у которой он нашел очередного отравленного, и была пресловутым кабинетом, Азирафель рванул ее на себя и… нырнул в туман. Точнее, ему так показалось, потому что в комнате было белым-бело от… дыма? Азирафель закашлялся. Неужели замок еще и горит? В следующую секунду он понял, что дым – или туман, или чем бы это ни было – пах как-то странно. Азирафель торопливо закрыл нос и рот платком и попытался оглядеться. Кабинет был обставлен дорогой викторианской мебелью, у одной из стен располагались традиционные книжные шкафы (на которые Азирафель, против своего обыкновения, не обратил внимания), у другой помещалось несколько длинных столов, заставленных странными приборами, колбами и трубками. Высокое окно было полностью закрыто тяжелыми темными портьерами, а перед ним стоял кожаный диван, едва видневшийся в клубах кальянного дыма. Азирафель шагнул ближе, не отнимая платка ото рта. На диване что-то шевельнулось, и он разглядел очертания человека. Еще шаг – и очертания приняли форму. Он лежал, запрокинув голову, и длинные волосы переливались водопадом за край подлокотника. Бледное лицо, нежная линия – от тонкого носа до адамова яблока и вниз, вниз, к плечу, с которого соскользнула распахнувшаяся рубашка, – изгибалась, струилась, словно туман, словно дым из волшебной трубки. Этой линии позавидовала бы любая с шедевров знаменитого Орта. Одна нога была согнута в колене, будто он вот-вот собирался встать или делал вид, что может это сделать, если пожелает. А возможно, просто знал, что так красивее продолжится линия. Одна рука свесилась с дивана, лаская пальцами мундштук кальяна. Другая была скрыта от глаз. – Кто-о ты? – протянул он не открывая глаз, только почувствовав змеиным чутьем, как приподнялась вуаль дыма. – Кроули? – Азирафель шагнул ближе, хотя сомнений уже не осталось. – Врешь, – мурлыкнул Кроули. – Кроули – это я, в этом я пока что почти уверен. О, господи, он же совершенно… – Азирафель не знал, как это правильно называется, но Кроули был не в себе, и совершенно. (Как ему при этом удавалось оставаться настолько собой, и настолько… совершенным, Азирафель тоже не знал.) – Это я, – он сделал еще одну попытку и осторожно подошел ближе. – Это Азирафель. – Азирафель? – тонкие брови чуть дрогнули, но в остальном Кроули остался безучастен. – Да. Дорогой мой, ты знаешь, где ты находишься? – М-м, догадываюсь. А что? – Ты… ты пьян и... – М-мм-угу-у. – …И мне кажется, тебя отравили. – М-м-ооу? Кроули продолжал лежать в той же позе, будто забыл, как вообще шевелиться. Азирафель все так же осторожно подтащил стоявший рядом стул и сел вплотную к дивану. Теперь он видел, что в правой руке Кроули сжимал горлышко почти пустой бутылки. Для его расслабленной позы костяшки пальцев, цеплявшихся за бутылку, были неожиданно белыми. – Что это? – Азирафель потянулся и попробовал забрать бутылку у Кроули. Кроули вдруг резко дернулся и зашипел, весь подобравшись и спрятав бутылку за спину. – Не сссссмей! – Кроули! – Азирафель почувствовал себя уязвленным. – Это же я! Я просто хочу помочь… Что происходит? Что это? Еще несколько мгновений Кроули полулежал, забившись в угол дивана, напряженный, словно змей, готовящийся к прыжку. Бутылка была надежно спрятана у него за спиной. Азирафель не шевелился. Он знал, что в таком состоянии Кроули воспримет любое движение как угрозу. Наконец, Кроули дернул головой назад в сторону бутылки и застонал. – Что… что с тобой? Кроули? Позволь мне помочь!.. – Нет… Это… Я сам виноват. Слишком сильная доза… – Постой. Это ты отравил всех? – Что? – Этот яд, который приняли все в замке – это твоих рук дело? – Что? – снова переспросил Кроули, и на его лице сначала отразилось замешательство, а потом – искренний ужас. – Нет! Нет-нет-нет… О чем ты? – Я видел других людей в замке. Что бы вы все ни приняли, это смертельно опасный яд. – Значит, они все?.. – Кроули не смог договорить, теперь во все глаза, полные отчаяния, глядя на Азирафеля. – Они были при смерти. Мне едва удалось их вытащить. Кроули жалобно всхлипнул и снова упал на диван. Рука дернулась к виску, и он застонал. – Черт… я больше не могу… – Кроули, скажи мне, что происходит? – Я не знаю, – он отвернулся к спинке дивана и уткнулся в нее лицом. – Я знаю, что это ослабляет боль… – он поднял бутылку повыше. Потом, прежде чем Азирафель успел что-то сделать, Кроули неожиданно приподнялся на локте, вытащил пробку и сделал глоток. – Кроули, нет! – …Но ненадолго, – договорил демон, и снова ничком рухнул на диван. – Зачем… – начал Азирафель, но он не знал даже, что сказать, не то что – что делать с Кроули в таком положении. Кроули развалился на диване и вдруг захохотал. Глупо, почти дико. Азирафель поборол невольное отвращение. Потом воспользовался моментом и выхватил бутылку из рук демона. Тот протестующе замычал, но был не в том состоянии, чтобы мешать Азирафелю. Азирафель осторожно поднес бутылку к носу. – В алкоголь что-то подмешано. Что-то, способное убить человека и почти развоплотить демона. Ты уверен, что не сделал это по ошибке? – Я что, похож на самоубийцу? Хотя… ха! Может, сейчас и похож, – глупо хохотнул Кроули. Азирафель не мог поверить, что буквально минуту назад был так зачарован его видом. – Нет! Ангел, хватит смотреть на меня так. Я тебя сюда не звал. Не потерплю, чтобы в моем собственном доме на меня смотрели как на… прокаженного… – В твоем доме? – Да. Ты разве не знал? Профессор завещал замок и все свои дела мне – самому талантливому его последователю. – Профессор Блейк? Тот, которого убили? – Убили? Хм! Или он сам помер. Не суть. Короче: я здесь хозяин, и ты либо будь лапочкой, либо проваливай уже. С этими словами Кроули махнул на Азирафеля рукой и попытался устроиться на диване поудобнее. Однако это ему не удалось, и он снова, недовольно морщась, схватился на висок. – Они все пили из этой бутылки? – спросил Азирафель. – У нас б’ла ежевышерняя выч’рынка… Бутылк’ был’ не одын… – интерес к разговору вместе со способностью членораздельно выражаться стремительно покидал Кроули по мере того как яд брал свое. – А потом, почувствовав, что тебе плохо, ты забрал то, что пил, и ушел в кабинет? Так? – Нэ савс’м. Я забрал бутылку, когда пон’л, что мне от ние и хар’шо, и плохо. Я нэ думал, что другая тошшш это… – «Другая»? То есть они все распили одну бутылку и чуть не умерли, а ты сидел здесь и подпитывал себя ядом? – Оно нэ всссо время плоха… – Кроули! Послушай меня, мне надо, чтобы ты сосредоточился! Это похоже на наркотик профессора Блейка? – Анг’л, ну ты шшто? От него ни’умирают… Хотя… – Кроули попытался нахмуриться, – в остальном, да… – Так, ясно, – Азирафель вздохнул. – Должно быть, кто-то добавил в вино что-то вроде этого вещества, подмешал в него яд или изменил формулу так, что оно дает наслаждение быстрее и быстрее же включает механизмы отдачи. Учитывая, сколько ты принял, ты уже четыре раза должен был умереть от первых же вспышек мигреней и от отказа внутренних органов. – Я демон… У меня есссть маг’я. Пока помогала… – Ты лечишь себя и снова пьешь? Как долго, Кроули? – У нас б’ла вешшшерынка, – повторил Кроули. – Вешшерынки они обышно это… вешером… – Ты в таком состоянии с вечера? – Нэ всссо время в т-ык!-ом… Я уже говорил же? – Проклятье, – Азирафель поставил бутылку на пол и попробовал взять лицо Кроули в свои ладони. Тот тут же сделал попытку схватить бутылку, но Азирафель мягко, но решительно взял его за руки и заглянул в глаза. – Кроули. Еще немного и ты развоплотишься самым непривлекательным образом. Поверь мне, тебе нужно срочно прекращать. Кроули простонал и снова уронил голову на подлокотник. – Азирафель, – сказал он, чуть лучше контролируя свой голос, но не открывая глаз, как будто это помогало ему сосредоточиться. – Прости. Боюсь, в этот раз уже… поздновато. – Глупости! Ты выбирался и из худших передряг. – Я не выберусь сам… Использовал почти всё… Азирафель понял, что Кроули говорил о магии. Он мысленно обругал себя за то, что так расточительно расходовал ее ранее. Но кто мог знать, что ему придется вытаскивать из ада непутевого демона? – Я тоже. На тех людей, что пили эту гадость вместе с тобой. Ты знаешь, сколько у тебя времени до того как остатки эйфории выветрятся и наступит плохая фаза? – Не уверен… Каждый раз начинается все раньше, – он наконец с трудом открыл глаза и посмотрел на Азирафеля. Белки и веки Кроули покраснели, а желтые радужки горели болезненным пламенем. – Я могу… я могу выпить еще, побуду в раю еще немного, а у тебя будет время восстановиться? – Нет! – воскликнул Азирафель чуть резче, чем было необходимо. – Ни за что. Я больше близко тебя не подпущу к этой гадости. Кроули снова опустил веки и отвернулся. На его лице мелькнуло странное выражение – не то стыда, не то разочарования. У Азирафеля кольнуло в груди. – Дорогой мой, – умоляюще сказал он, положив ладонь на ледяной лоб Кроули и осторожно проведя по волосам. – Пожалуйста. Это слишком опасно. Кто знает, может, еще один глоток убьет тебя. – Тогда… – едва слышно проговорил Кроули, не шевелясь и не реагируя на прикосновения, – когда начнется… не давай мне спать… Пожалуйста, Зира… Не пускай меня туда… Азирафель судорожно вздохнул. Он не понимал, что происходило с Кроули и зачем кому-то понадобилось совершать такое с ним и другими обитателями замка. Но он был твердо намерен выяснить это. Как только поможет Кроули. В этот момент дверь распахнулась, и торопливыми шагами в комнату вошел Элис. – Что здесь происходит? – спросил он, увидев Азирафеля на диване рядом с Кроули. – Это Энтони Кроули? – Вы знакомы? – удивился Азирафель. – Разумеется. Он новый хозяин замка. – Он об этом упомянул. Значит, это правда? – Да, профессор завещал замок ему, вместе со своим бизнесом. У Азирафеля уже голова шла кругом. – И почему я об этом не знал? – Э-э, а это важно? Погодите… вы его знаете? Я просто думал… вы никого не знаете в свете. – Мальчик мой, я знал его, когда тебя еще не было на свете. – Когда и свет-то только пару дней как появился… – пробормотал Кроули. Элис поднял брови, но Азирафель только покачал головой. – Разве у профессора нет детей? – Азирафель сменил тему на более насущную и безопасную. – Есть, двое. Дочь давно не живет здесь, а с сыном вы уже встречались. Тот парень, которого вы нашли на бильярдном столе. – И он не унаследовал имущество и дела отца? – Он унаследовал от него только любовь к распутству. И, кажется, погреб с вином. – Так… Мне надо будет с ним поговорить. Мне надо будет поговорить со всеми, когда они придут в себя. Господин Элис, думаю, здесь произошло не одно преступление, как вы предполагали. Кто-то пытался отравить этих людей, и, возможно, это тот же самый человек, что убил профессора. – Похоже на то. Но кто? В субботу здесь была куча народа, это может быть кто угодно. – Вот для этого мне и нужно будет опросить всех жертв покушения… Прошу вас, скажите всем, чтобы отдыхали и приходили в себя. И чтобы не покидали дом. Они должны сотрудничать с нами, иначе пусть готовятся разговаривать с полицией. – Отличная мысль, мистер Фелл. А вы сами?.. – А мне нужно позаботиться об этом господине. Если он умрет, у нас будет на одного свидетеля меньше, и на одну жертву больше. Элис нервно кивнул и вышел из комнаты. Однако остановился в дверях и снова заглянул в комнату. – Слушайте, одна из дам – медсестра. Может, мне прислать ее сюда, чтобы она его осмотрела? – О, это замечательно! Если она уже достаточно оправилась и если никому больше не требуется ее помощь, я буду ей чрезвычайно признателен. Элис кивнул еще раз и отправился выполнять поручения. – Кроули, дорогой, ты как? – А ты как думаешшшь? – вдруг прошипел Кроули. Когда он открыл глаза и посмотрел на Азирафеля, в его взгляде было такое же раздражение, какое звучало в голосе. – Надо было тебе явиться и убить тут все веселье? – Кроули… – То бегаешшшь от меня, как от чумного: демон то, демон это… А когда не надо – лезешь сссо своей «помощью»! Я у тебя просил помощи, когда нуждался – пятьдесят лет назад. Что я получил? Черта ссс два я получил! Азирафель застыл не в силах осознать и осмыслить внезапную вспышку Кроули. Только когда тот вдруг завершил свою тираду ужасным воплем и, схватившись за голову, сжался на диване в крошечный комок боли, Азирафель понял, что это говорила ломка. – Боже… Он с надеждой заглянул внутрь себя, оценивая запасы магии. Он мог использовать еще немного и не развоплотиться. Совсем чуть-чуть, но может быть, этого хватит хотя бы, чтобы унять боль. Азирафель осторожно, чтобы не испугать Кроули, положил одну руку ему на затылок. Кроули дернулся, попытавшись сбросить ладонь Азирафеля, но тело плохо слушалось его, и задача была ему не по силам. Поэтому он лишь задрожал еще больше и попытался дальше вжаться в спинку дивана. Азирафель влил целительную магию в Кроули, надеясь, что она сама найдет то, что нуждалось в починке. Он понятия не имел, как лечить такие недуги. – Нужно время, – раздался у него за спиной женский голос. Азирафель сперва почувствовал досаду, что ему помешали, но потом вспомнил, что это, должно быть, медсестра, о которой говорил Элис. Он обернулся и увидел в дверях совсем молодую женщину, лет двадцати пяти-тридцати. Ее лицо было из тех, на которых будто навечно застывает серьезное, немного даже скорбное выражение. Азирафелю от одного взгляда на это лицо ужасно захотелось узнать, как обрадовать или рассмешить ее. Он знал, что Кроули наверняка сумел бы… Азирафель не удержался и снова взглянул на Кроули, надеясь, что магия хоть немного подействовала. Кроули действительно перестал дрожать, но теперь лежал абсолютно неподвижно. Азирафель заставил себя снова посмотреть на девушку. – Простите, мисс?.. – Бекка. Меня все здесь зовут Бекка. – Я мистер Фелл. Как вы себя чувствуете, Бекка? – Лучше. Мистер Элис сказал, что всех в доме отравили, но мне кажется, это не так. – Нет? – Это не столько отравление, сколько… передозировка. То вещество, которое разработал и усовершенствовал профессор – оно могло дать подобный эффект, если бы дозу увеличили в несколько раз. И его как раз употребляли вместе с вином. – Значит, это могло быть случайностью? – Теоретически – да. Если вы хотите моего мнения – вряд ли. Видите ли, у нас уже готовы запасы наркотика, растворенного в вине в идеальной пропорции. Несколько ящиков в погребе. Не было никакой необходимости подсыпать в вино новый наркотик в принципе. Так что и случайно преувеличить норму не было повода. – Разве что кто-то не знал о готовых бутылках? – В замке все знали. – А если это был кто-то из тех, кто был на вечеринке в субботу? – Это невозможно, – Бекка пожала плечами. – Приправленные бутылки все одного вида, ключи от особого погреба только у Чарли. Отец завещал погреб ему, единственное, что он получил из наследства. Он, конечно, никогда не отказывает нам, когда мы просим бутылочку. Думаю, поэтому профессор так и поступил. Чарли любит радовать нас, – Бекка улыбнулась. – Но мы договорились не выставлять эти бутылки на поминках. Что бы о нас ни говорили, а кое-что о приличиях мы все-таки знаем. – Вы хотите сказать… – Азирафель пытался сложить два и два, – что вино могло быть отравлено только после поминок, а значит… это сделал кто-то из людей, живущих в замке. Но все люди в замке знали о том, что в нем уже имеется наркотик, стало быть, вероятность случайной передозировки исключена? – Все верно, – согласилась Бекка. В этот момент Кроули застонал, и Азирафель вернулся к насущным делам. – Мисс Бекка, у вас есть что-нибудь, чем можно ослабить действие наркотика? Она покачала головой. – Как я уже сказала, нужно время. В больнице можно было бы очистить кровь, но здесь… Нужно просто следить, чтобы он дышал, чтобы билось сердце, и чтобы он… не покалечил себя. – Что?! – Такое бывает. Не здесь, не с препаратами профессора. Но вообще… при неосторожном использовании… – Но Кроули не был неосторожен, так ведь? – Нет. – Что еще я должен знать, мисс Бекка? Она опустила голову. Пряди светлых волос упали ей на лицо, будто задернули занавеску в исповедальне. – Мы все пили из такой же бутылки. Мы все пострадали. Но… Мы все знаем норму, и знаем эффект, мистер Фелл, – тихо начала она. – Нет смысла принимать больше. От двойной дозы не будет лучше, только схудится. Но для Кроули норма другая, больше. Он это знает. Все это знают. А учитывая, что действие наркотика растет в геометрической прогрессии в зависимости от дозы и количества выпитого… Подозреваю, что, по замыслу отравителя, мы все не должны были умереть. Только… – Кроули, – шепотом закончил Азирафель.

