Селяви, ублюдок!

      — Как же я устал.       Лето на исходе. Для всех школьников и студентов это пора настоящего траура, ведь еще пару недель и начнется изнурительная учеба. Если в вузах и колледжах все более или менее терпимо, а вот школы попросту убивают в их учениках личности и желание учиться. Но, увы, через эти девять — а иногда и одиннадцать — кругов ада проходят все. Школа убивает в детях детей, порождая либо бездушных монстров, либо жалких жертв. По другому не бывает.       Понадобилось два месяца, чтобы Арсений перестал так яростно ненавидеть Антона. Антон же сделал вид, что понял свою оплошность и стал вести себя нормальнее. По крайней мере теперь он не пытается вывести старшего на эмоции, будь то смех или злость. Попов же в свою очередь решил спрятать свои чувства глубоко внутрь себя, каждый раз приветливости улыбаясь Антону. Он на столько привык к этой маске, что его ненависть утихла, сменяясь равнодушием. Но, как уже давно известно, люди не меняются. Либо по своей воле, либо по воле Господа. По крайней мере, это их оправдание.       Арсений попрощался с фанатами самый первый. После концертов он как вареный и общаться ни с кем не желает. Хотя и все равно сам добровольно остается поговорить с ребятами, самыми преданными и жаждущие лично пообщаться с кумиром. Ох, слишком он любит своих ребят, что скоро до гроба себя доведет. Это ему говорит Дима, видя его нездоровую бледность и уставшие глаза. Благо между этим и следующим концертом будет перерыв аж целая неделя! Это же можно выспаться!       А пока, стиснув зубы и скрипя коленями, Арс ковыляет в гримерку на втором этаже. Где же это видано, чтобы гримерки ставили на втором (!) этаже? Попов не молодой юноша, из которого энергия так и бьет ключом, а пожилой человек. Это ему говорит Сережа, каждый раз подмечая, что когда он поднимает коробки с какими-то проводами, то его спина хрустит, будто сейчас сломается. Но сам он, конечно же, этого никогда не признает.       Ввалившись в тесину комнатушку (ведь других архитекторы не придумали), но и это для него было как спасательный круг в тихом океане. Закрыв за собой дверь, Попов упал на деревянный стул со спинкой, протянул ноги, потер виски и ненадолго прикрыл глаза. Ужасная скука одолела его, а вместе со скукой пришло и уныние, а потом и жуткая усталость и сонливость. Как бы он сейчас хотел просто перестать существовать.       Но по всем законам подлости в этот тихий островок спокойствия врывается шумное существо. И да, это никто иной, как Антон Шастун. Арсений уже даже узнавал по походке, что это идет его в кавычка любимый гитарист. Его аурой прет аж через закрытую дверь.       Шаст уставился на Арсения, закрыл за собой дверь и присел на стул рядом с ним, рассматривая его уставшее расслабленное лицо. Ему показалось, что тот задремал.       — Хватит пялить, — процедил Арсений, не открывая глаз. Взгляд Антона он тоже научился чувствовать.       — Да я и не пялю, — соврал Тоша и почесал нос, поспешно отворачиваясь, делая вид что и не смотрел, но уже поздно рыпаться.       — С тобой спорить себе дороже, — выдохнул Арс и еле как разлепил глаза, — Ты чего хочешь?       — Ничего. Пришел вот отдохнуть, — снова ложь, и уж больно откровенная, ведь кто-кто, а Антон любит их фанатов даже больше, чем Арс, хотя второй тоже этого никогда не признает, — Устал.       Арсений решил не пытаться разузнать, что же на самом деле хочет Антон, ведь он успел понять еще кое-что: в голове у этого парня полчище тараканов, которые и управляют этим огромным телом.       — И я устал, — на автопилоте ответил Арсений, снова закрывая глаза и откидывая голов назад, — Все мы устали.       Шастун пожал плечами и затих. Повисло минутное молчание, Попов уже и подумал, что тот решит не трогать его, но не тут то было. Антон коснулся руки Арса и, не долго думая, сжал его пальцы. Тот попытался отпихнуться, но в итоге после нескольких неудачных попыток сдался.       — Ого, — удивленно просвистел Шаст, сжимая фаланги Арса и победно улыбаясь, будто это что-то значит, — В этот раз бить не будешь? — спросил он, и в его голосе сквозили нотки издевки, — А то каждый раз одно и тоже.       Попов устало выдохнул и открыл глаза, уставился на парня. Он думал, стоит ли напрягаться и пытаться сказать что-то в ответ, ведь в любом случае его слова извратят, вывернут на изнанку и воспримут совсем по другому.       — Нет, — в итоге ясно и коротко выразился Арсений.       На удивление Антон ничего не ответил, даже руку Арса отпустил. Неужели сбой в системе? Или ему просто не интересно продолжать свою игру, когда на все его действия кладут огромный болт? Одно из двух.       Арсений потянулся, кости захрустели. Он поднялся со стула, сделал круг по гримерке, поднял свою сумку с пола и кинул на стул, где только что сидел. Сняв футболку, в которой он выступал, ибо она успела вся пропитаться потом, он достал чистенькую белую и кинул грязную в сумку. Все это время его прожигали взглядом пара любопытных зеленых глаз. И что же он такого странного нашел на оголенном торсе Арса? Может множество родинок, раскиданных по всему телу подобно звездам на небе. Но это совершенно никак не волновало Попова. Он не торопясь натянул футболку и скинул сумку на пол. Вместо сумки он сам упал на стул, почесал нос и наконец-то обратил внимание на Антона, который, к слову, все еще пялился на него, хотя парень футболку надел.       — Чего тебе? — измученно спросил он, вздыхая.       — Давай я тебя обниму, — внезапно сказал Шаст.       Арсений опешил. Он мягко говоря не ожидал такого предложения. Совершенно точно не ожидал. Даже тупой должен понять, пообщавшись с Арсом хоть пару часов, что тот не любит чужие прикосновения. Он против даже за руки подержаться, а тут объятия. Что это взбрело в голову Тоше?       Попов на столько был озадачен, что забыл дать ответ, а Антоша посчитал его молчание знаком согласия и уже было потянул к нему длинные ручища, но тот быстро среагировал и вытянул руку перед собой, слегка толкая его в грудь.       — Нет уж, спасибо, — отказался он, мотая головой, — Обними кого-нибудь другого.       — Я хочу тебя, — ответил он, все еще пытаясь схватить Арса, но тот агрессивно отмахивался от него, — Я никогда тебя не обнимал.       — Вот и не обнимешь. Что ты пристал? — твердо сказал Попов, отворачиваясь, тем самым показывая, что их разговор закончен.       Антон поник и убрал руки. Арсений изогнул бровь, ведь это очень странно: обычно парень добивается своего всеми доступными способами, а когда не получается, идет на хитрость — но Арс головы все равно не повернул, дабы увидеть его выражения лица. Неужели в этом дьяволе есть капля человечности и понимания?       — Тебе же самому нужно это, — в полголоса сказал Шаст, выдыхая, — Давай обнимемся.       Попов закатил глаза. Он так устал спорить. Он хочет всего-лишь тишины и немного сна. Это так много? Парень поднялся со стула, поднял свою сумку с пола и, не глядя на Шастуна, пошел к двери. Но, конечно же, его остановили. Антон поднялся и схватил его за руку, разворачивая и прижимая к стене. Его руки он поднял над головой и сильно сжал.       — Пусти, ублюдок, — Арсений пытался рывком высвободиться, но ничего не получилось и он вскоре сдался. Арс расслабился, обмяк и позволил себя и дальше так бесстыдно прижимать к стене, — Ну что же ты хочешь, черт проклятый? — он чуть-ли не стонал от безысходности. Все-таки его противник сильнее.       — Я хочу тебя обнять, — повторил Шастун, смотря в глаза Арсения.       Попов вздохнул. Он не хотел сдаваться. Уже даже то, что к его руками прикасаются, приносит ему дискомфорт. Единственное, что он хочет, так это отдохнуть. Арсений так устал. Он тихо ответил свое: «Нет» и закрыл глаза. Парень уже устал сопротивляться. Сегодня у него не настроения и банально сил на споры, драки и сопротивления. А Антон не пальцем деланный: он понимает лучше всех, когда Арсений не в состоянии драться и начинает давить на него. Ведь как лучше всего получить то, что хочешь? Когда жертва сама идет к тебе.       