Cold Open 2.0

"Как упоительны в России вечера, В закатном блеске пламенеет снова лето..."

1887 г., Лондон – И где ты теперь намерен ее искать? – Кроули щелчком пальцев раскурил трубку. Разговор был интересным, но ни к чему было показывать это собеседнику. – В России. – Где? – Кроули даже поперхнулся дымом. Вот чего-чего, а такого ответа он точно не ожидал. – Это же на краю вселенной! Там разве хоть что-то когда-то происходит? – Птичка напела мне, что в одном местечке наблюдается особая… смертность среди, так сказать, особых слоев населения. Хочу проверить. – Да ну, чушь, – фыркнул Кроули. – С голоду, небось, мрут, или с холоду. Зря проездишь, только пальцы отморозишь. – Сейчас лето. – Там разве бывает лето? – Можешь поехать со мной, проверим вместе. Ты ведь, кажется, сейчас не особенно занят? – он усмехнулся и откинул светлую прядь со лба, будто она мешала ему как следует видеть Кроули. Она была такой же, как в прошлый раз, когда Кроули его видел. Светлой. Разве что больше не лежала ухоженным локоном. Кроули невольно почувствовал укол сожаления. Когда они в последний раз виделись, он, кажется, был чем-то расстроен. Кроули хотел было подойти спросить, но был слишком занят: обхаживал маркиза, надеясь повлиять на результаты парламентских выборов. А когда снова вернулся в гостиную, он, видимо, уже ушел. После они как-то перестали пересекаться на балах и в салонах. Сначала Кроули не замечал этого, потом, заметил. И пожалел. Из всех современных бумагомарателей этот чем-то цеплял его лично. В его сочинениях была какая-то пронзительная искренность, подчас – безудержный восторг перед предметом описания, такой, что хотелось от неловкости спрятать глаза, будто подглядываешь за чужой слабостью; подчас – горькая тоска, одинокая скорбь по себе – не сумевшему стать таким, каким задумал Бог. И все же, посреди этих пронизанных светом и кровью исповедей то тут, то там вырастал, как нелепый одуванчик посреди лилий, какой-нибудь глупейший смехотворный эпитет. Что-нибудь «светозарное» или «могильностылое». Или сравнение, после которого прекрасная дама неделю украдкой проверяла в зеркальце, не колышет ли ветерок «горгоновых змей ее влас», прости господи. Эти сорняки будто удерживали своими корнями почву у тебя под ногами, не давали унестись вслед за автором в ту бездну, куда он, несомненно, заглядывал, но которую не мог описать. Кроули догадывался, что с ним что-то случилось. Но не мог даже представить, что с ним случилось такое. – Ты больше не пишешь? – спросил он, проигнорировав и вопрос, и паузу, ожидавшую его ответа. – Что? Нет, – он фыркнул, будто предположение было абсурдным. – Теперь мои страницы – это история, чернила – кровь, и я сам – главный герой. – О? – прокомментировал Кроули и снова втянул дым. – Ясно. Что ж, рад за тебя: кризис самоопределения тебе не грозит. А то я боялся. Но при чем здесь девчонка? – При всем! Она… она меня определяет. Она зачин и кульминация моей поэмы. Смерть, дающая смысл жизни, тень, показывающая границы света. Как только я услышал о ней, у меня внутри как будто что-то щелкнуло. Я подумал: вот оно! Мы связаны. Есть между нами какая-то невидимая ниточка. Смысл, судьба. Твой враг определяет тебя самого, Кроули. Это почти как любовь, только, ну… не она, – поймав на себе серьезный взгляд Кроули, он чуть смешался под конец и запорол свою вдохновенную речь, как, бывало, запарывал даже самые приличные стихи. Это вывело Кроули из ступора, и он усмехнулся. – Ты уверен, что не сам эту ниточку протянул? А то смотри, – он пожал плечами и поежился, будто уже ощущал холод сибирских снегов, – Россия! – Я уверен. И помяни мое слово: ты еще услышишь где-нибудь в порту привезенную матросами из далекой холодной земли леденящую кровь легенду об Уильяме Кровавом!.. – Э-э… Ты же вроде имя-то сменил?

***

Возвращаясь домой в свою квартиру с видом на Вестминстерский дворец после встречи с бывшим поэтом, Кроули думал над его словами. Может быть, Уильям и сочинил для себя всю эту связь с победительницей демонов из сказок, но сама идея общей для двух врагов судьбы не казалась Кроули такой уж абсурдной. Мальчишка, конечно, эту заразу идеализировал… «Почти как любовь»? Пфф… Сразу видно, влюблялся он на своем веку в одни идеалы бестелесные. Поэты, что с них взять. Вот поживет еще сотню лет… Он позвал Кроули на встречу, чтобы попросить какое-нибудь оружие, которое могло бы помочь в битве с воинами света. – Зачем тебе оружие? Оно уже при тебе, – сказал Кроули. Совет Уильяму понравился. Он подумал, что Кроули одобряет его новоприобретенную силу и способности. Кроули не одобрял. Но и осуждать его не мог: такое редко происходит с людьми по собственной воле. Пусть съездит, развлечется, решил он. Когда впереди у тебя вечность, иметь цель в жизни – большая роскошь. Войдя в дом, и поставив цилиндр на небольшой столик у зеркала, он заметил на нем скопившуюся за несколько дней почту. Он так и не стряхнул с себя окончательно привычку долго спать, а когда просыпался, последнее, чего ему хотелось – это разбирать счета, которые все равно останутся неоплаченными. Однако на этот раз, помимо газет и пары приглашений на приемы, в стопке обнаружился необычно изящный конверт. В таких не присылают ни счетов, ни распоряжений Снизу. Кроули вскрыл его и достал письмо: «Дорогой мой, Здравствуй. Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии. По нашей Договоренности считаю своим долгом сообщить тебе, что получил недавно новое назначение. Оно требует моих особых навыков, приобретенных мною в последнее время. Не знать об их истинной природе, равно как и о природе моего задания, будет для тебя безопаснее. Хочу лишь сообщить тебе, что ныне я нахожусь на пути в Российскую империю и очень просил бы тебя не следовать за мной и не чинить препятствий моей миссии. Твой друг и должник, А. Ф.» – Зараза… – пробормотал Кроули и снова посмотрел на конверт, ища дату. Письмо было послано две недели назад. Неудивительно, что Уильяму – или как он там теперь себя зовет – донесли об активности сил света из России. – Зараза! У Кроули должен был где-то сохраниться тот тулуп шестнадцатого века… Точно должен был…

***

Усадьба князя Самарина. Российская империя, Самарская губерния. Неделю спустя – Пожалуйста, княжна, сосредоточьтесь! Вам совершенно необходимо это знать! – Что мне совершенно необходимо знать, Азирафель, так это список гостей на сегодняшний вечер! Как прикажешь мне сосредоточиться, когда уже полдень, а я до сих пор не представляю, что надену на бал? – Вы будете прекрасны во всем, что бы ни надели, уверяю вас. Теперь, умоляю, можно мы пройдемся еще раз по строению грудной клетки? – Ах, какая тоска, какая тоска! Я погибаю от тоски и мук неизвестности, а этому жестокому человеку и дела нет до моих страданий! Княжна Самарина воздела полные слёз ореховые очи к потолку и картинно поднесла ладонь ко лбу. Азирафель вздохнул. Когда он соглашался на эту работу, он и не подозревал, что быть наставником юных девиц – такая каторга. Не то чтобы Варенька была глупа или особенно ленива – напротив: она быстро схватывала даже самый сложный материал, запросто осваивала любые навыки, которым Азирафель учил ее, она была проницательна и умела быстро мыслить и действовать в сложной ситуации. Но она была совсем ребенком. Может, где-то в четырнадцатом веке женщины и могли слушать голоса святых и вести войска в бой в тринадцать лет, но сейчас все было иначе. Девочкам Вариных лет не было дела до борьбы добра со злом, до ада и рая, до справедливости и долга. Они мечтали о любви, о балах и платьях, зачитывались стихами и романами. Азирафель, конечно, слышал, что появились уже и «новые женщины», те, кому было небезразлично будущее их пола и будущее их страны. К сожалению для Азирафеля, Варвара Самарина к ним не принадлежала. Будущее, которое ее волновало, ограничивалось нынешним вечером. Однако силы добра не предоставляют своим избранникам права выбора, и Азирафелю оставалось только надеяться, что Наверху имелись свои веские причины для того, чтобы наделить особым предназначением именно эту девочку. Вот он и надеялся. И приспосабливался. – Хорошо. А как насчет такого уговора: я достану вам список гостей, а вы пока выучите эту главу по анатомии и отработаете в точности удар, который я вам показывал? Будет ли это справедливо? – Ох! Правда? Ты в самом деле сделаешь это для меня? – слезы тут же высохли и глаза засверкали теперь уже счастливыми искорками предвкушения. – Ах, Зирочка, ты самый лучший! – Так, сколько раз я говорил вам о соблюдении приличий и уважении к наставнику? – Азирафель приложил все усилия, чтобы сурово нахмуриться и сдержать улыбку. – Прости. Я тебя уважаю. Правда-правда. Очень-очень. Ты прям сейчас пойдешь? Азирафель снова вздохнул, подвинул к ней книгу, ткнул пальцем в нужную страницу и побрел к выходу.

*

– Теперь мы можем вернуться к занятиям? – спросил Азирафель, когда Варя вцепилась в листок бумаги, как будто в нем было ее спасение. Азирафелю пришлось применить свои сверхъестественные навыки убеждения, чтобы управляющий показал ему список приглашенных на сегодняшний прием у Самариных, а после – записать все несколько десятков фамилий по памяти. – Хм… – пробормотала Варя, нахмурившись. – Странно. – Что странно? – спросил Азирафель, в полной уверенности, что не хочет знать ответ. – Его тут нет. Ты точно переписал всех? Никого не забыл? – Несомненно. А кого я мог забыть? – Господин С. Он был на прошлом балу, помнишь? И давеча папенька видел его у Веселовских, сказал, он прелестным образом всех их обчистил в штосс. Не может быть, чтобы он не был приглашен, правда? – Разумеется, как можно не пригласить человека, который тебя обчистил прелестным образом. Нонсенс, да и только. – Вот и я говорю! Ой, – Варенька заметила скептическое выражение лица Азирафеля. – Ты снова шутишь, да? Почему ты шутишь и не улыбаешься, это же совершенно не разберешь тебя, когда ты серьезно говоришь, а когда нет! Как прикажешь порядочной девушке смеяться в нужных местах? – Вовсе надо мной смеяться не надо. Я вас не развлекать приехал, Варя, а учить. Так, я свою часть договора выполнил, теперь вы. Будьте добры, покажите мне на кукле сердце. Варя надула губы, но встала и подошла к обтянутому тканью чучелу в рост человека, которое Азирафель соорудил для их тренировок. – Вот здесь? – она ткнула пальцем кукле в грудь. – Ближе к центру. – Тут? – Да. Теперь возьмите кол и попробуйте точно в это место нанести удар с одного раза, – Азирафель протянул ей деревянную палку с острым концом. Варя взяла кол, размахнулась и, чуть подпрыгнув, так что Азирафеля обдало волной кружев с подола, воткнула кол врагу под мышку. Азирафель снял очки и потер переносицу. – Это нечестно! – пожаловалась Варя. – Он слишком высокий, а я… Смотри, я ему по грудь. Прямо как господину С., – внезапно ореховые глазищи снова засверкали. – Ой, а ведь это удобно! – Да? – машинально переспросил Азирафель, окончательно потеряв нить ее рассуждений. – Да-да! Представляешь, если бы я могла положить голову ему на грудь, то мое ухо как раз оказалось бы у его сердца, и я услышала бы, как оно бьется! Азирафель накрыл лицо ладонью. – Если оно у него есть, – пробормотал он. – Что-что? – Если у него есть сердце, говорю. Какой-то он странный, этот ваш С. Имени у него нет, работы нет, семьи нет. Готов поспорить, что у него еще чего-нибудь не хватает. – Ты просто завидуешь! – Чему?! – Азирафель аж поперхнулся. – Его притягательной загадочности, конечно! Он особенный. И он точно здесь ради меня. Подумай, все романы начинаются с того, что в имение уездного дворянина приезжает загадочный молодой господин с инициалом вместо имени и влюбляется в дочь хозяина, а она в него… – …но им не суждено быть вместе, потому что господин-с-инициалом – проходимец и мошенник, да к тому же трус и слабый человек, а девушка чересчур добродетельна, чтобы навлечь на своих родителей позор и заставить их страдать. – Фу, какая гадость, кто это написал? – Господин Тургенев. – Что ж, вы с ним ничего не понимаете в литературе! А господин С., между прочим, сам поэт. – С чего вы взяли? – Он бледен как поэт. И говорит как поэт. И у него перстень с черепом! – Неоспоримые доказательства. – Точно! Я все поняла! – Варенька отряхнула руки и бросилась к двери. – Что вы поняли, княжна? – Наверняка такой загадочный человек, как господин С. не захотел бы, чтобы его имя было в списке гостей рядом с какими-то заурядными Муравьевыми да Олениными. Конечно, он явится сам, когда захочет – как тень или как печальный демон. – Княжна, вы же не забыли, что вашим предназначением буквально является убивать демонов, какими бы печальными они ни были? Я не говорю, что ваш С. – один из них, меня просто беспокоит такая… э-э… романтизация зла, неприличная, смею выразиться, образованной девушке нашей эпохи. – Ах, Азирафель, какой ты скучный! Вот посмотрела бы я, как бы ты сохранял приличия, если бы тебе встретился такой красивый и печальный демон. Пфф! Варенька фыркнула и хлопнула дверью. – Я... я сохранял!.. – сказал двери Азирафель.