***

Кроули лежал на спине на узкой и слишком короткой крышке гроба. Детского. Это было ясно, потому что ноги пришлось согнуть в коленях и потому что тоскливое чувство несправедливости и тщетности под ложечкой не давало покоя. Крышка качалась. Волны. Справа от него плескалось освященное море всемирного потопа, ледяное, как равнодушие Бога. Слева горело озеро кипящей серы. Кроули лежал, затаив дыхание, и думал, какая смерть будет легче. Направо пойдешь… …Кроули не мог никуда идти. Ноги не слушались его, затекли в неудобном положении, он не смог бы шевельнуться, даже если бы ему протянули руку помощи. Никакой руки не было. Только чернота над обжигающими волнами. А крышка качалась все быстрее. Маленькая капля огня подпрыгнула слева и обожгла голую лодыжку. Кроули вздрогнул, но не смог пошевелиться даже теперь. Словно соревнуясь со своей адской соперницей, волна справа брызнула на правую ногу святой водой. На этот раз Кроули дернулся сильнее и попытался крикнуть, но, кажется, издал только едва слышный стон. В этот же миг в обе его руки с двух сторон вцепились чьи-то цепкие пальцы – горячие, как раскаленное железо, и холодные, как вода подо льдом. Они стащили его с крошечного убежища вниз, в глубину, обжигающую плоть и разъедающую душу, где вода мешалась с огнем и было непонятно, где святость, где проклятье, потому что и от того, и от другого было больно, и нигде не было покоя, и нигде не было облегчения… Кроули заметался, пытаясь вырваться из лап агонии, выплыть на поверхность – потому что он всегда находил выход, он был Кроули, Эдемский Змей, он не сдавался! – но он даже не знал, где поверхность, а где дно, и плыл ли он вниз или падал вверх… Он всхлипнул от отчаяния, забыл беречь дыхание, и ледяной огонь заполнил все внутри – горло, легкие, живот… Он закашлялся, пытаясь вытолкнуть огонь обратно… Что-то мешало, и гнетущее ощущение под ложечкой все росло, точно опухоль, и вот-вот готовилось разорваться паникой… Он звал на помощь. Так жалко и позорно молил о спасении. Или только пытался позвать. Он не слышал голоса. Может быть, он кричал только мысленно, запертый в четырех стенах черепной коробки. Опухоль вскрылась, паника заполнила все. И ее ядовитое море было страшнее и кипящей серы, и святой воды.

***

– Судороги! Скорее, держите его, – Бекка ловко выхватила шприц из своей аптечки и вскрыла какую-то ампулу. – Следите за языком… Азирафель не был новичком в помощи больным, в том числе страдающим припадками. Он давно научился не впадать в ступор, встречаясь лицом к лицу с хрупкостью человеческой жизни. Но Кроули в таком состоянии… Это было нечто более противоестественное, чем Азирафель привык переживать. Не ранение, не болезнь, даже не освященное оружие. Это было… Кроули сделал это с собой сам. Пусть случайно, но все же. Он добровольно принимал то, что могло – при неумелом использовании – привести к таким ужасным последствиям. Разумеется, Кроули это знал? Почему же?.. Наконец, тело Кроули под его руками обмякло: Бекка ввела какое-то лекарство, и судороги прекратились. Азирафель осторожно отпустил Кроули и невольно провел с особой нежностью ладонями по тем местам, где до этого, возможно, слишком сильно сдавил плечо и запястье. – Не беспокойтесь. Худшее позади, – сказала Бекка, убирая шприц. – Обычно такие галлюцинации и припадки случаются на предпоследней стадии. Дальше он начнет возвращаться. Это будет нелегко, но он, по крайней мере, выживет. Азирафель понял, что не стоит спрашивать ее, откуда она знает, и кто были все те, кто не выжил. Он только кивнул с благодарностью и снова пошарил в глубине себя в поисках целительной ангельской силы. Ее почти не прибавилось за последние полчаса, и Азирафель ненавидел себя за свою бестолковость и бесполезность. Ему нужно было отдохнуть и восстановить силы, чтобы магия вернулась. Но он не мог и помыслить о том, чтобы заснуть или что-то съесть, пока Кроули в таком состоянии. – Я пойду отдохну, – сказала Бекка, словно прочитав его мысли. – Прилягте тоже ненадолго. Вряд ли кто-то из нас будет в состоянии раскрывать преступления или совершать новые до полудня. – Благодарю, но я… – Хотя бы выпейте чаю. – О. Что ж, не откажусь. – Прислуга, наверное, и не знает, что произошло. Они спят в отдельном крыле. Я сделаю крюк по дороге. – Спасибо, мисс Бекка. Был рад знакомству. Азирафель дождался, пока за ней закроется дверь, после чего осторожно взял обеими руками руку Кроули. – Возвращайся скорее, Кроули, – прошептал он. – Пожалуйста. Я совершенно не понимаю, что здесь происходит.

***

Он лежал, зарытый заживо, так глубоко, что не знал, в какую сторону копать, чтобы не докопаться до центра Земли. Ему не нужно было дышать, он не мог умереть от удушья, но ему хотелось дышать – так же отчаянно, как хотелось жить. Он устал. Грудь разрывалась без воздуха и без надежды. От его слёз земля вокруг превращалась в грязь. А потом он вдруг почувствовал свет. И увидел тепло… Они тянулись к его голове и к его груди так же настойчиво и отчаянно, как Кроули тянулся к ним. – Давай, Кроули, ну же! Еще чуть-чуть, – сказал свет, и тепло коснулось его виска. Кроули прильнул к теплу, нырнул в его ласковую мягкость, еще не рассуждая о том, заслужил ли он это. Он просто выплыл на берег. – Вот так! Слава богу… О, господи, Кроули. Ну и напугал же ты меня. В голосе, звучавшем над ним, была какая-то тревога, нетерпение, и у Кроули возникло отчетливое ощущение, что голос как-то связан с ним. – Ну же, очнись! Что-то мягкое легло ему на лоб, и Кроули понял, что у него был лоб. В следующий миг от мягкого под кожу побежали искорки целительной силы, и Кроули охнул, потому что мир вокруг внезапно обрел форму. – Шшт… – попытался прохрипеть он. – Тш-ш-ш, – шикнул кто-то над ним, и Кроули узнал Азирафеля. О, нет, ангел ему не привиделся? Из всех видений сегодняшней ночи, надо было именно ему оказаться правдивым! И что только Кроули мог наговорить ему? – А’гл?.. – Да, это я. Меня пригласил мистер Элис, журналист, чтобы я помог разобраться в деле убийства профессора. Я не ожидал найти тебя здесь, а оказалось, что ты не только один из главных свидетелей, но еще и вторая жертва. – Шшш? Я не шртф… – возразил Кроули. – Да-да, давай, я введу тебя в курс дела, пока ты приходишь в себя. А потом нам надо будет разобраться во всем этом бедламе. Кроули с трудом понимал, что говорит Азирафель, но это было не так важно. Куда важнее казалось, что ангел вообще был здесь: сидел на стуле прямо у его изголовья. Кроули был не в себе, это было ясно. А когда он бывал не в себе, у этого имелось одно явное и неоспоримое преимущество. Он имел полное право больного и несоображающего. Поэтому Кроули напряг все оставшиеся силы, чтобы потянуться в направлении света, тепла и нежности, и, рывком развернувшись, уткнулся лицом в колени Азирафеля. – О, Кроули, – выдохнул Азирафель, и в следующую минуту Кроули почувствовал мягкие пальцы в своих волосах.