***

Азирафель, как большинство русских писателей девятнадцатого века и их персонажей, не любил петербургских балов. Весьма вероятно, что это предубеждение и было сформировано теми самыми писателями и персонажами, но это не делало его неверным. Петербургские дамы были еще назойливее парижских и еще хуже умели скрывать свои оценивающие взгляды. Петербургские кавалеры делились на два типа: тех, что умели говорить только о войне, и тех, что умели говорить только о реформах. Первые считали себя весельчаками, вторые – умниками, на деле же все поголовно были глупы и скучны. Если же по случайности попадал в общество действительно блестящий, умный или талантливый человек, его неминуемо превращали в гвоздь программы, подавали и представляли гостям, точно какой-то изысканный десерт. Было слишком много интриг, слишком много танцев и слишком мало еды. Другое дело – балы уездные. Здесь все было лишено этой столичной полировки, все было просто и безыскусно, зато искренне и вкусно. Если Азирафель брал слишком маленький кусочек пирога, какая-нибудь пожилая графиня непременно пододвигала к нему другое блюдо и уверяла, что обидится, если он не отведает «курника ее Дарьи». Во время танцев все смотрели на детей, дурачившихся под музыку, и молодых девушек, впервые выходивших в свет. Пожилые господа вроде него могли и вовсе не появляться в бальной зале, заседая вместо этого в кабинете за сигарой или карточным столом. Сейчас, впрочем, Азирафель старался не выпускать Варю надолго из виду. За столом его усадили рядом с детьми, очевидно, предполагая, что воспитателю там самое место. Варя, в своем новом светло-сиреневом платье, едва могла усидеть на месте, то и дело поглядывала на дверь и вздыхала. – Вафля, ты чего такая кислая? – окликнул ее по-домашнему отец, князь Самарин. Князь был человек неглупый и деловой, но в кругу семьи и друзей держался попросту, будто специально разграничивая досуг и дело. – Платье что ли жмет? Варя вздрогнула. Ее сестра, девятилетняя Дуня хихикнула в ладошку. – Да ну вас, папенька! Глупости говорите, – надулась Варя. – И правда, Варя, ты и не поела ничего. Смотри, сил танцевать не будет, – согласилась ее мать. Все повернулись к ней, и Варя залилась краской. Она схватила вилку и начала усердно тыкать ею в цыпленка, остывающего на тарелке. Азирафель подумал, что какие-то его уроки по закалыванию вампиров она все-таки усвоила. – Видите? Ем я, ем. Всё, можете разговаривать о чем-нибудь другом. Князь рассмеялся, и в самом деле заговорил с гостями о новостях в округе. – А вы слышали, что у Уваровых-то нынче приключилось? – спросил невысокий господин с усиками, сидевший на другом конце стола. Это был Бецкий, редактор газеты и главнейший паникер и распространитель сплетен во всем уезде. Его нарочно всегда сажали подальше от детей, потому как никто не знал, о каких ужасах он начнет рассказывать. Азирафель невольно насторожился. – А что приключилось? – беззаботно спросил князь, отправляя в рот кусок мяса. – Ах, Сергей Сергеевич, ну что вы, не нужно об этом за столом! – притворно ужаснулась кузина княгини, Элен Малиновская, носившая черные кружева и любившая показать, что она знает всё, что достойно внимания. – Если это какие-то страсти, то правда не нужно! – взмолилась княгиня. – Алёша, не настаивай, прошу тебя. – Никаких страстей нет, княгиня. Но дело до крайности странное, – Бецкий приложился к своему бокалу, готовясь начать выступление. – Представляете, прибегает вчера ко мне мальчишка от Уваровых и говорит, что у них в деревне мрут люди: намедни вот блаженная Палашка преставилась, у кладбища нашли, а давеча – сторож кладбищенский. Причем странно так мрут: как будто укусил кто за шею, да кровь вытянул. – Ох, матерь Божья! И это вы называете «никаких страстей»? – княгиня перекрестилась. – Ну, это все-таки не пожар и не чума, как бывало, – снова усмехнулся князь. – Верно, на кладбище какой зверь бешеный завелся, нечего людям там одним ходить. – Вот и я тоже так подумал, – кивнул Бецкий. – Однако же заголовок думаю, выставить покрасочнее. Какой-нибудь «Самарский упырь», что скажете? – Упырь? – переспросила вдруг Варя, и Азирафель даже вздрогнул. – Это же вампир иначе, так? Восставший мертвец, который пьет кровь, чтобы жить? – Вафля! – Именно так, княжна, – подтвердил Бецкий. – Персонаж легенд и преданий, часто встречающийся в устном народном творчестве. Так вот, я хочу посмотреть, что будет… – О, боже мой, Азирафель, у нас тут упырь появился, – прошептала Варя восторженно, схватив его за рукав, когда взрослые снова заговорили между собой. – Нам пора на охоту, да? Прямо сейчас или можно после танцев? – Тш-ш, – осадил ее Азирафель. – Еще рано делать выводы. И вам уж точно еще рано охотиться. – Уфф, слава богу. Мне правда очень потанцевать хочется. И я как-то все-таки еще надеюсь, что господин С. придет… Словно в ответ на ее слова дверь отворилась, и в комнату вошел слуга с докладом. – Ваше сиятельство, прибыл еще гость. Покорно просит его принять, отказывается входить без вашего дозволения. – Это он, это он! – снова зашелестела Варя рядом с Азирафелем. Он вздохнул. – Хм! Я думал, все уже собрались. Кто это, Яков? – Некий господин Энтони Кроули. Иностранец, насколько я могу судить. – Кроули? – изумленно пробормотал Азирафель. – Не он! – разочарованно протянула Варя, и только потом заметила реакцию Азирафеля. – Эй, ты его знаешь? – Да мы… Я его встречал. В Лондоне. Не представляю, что он здесь делает. – Этот господин путешественник и пишет книгу о «настоящей России», как он изволил выразиться… – Хм! – снова сказал князь и поднялся из-за стола. – Любопытно! Я встречу его, а ты, Яков, распорядись, чтобы подали еще прибор. Князь вышел, гости принялись обсуждать новую тему, с нетерпением ожидая интересного иностранца. У Азирафеля резко пропал аппетит. Что демону было здесь нужно? То есть было совершенно ясно, что это не совпадение, и он здесь, потому что здесь Азирафель. Но было ли это его собственное желание или же он получил приказ от ада? Первое было немаловероятно, поскольку Кроули в последнее время сильно скучал. Первую половину века, после войн, он вообще проспал, а теперь сидел Лондоне и занимался тем, что ходил по балам и приемам и накручивал себя всякими глупыми мыслями вроде той, что будет, если об их дружбе узнают… Неприятное воспоминание о ссоре заставило Азирафеля поежиться. Что он творит? Сначала просит у Азирафеля достать ему смертельно опасное оружие, а теперь приезжает на другой конец света вслед за ним? Но, может быть, это не его решение… Что если в Аду узнали, что это Азирафель курирует защитницу человеческого рода, и решили прислать нежити подмогу? Это было просто худшее, что Азирафель мог себе представить. Как он сможет разорваться между Кроули и Варей? Кого он будет защищать в случае чего? И, возможно, что еще более важно – кого ему придется защищать? Между тем, к столу поднесли еще один стул и поставили приборы, а буквально через пару минут вошел князь в сопровождении нового гостя. Кроули выглядел потрясающе. Кроули всегда выглядел потрясающе, но здесь, в русской глубинке, куда модные журналы доходили с опозданием на сезон, а сами лица людей были такими же простыми и уютными как их костюмы, их интерьеры, их кухня… Здесь Кроули казался персонажем романтической поэмы. Весь черный и блестящий, словно очерченный резкими и густыми мазками масла, он изящно поклонился присутствующим, и свет хрустальной люстры пробежал по волне медных локонов и сверкнул на очках. Азирафель мог позволить себе не дышать, но кажется, в этот момент затаили дыхание все присутствующие. – Добрый вечер! Позвольте представиться: Энтони Кроули, писатель и путешественник. Прошу простить меня за такое бесцеремонное вторжение, – с легким акцентом произнес Кроули по-русски. – Если бы я знал, что у вас прием, я бы, несомненно, повременил с визитом до завтра. Я только что прибыл, но я непременно хотел посетить самый уважаемый дом этих мест. – Здравствуйте, господин Кроули, прошу вас, не беспокойтесь. Это очень любезно с вашей стороны – почтить нас своим присутствием, – княгиня встала и подала Кроули ручку, которую он со всей учтивостью джентльмена поцеловал. – Моя жена, господин Кроули, княгиня Анна Игнатьевна Самарина. – Это честь для меня, княгиня. – Присаживайтесь, прошу вас. Кроули сел и оглядел присутствующих, все взгляды которых были прикованы к нему. Когда он наконец дошел до Азирафеля, уголок его губ чуть заметно дернулся вверх, и Азирафель позволил себе выдохнуть. Всё было в порядке. Одна маленькая полуулыбка сняла груз с его сердца, успокоила, сказала ему, что он может перестать бояться. Кроули был с ним. Какой бы ни была цель его приезда, он не держал зла на Азирафеля. Остальное будет в порядке. Азирафель нерешительно улыбнулся в ответ и отвел глаза, чуть качнув головой, будто хотел сказать, что Кроули в очередной раз поразил его. Кто-то обратился к Кроули с вопросом и тот начал одну из своих красноречивых бесед, которые всегда плавно перетекали в монологи. – Азирафель! Да Азирафель же! Азирафель только тогда заметил, что Варя теребит его за рукав. – Вот это да, Азирафель! Ничего себе, у тебя знакомства! Я думала, ты просто какой-то книжный червь, которому не повезло нормально устроиться в Англии, вот тебя и выслали в нашу дыру. А у тебя оказывается… Ого, Азирафель! – Что? О чем вы?.. – он удивленно посмотрел на нее и увидел, что она, не отрываясь, глядит на Кроули. – А, ясно. Варя прямо-таки пожирала Кроули глазами. Еще бы: рядом с ним даже несчастный господин С. был бледной пародией на романтизм. В буквальном смысле, бледной, кстати. Азирафель закатил глаза. Что не так было с этой защитницей рода человеческого, что ее прямо-таки притягивало все «демоническое»? – Княжна, кушайте второе, пожалуйста, сейчас уже десерт принесут, – пробормотал он.