***

– Ну что ж, господа. Я пригласил вас для того, чтобы сообщить… Кхм, впрочем, вы не узнаете цитату. Да и известие, которое я вам собираюсь сообщить, вряд ли станет для вас неожиданным. Должно быть, вы все и так прекрасно понимаете, что профессор Джонатан Блейк, ваш друг и благодетель, был убит. Они почти не пошевелились. Шесть человек и один демон, ожидавшие его рассказа, стояли и сидели неподвижно, точно фигуры на картине какого-нибудь Тулуз-Лотрека. И на этой картине они словно бы были ансамблем, и в то же время каждый мог быть главным героем. Остановив взгляд на ком-то одном, Азирафелю было сложно оторваться, хотелось проникнуть в тайную природу этого человека, прочесть его или ее историю, прежде чем отпускать глазами. Он не знал, почему. Может быть, потому что каждый из этих красивых молодых людей мог оказаться убийцей. – Что, пожалуй, мне следует озвучить, так это то, что кто-то, пожелавший остаться неизвестным, отправил моему знакомому – мистеру Юджину Элису – письмо с поручением провести расследование смерти профессора. За расследование и поимку преступника назначено вознаграждение, которое мистер Элис получит в банке, если предоставит заключение суда через полгода после отправки письма. Простите, мистер Элис, что так подробно освещаю вашу роль в происходящем, но, думаю, было бы бессмысленно скрывать это. Мистер Элис счел нужным привлечь к расследованию меня, потому что я имею некоторый опыт в разрешении сложных проблем и специализируюсь на случаях странных и загадочных… – Серьезно? – Кроули перебил его длинный монолог. – Ничего себе я эпоху проспал. Азирафель укоризненно посмотрел на него. Кроули полулежал в кресле неподалеку от него и старался даже не шевелиться без лишней необходимости, потому что каждое движение вызывало или тошноту, или сильную головную боль. По крайней мере, он имел совесть не жаловаться. – Что еще важнее, – продолжал Азирафель, – у нас есть все причины полагать, что одним убийством дело не ограничилось, и преступник пошел дальше. Вчерашнее происшествие говорит о том, что этот человек пытался также отравить господина Кроули и обставить все как несчастный случай. – Почему вы считаете, что это сделал один и тот же преступник? – спросил молодой человек, которого они нашли в кресле в гостиной. Он назвался Джейсоном Моррисом и был братом Квентина – того, которого обнаружили в коридоре. – Пока что это всего лишь теория. Можно предположить, что способ убийства был одинаковым: профессора было легко отравить, ведь он все время экспериментировал с новыми проектами, и в отдельных случаях испытывал их на себе. Господин Кроули, даже если и делал то же самое, был более устойчив к психотропным аппаратам в силу своей физиологии. Убийца знал, что, чтобы отравить его, понадобится большая доза яда. – Убийца знал все эти детали, – подала голос одна из девушек на диване, подруга Бекки по имени Беллинда. – Значит, это кто-то из узкого круга? Кто-то из нас? Она прищурила подведенные глаза, и восторженным и немного насмешливым взглядом одарила всех собравшихся. – Вот это да. Как увлекательно! Не думала, ребятки, что вы еще сможете меня удивить. Беллинда была классической роковой красавицей. Ее платье, черное и переливающееся радугой, и яркий макияж могли бы казаться экстравагантными, даже вызывающими, если бы она не носила их с такой естественностью, будто родилась в них на свет. Лишь чуточку нездоровый блеск в глазах и хорошо припудренные круги под ними выдавали то, что за любовью к жизни и жаждой удовольствий она скрывала неумение жить и страх остановиться. – Вы правы, я действительно полагаю, что виновный… хорошо известен вам всем. И поскольку никто не покинет замок до тех пор, пока мы не раскроем это дело, возможно, всем будет легче, если этот человек признается прямо сейчас. – Держи карман шире, – проворчал Кроули. Больше никто ничего не сказал. Бекка с беспокойством поглядывала на Беллинду. Ее пальцы время от времени вздрагивали, будто она хотела взять подругу за руку, но не решалась. Сын прежнего владельца замка, Чарли, обильно потел и пытался поймать взгляд то одного, то другого приятеля. Азирафель подумал, что ему, похоже, есть что сказать. Оба брата были наиболее спокойными из всей пятерки, хотя Квентину просто явно было не до тревог: он тяжелее всех перенес отравление и выглядел немногим лучше Кроули. Джейсон мрачно смотрел на Азирафеля и Кроули, как будто не особенно верил в их способность разобраться в ситуации. – По-моему, лучше сразу вызвать полицию, – сказал он. – Ну, помурыжат нас по допросам, зато хоть больше никто не помрет, и вся эта история останется в прошлом. – Нет! – подал вдруг голос Чарли, и, заикаясь, продолжил, – М-мы не можем… Это уничтожит наш приют, и все эксперименты отца… и… Если к-кто-то из вас убил его… я п-предпочел бы не знать, кто это, лишь бы не терять никого из в-вас. – Не потому ли, что вы уже знаете, кто виновен? – хмыкнул Элис. – Серьезно, из всех присутствующих у вас были и мотивы, и средства. – Элис! Как ты м-можешь так говорить? – Чарли весь пошел красными пятнами. – Чего еще можно ожидать от мужика с женским именем, – тихо пробормотал со своего места в кресле Квентин. – Мы с Кроули поговорим со всеми вами по отдельности. Зададим кое-какие вопросы. Я предлагаю начать с вас, мистер Блейк, если вы не против. Чарли кивнул, не доверив ответ своему голосу. Через некоторое время все остальные обитатели замка покинули гостиную. – Мистер Блейк, надеюсь, я не обижу вас, если скажу, что мистер Элис был не так уж неправ, когда сказал, что у вас были и мотив, и возможность совершить эти преступления, – сказал Азирафель, сев в кресло напротив Чарли, неловко примостившегося на краешке дивана. – Я п-понимаю, о чем вы, сэр, – кивнул Чарли, – со стороны это, н-наверное, правда так кажется. Но вам любой, к-кто знает меня, скажет, что это г-глупости. Мне не нужно было состояние отца. Я бы все равно не смог им распорядиться. Все ч-чего я хотел – это чтобы жизнь была п-праздником. Д-дарить его людям и п-проводить его с-с ними. Как п-при отце. Я играю на ф-фортепиано, вы знаете? Н-нет, конечно, не знаете. П-потому что я слишком стесняюсь ехать в город и п-пытаться показать себя. А здесь м-мою музыку все любят. Все радуются. Я больше всего хочу приносить л-людям радость. Н-но… Лондон, Европа, Штаты – та-там полно музыкантов лучше меня. Я никогда не решусь поехать туда. Я бы никогда не разрушил то, что у меня здесь есть, сэр. М-моя идеальная публика… – Допустим, – сказал Азирафель, мельком бросив взгляд на Кроули. На лице демона блуждала мягкая сочувственная улыбка, и Азирафель понял, что Чарли, видимо, говорил правду. – Допустим, у вас не было мотива. Но как вы объясните то, что именно вы принесли бутылки из подвала и разливали отравленное вино? – Я только п-принес бутылки, но они стояли некоторое время в гостиной на столе… – Закрытые? – спросил Азирафель. – Д-да… – Кто открывал их? И когда? – М-мне кажется, ближе к вечеру. Мистер Кроули открыл одну, а Беллинда другую – ей нравится звук, с которым пробка выскакивает из бутылки. – Это правда? – Азирафель повернулся к Кроули. – Да, – ответил тот со своего места на диване. – Я помню. Это было при всех… – Значит, их не могли отравить после вскрытия… – Черт! – прошипел Кроули и дернулся, чтобы встать с дивана. Он тут же потерял равновесие и со стоном рухнул на пол. – Тшш! Что такое, дорогой мой? – Азирафель бросился поднимать, не на шутку испугавшись. – Моя бутылка! Где она? – Что? Я думал, мы уже миновали эту стадию… – Азирафель нахмурился. – Да нет же, болван, это же улика! Там… Я затыкал ее пробкой, каждый раз… А на пробке должен был остаться… Азирафель внезапно понял. – Я найду ее! А вы с мистером Элисом пока осмотрите комнату мистера Блейка. Ты знаешь, что искать. – Ладно, – Кроули, страдальчески кряхтя, поднялся с пола. Азирафель бросил на него тревожный взгляд, не в силах полностью скрыть очередной укол жалости под ложечкой. Но Кроули справился с непослушными конечностями и в следующий миг одарил Азирафеля победоносной и немного нахальной улыбкой, одними губами произнеся: «Что?» – как будто только что не рухнул с дивана. Азирафель закатил глаза и вышел. – Что мы ищем? – услышал он уже за дверью голос Элиса. Азирафель бросился по коридору к комнате Кроули и прямо в дверях столкнулся с Беллиндой. – Что вы здесь делаете? – спросил он чуть резче, чем намеревался, оттого что дыхание сбилось от бега. – Ничего… Проходила мимо. А что, по-вашему, я могла здесь делать? – Беллинда приподняла идеальную бровь, будто по привычке хотела попытаться соблазнить Азирафеля, а потом сдалась, осознав, что это невозможно. – По-моему… – пробормотал Азирафель, открывая дверь и делая знак, чтобы Беллинда вошла за ним в комнату. – По-моему, эта бутылка лежала не так, когда я уходил. – Что? – Вы трогали улику на месте преступления, мисс Беллинда? – Что за домыслы? Как лежала, так и лежит, я даже войти не успела… Настала очередь Азирафеля поднять бровь. Беллинда с досадой вздохнула. – Ладно. Но это не что-то такое… Я просто хотела проверить, не осталось ли там чего. Черт знает, когда вы нас отсюда выпустите, и даже при хорошем раскладе, новой дозы ждать, наверняка вечность. Учитывая, что Чарли под подозрением, а Кроули едва живой. – Вы очень зависимы, не так ли, мисс Беллинда? – спросил Азирафель, беря бутылку и отмечая, как роковая красавица проводила ее жадным взглядом. Бутылка была пуста. – А кто – нет? – усмехнулась она. – Джейсон вечно хвалится, как он может соскочить в любой момент, но он обманывается. Ему так кажется, просто потому что Квентину это дается тяжелее, чем ему. – Что дается? – Жизнь, – женщина пожала плечами и так же легкомысленно добавила, – и кайф. Джейсон крепче. Потому что проще. Это как с украшениями: чем тоньше работа, тем легче сломать. Квентина сильно поломало там. – На войне? – Да. – Вы пытались ему помочь? Она заметила, как глаза Азирафеля невольно метнулись к пустой бутылке, которую он держал в руках. – Не так, как вы думаете. Это не мое дело. Пусть Кроули этим занимается, зря что ли наследство получил? – Вы бываете в этом кабинете? – Не чаще других. – Я спрашиваю не о других. – О, господи, – она закатила глаза. – Да, бываю. Это не тайна. – Хорошо. Мне нужно осмотреть его. Поговорим позже. Мисс Беллинда, – Азирафель поклонился, и Беллинда, закатив глаза, вышла из кабинета. Оставшись один, Азирафель поставил бутылку на стол профессора и тщательно осмотрел все ящики, достав все имевшиеся там наборы шприцов и увеличительное стекло.

***

– Ты был прав, – сказал он Кроули, придя в комнату Чарли Блейка, где демон и журналист (кошмарное сочетание) уже перевернули все вверх дном. – В пробке есть тоненькие отверстия. Почти незаметные. Если бы их не было несколько, я бы их не увидел. И они тоньше, чем те, что могли бы сделать иглы шприцов, которыми пользовался профессор Блейк. Я проверил их все. – Отличная работа, ангел, – похвалил Кроули, который уже утомился и теперь в изнеможении полулежал на кровати Чарли. Сам сын профессора, полуживой от волнения, сидел на стуле у окна. – Мы тут ничего не нашли. И в мусоре тоже. – Сколько вам раз п-повторять, это абсурд – предполагать, что я мог убить отца и покуситься на своих друзей, – пролепетал Чарли. – Я даже не знаю, какое из веществ нужно было бы д-добавлять… – Это хороший аргумент, – заметил Азирафель. – А кто мог это знать? – Я, – ответил Кроули. Азирафель закатил глаза. – Мы уже поняли, что ты идеальный подозреваемый. Особенно учитывая твою склонность к саморазрушению. И все-таки: кто кроме тебя? – Бекка, – Кроули продолжил список. – Бекка? Медсестра? Серьезно? – А что? Она знает химию, лекарства, часто помогала нам с профессором в опытах. У нее есть шприцы… М-да, после того как переживешь покушение как-то сразу становишься сильно подозрительным, – Кроули обернулся к Чарли. – Это со всеми так или я передергиваю? – Черт, – пробормотал Азирафель, осознавая, какого идеального подозреваемого он упустил из виду. – Но она… не показалась мне похожей на убийцу. Такое мягкое лицо, столько сострадания в глазах… – Она вполне могла видеть в убийстве акт сострадания, – заметил Кроули. – Если бы ты бывал в аду, ты бы знал, сколько там убийц с добрыми лицами. – Хорошо. Я обыщу их комнату и побеседую с ней и с Беллиндой. Не думаю, что нам стоит устраивать там такой же тарарам, как здесь, – он обвел глазами комнату Чарли. Настала очередь Кроули закатить глаза. – Ладно. Я загляну еще кое-куда. На случай если с Беккой не выгорит – надо проверить еще одну теорию. – Что за теория? – насторожился Азирафель. – Так, очень маловероятная. И немного щекотливая, так что я бы предпочел без надобности не… – Ладно, – Азирафель махнул на него рукой и вышел. Кроули, оставив Чарли с Элисом, вышел из комнаты. Его все еще мутило, и голова раскалывалась от малейшего движения. Но, по крайней мере, он мог передвигаться без посторонней помощи. Дойдя до комнаты братьев Моррис, Кроули оперся одной рукой о косяк и несколько секунд отдыхал. Судя по тому, что никто не вышел на шум его шагов, в комнате, вероятно, никого не было. Кроули осторожно открыл дверь и вошел. Он часто бывал здесь и сам помогал Квентину, так что знал, где искать то, за чем он пришел. Медленно, чтобы не потревожить многострадальную голову, он опустился на корточки перед небольшой прикроватной тумбочкой и открыл нижний ящик. Там, на своем обычном месте лежал пузырек с морфином, шприц и набор игл. Кроули помнил, что они открыли его только перед поминками профессора. Игл было пять, и они были совсем новенькие. Чувствуя себя предателем и мысленно твердя, что он, разумеется, не верит в то, что Квентин мог быть убийцей, просто хочет убедиться, Кроули развернул бумажку с иглами. Они были такими же, какими он их помнил: ни одной погнутой, ни одной сломанной или затупившейся. Кроули выдохнул с облегчением. Он убрал иглы в ящик и уже собирался встать, когда его внимание привлекло кое-что неожиданное под кроватью Квентина.