***

Азирафелю не удалось перехватить Кроули до конца обеда. За демоном прямо-таки шлейф вился из заинтересованных дам и господ. Толпа немного рассеялась, лишь после того, как заиграла музыка и начались танцы. Тогда, видимо, Кроули решил, что все приличия уже соблюдены, и потихоньку переместился в угол комнаты, где стоял Азирафель. – И как тебя только занесло в такую глушь, ангел? – поинтересовался он. – Я бы задал тебе тот же вопрос, – Азирафель повернулся к нему. – Я же просил тебя не приезжать. У меня важное распоряжение от Небес, и меньше всего мне нужно, чтобы ты испортил все дело. – Разве наше Соглашение не подразумевает, что я должен быть в курсе твоих дел, чтобы случайно не спутать тебе планы? – Я сообщил тебе, куда еду, сказал, что тебе лучше не вмешиваться. Чего еще тебе надо? – Немного доверия, ангел? Ты не подумал, что мне может быть важно знать подробности? – Подробности могут быть опасны, – неохотно пробормотал Азирафель. – Для кого? – Для… для всех. В первую очередь, для тебя… – он вздохнул и почти с мольбой посмотрел на Кроули. – Пожалуйста, Кроули. Я бы не просил тебя об этом, если бы это могло как-то повредить нашим… общим делам. Это чисто моя миссия, она тебя не касается. Но она может навлечь на тебя неприятности. Пожалуйста, уезжай. Кроули посмотрел на него, и Азирафелю показалось, что на его непроницаемом из-за черных очков лице мелькнуло удивление. – Если бы все было так просто, – вздохнул Кроули. Настало время Азирафелю удивляться. – Что это значит? Ты же не хочешь сказать… Ты же здесь не по делу? – Не то чтобы… но и не просто в гости приехал. По доброй воле я бы этот курорт не выбрал, знаешь ли. Климат совершенно непригодный для жизни. – В чем же дело? – Пока не могу сказать. Очень может быть, что и ни в чем. Если мои опасения окажутся напрасными, обещаю, я избавлю тебя от своего присутствия к завтрашнему же вечеру. – «Опасения»? Кроули, тебе обязательно пугать меня своими загадками? – Господин Кроули? – к ним вдруг подлетела раскрасневшаяся от танцев и совершенно очаровательная Варя. Ее глаза блестели от предвкушения и восторга. – Господин Кроули, меня зовут Варвара Самарина, я старшая дочь князя. Очень приятно, что вы заглянули к нам. Она подала ему тоненькую ручку, глядя на Кроули снизу вверх. Кроули вежливо поцеловал ее. – Рад встрече. – Господин Кроули, я вижу, что вы еще не танцевали, но, если вам нужна пара для вальса, я пока свободна, – она кокетливо улыбнулась и кивнула на музыкантов, настраивавших инструменты для следующего танца. – Благодарю вас, княжна. Честно говоря, танцы меня не слишком увлекают. Кроме того, я хотел еще перекинуться словом с вашим батюшкой. Мое почтение, – он кивнул и, не дожидаясь ответа Вари, отошел в сторону. – Подумать только, какое хамство! – воскликнула Варя. – Он мне отказал, Азирафель! Вот прямо так взял и отказал! – Совершенное безобразие, – согласился Азирафель, все еще думавший о коротком разговоре с Кроули. – У него удивительно плохие манеры для англичанина. Даже ты, Азирафель ведешь себя приличнее в обществе, я уже не говорю о… господин С.! – Ох, опять вы его вспомнили. Я уж надеялся, он вас разочаровал тем, что не пришел. – Да нет же, вон он! – радостно пискнула Варя и едва удержалась, чтобы не показать пальцем в сторону молодого светловолосого мужчины, стоявшего в тени между колоннами и смотревшего в ее сторону. – В самом деле. Что это он стоит там как привидение? – Пойду поздороваюсь! – Ох, мать честная, – пробормотал Азирафель и снял очки, чтобы протереть.

***

Все воспоминания о неприветливом господине Кроули стерлись из памяти Вари, когда она увидела своего печального демона. Он стоял и смотрел на нее неотрывно, и от этого взгляда у нее мурашки бежали по коже. – Здравствуйте, господин С. Рада снова видеть вас здесь! – она подала ему руку и вздрогнула, когда его холодные пальцы и такие же холодные губы коснулись ее кожи. – В самом деле? Вы запомнили меня, княжна? – он улыбнулся как будто насмешливо, но в то же время с той едкой грустью, которую она уже стала считать неотъемлемой его чертой. – Вы сегодня, кажется, не так бледны. Вам нравится здешний воздух? – Да, воздух здесь прекрасный. Вечерами, когда идешь по краю леса, подглядывая за закатом, как за цветением папоротника, и теплый, влажный мох, весь в маленьких белых цветочках, остывает у тебя под ногами, кажется, что чувствуешь запах заходящего солнца. – Чем… чем оно пахнет? – едва дыша, спросила Варя. – Папоротником, – ответил С. и, хитро прищурившись, отвел взгляд. – Но солнце уже зашло, там только луна и звезды. Вы знаете, что в Лондоне на небе нет звезд? – Нет? – Нет. Дельцы и промышленники сняли их и пустили на серебряные пули. Варя рассмеялась – кажется, наконец-то в нужном месте, потому что С. тоже улыбнулся, снова посмотрев на нее. – Вы так чудесно говорите. Мне даже стало жаль лондонских жителей, оставшихся без звезд. – Поэтому я и приехал сюда. Вы покажете мне русские звезды, мисс Барбара? – Я… они же все на виду? Просто выйдите и посмотрите вверх? – Одному гулять под звездами грустно. – Я бы с удовольствием составила вам компанию, но боюсь, папенька не обрадуется, если я так просто покину гостей, – она махнула рукой в сторону князя, беседовавшего с господином Кроули и другими мужчинами. С. проследил за ее взглядом и вдруг застыл. – Дьявол! – пробормотал он и отступил еще дальше в тень колонны. – Что? Где? – удивилась Варя внезапной перемене его настроения. – Это… это он? Это с ним вы сейчас хотели танцевать? Как его имя? – Кто, господин Кроули? – Значит, точно! – Как, и вы его знаете? Как странно! Азирафель говорил мне, что Англия по сравнению с Россией чрезвычайно маленькая страна, но я не думала, что настолько! – Что он тут делает? – Он путешественник. Папенька пригласил его. Он очень необычный, этот господин Кроули: только приехал, и уже всех здесь покорил! – Всех? – недовольно поморщился С. – Ну, не меня! – поспешно фыркнула Варя, чтобы не дай бог не расстроить его. Она, конечно, надеялась, что он уже успел немного расстроиться, когда увидел, что она говорила с Кроули. Но слишком большое расстройство было вредно, оно могло его отпугнуть. – Он начисто лишен хорошего тона, это сразу видно. Должно быть, разбогател на каких-нибудь серебряных пулях. – Вы, однако же, хотели с ним танцевать, признайтесь? – А что, если и да? – кокетливо сказала Варя. – Здесь так мало кавалеров, так некоторые еще и опаздывают! – она многозначительно посмотрела на него. – Ах, мисс Барбара, прошу вас, будьте с ним осторожнее! – он качнул головой, и Варя увидела, что он все еще смотрит на господина Кроули со странной настороженностью – точно охотник на хищного зверя. – Почему? – удивилась она. – Он опасный человек. Не знаю, чего он хочет, но ему достаточно пальцами щелкнуть, чтобы это получить. Я даже не уверен, человек ли он. Если он попробует вас очаровать – не поддавайтесь. И если попытается очернить меня – не слушайте. – Ах, разве же я могу!.. Но почему он станет… Он ваш враг? Скажите, он вас обидел? Я могу попросить папеньку, и он вышвырнет его из дома! – О, нет-нет, я слишком маленький человек, чтобы иметь таких врагов. Но он… ему может не понравиться то, что я здесь. И что я… питаю к вам интерес. – Питаете?.. – Варя даже ахнула. – Я просто хотел, чтобы вы это знали. Думаю, мне лучше уйти. – Это так несправедливо! – Увы, мисс. – Но как же звезды? – Завтра. Когда в доме будет поменьше людей, подойдите ночью к окну вашей спальни, у которого растет большой дуб. Так мы будем ближе к звездам, и вам не придется выходить из дома. – Ах, это так чудесно! Я обязательно открою окно. – Благодарю вас за это обещание, мисс. А теперь, прощайте. Он снова поцеловал руку Вари, и направился за колоннами к выходу. Она была занята тем, что прижимала счастливую ладошку к груди, и не заметила, как вслед за ним скользнула за дверь стремительная черная тень, и как вслед за тенью остановился у дверного проема Азирафель.

***

– Собирался уйти, не попрощавшись, Уильям? И даже не поздоровавшись? – Кроули! – он вздрогнул, когда Кроули схватил его за плечо. – Зараза. Нет, я хотел дождаться тебя в менее людном месте. Спросить, какого черта ты здесь делаешь? Ты же говорил, что ненавидишь Россию? А теперь явился сюда весь такой шикарный и загадочный и подбираешься к моей победительнице? – Что? К кому? – Кроули даже оглянулся в сторону зала, куда Уильям махнул рукой. –Так эта… эта девчонка и есть победительница? – он присвистнул. – Ну… признаться, я тоже думал, что она будет как-то… крупнее, – замялся он. – Зато доверчивая и влюбчивая. Клянусь тебе, она уже положила на меня глаз. Если бы ты не явился и не испортил мне охоту, я бы уже сейчас с этим заканчивал. – А кое-кто заканчивал бы с тобой. – Что? – То. Я приехал, чтобы вытащить тебя из такого дерьма, какого ты даже представить себе не можешь. – О чем ты говоришь? – О ее наблюдателе. Ты хоть заметил его? – Кого, Азирафеля? Да, он ее обожает, этот мешок с книжной пылью. – Этот мешок запросто прикончит тебя одним взглядом… Погоди, что? Обожает, говоришь? Ладно, не важно… Он опасен. Куда опаснее, чем кажется. Для него такие как ты – вроде тараканов. – В смысле? – Уильям нахмурился. – Он охотник что ли? – Вроде того. Его приставили к ней не просто так. Будь поосторожней, Уильям. Не суйся к нему. – Разберусь как-нибудь. И слушай, не называй ты меня так! Я здесь инкогнито: господин С., ясно? – Ага. «С.» – это господин Стейк что ли? – Спайк! Сколько раз повторять. – Я думал, ты свое имя в легенду вписывать собираешься. А ты, оказывается, одну букву только. Спайк со страдальческим рычанием закатил глаза, развернулся и пошел к выходу. Кроули усмехнулся и направился в зал. Он почти столкнулся в дверях с Азирафелем. – Ангел? Ты чего тут высматриваешь? – Тебя, – честно ответил Азирафель. – Очень мило с твоей стороны, – Кроули улыбнулся, но Азирафель смотрел на него серьезно и чуть ли не подозрительно. – Что? – Ты знаешь этого господина С.? – спросил он. – С.? Ах, его-то. Да. Мы бывали в одних кругах в Лондоне. – О? Стало быть, вы… близки? – как-то странно спросил он – явно пытался вытянуть из Кроули что-нибудь о цели его приезда. – В смысле? – Он… как бы так выразиться, кажется… твоего сорта человек? – Пфф, скажешь тоже! Хотя, если задуматься, в некотором роде… Азирафель, у меня большая просьба: держись от него подальше. Он… ну, как бы так сказать… Не совсем добропорядочный господин. – Что ты хочешь сказать? – Он не то чтобы опасен, но… Он… от него всякого можно ожидать, – уклончиво сказал Кроули. – Но он не демон? – уточнил Азирафель, явно начиная тревожиться. – Я бы почувствовал. Кто же? Преступник? Варя говорила, он обчистил кого-то в штосс. – С него станется. В общем, Азирафель, пожалуйста, не связывайся с ним. И лучше не давай своей девочке с ним связываться. – Моей девочке? О чем ты? – притворно удивился он. – Ой, да ладно, ангел! Ты думал, твои дела так сложно разгадать? – Я… – Успокойся, мне это безразлично. Можешь и дальше нянчиться со своей Александрой Македонской, Аристотель. Я просто немножко поживу тут, подышу свежим воздухом… – Поживешь? Тут? – Ага. Я договорился с князем: у него есть покои для гостей во флигеле, и он с готовностью согласился предоставить их знатному иностранцу, к тому же пишущему о России. – Ох, Кроули-Кроули… – вздохнул Азирафель. – Не знаю, что ты задумал, но, по-видимому, просить тебя уехать бесполезно? – Совершенно бесполезно. Азирафель покачал головой.

***

Азирафель не мог читать. Подающий надежды господин Чехов хоть и владел слогом простым и приятным, как свежий хлеб в морозное утро, увы, совершенно не был склонен выбирать для своих сочинений увлекательные темы. Он преподносил Азирафелю красоту и трагизм обычной жизни, когда для Азирафеля «обычной жизнью» были девы-воительницы со сверхъестественными силами, слетающиеся на уездный бал демоны и гуляющие по кладбищу упыри. Азирафель закрыл книгу. Ей-богу, он бы сейчас перечитал Лермонтова, если бы не подозревал, что воображение нарисует ему в роли Печорина этого проклятого господина С. Кроули несомненно приехал в Россию из-за него. Азирафель был здесь уже несколько недель, но Кроули приехал именно тогда, когда здесь объявился С. Либо у них обоих какое-то поручение от Ада, наверняка касающееся победительницы, либо Кроули, зная, что здесь работает Азирафель, приехал подстраховать приятеля, по своей воле. Он сказал Азирафелю держаться от С. подальше, но не раскрыл больше никакой информации о нем и его целях. Не сказал даже, кто он. Было ясно как дважды два, что Кроули защищает не Азирафеля. И все-таки к его совету стоило прислушаться. Так или иначе, у самого Азирафеля были смутные предчувствия насчет этого субъекта. И теперь они подтвердились. Он должен был предупредить Варю, чтобы она была осторожнее с ним. Господин Чехов отправился на полку рядом с господином Лермонтовым. Азирафель не мог читать и больше уже не мог думать. Ему оставалось только одно средство скоротать время до утра – попробовать уснуть. Обычно он не тратил время таким образом, но здесь, в российской провинции, ночи были такими длинными, а жизнь такой медленной, что поневоле казалось, что ничего не происходит, и ничего важного проспать ты не сможешь. Азирафель приоткрыл окно, впуская в комнату запахи сада и пение цикад, снял жилет и повесил его на спинку стула. Сегодня все гости уже разошлись. Включая С. Азирафель разузнает о нем завтра все, что сможет. Пока он рядом, Варе ничего не грозит. Если что-то случится, он услышит: его комната, как гувернера, была в том же коридоре, что и комнаты дочерей князя. Успокоив себя таким образом, Азирафель опустился на кровать, утонул в чрезмерно мягком матрасе и закрыл глаза.