***

Войдя в комнату девушек, Азирафель обнаружил там не только Бекку и Беллинду, но и Квентина. Он нахмурился. – Я думал, я просил вас быть в своих комнатах? – Мы в своей комнате, мистер Фелл, – Бекка пожала плечами, и от взгляда Азирафеля не ускользнуло, что она как-то недовольно посмотрела в сторону Квентина, сидевшего в кресле у зеркала. – А я просто охраняю дам, – улыбнулся Квентин. – Кем бы ни был убийца – даже если это кто-то из нас пятерых, – вряд ли он нанесет удар при свидетелях, правда? Честно, я бы не стал, – он поднял руки, будто сдавался. Беллинда усмехнулась, а Бекка отвела глаза. – Скажите, вы закончили с Чарли, мистер Фелл? – спросила Беллинда. – Убедились, что он невиновен? – У нас появились кое-какие новые данные, – уклончиво сообщил Азирафель и постарался оглядеть их лица в эту секунду, надеясь заметить, как у кого-нибудь в глазах промелькнет страх. К несчастью, все они казались в равной степени встревоженными. – Мне хотелось бы осмотреть вашу аптечку, мисс Бекка. – Что? Мою… Бекка побледнела, как полотно, а Беллинда испуганно ахнула. – Как вы смеете! Вы же не думаете, что Бекка могла… Профессор был нам как отец! Он учил ее химии, помогал развивать свой потенциал – чего от мужчины вообще сложно ожидать… Это полный абсурд – думать, что Бекка могла желать ему зла. – Возможно. Но мне все-таки хотелось бы убедиться в этом. Не волнуйтесь, если мои подозрения беспочвенны, я первый же буду рад извиниться за них перед вами, мисс Бекка. – Н-надеюсь, что так… Бекка неохотно встала с кровати, подошла к старинному комоду и достала поочередно три тяжелых на вид ящика. – Вот. Это лекарства. Это вещества для опытов. А это материалы. Азирафель открыл поочередно первые два ящика, и слегка покраснел от смущения, осознавая, что, даже если бы он смотрел на яд в упор, он бы ни за что не узнал об этом, потому что ни черта не понимал ни в ядах, ни в наркотиках, ни вообще в химии. Однако он внимательно осмотрел пузырьки и порошки, главным образом для того, чтобы отметить реакции людей, находившихся в комнате. После этого он открыл третий ящик и тщательно проверил шприцы. В этот момент дверь открылась, и вошел Джейсон. Заметив Квентина в кресле, он выдохнул с облегчением. – А, вот ты где. Я тебя обыскался. – Где ты меня искал, если не здесь? – хмыкнул Квентин. – У нас в комнате. В кабинете профессора… Думал, ты… – Погружаюсь в пучину забвения? Пф, я не стал бы пропускать самое интересное, братец, – улыбнулся Квентин. – Что здесь происходит? – Джейсон, наконец, заметил Азирафеля за осмотром вещей Бекки. – Мистер Фелл считает, что у меня могли быть средства убить профессора, – тихо сказала Бекка, посмотрев на Джейсона из-за занавески своих волос. – Чушь собачья, – фыркнул Джейсон. – Она даже кошку пнуть не может. – Вы бы удивились, господин Моррис, узнав, сколько человек в аду никогда не пинали кошек, – не отрывая взгляда от игл, проговорил Азирафель. – Э-э… что? Азирафель повернулся к ним и поднял вверх одну из металлических коробочек. – В этом наборе не хватает шприца и одной иглы, мисс Бекка, – сказал он. – И одна погнутая. Когда вы их использовали? Вы должны помнить, набор куплен совсем недавно. – Я… я не знаю, – Бекка замялась. – Наверное, когда… – Помнишь, у меня случился приступ дней десять назад? – поспешно вступила Беллинда. – Ты колола мне то лекарство для сердца? Ты очень волновалась – наверное, тогда и испортила, иглы, и шприц куда-нибудь сунула. – Да-да, точно, тогда, – закивала Бекка, выдохнув с облегчением. – Десять дней назад? Вы уверены? – Может, двенадцать, – пожала плечами Беллинда. – Скорее двенадцать, – согласилась Бекка. – Странно, – Азирафель пожал плечами. – Этой упаковке всего неделя. – Черт бы вас побрал с вашими играми, господин ищейка! – фыркнула Беллинда. – Что за дешевые ловушки – даже полиция до такого не опускается! – Ай-яй-яй, Бэлл, как же так, почему ты до сих пор не завела себе календарь обмороков? – покачал головой Квентин. – Было бы гораздо удобнее, знаешь ли. И мы с Бекки были бы всегда наготове, чтобы тебя подхватить и оживить, и господам детективам было бы сподручнее. – Что эти язвительные господа пытаются до вас донести, мистер Фелл, – устало подал голос Джейсон, – так это то, что десять ли дней, двенадцать, неделя – разница здесь небольшая. Мы же в утопии: каждый день – как десяток предыдущих. – Да! И ваши подозрения совершенно абсурдны и безосновательны. У Бекки же абсолютно нет никакого мотива. Вы слышали меня, слышали Джейсона – это утопия, идеальный мир. Никто не захотел бы это ломать. – Мы все любим это место, – подтвердил Квентин. – В самом деле? – спросил Кроули, появляясь в дверях. – А почему же тогда под твоей кроватью собранный чемодан, Квентин? – Что? – Квентин удивленно нахмурился. – Какой… Погоди, что ты делал в моей комнате? – То же, что мистер Фелл делает сейчас. Обыскивал вас. Твоя заначка на месте, все чисто. Но мне не дает покоя вопрос, почему же тогда ты хотел сбежать? – Я не… – в замешательстве начал Квентин, но Беллинда перебила его: – Это из-за меня? Квентин? Скажи, ты правда думал, что я соглашусь покинуть это место? Даже с тобой? – Глупости! – раздраженно крикнул Квентин. – Я понятия не имею, о чем он говорит. Я же сказал: я люблю это место. Не меньше, чем ты, не меньше чем любой из здесь присутствующих… – Любой… – Азирафель осторожно оглядел по очереди всех людей в комнате. От его взгляда не укрылось, что и Бекка, и Джейсон как-то притихли и только взволнованно наблюдали за своими спутниками. – Ты правда не уехала бы от меня? – спросила Бекка, заглянув в лицо Беллинде. – Разумеется, нет, курочка моя! Куда я поеду? Я люблю Квентина, да, я это не скрывала никогда. Я люблю новое и яркое, ты уж прости. Я потому и тебя полюбила, когда увидела там, на гастролях в госпитале. Какая ты была храбрая, какая терпеливая, какая добрая… Я сейчас вспоминаю, и у меня слезы опять, видишь? – В мирное время я не такая, да? – печально улыбнулась Бекка и опустила голову, скрывая свои собственные заблестевшие глаза. – Ну, что ж делать, где тут в мирное время жаннам д’арк развернуться? Вот я как-то так случайно и… Ну, да ты все знаешь, курочка, – Беллинда обворожительно улыбнулась, обвила Бекку руками и поцеловала в пробор светлых волос. – Кем бы я ни увлеклась, меня на всех хватит. – А я не жадный, Бекка, – подхватил Квентин. – Я бы не подумал забирать такое сокровище как Бэлл для одного себя. Оно должно принадлежать всем. – Эй, этак вы чего доброго меня в бордель запишете, – притворно замахнулась на него Беллинда. Азирафель сидел в каком-то ступоре, совершенно не понимая, что происходит, и кто теперь подозреваемый. Ему на помощь пришел Джейсон: – Видите, господа, это просто невероятно, чтобы кто-то из нас попытался совершить преступление против остальных. Мы же все повязаны. Мы все семья. – Да, – кивнула Бэлл. – Знаете, что говорят об обитателях этого замка? Что они никогда не покидают его? Это все потому, что мы никогда не захотели бы его покинуть. – И мы все зависимы от господина Кроули и Чарли и от их гостеприимства, – добавил Квентин. – Если бы их не стало, мы лишились бы всего: дома, семьи, нашего вечного праздника… – Это мог сделать только кто-то со стороны, – заключила Беллинда, отпуская успокоившуюся Бекку. – Но здесь же нет людей со стороны, – сделал попытку Азирафель. – Так ли мы в этом уверены? – покачал головой Джейсон. – О чем вы? – спросил Азирафель. – О вашем спутнике, Элисе. – При чем здесь Элис? – А вы спросите Чарли. – Чарли не хотел, чтобы об этом говорили, – поморщился Кроули. – О чем, Кроули? – Элис – не такой уж посторонний человек в замке, ангел. – Он жених Маргарет, – сказала Беллинда как нечто само собой разумеющееся. – Что еще за Маргарет?! – Азирафеля начинало порядком раздражать то, что он пытался расследовать преступление, в котором понимал что-либо меньше всех, включая подозреваемых, свидетелей и жертв. – Маргарет – дочь профессора, сестра Чарли, – устало объяснил Кроули. – И вы не сочли нужным сообщить мне все это? Да что с вами такое, люди! – Не злись, Зира, – Кроули вздохнул и опустился на край кровати Бекки. – Как-то в голову не пришло. Маргарет здесь не жила, она не любила… наш образ жизни. Они с Элисом обручились, и профессор был рад избавиться от дочери, которая только и делала, что пилила его круглые сутки. Я не подумал, что это существенно, потому что Элис здесь не появлялся много месяцев. – Это… возможно, не совсем правда, – осторожно подал голос Квентин. – То есть? – Помнишь, профессор послал тебя в город принимать посылку с лекарствами? В тот день к нему приходил Элис, и они долго говорили о чем-то в кабинете. А потом он приходил на поминки инкогнито, чтобы собирать информацию для статьи. Он просил меня молчать, не хотел сталкиваться с тобой и Чарли. Кажется, он был расстроен из-за Маргарет. – Еще бы! Ее отец погиб, и она не получила от него ничего. – Вы хотите сказать, что у них с Маргарет был мотив – ревность и недовольство распределением наследства – и возможность совершить преступление? – осознал Азирафель – Насчет возможности – все-таки натяжка: для этого ему понадобилось бы быть в замке после того, как бутылки были принесены из подвала. Но зная его журналистскую пронырливость… Черт! – Кроули потер ладонью веки. – Как это на меня похоже: пригласить в дом своего собственного убийцу расследовать его же собственное преступление! – Как? Так это ты послал ему письмо? – удивился Азирафель. – Я думал, он будет лично заинтересован, проявит больше рвения… К тому же… – Что? – Я слышал, что он писал о тебе, и подумал, что он может попытаться затащить в это приключение и тебя… – Ты мог бы попросить меня напрямую, – Азирафель поднял бровь. У Кроули сделалось такое выражение лица, будто настолько оскорбительно простое решение просто не могло прийти ему в голову. – Странно, что он вообще явился, если виновен, – заметил Джейсон. – Говорят, преступники не возвращаются на место преступления. – Ха, учитывая, что буквально все подозреваемые сейчас на месте преступления, было бы резонно предположить, что в данном случае эта теория не применима, – невесело усмехнулся Квентин. – Возможно, он пытался таким образом отвести от себя подозрения, – пожал плечами Азирафель. – Послушайте… Я, конечно, очень рада, что у нас есть подозреваемый, и это не один из нас, но… Где именно сейчас наш подозреваемый? – спросила Беллинда. Бекка ахнула и непроизвольно схватила ее за руку. – И где Чарли? – добавил Квентин. – Черт! – выдохнул Кроули. – Мы оставили его с Элисом. – Скорее! – Азирафель распахнул дверь и выбежал в коридор. За ним последовали остальные. Когда они добрались до комнаты Чарли, в ней было пусто. Ни Элиса, ни Чарли, ни следов борьбы. – Куда они делись? – Скорее, обыщите замок. Будьте осторожны, если Элис и есть преступник, он может быть вооружен. Если что – кричите, – велел Азирафель и, не дожидаясь, пока все соберутся с мужеством (а Кроули – просто доберется до места), он принялся заглядывать во все комнаты подряд. – В чем дело? – услышал он за спиной голос Кроули, но не остановился: кто-нибудь объяснит ему. Азирафель осмотрел находившуюся рядом библиотеку (с большим трудом удержав себя от того, чтобы поближе взглянуть на некоторые издания за стеклом), пропустил пару комнат, которыми занялись другие, и прошел в холл. – Элис! – крикнул он на всякий случай. – Чарли! В холле было пусто. Входная дверь была заперта, и два плаща – Азирафеля и Элиса – висели на вешалке. Все было так, как когда они вошли… Хотя… Одна из дверей, которую он прежде не заметил, была приоткрыта. Подойдя ближе, Азирафель с удивлением понял, что она вела в погреб. – Чарли? – снова позвал он. Внутри было прохладно. Ступени вели вниз, и вскоре он оказался в окружении стеллажей с бутылками. Азирафель догадался, что это была только основная часть погреба, доступная всем. А тайник профессора должен помещаться где-то отдельно, где-то за более толстой, неприступной дверью. Такой, как вон та, вдалеке… Она была достаточно прочна, таинственна и… открыта? Ключ был только у Чарли, значит, сын профессора наверняка был где-то здесь. Он бы не ушел, оставив дверь открытой. Азирафель удивился тому, что не испытал облегчения от этой мысли. Что-то было не так. Азирафель осторожно открыл дверь пошире и вошел. Эта комната была очень маленькой, размером с просторный шкаф или каморку для хозяйственной утвари. Бутылки такой же формы как та, что он отобрал у Кроули несколько часов назад, размещались в своих гнездах вдоль всех трех стен. Азирафель невольно засмотрелся и не сразу понял, что что-то привлекло его внимание. Что-то обычное, что сейчас было очень важно… Только пару секунд спустя он осознал: шаги. Снаружи доносились тихие шаги. – Чарли! – почему-то прошептал Азирафель. Он уже собирался выйти из каморки, когда в приоткрытую дверь просунулась одетая в черную перчатку, почти не различимая в темноте рука и прыснула чем-то ему в лицо. Азирафель охнул, когда его глаза заволокло едким дымом, и тут же нечаянно вдохнул ядовитые пары и закашлялся. Дверь захлопнулась у него перед носом, и в замке повернулся ключ. Азирафель бросился вперед, чтобы выбить дверь, открыть ее, пусть даже ему пришлось бы применить чудо… Но в этот момент яд, который он вдохнул, должно быть, подействовал, потому что его руки и ноги вдруг стали ватными, голова закружилась, воздуха стало слишком мало, и Азирафель потерял сознание.