*

Он проснулся от боли. Что-то острое и яростное вонзилось ему в шею. Он резко открыл глаза и ахнул. Что?.. Что это… Боль была настолько сильной и неожиданной, что Азирафель не сразу понял, что с этим делать. А потом она вдруг отступила, и он услышал крик. Крик такой страшной боли, что на секунду он подумал, что это кричал он сам. Но нет, его горло было парализовано, и грудь лишь едва-едва поднималась от поверхностных вдохов. Перед глазами было темно. Азирафель не видел ни нападавшего, ни того, кто кричал. Он не мог пошевелиться от шока и внезапной слабости. Дверь в коридор распахнулась, потом снова захлопнулась. Азирафель попытался приподняться, но боль в шее была слишком сильной, и он упал обратно на постель.

***

Это конец… Спайк был уверен. Он никогда – ни в жизни, ни в смерти – не испытывал такой боли. Конечно, конец должен был наступить скоро… – Ааааа… – он привалился к стене, пройдя лишь несколько шагов от комнаты гувернера, и опустился на пол. Ему хотелось просто потерять сознание, исчезнуть навеки, и больше не чувствовать… Все, от губ до желудка горело огнем. Он сделал всего один поспешный, голодный глоток, но казалось, будто проглотил ад. Его губы пузырились ожогами, которые лопались, оставляя кровавые дорожки на подбородке. Но это были лишь мелочи по сравнению с тем, что творилось внутри. Спайк ждал конца или ждал, что кто-нибудь явится добить его, но в коридоре было тихо. Кем бы ни было существо, которое он укусил, должно быть, оно тоже было не в лучшей форме, раз не стало преследовать его… У него еще был шанс… Спайк почти жалел об этом. Почти ненавидел свою способность выживать. Он стиснул зубы и с унизительным рычанием поднялся. Какое-то чувство вело его. Почему-то он знал, что лекарство есть, и ему достаточно лишь протянуть руку, чтобы получить его. Дверь подалась еще проще, чем дверь в спальню гувернера. Он поковылял к кровати. Ему было нечего терять. Он знал, что, если не сделает этого, сгорит заживо изнутри. Из приоткрытого окна на белые простыни падал свет луны, и Спайк, наклонившись над жертвой накрыл ей глаза ладонью, и только потом укусил.

***

Первый крик разбудил Варю. Не понимая, что произошло, она подумала, что это ей приснилось. Потом она услышала какие-то звуки в коридоре, а после – скрип соседней двери. Второй крик заставил ее подскочить с кровати. Кричала Дуня. Варя на ходу схватила лежавшую на прикроватном столике палку, которую по заданию Азирафеля должна была наточить, и распахнула дверь. Теперь она жалела, что не выполнила урок: кол пригодился бы ей куда больше. Она толкнула дверь в комнату Дуни, и увидела темные очертания человека в плаще, приникшего к ее сестре. Варя вскрикнула. Человек тут же отшатнулся от Дуни, накрыл голову плащом, и, не оборачиваясь на дверь, метнулся к окну. Варя бросилась за ним, но было уже поздно: он ловко, как кот, запрыгнул на подоконник, оттолкнулся от него и исчез в ветвях дуба, росшего за окнами их спален. – Стой! – от отчаяния Варя бросила в чужака палкой, но та ударилась о ветки и не достигла цели. Варя решила, что у нее есть более срочные дела, чем преследовать нападавшего. – Дуня! Дусечка, ты в порядке? – Варя бросилась к сестре и стала торопливо осматривать ее. Почти сразу ей в глаза бросились следы от зубов на шее сестры. – О, нет! Вампир! Это правда вампир, батюшки! Я должна была убить его, а я… Господи, Дуня, очнись! Дуня вдруг слабо простонала и вздохнула. – Живая! Слава богу, живая! Кто-нибудь! – Варя закричала изо всех сил, не заботясь о том, что сбежится весь дом. Ей хотелось бы, чтобы сбежался весь дом. И куда запропастился этот проклятый Азирафель? То ходит за ней по пятам, как банный лист, а тут вдруг дрыхнет, когда должен бы ее охранять! – Азирафель! Первой на крики прибежала няня Дуни, спавшая в соседней комнате. Растрепанная и испуганная, она запричитала, заламывая руки, и толку от нее было не больше, чем от самой Вари. – Побудь с ней, я позову Азирафеля и остальных, – сказала Варя решительно и выбежала в коридор. На ее удивление, дверь в комнату Азирафеля была слегка приоткрыта. Варя бесцеремонно распахнула ее, собираясь отчитать своего слугу и наблюдателя. Но то, что она увидела, заставило в который раз за ночь вздрогнуть от ужаса. Азирафель лежал на кровати поверх смятого одеяла, а вся шея у него была залита темной кровью. – О, нет… Азирафель? Азирафель, ты жив? – она трясла его, как прежде Дуню, но наблюдатель не шевелился и как будто даже не дышал. Варя упала к нему на грудь и попыталась услышать, бьется ли сердце, но от стука в своих собственных ушах не услышала ничего. – О, нет… о, нет! Азирафель! Зирочка, пожалуйста, не умирай! Я буду хорошей победительницей, честное слово, я буду учить все, что ты говоришь, заточу все палки в доме, даже метлу, и не буду пропускать занятия! Только, пожалуйста, оживи!.. – Ваши условия… вполне приемлемы… княжна, – услышала она слабый голос, и грудь под ее ухом шевельнулась. – Азирафель! – ахнула Варя. – Ты жив! Слава богу! Там… там Дуня! Ее тоже укусили, она не приходит в себя! – Дуня? – Азирафель резко дернулся, чтобы встать, но это у него не получилось. – Ох… Иди… Идите скорее за доктором, я постараюсь помочь Дуне. – Тебе самому нужна помощь! – в отчаянии воскликнула Варя, но все же поднялась на ноги, и побежала к дверям. – Лежи здесь, доктор скоро придет. – Ага… – пробормотал у нее за спиной Азирафель. Когда в комнату Дуни собрались чуть ли не все домашние, включая доктора и родителей, Азирафель уже был там, сидел на краешке ее постели. Когда вошел доктор, он поспешно встал и уступил ему место. – Похоже, ничего серьезного, – заявил доктор после короткого осмотра. – Пульс и дыхание в норме, она не без сознания, просто спит. Место укуса немного воспалено, должно быть, какой-то дикий зверь пробрался в комнату через окно. Не волнуйтесь, ваше сиятельство, с Авдотьей Алексеевной все будет хорошо. – Благодарение господу! – мать Вари всплеснула руками и бросилась к кровати Дуни. – Спасибо, доктор. – Что?! Какой зверь? – возмутилась Варя. – Это был вампир, я видела его своими глазами. Азирафель, скажи, ты же тоже… – она обернулась к Азирафелю, но на его шее не было ни пятен крови, ни следов укуса. Он нахмурился и незаметно приложил палец к губам – Что?.. – Тшш, Вафля, не бунтуй, – одернул ее отец. – Ты хорошо сделала, что позвала нас и господина доктора, мало ли, что это могло быть. Слава богу, что обошлось. А теперь прошу вас всех, оставим Дуню отдыхать. Пусть с ней побудет доктор. – Я останусь, Алеша, – попросила мать. – Пока она не проснется. На всякий случай. – Конечно, родная. – А вы идите. Варенька, слышишь? Иди, отдыхай. Умница моя. Варя неохотно подошла поцеловать мать на прощание и вышла в коридор, где Азирафель уже ждал ее, устало прислонившись к стене. – Это был вампир, да? – прошептала она. – Да. – Почему ты не сказал? – Ни к чему. Либо они впадут в панику, либо не поверят. Нам нужно действовать самим, как и полагается победительнице и ее наблюдателю. – Да. Конечно, – Варя совсем не знала, как ей начать действовать, но, раз Азирафель говорил, значит, так было правильно. – Но Дуня… она правда в порядке? – Да, я за этим проследил. И буду продолжать следить. Сдается мне, что мы его еще увидим здесь. – Почему? – Он укусил меня. И ему не понравилось то, что он почувствовал. Поэтому он пошел искать другую кровь. А кровь сестры победительницы… вот она ему понравилась наверняка. Мне кажется, он вернется за новой порцией. – Нужно устроить засаду! – Да. Мы поговорим об этом завтра. А пока что идите и отдохните. Варя кивнула. – Ты сможешь сам дойти до своей комнаты? Хочешь, я помогу?.. – Нет, все в порядке. Спокойной ночи, Варя. Ты молодец, – он улыбнулся и положил руку ей на плечо. Потом кивнул и поковылял к себе. Варя вздохнула и неохотно пошла в свою комнату. Ей не хотелось спать. У нее были кое-какие идеи, и она знала, где начать искать их ночного хищника.

***

Кроули влетел в комнату Азирафеля. – Что произошло?! Черт возьми, что… Азирафель поднес руку ко лбу и прикрыл ею глаза. Кроули застыл и внимательно вгляделся в него. – Ты в порядке? – Д-да… Да. Он не успел закончить дело – обжегся моей кровью и сбежал. Пожалуйста, ты не мог бы не кричать? Все как будто… обострено. – Гадство. Я так и знал. Я знал. Что эта история с победительницей вампиров до добра не доведет… – Знал? – Да. – Откуда ты знал, Кроули? – Азирафель, хоть его движения и были слабыми и более медленными, чем обычно, подался вперед и посмотрел на Кроули так серьезно, что ему пришлось напрячь всю свою силу воли и еще немножко более темных сил, чтобы не выдать Уильяма. – Я… ты давно не оставлял меня в таком неведении. Это дело, в котором ты не хочешь посторонних лиц. Это серьезно. Ты давно не бывал замешан ни в чем серьезном, ангел. Азирафель помедлил с ответом, и от глаз Кроули не укрылся будто бы случайный жест, которым Азирафель почесал шею. – Это новое дело для меня, Кроули. Оно не обязательно опаснее других, но мне хочется контролировать его, насколько это возможно, – объяснил он наконец. – Но что если ты не сможешь контролировать все? – О чем ты? – Просто… вообще. – Кроули? Ты что-то хочешь мне сказать? Усталые глаза Азирафеля снова поймали взгляд Кроули. И Кроули вот-вот был готов сказать ему… Но… Азирафель был сильным. Сама его кровь была оружием против вампира. Он только что рассказал ему об этом. Значит, Кроули мог быть спокоен за него. Чего нельзя было сказать об Уильяме. Мальчишка был сам виноват, Кроули говорил себе это раз за разом. Черт возьми, он говорил ему! Не то чтобы его не предупреждали. Хотя… Кроули ведь не сказал ему, почему именно Азирафель был опасен?.. А Уильям – или, точнее, Спайк в данном случае – был борцом. Разумеется, он не стал прятаться, он… Кроули чуть не взвыл от досады. Он сделал только хуже. Он натравил их друг на друга, хотя пытался напугать их друг другом. Но не мог же он сказать им правду, так ведь? Азирафель рассеял бы Спайка по ветру одной мыслью, а Спайк попытался бы убить Азирафеля менее прямыми, но менее честными способами. Ни то, ни другое совершенно не входило в планы Кроули. Он должен был поговорить со Спайком. И для этого он, как минимум, должен был найти его. – Кроули? – Нет, – Кроули качнул головой. – Я уверен, тебе ничто не угрожает. Только поосторожней со своей девчонкой, Азирафель. Она еще не совсем победительница, так ведь? Всего лишь ученица? Азирафель помедлил с ответом, но потом кивнул. – Именно поэтому я здесь. Наверху мнения разделились: стоит ли теперь назначать на эту должность девушек постарше или тринадцать – все еще подходящий возраст. Мы с Варей – их эксперимент. – Приглядывай за ней, – Кроули поднялся и пошел к двери. – И за собой. – Это всё, что ты хочешь мне сказать? – Азирафель наклонил голову, и свежий летний ветер из окна шевельнул распахнутый ворот его рубашки. Кроули почти позавидовал Спайку. – Да, – сказал он и перед уходом закрыл окно и сердито задернул шторы. В дверях он буквально столкнулся с этой девчонкой, победительницей, будь она неладна. – Господин Кроули, – пробормотала она, прямо-таки вонзаясь в него взглядом. – Княжна, – Кроули откланялся и попятился к лестнице, ведущей к выходу. Он должен был найти Спайка, пока не поздно.

***

Варя влетела в комнату как мяч, брошенный мальчишкой в окно, и разбила хрупкие надежды Азирафеля на отдых. – Ага! Так я и знала! – воскликнула она. – Что? – Занавески! – победоносно заявила она, ткнув пальцем в окно. – Что? – повторил Азирафель. – Твои окна занавешены. Поэтому он и смог войти. – Кто? – Мистер Кроули, – сообщила Варя шепотом, обернувшись на всякий случай на дверь. – Я уверена, это он. Вампир! – Глупости! – фыркнул Азирафель и отмахнулся от нее. – Говорю тебе, все сходится: он заявляется сюда, как только в окрестностях начинают твориться всякие ужасы. Потом он появляется на балу – заметь, с наступлением темноты, не раньше, – и не заходит в дом, пока отец не приглашает его. Потом разговаривает с отцом каких-то пять минут, и тот уже предлагает ему поселиться во флигеле. А той же ночью ужасы начинают твориться уже тут! Разве ты не видишь? И вот сейчас он оказался в твоей комнате с закрытыми окнами, хотя я не видела, чтобы он проходил из флигеля по саду: наверняка он был в доме всю ночь после нападения, скрывался в каком-то темном углу, чтобы не вызвать подозрений. И главное доказательство… – она выдержала эффектную паузу. – На нем тот же самый костюм, что и вчера! – О, господи, – простонал Азирафель и потер лоб ладонью. Голова все еще раскалывалась после ночного приключения. – Признай же, что я права! – Простите, княжна, мне бы очень хотелось вас порадовать, но Кроули не вампир. «Он демон» – вряд ли было бы удачным завершением этой фразы, так что Азирафель промолчал. – Он мой… знакомый. – И что, твой знакомый не может быть вампиром? Пфф! – она закатила глаза, будто устала говорить с маленьким ребенком. – Я множество раз встречал его при свете дня. – Его могли обратить недавно. – Нет, – Азирафель покачал головой. – Выбросьте это из головы. Просто поверьте мне, что Кроули тут не при чем. – Я могу проследить за ним и добыть доказательства. – Нет! Пожалуйста, не надо. Как ваш наблюдатель я настоятельно рекомендую вам сосредоточиться на другом. Подготовьтесь к сегодняшней ночи. – В смысле? – Я уверен, что вампир придет снова. Нам нужно быть готовыми: защитить вашу сестру и поймать хищника. – Ясно, – осторожно сказала Варя. – И как мы это сделаем? – Я буду ждать у двери, а вы, поскольку вам можно находиться в ее комнате, будете охранять окно. Ваша позиция опаснее, но вы заметите его заранее, если он подойдет. Не спугните его, но и не упустите. Как только заметите, подайте мне сигнал – я вас прикрою. Самый простой способ убить его – это спрятаться под окном, и проткнуть сердце, когда он будет влезать в комнату. – По-моему, самый простой способ – это выследить его сейчас, пока на дворе день и он слаб, – проворчала Варя. – Это не Кроули, – устало повторил Азирафель. – Как скажешь, – Варя развела руками, но он видел, что совершенно ее не убедил. – Прошу вас, потратьте этот день с пользой: поупражняйтесь с манекеном, подберите удобный костюм и оружие в нашем зале для занятий. – А ты? Ты разве не будешь меня тренировать? – Я подойду позже. Сначала мне нужно понаблюдать вашу сестру. Если мы потерпим неудачу, она снова может оказаться в опасности. Ей понадобится защита… – Хорошо. Тогда до вечера? – Да. Удачи, Варя. Она кивнула и направилась к дверям, но Азирафель снова окликнул ее: – Варя? – А? – В одном ты все-таки права… – Насчет мистера Кроули? Азирафель покачал головой, но продолжил: – Кто бы это ни был, он не смог бы войти без приглашения. Варя, он уже бывал в вашем доме. Когда Варя не ответила, Азирафель договорил: – Возможно, тебе придется убить кого-то, кого ты знаешь.

***

Варя и сама об этом знала. Но ее это особенно не заботило, потому что она была уверена в своей догадке. Азирафель может сколько угодно закрывать глаза на странности своего «знакомого», но это ведь было очевидно! У нее было еще немного времени, пока Азирафель будет заниматься лечением Дуни, и Варя решила попробовать добыть еще доказательств. Для начала она обошла весь дом, ища мистера Кроули. Потом дошла до флигеля и постучалась в дверь. Внутри было тихо. Сторож сказал ей, что иностранный господин отказался даже от слуг. Куда же страннее-то? Она заглянула во все окна, которые не были зашторены или закрыты ставнями. Кроули нигде не было. Или он скрывается здесь, или прячется где-то в доме. Или же обратился в летучую мышь и спит где-нибудь на чердаке. Она слышала, что некоторые вампиры так могут. В любом случае, она все еще ни разу не видела его при свете дня. Довольная своим расследованием, Варя вернулась домой, и отправилась подбирать гардероб. Одежда должна была быть удобной для боя, но в то же время красивой… для других ее планов. Если Азирафель думал, что она забудет о своей жизни только потому, что какому-то вампиру приспичило заявиться к ним в усадьбу – он сильно ошибался. К тому моменту, когда Азирафель закончил свои дела и пришел в зал для занятий, все еще немного бледный и молчаливый, Варя уже подготовила почти все необходимое. – Видишь, оно серебристо-серое, как свет ночью, и не будет видно в окне, движения не сковываются, и материал очень красиво струится по рукам, все говорят, что у меня красивые руки, правда? И я убрала почти все волосы, оставила только вот эти две маленькие прядки, они не помешают, но на ветру будут качаться, как травинки в поле, это ведь достаточно поэтично? Я решила, что мне хочется быть поэтичной снаружи и сильной внутри, как ты думаешь? – По-моему, было бы неплохо быть сильной и снаружи тоже… – пробормотал Азирафель, осматривая ее. – Ты просто переживаешь! Ты не переживай. Я отлично подготовилась, и было еще время сходить на разведку, и, кстати, эти туфли удобные тоже, с мягкой подошвой, если вдруг придется лезть по стене. Правда, у меня нога совсем маленькая, да? Надеюсь, она больше не вырастет, как думаешь? Я ничего не забыла? Даже сережки специально выбрала, чтобы не слишком блестели, но все-таки были видны. Ну что, ты доволен? – Да, я… Варя, а где оружие? – Оружие! Ой. Так ведь и знала, что что-то забыла.

***

Азирафель в последний раз напоил чем-то Дуню, выпрямился, и подошел к Варе. – Вот и всё. Солнце садится. Вряд ли он появится рано, но кто знает. Надеюсь, вы не будете скучать. – Я не усну, – заверила его Варя, зная, о чем он беспокоится. Она в самом деле не собиралась спать. Не сегодня. У нее были и свои планы на эту ночь. Азирафель кивнул и вышел, чтобы занять свой пост за дверью. Варя открыла окно и вдохнула вечерний воздух. Он и правда пах особенно. И красное солнце, опускавшееся за изумрудный лес, действительно было похоже на большой волшебный цветок. Ей хотелось увидеть силуэт своего таинственного возлюбленного на фоне лепестков заката. Хотелось посмотреть, как лучи солнца окрасят бледные щеки заемным румянцем. Но он не появился. Не появился и когда закат из огненно-красного, стал малиновым и начал увядать. Варе казалось, что она смотрит на цветение папоротника со связанными руками, и не может дотянуться до него, чтобы загадать желание. Она отвернулась от окна и с тоской посмотрела на Дуню, мирно спавшую в своей постели. Это дежурство будет совсем не таким приятным, как Варя думала весь день. И тут что-то стукнуло ее по носу и отскочило на пол. Было еще достаточно светло, и, приглядевшись, Варя увидела на полу желудь. Она вздрогнула и резко обернулась к дереву за окном. – Добрый вечер, мисс Барбара, – хитро улыбнулся С., усевшийся, точно какой-нибудь лесной дух, на могучей ветке дуба, свесив ноги вниз. – Вы пришли! – Варя не смогла сдержать улыбки. – Конечно, пришел. Я же обещал… леди, – он не смог договорить фразу и вдруг закашлялся, опустив голову поближе к ветвям. – Что с вами? Вы нездоровы? – Варя чуть не выпрыгнула из окна от беспокойства. – Немного простудился, вот и все, – сказал он, когда его дыхание снова выровнялось. – Ночи здесь иные, чем в Лондоне летом. – Правда? А говорят, там всегда сыро и туман. – Говорят, в России медведи ходят прямо по улицам. – И правда! – она рассмеялась. Он не делал ничего особенного, но ей хотелось смеяться в ответ на все, что он говорил. Не хихикать кокетливо, как ее тетя Элен при виде любого неженатого мужчины, а по-настоящему смеяться, радостно и громко. – Хотя, знаете, Пьер, наш кузен, как-то затеял таскать повсюду цыганский табор, на все балы, знаете, и даже в Петербурге. Так вот у них с собой был медведь. Наверное, оттуда и слухи. – Наверное. Ползут себе, как туман. Он снова показался из-за ветвей, и у Вари больно кольнуло в груди, когда она увидела, что он и впрямь выглядит бледнее обычного. – Вам плохо, – сказала она виновато. – Вам стоило остаться дома. Я бы не сердилась. Или… хотите, войдите к нам! Лиза приготовит вам чай, и мы поговорим… – Что вы! Если ваши родные узнают, что я говорил с вами наедине… они будут недовольны. – Правда? Я как-то не подумала, что… Но вы правы! Ни к чему им знать. Тайная, запретная любовь даже лучше, – сразу же решила Варя. Так они дольше сохранят свежесть чувств и не начнут воспринимать друг друга как должное. – Расскажите мне что-нибудь? Вы так хорошо говорите, – попросила она и тут же спохватилась. – Только если вам это не трудно! – Что же вам рассказать? Историю красивую, но грустную или страшную, но прекрасную? – Страшную! – выдохнула Варя, ни секунды не колеблясь. – Ну, что ж, слушайте. Но только после не закрывайте уши и не умоляйте перестать…

***

Кроули не нашел Спайка ни в деревне, ни на кладбище. Вампир явно нарочно заметал следы, прячась от него. Под конец Кроули надоело, и он вернулся домой. Азирафель, впрочем, упоминал, что, по его мнению, хищник снова явится к своей жертве этой ночью, и Кроули решил, что перехватить его будет нетрудно. Он дождался темноты и потихоньку вышел в сад в направлении господского дома. Вокруг было тихо и свежо, пели сверчки и белели маленькие цветочки в траве, словно на земле отражались звезды. Как хорошо было бы сейчас сидеть с Азирафелем на одной из садовых скамеек под яблоней, пить шампанское и закусывать свежей клубникой… Вместо этого Азирафель лежал у себя в комнате, оправляясь от укуса вампира, а Кроули выслеживал этого самого вампира в темном саду. Но, если он успеет предупредить его, никто не пострадает. А если нет… Спайку точно придет пыльный конец, а Азирафель не простит Кроули до самого Судного Дня. И Кроули не знал, что было хуже.