***

Они быстро запутались в том, какие комнаты были уже осмотрены кем-то из них, а какие – нет, поэтому в хаосе и назревавшей панике взаимных подозрений каждый пытался на всякий случай заглянуть за все двери. Кроули выдохся после первых же четырех, и был почти рад, когда неподалеку, из спальни Квентина и Джейсона, раздался пронзительный крик Беллинды. Кроули, видимо, был ближе всех к месту, и потому оказался там первым. Войдя в комнату, он чуть не столкнулся с побелевшей как покойница Бэлл, которая молча указала ему на постель Квентина. Кроули ожидал увидеть худшее, и испытал небольшое лицемерное облегчение, когда понял, что человек, лежавший ничком на кровати и держащий в ослабевших пальцах шприц, был не Квентином. Это был Элис. – О-он м-мертв? – спросила Бэлл, выйдя из роли равнодушной королевы. Кроули молча доковылял до кровати и присел рядом с телом. Положил два пальца на шею Элиса и покачал головой. – Пока нет. Просто переборщил с лекарствами. – Он взял морфин Квентина. Откуда он знал?.. – Понятия не имею. Но меня куда больше заботит не это. Зачем он это сделал? Бэлл все еще часто дышала и дрожала. – Позови Бекку, ему потребуется помощь. Даже если он убийца – его надо будет допросить и доставить в полицию. Я побуду с ним, на случай если он очнется. – Ага, – кивнула Бэлл и, пятясь, будто Элис мог вскочить и наброситься на нее, вышла из комнаты. Кроули недовольно посмотрел на Элиса. Внутри копошилось какое-то противное чувство. Он знал, откуда оно взялось, но признаваться не хотелось. Ну и что с того, что он всего несколько часов назад лежал таким же бревном. Ну и что, что он знал, что иногда тебе самому сложно сформулировать свое «зачем»… Ну и что, что, если бы не Азирафель, он бы… Кроули с досадой скрипнул зубами и сердито взял Элиса за руку. Всего немного демонической магии… Просто чтобы он дотянул до прихода Бекки… Его тут же замутило. Сил почти не было, и вытаскивать их на какие-то внешние чудеса, когда его собственное воплощение еще нуждалось в починке… – Зараза, – пробормотал Кроули и отпустил руку Элиса. Она чуть дрогнула, когда легла на кровать. Кроули опустился на корточки, стараясь не обращать внимания на мелькавшие в глазах звезды. Снова открыл ящик тумбочки. Все верно: морфина в пузырьке было меньше, чем когда он проверял в прошлый раз. Но шприц и все иглы оставались нетронуты. – Странно, – пробормотал он. – Это кто-то, у кого были свои собственные иглы… Сам Элис? Но это глупо, почему вместе с морфином не взять и новые иглы тоже? Если только… Если только их не пытались навести на мысль о другом человеке, отвести подозрения. Кроули повернул голову, глянув под кровать Квентина. Чемодан все еще стоял там… В коридоре раздались шаги, едва различимые сквозь шум в ушах. Кроули начал вставать, сделал одну неудачную попытку, снова сморгнул звезды в глазах, попытался во второй раз… Вдруг – какое-то быстрое движение сзади, почти без шума, и – что-то тяжелое и твердое обрушилось ему на затылок, Кроули ахнул от резкой звенящей боли, и рухнул на пол.