***

– Тихо! – шепнула Варя, когда Спайк готовился произнести заключительные и наиболее трогательные строчки сонета. Он замолк. – Э? Я знаю, стихи ужасны, но… – Нет-нет, что вы! – перебила она, так далеко потянувшись к нему из окна, что он испугался, что она упадет. – Просто… там в саду кто-то есть. – Что? Вы уверены? – Да-да, точно! Вон там, среди берез что-то черное мелькнуло. – Может быть, кошка? – Ха! Если кошки в Самарской губернии вырастут до таких размеров, мне придется еще и на них охотиться. – Охотиться? – Не важно. В общем, нет. Мне кажется, это человек… Или же кто-то, кто выдает себя за человека. – О чем вы? – Спайк изо всех сил пытался играть замешательство и одновременно выискивал глазами то, что увидела девчонка. – Прошлой ночью кто-то напал на Дуню и на Азирафеля. Они в порядке, но это существо точно придет еще раз. Поэтому мы и устроили тут засаду. Я караулю здесь, Азирафель – за дверью. – О! – пробормотал Спайк. – А я думал, вы здесь потому что… Потому что вы ждали встречи со… Странное дело, но это и впрямь было немного обидно. Как вот сейчас со стихами. Да, правда, он хотел прикончить победительницу, но он хотел сделать это как охотник, коварно заманивший жертву в свои сети. А не в припадке ревности, как бледнолицый Отелло. – Конечно, я ждала вас! – одним махом она рассекла весь узел его сомнений. – Но я подумала, что это очень удобно: я смогу говорить с вами и одновременно поглядывать на сад. – Но что вы будете делать, если кто-то действительно нападет? Ведь это очень опасно? – Не волнуйтесь, я умею за себя постоять… Вон-вон он опять! – зашептала она. – Идет со стороны флигеля… Ну вот! Я же говорила! Я так и думала – это он. – Кто – «он»? – Господин Кроули! Это он – тот вампир! – Вампир? Страсти какие! Нет, не может быть, он, конечно, ужасный человек, но чтобы такое… – Говорю вам, это точно! Я пойду за ним прослежу. С этими словами Варя полностью забралась на подоконник и свесила ноги. – Постойте! Зачем вам туда ходить? Вы же сами говорили, что он придет сюда. – А вдруг нет? Что если у него сегодня другая цель? Например, мои родители? Я должна убедиться. Она с ловкостью кошки спрыгнула на крышу портика, украшавшего передний вход, а с него – на землю. Потом посмотрела на него снизу вверх. – Мне очень нравится разговаривать с вами. Надеюсь, мы скоро увидимся снова. Но сейчас вам лучше уйти. Если здесь начнется переполох и вас увидят, у вас будут неприятности. – Хорошо, я… уйду. – Прощайте, – она кивнула и побежала вглубь сада. Кроули создал ему идеальные условия для нападения. Он отвлек на себя внимание охотницы, а она займет на некоторое время его самого. Спайк успеет завершить то, за чем пришел. Она была права: это было очень опасно. Азирафель, этот наблюдатель и явно не обычный человек, ждал его под дверью. Варя могла явиться в любую минуту. И что еще здесь забыл Кроули? Но если он будет действовать быстро и тихо, все может получиться. Видит ад, Спайк с удовольствием засунул бы свою гордость куда подальше и затаился на время. Но вчерашний яд, которого он хлебнул из Азирафеля, все еще отравлял его тело и разум. Он не знал, становилось ли ему лучше или хуже с течением времени, знал только, что лихорадка не собиралась утихать, и он испытал мгновение облегчения лишь в тот момент, когда пил сестру победительницы. Ему была необходима эта вылазка. Поэтому он сделал несколько глубоких вдохов и прыгнул с дерева на ближайший карниз. Спайк осторожно забрался в открытое окно и оглядел комнату. Дуня спокойно спала, повернув юное лицо к свежему ветерку, доносившемуся из окна. И к своей гибели. Спайк бесшумно приблизился к кровати и наклонился. Он почувствовал едва-едва, что что-то было не так. Но жажда и боль были сильнее, и он вонзил зубы в нежную шею. Она была совсем не такой вкусной, как он запомнил. Что-то было не так. Точно хорошее вино простояло открытым слишком долго и выдохлось или прокисло. Но он продолжал пить, пока вдруг… – Спайк! Нет!..

***

Кроули осторожно прошел между березами, стараясь не выходить на слишком открытые места сада. В какой-то момент в кустах сирени ему показалось, что он услышал рядом шорох. Остановился, прислушался… Но шорох не повторился. Наконец ему открылся вид на окна передней части господского дома. Одно из них было распахнуто настежь и легкая газовая занавеска трепетала на ветру, как будто хотела вырваться и сбежать от чего-то страшного, что видела внутри. Кроули не мог больше осторожничать. Он быстро преодолел открытое пространство перед домом и полез вверх, цепляясь за выступы лепнины на фасаде, будто нарочно устроенные архитектором ради этой цели. Где их не хватало, он добавлял новые «ступеньки» усилием мысли. Он совсем не привык к такой физической нагрузке, так что, добравшись до нужного окна, буквально ввалился в него и неграциозно рухнул на пол. Задыхаясь от приложенных усилий и плещущегося в венах адреналина, он едва поднялся на ноги, когда увидел, что над кроватью нависла темная фигура со светлой головой. Он опоздал. Что ж, может быть, еще можно было что-то сделать… – Спайк! Нет! – крикнул Кроули. Вампир вздрогнул и резко повернулся, бросив свою жертву. – Кроули? Что ты… Но Кроули не дослушал его. Он щелкнул пальцами, и Спайк исчез, перенесясь по его приказу на уездное кладбище, где Кроули тщетно проискал его полдня. Кроули шагнул к кровати, чтобы проверить, жива ли девчонка, и вдруг… – Стой! – крикнул звонкий молодой голос со стороны окна. А потом: – Азирафель! Кроули повернулся к окну, откуда что-то маленькое, но очень стремительное уже неслось на него, выставив перед собой острый кол. Кроули попятился от кровати, пытаясь представить место, куда можно было бы телепортироваться самому, но не успел собрать ни мысли, ни магию, когда кол вонзился ему в грудь. Тут же хлопнула дверь. А может быть, это был звук, с которым Кроули упал на пол. – Варя, что?... Кроули?!! – раздался взволнованный голос Азирафеля. – Это он! Я поймала его на месте преступления… – задыхаясь, крикнула княжна. – Но я… не попала в сердце… кажется. – Что здесь происходит, – кажется, в комнату ввалились еще какие-то люди. – Сердце?.. – голос Азирафеля стал испуганным. – Ну, с первого раза у меня никогда не получается! Кроули машинально зажал ладонью рану на груди справа и попытался перевалиться на бок. Тут же его маленькая, но до странности ловкая противница оказалась на нем верхом и схватила одной рукой за ворот, а другую, сжимавшую новый кол, занесла для удара. – Ничего, получится со второго. Кроули зажмурился. Все происходило слишком быстро. Так быстро, что он не успел бы щелкнуть пальцами, даже если бы у него оставалось достаточно магии после недавней телепортации. Это будет одно из самых позорных развоплощений за последнюю тысячу лет. В воздухе что-то мелькнуло, и он почти почувствовал слабый древесный запах… – Эй! – с досадой воскликнула княжна. Кроули открыл глаза и увидел острие кола, застывшее в нескольких дюймах от его груди. И руку, обхватившую тоненькое запястье его несостоявшейся убийцы. – Постойте, – спокойно сказал Азирафель. – Азирафель, я… – попытался заговорить Кроули, но тут комнату заполонили люди, и начался хаос. – Варя! Что здесь происходит? – О, боже мой, Дуня! Скорее, доктора! Доктора! – Господин Кроули? Почему вы здесь? – Откуда кровь? – Варя? Что у тебя в руке? – Позовите пристава! – Батюшка, он напал на Дуню! Я сама видела, как он влез в окно! – Ты была здесь, когда это случилось? Когда он… ранил ее? – сурово спросил князь и махнул слугам, которые резво подхватили Кроули с пола и мертвой хваткой вцепились в него. – Да, я… – пробормотала Варя. – Вы были в комнате, Варвара Алексеевна? – строго глядя на нее, нахмурился Азирафель. – Нет! – успел крикнуть Кроули, и чуть не провалился сквозь землю от стыда и горечи, когда Азирафель на мгновение перевел свой суровый взгляд на него. Кроули показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование. – Да! – выпалила Варя, чуть только взгляд Азирафеля отпустил ее. – Я видела. Это он! Точно он! Князь кивнул и повернулся Кроули. – Боюсь, вы злоупотребили нашим гостеприимством, господин Кроули. Думаю, вы не удивитесь, если я предпочту избавить свою семью от вашего общества, – он перевел взгляд на державших его лакеев. – Заприте его в погребе до прихода пристава. – Это ошибка! – Кроули наконец обрел голос. – Я хотел помочь… – Помочь? Заявившись ночью в комнату моей дочери? – Ваше сиятельство, может быть, стоит позволить ему объясниться? – спросил Азирафель. Это вселило бы в Кроули надежду, если бы тон ангела не был таким ледяным. – В этом будет разбираться полиция. Пусть с ними и объясняется, – подвел итог князь. – Прошу всех посторонних покинуть комнату. Дайте доктору делать свою работу. Варя иди к себе, довольно с тебя приключений. Лакеи еще сильнее вцепились в руки Кроули, скрутив их за спиной, и вытолкали его в коридор. Рана на груди, хоть и была пустяковой, довольно сильно намочила его костюм и напустила порядочно тумана в мысли. Кроули пытался идти ровно и мыслить здраво, но самой здравой мыслью в его голове, похоже, было: «Ну и глупостей же я натворил…»

***

Азирафель закрыл дверь за собой и Варей и хотел было заговорить, когда она перебила его. – Ну, спокойной ночи, Азирафель! Я умираю от усталости… Увидимся завтра, хорошо? И она направилась в сторону своей комнаты. – Княжна? – окликнул ее Азирафель. Она обернулась, и Азирафель взглядом указал на следы свежей земли на полу, оставленные ее тапочками. – О? Надо же, пора отдать их Лизе, чтобы помыла. Спокойной ночи, Азирафель.

***

Азирафелю некогда было учить уму-разуму малолетнюю победительницу, у него были дела поважнее. Кроули явно больше других во всем этом цирке знал, что происходит. Он должен был поговорить с ним… хотя бы… Если больше ничего не сможет сделать. Но, когда он спустился в подвал, оказалось, что Кроули даже не довели туда: пристав гостил у местной кухарки, и тут же воспользовался случаем выслужиться. Кроули был уже на пути в тюрьму, а заявляться туда среди ночи означало бы привлечь к себе слишком много внимания. Если Азирафель собирался остаться при Варе надолго, это было первое, чего следовало избегать. Досадуя, что не последовал за Кроули тотчас же, он снова поднялся на второй этаж и решил подождать до утра, чтобы явиться в тюрьму с первыми лучами солнца. Однако у дверей его комнаты его встретил доктор. – Мсье Азирафель? – Да? Как себя чувствует Авдотья Алексеевна? Все в порядке? –Да! Более чем! – восторженно заговорил доктор, по обычаю российских провинциалов вторгаясь в личное пространство Азирафеля и норовя схватить его за руки. – Это так странно! Я осмотрел княжну, и такое чувство, что нападавший не закончил дело. По сравнению со вчерашним укусом, сегодняшний совсем поверхностный. Будто что-то его остановило… И сама княжна чувствует себя лучше. Уже очнулась и попросила воды и сладостей, представляете! – Хм! Очень рад, очень рад, – пробормотал Азирафель. Честно слово, здоровье Дуни было последней из его забот. – Смею ли я спросить, чем вы лечили ее? – Лечил? – Да, я знаю, вчера, до моего прихода, и сегодня днем вы приходили к ней и оказывали первую помощь. Уверен, это вы сделали что-то, что спасло ей жизнь. Я ни в коем случае не смог бы… – О, пустяки, уверяю вас, – отмахнулся Азирафель. – Просто дал ей немного… средства, которое использовала моя мать… И тут у него в голове что-то щелкнуло. Ну, конечно! Его план, он все еще мог сработать. Разумеется, он так сердился на Кроули, что ему почти казалось, что он сможет оставить демона самостоятельно выкручиваться из этой передряги. Но правда была в том, что Кроули мог и не выкрутиться. Даже если они вытащат его на свет и увидят, что он никакой не вампир, его все равно будут судить за незаконное проникновение и нападение на молодую девушку… Может быть, даже попытку убийства. И все будет хорошо, если Кроули не слишком серьезно ранен и сможет сбежать самостоятельно. Но если… Нет-нет, он вовсе не переживал за глупого змея. Он просто хотел получить ответы… И только Кроули мог их дать. Да. Поэтому он доведет дело до конца… – Ваше сиятельство! – поприветствовал Азирафель князя наутро, чуть только забрезжил свет и стало прилично наносить визиты. – Господин Азирафель? Что вы тут… С Варей все в порядке? – Да-да, все хорошо. Ваше сиятельство, я думаю, вам необходимо устроить сегодня вечером бал.