***

– Я просто говорю: дальше будет только хуже. У нас был один труп, а вот-вот будет два, а то и три. Черт знает, где Чарли околачивается. Вы не видите, что со стороны это смотрится не здорово? – Может быть, но если мы сбежим, мы повесим мишень себе на спины, не говоря уже о том, что все будут резонно предполагать, что у нас была причина бежать. – А у тебя ее нет, Бэлл? Ты думаешь, ты сможешь всю жизнь жить в роскошном замке с любовницей и любовником и распределять, в какой из дней недели им посещать тебя? – Джейсон, это… – Да-да, очень грубо. А еще правда. Атмосфера в комнате накалялась, и Кроули лишь смутно чувствовал, что он во всем этом виноват. Как всегда. Непонятно, почему, но логично. Как всегда… – Хорошо, я пойду соберу вещи, – произнесла Бекка, и в ее голосе было столько напряженной неуверенности, что Кроули со стоном приподнялся на локте. – Ты же не хочешь, Бекка, – пробормотал он. – А? – Кроули! Он приходит в себя! – воскликнула Беллинда. Он едва обратил на нее внимание. – Бекка, ты ненавидишь это место, почему ты не хочешь уезжать? – Кроули, – Бекка подошла к нему и села рядом на кровати. Кроули понял, что лежит на постели Джейсона. На соседней кровати все еще лежал без сознания Элис. – Тебя ударили по голове, тебе лучше отдохнуть. – Кто меня ударил? – Мы нашли тебя на полу у моей тумбочки, – сказал Квентин с явным укором. – Прости… я хотел… проверить… – он пытался вспомнить, что он хотел проверить. – Не накачал ли я этого идиота морфином? – Д-да. – И как достижения? Кроули поднял руку и попытался ощупать свое «достижение» на затылке. Оно болело адски, хотя крови, как ни странно, не было. Кроули простонал. Бекка бросила на него сочувственный взгляд. – Здесь творится что-то мутное, – мрачно заметил Кроули. – Да уж, – хмыкнула Беллинда. – Я бы никогда не поверила, что Чарли способен на такое. – Чарли? – Ну да. Он был там вместе с Элисом. Все остальные были вместе все время, так ведь? – Вообще-то не все время, – Кроули начинал собирать воедино осколки своих сильно потревоженных мыслей. – Мы с Азирафелем разделились после того, как отпустили вас: он пошел в кабинет профессора осматривать иглы, а я – обыскивать комнату Чарли. Когда я шел туда, я видел Бэлл, она шла в кабинет профессора, значит, вы с Беккой разлучались как минимум однажды перед допросом, и мы не знаем, надолго ли. Чем вы занимались перед допросом Азирафеля? – Я искал Квентина, – сказал Джейсон. – Он куда-то улизнул после общего собрания, и я волновался, что он опять усилит дозу или наведается в общий винный погреб. В комнате его не было, в погребе тоже, я пошел к Би-Би, и нашел его там. – Квентин, где ты был, пока Джейсон тебя искал? – У Би-Би. – Я почти все время была в комнате, только ненадолго вышла за водой, – сказала Бекка. – Ты пришел только в мое отсутствие, перед самым приходом Азирафеля. – Ладно, ладно, – Квентин явно нервничал. – Я… ну, в общем… я не горжусь этим. – В чем дело, Квентин? – с подозрением спросила Бэлл. – Я подождал, пока Бекка выйдет из своей комнаты и… обыскал ее. – Что?! – воскликнули все трое. – Она вела себя подозрительно! – защищаясь, воскликнул Квентин. – Все предыдущие недели. Она постоянно нервничала. И эти ее химические опыты. Она единственная понимает что-то в ядах. Я видел те иглы, которые нашел мистер Фелл, и даже мне они показались подозрительными! – Мистер Фелл… Черт! Где он?! – Кроули резко сел, и тут же едва не потерял сознание от резкой, ослепляющей боли. Он зашипел и схватился за голову. Во рту вдруг появилось очень странное ощущение, будто слюна вдруг стала болезненной и горькой; виски сдавило, на глаза наползла чернота. Он прохрипел: – Ведро… Но было поздно: Кроули вывернуло прямо на пол перед кроватью, Бекка едва успела отшатнуться. Он ничего не ел уже несколько суток, так что это была большей частью вода и остатки вина, превратившиеся в мерзкую жижу. Но все равно было неловко. – Черт… – повторил он, когда приступ прошел. – Пардон. – Ничего… – пробормотала Бекка, доставая платок и беря стакан воды с тумбочки. – У тебя сотрясение. Я же говорила, тебе надо отдохнуть. – Черта с два, – тяжело дыша, прохрипел он. – Азирафель… Он ушел давно… Он не появлялся, пока я был того?... – Нет, – Джейсон покачал головой. – Действительно, странно. Я и забыл про него. И Чарли еще где-то там… – Надо их найти, – сказал Кроули. – Подожди минутку, приди хотя бы в себя, – укорила Бекка, протянув ему стакан с водой. Кроули взял воду, чтобы она отстала, и сделал еще одну попытку встать. Бекка достала из аптечки какие-то таблетки и протягивала ему. – На вот, это просто витамины… Кроули оттолкнул ее руку чуть резче, чем собирался, и таблетки выпали из ее пальцев на пол. – Ну, вот, смотри, что ты наделал, – она встала и присела на корточки, чтобы достать их. – Прости, – проворчал Кроули и с трудом сел, осторожно спустив ноги с кровати. – Эй, ребят? – услышал он голос Бекки, все еще сидевшей на корточках. – Здесь кое-что есть… Она встала, попутно выудив из-под кровати увесистую железную статуэтку в форме индийского слона. – О, то-то мне показалось, что в комнате чего-то не хватает! – воскликнул Квентин. – Он же стоял на тумбочке. – На нем кровь, – Бекка развернула слона хвостом к собравшимся. – Черт, меня вырубили задницей слона? – пробормотал Кроули, снова поднеся руку к затылку, и тут осознал. – Постойте, у меня кровь не идет. Значит, это не моя? – Тогда чья же? – нахмурилась Бекка. – Чарли, – произнес голос, и одновременно с этим открылась дверь. За ней стоял Азирафель. – Как?.. – тихо проговорил Джейсон и переспросил: – Чарли? – Да, я нашел его в погребе. Он жив, только сотрясение сильное. – Зира! – воскликнул Кроули, подавшись вперед. – Ты… ты в порядке? Азирафель стоял, привалившись к косяку. Он был ужасно бледен и необычайно растрепан. Белые кудряшки торчали в разные стороны, всегда опрятный костюм был измят и весь в пыли. И даже воротничок пиджака загнулся не в ту сторону. У Кроули так и чесались руки его поправить. – Меня… чем-то усыпили и заперли в погребе, – Азирафель говорил преувеличенно сдержанно и поджимал губы после каждой фразы. Ясно было, что он не на шутку рассержен. – Заперли? Но ключ был только у Чарли… – заметил Джейсон. – Очевидно, именно на эту мысль преступник и хотел меня натолкнуть. Но это сработало бы, если бы я не смог выбраться вовремя и не нашел бы Чарли в том же погребе, но в другой комнате. – Если вы были заперты… как же вы выбрались? – нахмурился Квентин и переглянулся с Джейсоном, очевидно, пытаясь дать ему понять, что он считает, что здесь происходит какое-то безумие. Кроули не мог с ним спорить, но развивать эту мысль им было не с руки. – Это сейчас не важно, – сказал он. – Важен один-единственный вопрос: кто? Кто запер Азирафеля и Чарли. Кто вывел из игры Элиса и пытался убить меня. Дважды. И наконец, кто убил профессора Блейка. – Думаю, на данный момент это уже очевидно, не так ли, дорогой мой? – спросил Азирафель. – Пожалуй, – согласился Кроули. – Хотя некоторые детали все еще нуждаются в прояснении. – Что? Что вам очевидно? Мне вот, например, ничего не очевидно! – Бэлл всплеснула руками, нервно поправила прическу, потерла висок, а потом Бекка поймала ее пальцы и ободряюще сжала в своих. – Начнем с начала, – согласился Азирафель. – Вам лучше присесть. Я-то уже насиделся. Они все неловко расселись на кроватях и стульях маленькой комнаты братьев Моррис. Азирафель оправил манжеты и злополучный воротничок, откашлялся и заговорил: – Начнем с подозреваемых. То есть с вас. Когда я только пришел сюда, все вы были при смерти. Ну, или же так казалось. Мисс Бекка, рассказав мне о том, какое количество наркотика попало к вам, а какое – к Кроули, навела меня на вывод, что ни один из вас, кроме Кроули, не был целью покушения. Все было обставлено так, чтобы убийца, оказавшись в числе жертв, мог избежать подозрений. Далее. Орудие убийства. Бутылки с веселым вином были принесены Чарли перед вчерашней вечеринкой и поставлены в общей гостиной. Поскольку добавить яд после их открытия было бы почти невозможно, убийца воспользовался шприцами. Шприцы были взяты не у профессора, поэтому первым моим действием было проверить мисс Бекку. – А я проверил Квентина, – подал голос Кроули. – Прости, приятель. Я рад, что ничего не нашел. Квентин хмуро покачал головой. – У мисс Бекки оказался неполный комплект игл и очень неубедительные оправдания. Право слово, вы идеальный подозреваемый, милая моя, – Азирафель развел руками. – Я не… – начала Бекка, но Азирафель поднял руку. – Видимо, так подумал и преступник, раз выбрал вас своим козлом отпущения. – Что? – Бекка в замешательстве посмотрела на него, не понимая, обвиняют ее или нет. – Я пришел допрашивать вас сразу после обыска кабинета профессора и комнаты Чарли, – продолжал Азирафель. – И за это время кто-то напал на Элиса, второго удобного подозреваемого. Между тем временем, когда я расстался с ним и когда увидел вас в вашей комнате, прошло слишком мало времени, чтобы вы успели отравить его и перетащить в эту комнату. – Тем более, что в этой комнате тогда был я, – заметил Кроули. – У нас у всех было маловато времени на такие подвиги, – хмыкнул Квентин. – Может, Элис все же сделал это сам? – предположила Бекка. – Вы сами сказали: он подозреваемый. У него был мотив, он дружил с Чарли. Возможно, он как-то пробрался в погреб во время поминок и отравил вино. А морфин вколол себе, чтобы отвести подозрения. – Он взял у Квентина только морфин, – сказал Кроули. – Все иглы в наборе, а та, что нашли в шприце Элиса – лишняя. Если Элис брал морфин у Квентина, почему он не взял и иглу там же? Нет, нас явно пытались навести на мысль, что это был несчастный случай, но при этом, если бы мы вдруг заподозрили, что Элиса отравили – нам снова подсовывали идеально подозрительную Бекку. – У которой удобным образом не хватает в наборе нескольких игл и одного шприца, – закончил Азирафель. – Подожди, – Квентин повернулся к Кроули, – но ты же проверял нашу комнату прямо перед тем, как пришел в комнату Би-Би. Морфин был на месте. Это значит, отравить Элиса могли только в промежуток пока ты шел к нам и был там. А мы все, скорее всего уже были в одном помещении под присмотром мистера Фелла. – Если только… – Кроули задумался. – Если только на самом деле Элиса отравили раньше. Пока я был в вашей комнате, а вы все еще не собрались на допрос. Этого времени хватило бы с лихвой – и на то, чтобы унять Элиса, и на то, чтобы подставить Чарли. – Но морфин взяли у Квентина. – Что если его взяли раньше? Кроули, кряхтя от натуги, приподнялся на кровати, осторожно спустил с нее ноги, и в третий раз за день полез в тумбочку Квентина. – Здесь кто-нибудь уважает мое право собственности?! – Квентин драматично воздел руки к потолку. – Кроули, что ты… Кроули выудил на свет полупустой пузырек морфина, откупорил его, понюхал, и вдруг, к изумлению всех собравшихся, одним глотком осушил. – Кроули! – воскликнул Азирафель. – Водка, – пояснил Кроули. – Что? – Беллинда изумленно посмотрела на Квентина. – Не смотрите на меня так, я не извращенец, я знаю, что водку принято употреблять внутрь. У меня точно был морфин. – Его подменили, – сказал Кроули. – Так же, как и иглы. – Мои иглы на месте, – Квентин покачал головой, заглядывая в тумбочку. – Они не твои, – ответил Кроули. – Твои убийца использовал сначала, когда травил профессора. Я еще заметил, что нам пришлось отрывать новый набор, помнишь? А потом – когда травил нас всех. Чтобы ты не заметил, и чтобы отвести от себя подозрения, твои иглы были заменены на иглы Бекки. – Но… почему? – спросил Квентин. – Это он? – Беллинда вдруг схватила Азирафеля за руку и заглянула ему в лицо. Ее губа дрожала. – Скажите, это Квентин? Нет, пожалуйста, не говорите… – Бэлл! – оскорбленно и укоризненно крикнул Квентин. – Но ведь ты был в нашей комнате до того, как мы пришли. Ты обыскивал вещи Бекки! Господи! Ты именно тогда и подменил иглы, да? Как ты посмел! – Нет! – Бэлл, – вдруг тихо сказала Бекка и положила руку ей на плечо. – Это не Квентин. Правда, мистер Фелл? Азирафель осторожно высвободился из хватки Беллинды и недовольно кивнул. – Она права. У Квентина не было ни мотивов, ни физических сил для того, чтобы совершить это преступление. – Так… – проговорил Джейсон. Азирафель встретился с ним взглядом. – Тот, кто сделал это, должен был обладать достаточной силой, чтобы справиться с мистером Элисом и дотащить до погреба Чарли. Он удобным образом находился в момент вашего общего отравления в одной комнате с Чарли и мог незаметно забрать у него ключи. У него должно было быть достаточно времени, чтобы обставить ложную передозировку, значит, он, скорее всего, пришел бы на допрос последним. И он, несомненно, попытался бы сделать так, чтобы подозрения не упали на его брата. Ради него ведь все и затевалось, не так ли, Джейсон? Джейсон вздрогнул. Обе девушки ахнули. – Какого черта? – сказал Квентин. Джейсон повернулся к нему. На его лице не отразилось ни удивления, ни гнева, ни раздражения. Он только ответил на вопрос Азирафеля, глядя Квентину в глаза. – Да. – О, боже! Джейсон? Не может быть? – Беллинда схватила Бекку за руки. Та молча сжала ее пальцы в ответ. – Когда ты понял? – спросил Кроули. – Стал догадываться, когда ты сказал про чемодан. И когда Квентин сказал, что они не захотели бы уезжать. Ты? – Когда увидел чемодан. Но надо было проверить. Азирафель кивнул. – Разговоры про «семью» были лишними, да? – невесело усмехнулся Джейсон. – Да уж, вы с Беккой напоминали родителей в разводе, которые очень боятся сообщить детишкам, что их мир вот-вот рухнет, – хмыкнул Кроули. – Да, подозрительное поведение мисс Бекки немного сбивало с толку. В чем тут дело, милая моя? – обратился Азирафель к медсестре. – Я… – Она боялась, что ее сочтут соучастницей, – ответил за Бекку Джейсон. – Ведь это она снабжала меня наркотиками. – Что?! – в который раз драматично ахнула Беллинда. Кроули заметил, что нее уже заканчивался диапазон драмы. – О чем он, Бекка? – Некоторое время назад Джейсон подошел ко мне и попросил достать основного наркотика профессора. Сказал, что Квентин страдает кошмарами и его хронические боли ухудшаются. А того, что раздает профессор, ему мало. Джейсон сказал, что это лучше, чем морфин, но он боится просить профессора, потому что Квентин рассердится. Я согласилась. Сначала потому что мне было жалко его, а потом… Джейсон приходил еще несколько раз. И я понимала, что дозы уже серьезные, но тогда… – Что тогда? – Беллинда попыталась заглянуть за занавеску волос Бекки. Когда та осторожно подняла на нее глаза, ее щеки были мокрыми. – Тогда ты стала проводить с Квентином так много времени, что я… мне было горько, Бэлл! Я же вижу, что тебя просто привлекает то красивое чувство сострадания, которое тебе легко к нему испытывать, потому что он смешной, симпатичный и жалкий. – Эй! – возмутился Квентин. – И я… я решила: если он настолько слабый, пусть травится, сколько хочет. Это было подло, да. Но я давала наркотики Джейсону, только когда он просил и столько, сколько он просил. Я не могла и подумать, что он не использует его, а копит. – Почему ты не сказала раньше? – спросил Кроули. – А разве не ясно? – насмешливо и горько ответила вопросом на вопрос Бекка. – Ты вот помнишь, что почувствовал, когда мистер Фелл нашел тебя в состоянии овоща, пускающим слюни? Кто по доброй воле покажет любимому человеку свою непривлекательную сторону? Кроули покраснел и отвел глаза. Азирафель почувствовал, как у него в груди подпрыгнуло и разлилось что-то горячее. Он откашлялся. – Милая моя, любимые люди, если любят нас в ответ достаточно сильно, никогда не осудят нас за слабость. А любая подлость – это, по сути, слабость. Недостаток сил, чтобы поступить правильно. Правда, мисс Беллинда? – Да. Да, конечно, курочка моя! – она обвила Бекку руками и прижалась к ней, гладя по волосам. – Я бы никогда не оставила тебя, честно. Я люблю его, я не хотела бы выбирать, но, если бы пришлось, я бы никогда не бросила тебя. Я даже… мистер Фелл, помните, я хотела забрать бутылку из кабинета профессора? – Да-а?.. – Я боялась, что они заподозрят тебя, курочка, потому что… ну, ты занималась в профессором всякими… опытами, я думала, вдруг на бутылке найдут что-то твое. Не думай, я не подозревала тебя, просто… Я была бы с тобой, даже если бы ты оказалась убийцей. – Спасибо, Бэлл, – Бекка улыбнулась. – Что ж, это дает нам орудие убийства и обстоятельства убийства, – Азирафель снова повернулся к Джейсону. – Остается мотив. – Зачем ты сделал это, Джейсон? – спросил Квентин. От его обычной расслабленной насмешливости не осталось и следа. Он казался совершенно потерянным, как будто не знал роли, которую должен был играть. – Он же уже сказал, разве нет? – Джейсон усмехнулся, кивнув на Азирафеля, но не отрывая глаз от Квентина. – Ради тебя. – Что это значит, черт подери?! – Я больше не мог смотреть, как это место разрушает тебя, – Джейсон скрестил на груди руки и плотнее вжался в спинку стула, на котором сидел. – Когда мы вернулись с войны, ты был болен, но у тебя еще был шанс восстановиться. Когда Кроули привел нас сюда, мне казалось, ты нашел счастье и покой. Но я обманывался. Такая жизнь не лечит раны, она только маскирует их, как Бэлл маскирует свои синяки под глазами. – Эй! – Ты отворачивался от настоящей жизни, притворяясь, что ее не существует. А я был вынужден наблюдать за этим. Вы делали вид, что вы – семья Блейка, когда на самом деле были всего лишь его подопытными крысами. – Эй! – настала очередь Кроули возмутиться. – Я привел вас сюда буквально с улицы. Вам было некуда деться после войны, ваши прежние жизни рухнули. Вы получили крышу над головой, еду и людей, которые заботились о вашем счастье. Никто не заставлял вас принимать наркотики против воли, сволочь ты неблагодарная. – Я и не принимал. Только притворялся. Потому что у меня есть воля, чтобы сделать этот выбор. Она есть не у всех, и ты лицемеришь, Кроули, если собираешься доказывать мне, что не знаешь этого. Кроули не ответил. – Я пытался увести тебя отсюда, но сначала было некуда, а потом… Потом ты умудрился влюбиться в эту куклу и забрать у тебя новую игрушку стало сложнее, чем у годовалого младенца. Я пошел на крайние меры, чтобы спасти вас всех. Бэлл вскочила, выпустив из объятий Бекку, и с размаху отвесила Джейсону пощечину. – Слишком ты много о себе возомнил, спаситель! – фыркнула она. Потом повернулась к Квентину. – И ты тоже. Бекка улыбалась. Бэлл села обратно на кровать и взяла ее руку. Закатила глаза, увидев довольное выражение подруги. – Она права, Джейсон, – сказал вдруг Квентин. – Ты не имел права решать за меня. И тем более не имел права ради меня подвергать опасности чужие жизни. Мистер Фелл… пожалуйста, арестуйте его. – Я… э-э… – замялся Азирафель. – Мы еще не слышали полного признания. Господин Моррис, вы признаёте, что убили профессора Блейка и покушались на жизнь господина Кроули, господина Чарли Блейка и всех присутствующих в этой комнате? – Я признаю, что хотел спасти этих людей, – сквозь зубы процедил Джейсон. – От господина Блейка, от господина Кроули… от них самих. – Что ж, чудно! – Азирафель хлопнул в ладоши и потер руки. – Боюсь, я должен сказать: я рад, что помешал вашему подвигу.