***

– Это прямо неслыханное что-то, – причитала Лиза, укладывая Варе волосы. Варя была недовольна из-за внезапного праздника. Точнее, она была недовольна, что не знала о нем заранее, а потому должна была выйти к гостям в платье, которое уже однажды надевала. – На юную княжну только что напали, а господа кушают да пляшут! – Ты ничего не понимаешь, Лиза. Потому бал и устроили, чтобы помочь Дуне. – Как это, интересно? – Все просто. Вампир – или упырь, как вы их зовете, – не может войти в дом без приглашения хозяина, стало быть, он уже был здесь и чувствует себя здесь как дома. Отсюда и бал. Азирафель попросил батюшку собрать всех людей, которые бывали у нас дома в последние недели, чтобы вычислить злодея. – Что-то больно мудрёно, – Лиза пожала плечами. – Зачем еще какие-то хитрости, когда его поймали прямо на месте? – Господина Кроули поймали, да, но… Азирафель не уверен. – Темнит он, ваш господин англичанин, ох темнит! Видать, хочет от суда своего сородича избавить, вот и все. Да только наши люди такого не допустят. – О чем ты? – Дак на кухне же цельный день судачат! О звере, что Палашку загубил, да об Авдотье Алексевне… Ежели же даже господских детей не уберегли, на что уж нам надеяться? – Кому «нам»? Лиза? У тебя же нет детей… О ком ты говоришь? – Обо всех! Все в людской согласны. Все чувствуют, что не отомстит закон за душечку Адвотью Алексевну, да и нас грешных не убережет. Стало быть, как водится, надо самим идти суд вершить. О том все говорят, на то все сбираются… – Батюшки! Что ты, Лиза! Это же против правил! Вас судить будут… И потом, Азирафель не думает… – А что вы думаете, Варвара Алексеевна? Вы ведь были там? Виновен он али нет? – Я… я не знаю… – Но? – Но думаю, что виновен. Я видела его одного… в комнате с Дуней. – Вот и все, – решительно сказала Лиза и, оставив недоплетенной косу Вари, вышла в коридор.

***

– Слуги прямо сами не свои! Представляешь, мне пришлось самой закалывать прическу – Лиза просто взяла и ушла. Мне кажется, они готовят что-то вроде облавы на тюрьму. – Боже правый! – Азирафель впервые за вечер перестал разглядывать толпу и повернулся к ней. В его глазах был ужас. – Когда? – Этого я не поняла, но думаю, мы услышим, – Варя пожала плечами. Ей все еще нравилась мысль отдать свою первую жертву тем, кому, в отличие от нее, действительно хотелось крови. – Что ж, будем надеяться, что я успею раскрыть настоящего преступника раньше, чем случится непоправимое. – Но как ты узнаешь, кто виноват? – О, я все продумал. Видите ли, я лечил Дуню. Точнее, я давал ей святую воду – заставлял пить, обрабатывал рану. Если виновный появится, мы сразу увидим это: он будет болен, симптомы отравления дадут о себе знать. – Это какие? – Темные круги под глазами… – У тетушки Элен всегда такие, – Варя пожала плечами. – Не думаю, что она вампир, мне кажется, у нее просто есть свои… э-э… увлечения. – Ладно. Что еще? – Холодный пот, дрожь… – О, это Бецкий! Смотри, его же прямо трясет. Так и знала, что что-то в нем не так. – Он волнуется. Чует хороший материал. – О, а это же так логично: чтобы получить хороший материал для газеты, он сам убивает людей и сам создает материал! – у Вари загорелись глаза. – Красивая теория, но нет. Мы с ним много раз встречались в городе при свете дня. – Ох. Ладно, еще какие симптомы? – Головокружение, сильная бледность… – В смысле… сильная-сильная? – А? – Сильнее, чем обычно? – Чем обычно? – Азирафель проследил за нее взглядом туда, где молодой светловолосый англичанин, о котором Кроули так загадочно предупреждал его, взял бокал шампанского с подноса и одним глотком осушил его. – Хватит повторять то, что я говорю! – возмутилась Варя, заметив, что он видит то же, что и она. – Я знаю, о чем ты думаешь! Это не он. Я знаю, где он был во время нападения… – А? – Азирафель изумленно перевел на нее взгляд. В этот момент господин С. попытался поставить пустой бокал на поднос проходившего мимо слуги, но его рука случайно дернулась, и весь поднос с хрусталем перевернулся и со звоном рухнул на пол. – На счастье, – проговорил Азирафель и пошел вперед. – Нет! Азирафель, стой! Ты куда? Ты… – Добрый вечер, господин С. – Здравствуйте, мистер… простите, не помню вашего… – Азирафель. Меня зовут Азирафель, и вам следовало узнать мое имя, прежде чем пить мою кровь. – Что? О чем вы?.. Варвара Алексеевна, мне кажется, я не совсем понимаю вашего наставника… – Он сам не понимает, господин С., не сердитесь... Азирафель! – Варя схватила учителя за руку, попытавшись вложить в это всю силу, которой она обладала и могла обладать. – Азирафель, ты зря подозреваешь его. Честно! Я могу за него поручиться. Говорю тебе, в ту ночь… Мы были вместе! – Что? – Азирафель застыл и даже отступил на шаг назад. – Нет, то есть… Мы виделись. Я видела его в ту ночь, когда было нападение. – Всё время? – спросил Азирафель, будто это было единственное, что имело значение. – То есть? – Я спрашиваю, в ту ночь вы видели его всё время? – Хотите, чтобы я предоставил доказательства столь длительной беседы? – усмехнулся С., и его смех был совсем не таким, как Варя представляла. И он закончился резким хлопком. А потом С. схватился за щеку. – Ай! Какого черта!.. – Я обвиняю вас в клевете, – спокойно сказал Азирафель, доставая платок и вытирая им ладонь. – И в недостойном поведении в присутствии достойной особы. Если ваша честь слишком заржавела за годы неиспользования, я напомню вам, что это значит. Я вас вызываю. С. снова усмехнулся и спросил только: – Когда? – Нет! – крикнула Варя, вставая между ними. Ее жизнь портилась слишком быстро, и все из-за того, что она пообещала делать то, что скажет этот пожилой светловолосый англичанин. Это было нечестно… – Сегодня, перед рассветом, – донесся откуда-то из ватного тумана голос Азирафеля. – Где? – сказал второй, такой красивый и грустный. – На холме перед острогом. С. фыркнул: – Он же просматривается со всех сторон. Это все равно, что добровольно сесть в тюрьму. – Не сегодня, – все так же убийственно спокойно отвечал Азирафель. – Все полицейские сегодня здесь, у князя на балу. – Хорошо. До рассвета еще пара часов. Княжна, вам нравится вальс? И, бросив на Азирафеля последний победный взгляд, С. увлек Варю в гущу танцующих пар.

***

Варя танцевала вальс с кавалером своей мечты, но это было совсем не так прекрасно, как она представляла. Их танец был молчаливым и скорбным, будто над ним нависла тень смерти или разлуки. Так что, когда они остановились вместе с последним аккордами музыки, Варя не удержала короткий всхлип. – Ну же, княжна, не беспокойтесь так, – он легонько тронул пальцем ее подбородок, и его голос снова звучал нежно и тепло, совсем не так как в разговоре с Азирафелем. – Это всего лишь дуэль. – «Всего лишь»! – передразнила Варя и с обидой провела тыльной стороной ладони по глазам, прогоняя предательские слезы. – Он вас убьет или вы его убьете, и я в любом случае буду несчастна! – Если вы прикажете, я не стану его убивать. – Лучше я прикажу вам не умирать. – О, это я легко могу исполнить. Варя подняла на него осуждающий взгляд. Как он может шутить своей жизнью? Но в его глазах мелькали искорки азарта и еще что-то, отчего было ужасно сложно продолжать на него сердиться. – Только попробуйте не исполнить, – сказала она сурово и позволила себе на мгновение прильнуть к его груди. Она была права: ее голова идеально ложилась на грудь, там, где было сердце. Вот только в зале было слишком шумно, и из-за музыки и гула голосов она совсем ничего не услышала. А может быть, его сердце замерло в ее присутствии? Она мельком посмотрела на него и увидела изумление, с которым он смотрел на нее сверху вниз. – Простите… Я… Я обещала батюшке танец! Прощайте, господин С.! Помните о слове! Она ругала себя весь чардаш и потом сбежала под предлогом, что ей нужно было освежиться. Она ненадолго присела у окна на лестнице и задремала, утомленная переживаниями. Ее разбудили какие-то крики рядом. Неужели гости уже разъезжались? Она выглянула в окно и увидела, как из боковой двери, ведущей прямо в кухню, выходит толпа. Это были не гости. Это были… слуги. Со всех сторон из сада к ним стекались еще люди, и все они двигались к выходу из поместья. Варя протерла глаза, не понимая, что происходит. – Варвара Алексеевна! Княжна! – услышала она чей-то крик рядом. Варя оглянулась. Перед ней, растрепанный и запыхавшийся, возник доктор. – Что случилось? – Началось! Скорее, надо найти приставов… – Что началось? – попыталась добиться она, но доктор уже пронесся мимо нее в бальный зал. Варя вскочила и побежала за ним. – Ваше сиятельство! – крикнул доктор, наткнувшись на князя, и вцепился ему в рукав. – Люди! Они собрались толпой и пошли штурмовать тюрьму. Они не верят в то, что зверя накажут, и хотят сами убить его. Надо что-то делать! – Мать честная! – воскликнул отец и заозирался в поисках полицейских. Дежурный пристав устало дремал, привалившись к колонне, остальные сидели у карточного столика, в окружении стаканов и дам среднего возраста. – Это катастрофа… И почему я вообще согласился на этот странный план Азирафеля? И… где Азирафель?

***

Азирафель скинул на землю плащ, медленно пошел к барьеру, держа руку с пистолетом ровно вдоль тела. Журналист Бецкий, бывший единственным их секундантом, а заодно и хроникером происходящего, начал считать. – Раз, два… И вдруг под холмом послышался неясный шум, который нарастал с каждой секундой, пока, наконец, не заглушил счет Бецкого. – Что это? – Бецкий сбился, и, оглянувшись, посмотрел вниз. – Черт бы вас побрал, Бецкий, вы на дуэлях что ли никогда не были! – с досадой крикнул ему С. – Тут люди стреляются, а вам вдруг вздумалось ворон посчитать? – Это не вороны, милостивый государь, – несколько раздраженно отмахнулся от него Бецкий. – Кажется, это штурм. – Штурм тюрьмы? – переспросил Азирафель, не шевельнувшись и не покинув своего места у барьера. – Похоже на то. А вдалеке скачет полиция. Господа, если вам угодно завершить начатое, советую поспешить. Скоро у вас будет полный зал публики. – Так и я о чем! – С. развел руками, в одной из которых был пистолет. – Прошу прощения. Считаю. Раз… Два… Азирафель глубоко вдохнул, выдохнул и повернулся. Тонкий силуэт его противника вычертился на фоне сереющего неба.

***

Кроули ненавидел тюрьмы. Они все будто бы пытались имитировать офисы Ада – все эти тесные комнатушки, узкие коридоры, решетки, вечная сырость… Как будто первому архитектору тюрьмы явился Дагон и проинструктировал его насчет основ пытки традиционной и психологической. Снаружи к двери его камеры были прибиты кресты, а дьячки, пригнанные из местной церкви, не умолкая, читали молитвы. Они не особенно верили в свои силы, но все равно старались, потому что боялись его до дрожи. Они даже не знали, что у них получается. Кроули до сих пор как следует не залечил царапину на груди, которую оставила ему малолетняя охотница на демонов, и чертовы цепи не особенно упрощали это дело. Но, наверное, хуже всего был холод. Он шел от земли, и от камней, и даже из маленького окошка под потолком, как назойливый паразит, высасывающий жизнь по капле, и Кроули боялся, что вот-вот окончательно вспомнит тот раз, когда он столкнулся с этим холодом в прошлый раз и проиграл. Если он вспомнит, он вспомнит… что холод сильнее, и Кроули никогда его не победить. Он может только кормить его, кормить собой… Но он не мог этого вынести! Не снова… Дышать стало совсем тяжело: та часть груди, что не была разорвана острым деревом, теперь была в железных когтях паники. И как его угораздило снова так глупо попасться? И было бы из-за кого… Голоса в голове отчаянно вопили, чтобы он сделал что-нибудь, чтобы собрался, призвал силу не ради выживания, а ради боя… Другие голоса кричали на них, стараясь заставить замолчать… Кроули зажмурился и крикнул им: – Молчааать! Потом затих и перевел дух. Голоса не прекратились. Только теперь они были не внутри него. Они… Они были снаружи? Да, точно, теперь, немного успокоившись, он понимал: за стенами тюрьмы что-то происходило. Кроули изо всех сил потянул цепи и вырвал их из стены. Потом, пополз вверх, цепляясь за выступы между камней, как давеча, когда лез в злополучное окно княжеского дома. Оказавшись наверху, он ухватился за решетку на окне и, хрипя от натуги, подтянулся повыше. За стенами, в сером сумраке убывающей ночи бушевало людское море и качались на его волнах огни факелов. Панику как рукой сняло. Надо было отсюда выбираться. С разъяренной толпой шутки плохи – Кроули знал это по собственному опыту. Магии хватило, чтобы вырастить на стене под окном небольшой удобный выступ. Кроули встал на него поудобнее и что было силы потянул за прутья решетки, пытаясь раздвинуть их. Но он немногого успел добиться, когда дверь вдруг без всякого предупреждения с грохотом распахнулась и ударилась о стену. Кроули от неожиданности свалился на пол. – Какого… – он приподнялся на локтях и увидел маленькую фигурку в дверях. В руках у фигурки был кол. – О, нет. Только тебя тут не хватало, – простонал Кроули. – Молчи, злодей! Именно меня не хватало, чтобы наконец с тобой покончить, – сообщила девчонка. Кроули закатил глаза. – Ты бы знала, сколько раз я это слышал. Я только не понимаю, что тебе-то с того, что я умру? Она как будто замешкалась с ответом, но потом снова сделала свое решительное лицо и сказала: – Я докажу, что это ты то чудовище, что пьет кровь людей, по ночам. Когда я воткну кол тебе в сердце, ты рассыплешься, и все об этом узнают. – Я не рассыплюсь, – сообщил Кроули. Она нахмурилась. – Нет? – Нет. Я не вампир. – Как будто ты бы признался! – …Я демон. – Э? – Мы не рассыпаемся, – Кроули развел руками, с которых все еще свисали вырванные из стены цепи. Если ты меня заколешь, у тебя на руках будет тело состоятельного иностранца. Весьма привлекательного иностранца, к тому же. Думаешь, Азирафель будет тобой доволен? – Азирафель хочет, чтобы я убивала демонов. – Ой, да ладно. Что-то мне подсказывает, что ты уже поняла, что не все демоническое так уж плохо? А? Даже Азирафель согласился бы с этим. Если его как следует напоить. – Азирафель прямо сейчас пытается убить человека! Прости меня, если я сомневаюсь в его способности оценивать, что хорошо, а что плохо. – Азирафель пытается что? – переспросил Кроули. – Он вызвал господина С. на дуэль! Почему-то он уверен, что господин С. – вампир, а ты невиновен. – Азирафель вызвал Спайка на дуэль?! – Спайк? Это его имя? – Варя сморщилась. – Я думала, там скрывается что-то… э-э… более поэтическое… – Граф С-ссмонте-Кристо? – фыркнул Кроули. – Черт, ни на минуту их не оставишь без присмотра… И когда они стреляются? – Сейчас! На холме перед тюрьмой… – Как любезно с их стороны обеспечить мне место в партере… – Кроули проворчал и полез обратно на свой выступ перед окном. – Интересно, а они учли, что им придется бороться за мое внимание с другим шоу? – Эй? – окликнула его Варя и помахала колом снизу. – Ты что, забыл, что я пришла тебя убивать? – Встань в очередь, – Кроули кивнул на окно. Там внизу люди начали барабанить в ворота тюрьмы. Кто-то бросил камнем в окно первого этажа. Но Кроули уже не смотрел на них: он искал глазами место дуэли. И очень быстро нашел его. – Смотри, вот они! – он махнул рукой Варе, чтобы она присоединялась к нему. Длинный и пологий холм поднимался почти на уровень второго этажа, так что людям внизу пришлось бы задрать головы, чтобы увидеть дуэлянтов, а вот Кроули все было видно прекрасно. Вот секундант проверил пистолеты. Вот каждый взял оружие, даже не осмотрев его: должно быть, Спайк не хотел лишний раз показывать волнение, а Азирафель знал, что пистолет все равно выстрелит, если он того захочет. Вот они разошлись – медленно, нарочито спокойно. Повернулись. – Господи, он убьет его! – вскрикнула рядом с ним Варя, и Кроули чуть не грохнулся со стены. – Черт! Нельзя же так подкрадываться! – Я не подкрадывалась, ты просто прилип к окну. Ну-ка подвинься хоть! Кроули подвинулся. Азирафель и Спайк одновременно подняли руки. И один за другим раздались два хлопка. – Ай! – снова вскрикнула Варя. Оба противника схватились за грудь, пошатнувшись, упали на одно колено, будто зеркальные отражения друг друга. – Почему никто это не остановит? – Варя вцепилась ему в плечо. – Они что, не видят ничего? Им должно быть видно, уже даже не темно! – Да, солнце поднимается из-за холма, – кивнул Кроули и вздрогнул. Он вдруг понял, что делал Азирафель. – Черт! Солнце… А ну-ка, помоги мне? – и он снова изо всех сил потянул в сторону прут оконной решетки. – С какой стати мне помогать тебе бежать? – Я не бегу. Помощь нужна не мне. А твоему вампиру. – Моему… Что? Нет! Нет-нет-нет! Ты тоже спятил, как и Азирафель. Или хочешь свалить вину… – Не хочешь помогать, хотя бы не мешай. С отчаянным рычанием он раздвинул решетку достаточно, чтобы высунуться в окно и обратить на себя внимание черни, штурмующей тюрьму, и подъехавшей вместе со знатью полиции. – Эй! Эй вы! Не тем занимаетесь, болваны! Туда! Вон туда смотрите! – он протянул руку в сторону холма и чуть не лишился ее, когда кто-то швырнул в него камнем. Однако же его услышали. Одна за другой головы повернулись в направлении холма, где Азирафель все еще стоял на коленях, а Спайк медленно поднимался, держась одной рукой за грудь. – Дуэль! – Там дуэль! – Кто это? – Лиц не видно! – Ваш вампир! – крикнул им Кроули, пытаясь заглушить гул толпы. – А лиц не видно, потому что позади них всходит солнце. Смотрите, смотрите на него! Спайк, пошатываясь, направился к Азирафелю, на ходу поднимая пистолет. Остановился, дойдя до барьера. Кроули перестал дышать. И вдруг Спайк выронил пистолет, и на фоне еще сероватого неба его рука вспыхнула огнем. Толпа ахнула. Маленькие язычки пламени пробежали по волосам вампира, он схватился за голову, заметался как раненый зверь, оступился и исчез за линией холма. – Нееет! – крикнула рядом с Кроули Варя. Он вздрогнул и на мгновение отвлекся от происходившего внизу. Варя оттолкнула его, подтянулась на прутьях решетки и, как обезьянка, выпрыгнула через окно из камеры.

***

Как только пистолет выпал из руки противника, Азирафель вскочил на ноги. Рука вампира загорелась, и он закричал от боли, страшно и жалобно. Потом упал в траву и покатился вниз по склону, стараясь погасить пламя. Азирафель замешкался лишь на пару секунд, чтобы вывести из ступора Бецкого и отправить его просвещать толпу, а сам кинулся за горящим вампиром, на бегу подхватив с земли свой плащ. – Погоди секунду! Эй! Как тебя… Стой! Ты навредишь сам себе, болван! Наконец, Азирафелю удалось набросить плотный темный плащ на вампира, и тот затих. Солнце не проникало под это импровизированное укрытие. Некоторое время он еще тяжело дышал и скулил под ним, но в итоге, видимо, успокоился. – Как ты? – спросил Азирафель. – Жив, – донесся приглушенный ответ из-под плаща. – Ну, как бы. – Хорошо. Плащ длинный и плотный, и немного магии довершит остальное – ты сможешь добраться под ним до укрытия: руины старой церкви в роще направо. Иди сейчас же, скоро сюда соберется вся округа. – Почему?.. – Понятия не имею, – Азирафель пожал плечами, хотя вампир и не мог этого видеть. – Я не знаю, кто ты или что ты. Но ты явно отчего-то важен Кроули. Я привык с этим считаться. Ему немногое в жизни важно. Но если я еще хоть раз увижу тебя, я развею тебя по ветру. Ясно? – Ясно... – Чего же ты ждешь? – Я… не знаю, где право. Азирафель вздохнул, развернул кулек из плаща и вампира в нужном направлении и помог ему подняться. – Спасибо, – смущенно пробормотал кулек и поковылял прочь. Он едва зашел за первые тонкие деревца, когда из-за холма появилась Варя. – Что ты наделал! – вскрикнула она, озираясь по сторонам и, очевидно, не находя его противника. – Ты… ты убил его! Жестоко, бесчеловечно убил! Сжег заживо… Ты… инквизитор! Она зарыдала навзрыд, так по-детски, с таким отчаянием, что Азирафелю захотелось все ей рассказать. Но он понимал, что не может. Для ее же блага. – Он не любил тебя, – сказал он вместо этого. – Он просто охотился за тобой, потому что ты победительница. Хотел быть тем, что убьет тебя, потому и подбирался ближе. – Ты врешь! Он не мог… – Варя, – Азирафель подошел к ней и осторожно положил руку ей на плечо. – В твоей вере в людей большая сила. Иногда мне тоже хочется мечтать и верить, что и создания ада могут любить. Иногда я почти нахожу этому подтверждения. Но только… не в этот раз. Некоторое время она молчала. Потом стряхнула его руку со своего плеча и сердито вытерла слезы. – Дай мне адрес Совета, я напишу им. Я больше не хочу, чтобы ты был моим наблюдателем.

***

Спайк, беспрестанно оборачиваясь и спотыкаясь на неровной землей, добежал до заброшенной церкви и скинул плащ. Здесь было темно и прохладно, и даже сквозь дыры в стенах и потолке не пробирался солнечный свет благодаря кронам деревьев, росших снаружи. Спайк без сил опустился на землю в углу и привалился к стене. Осмотрел плащ. Тот лишь слегка обуглился в некоторых местах, но в целом сослужил ему отличную службу. Это была хорошая мысль – на случай если еще потребуется передвигаться днем, надо будет взять ее на вооружение. Первый блин комом. Его затея так хорошо начиналась, и потерпела крах. Придется найти Кроули и попросить его, чтобы он никому не говорил о его первой неудачной попытке стать легендой. Впрочем, Кроули и сам не скажет. Кроули забудет о жалком вампире так же, как когда-то забыл о жалком поэте. Но у Спайка впереди будет еще много возможностей. И, если он был с собой честным, его даже немного радовало, что эта попытка не удалась…

***

Азирафель стоял под стенами тюрьмы, ожидая, пока Кроули сползет вниз. Его бы выпустили и так, но к тому времени, когда полиция осознала свою ошибку, он уже начал спускаться по привязанной к решетке тряпке, заменявшей в камере одеяло. Тряпка была слишком короткой, и Азирафель время от времени поглядывал на прогресс Кроули, с любопытством ожидая, что же он будет делать, когда поймет, что до земли еще несколько метров. – Как насчет руки помощи, ангел? А, вот что. Азирафель незаметно растянул тряпку еще немного, и все же Кроули пришлось лететь до земли добрых полтора метра и неграциозно приземлиться на свою вечно ищущую приключений задницу. – Не очень-то милосердно с твоей стороны, – проворчал Кроули. Азирафель пожал плечами и протянул ему руку. Он схватился за нее и, кряхтя, поднялся на ноги. – Не очень-то умно с твоей стороны было вообще попадать в тюрьму. Кроули вздохнул и развел руками, тут же поморщившись от того, что потревожил рану. – Как ты? – Азирафель бросил многозначительный взгляд на его грудь. – Жить буду. Мерзкая погодка для ранений, – он поежился от утренней сырости. – Вечера мне тут нравятся гораздо больше, чем рассветы. – Прости, не могу ничем помочь: одолжил плащ твоему приятелю. – О, – Кроули посмотрел на него с благодарностью. – Спасибо. – С тебя завтрак. – Как насчет клубники с шампанским? – Кроули принялся за искушения. – Не слишком питательно, но, пожалуй, тебе нужны витамины, – Азирафель усмехнулся. Некоторое время они медленно шли в молчании по направлению к поместью. Азирафелю нужно было забрать свои вещи. Там были некоторые ценные книги и амулеты, которые не стоило оставлять в руках смертных. Потом он спросил: – Почему ты помогал ему? Кроули вздохнул, как будто надеялся, что Азирафель не тронет эту тему. – У нас с ним много общего. – Не представляю, что у тебя может быть общего с ним. – Я тоже не представлял, что ты свяжешься с охотниками за нечистью, – парировал Кроули. – Не говори, – Азирафель тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. – Напомни мне, чтобы я больше никогда не брался за воспитание детей.