***

Потребовалось лишь маленькое чудо, чтобы дозвониться до Скотленд-Ярда и убедить их прислать людей как можно быстрее. Элис и Чарли приходили в себя. Квентин и Би-Би сидели в гостиной и снимали стресс уже второй бутылкой из по-прежнему открытого погреба. – Мы распутали эту историю, – сказал Кроули, рухнув на диван и приложившись к горлышку бутылки. Азирафель метнул в него укоризненный взгляд, и Кроули поспешил задобрить его: – Я попросил приготовить ужин. Вот-вот будет горячее. Расслабься, ангел. Азирафель вздохнул и взял у него бутылку. – Есть еще кое-что, чего я до сих пор не понимаю, – сказал он. – Чего? – Зачем тебе было все это? Ты действительно жил с ними, действительно учился химии у профессора, занимался экспериментами… Приводил сюда людей. Для чего? Кроули некоторое время молчал, глядя на веселых молодых людей в другом конце зала. Кажется, им удалось примириться, насколько это возможно. – Этот мир… как зигзаг, – сказал он, наконец, не глядя на Азирафеля, – Ломаная линия. Идет вверх, потом ломается резко, остро, и падает вниз. Так во всем. В истории. В повседневности. В добрых и злых поступках. Разница только в том, как часты изломы. Некоторые могут жить по десять лет и идти только вверх. А для некоторых одна неделя – как поездка в карете по дорогам Шотландии. Тык-дык-дык-дык-дык-дык, – Кроули изобразил ухабы, и Азирафель против воли усмехнулся. – А у некоторых подъем длится годами и они не доживают до спуска. Короче… Некоторым людям нужен отдых. Немножко времени на прямой. Чтобы понять, что в жизни есть радость. Что в жизни есть жизнь. Я знаю, что она ударит их обухом через год-два. Но хотя бы год-два они будут счастливы. – Значит, все это, чтобы… – …Сделать чуть более терпимой их жизнь… – И?.. – И свою. Они помолчали еще немного, а потом Бекка вдруг рассмеялась таким звонким и радостным смехом, какого Кроули никогда прежде от нее не слышал. – У них все будет в порядке, – сказал Азирафель, когда Кроули метнул в их сторону уже шестой взгляд за две минуты. – Думаешь? – Да. Чарли о них позаботится. И они разберутся в себе и друг в друге, когда почувствуют, что их жизнь – это их жизнь. Таким людям, как Бэлл и Квентин, нужны такие люди, как Бекка и Чарли. И наоборот. А раз они есть друг у друга, все будет хорошо. – А Джейсон? – А Джейсону придется самому о себе позаботиться, – строго поджав губы, сказал Азирафель. – Забавно, – усмехнулся Кроули. – Ведь он все это время думал, что это он заботится о Квентине. Видел в этом свою миссию. – Его трудно осуждать. Они всегда были вместе. Всегда зависели друг от друга. Всегда определяли друг друга. Вся цель жизни Джейсона состояла в том, чтобы беречь самого близкого человека. Он не знал, что стал бы делать, если бы Квентина больше не нужно было ни от чего спасать… Азирафель умолк. Кроули тоже помолчал немного, переваривая его слова. Потом повернулся и окликнул: – Азирафель? – А? – Можешь быть уверен, тебе всегда будет, от чего меня спасать. – Взаимно, – усмехнулся Азирафель.