Шастун почувствовал, что победа в его кармане, и отпустил Арсения. Тот потер запястья, на которых остались красные следы от пальцев, и поднял голову на Шаста. А тот резко прижался к нему, обвивая его талию и спину и чуть приподнимая, заставляя встать на носочки. Попов знал, что так и будет. Но, что это? Ему стало так тепло. Логично, ведь они сильно прижаты друг к другу, а в маленькой комнатушке душно, но это другое тепло. Будто его обнимают изнутри и согревают его ледяное сердце.       Арсений прикрыл глаза и поддался навстречу Антону. Ему правда стало так тепло. И нет этого мерзкого и неприятного ощущения, когда к нему прикасаются другие. Лишь тепло. Как странно. Его давно не обнимали именно так, как сейчас. Эти объятья отличались от тех, когда его обнимали любовницы во время секса или фанаты при встречи. Эти объятья были будто спасательный круг для Арсения. Наверно Антон оказался прав: Арсу и вправду нужно было это. И где это он научился так мастерски читать людей, будто раскрытую книгу? Только вот эту способность он применяет не в очень хорошем русле.       Антон не делал больше ничего. Он лишь стоял и прижимал к себя, казалось, такого беззащитного Попова. Но это только внешне. Хотя Попов не готов сейчас давай отпор, и он в каком-то роде беззащитный.       — Давай встречаться.       Прекрасную тишину и убаюкивающую атмосферу нарушили эти слова, сказанные Шастуном. Арсений тут же пришел в себя, побледнел и оттолкнул от себя парня, смотря на него вопросительным и чуть встревоженным взглядом. Казалось бы, куда хуже, а со дна постучались.       — Ты что такое несешь? Нет, — давольно резко ответил Попов. Он знатно напрягся, ведь кто знает, что в голове у этого Шаста.       — Давай станем парой по настоящему, — снова повторил Антон, напирая на Арсения.       — Прекращай.       — Давай встречаться.       — Нет.       Минутное молчание. Каждый сейчас думает о своем. По лицу Арса можно понять, что он гадает, какой ход совершит Антон, чтобы суметь правильно защититься. А еще он думал об абсурдности того, что предложил Шаст. Зачем им двоим встречаться? Какая из этого будет выгода? Антон приносит Арсению лишь раздражение, трепет его нервы и издевается. А Арсений в свою очередь срывается на Антона, кричит, ругается, а иногда даже бьет. Тогда зачем же им, двум противоположностям, встречаться? Да Попов банально ничего не чувствует к Тохе!       — Давай встречаться, — все никак не унимался Шастун.       — У тебя пластинка заклинила? Зачем нам встречаться? — Попов бегал глазами по спокойному лицу Антона, пытаясь понять, может он так неуместно шутит? Но тот был серьезен как никогда.       Антон сделал шаг к Арсу, тот в свою очередь попятился назад. Нет, он не боялся этого дылды. Он не знал, чего ему от него ожидать. Шастун взял Арсения за руки, сильно их сжимая и не давая вырваться. Теперь касания этого парня приобрели былую неприязнь, как было до этого.       — Посуди сам: ты постоянно один, — начал говорить Тоша, смотря в глаза Арсению, — Такой из себя волк-одиночка. Но тебе же самому плохо от этого.       Попов слушал каждое слово Антона и думал, правда ли это? Он на столько привык к такому образу жизни, что перестал чувствовать нужду в ком-то рядом. «Человеку нужен человек» — да глупости все это!       — Да, тебе это определенно нужно, — сделал какие-то выводы Антон, посмотрев на лицо Арса, хотя на нем отражалось лишь недопонимание, — Я же вижу, как тебе иногда грустно и одиноко. Как хочется, чтобы кто-нибудь побыл рядом, успокоил, пожалел. Да и по правда говоря, ты мне нравишься.       Признание Антона ничуть не тронуло содеянное сердце Попова. Лишь один немой вопрос «Зачем?» читался в его глазах. Он устало вздохнул, опустил веки и расслабил мышцы. Как же он смертельно устал.       — Ты постоянно один, — все продолжал давить на больное Антон. Вот подлец, делает вид, что знает вообще все, хотя на деле ни грамма, — А со мной ты забудешь об одиночестве.       Арсений уже почти не слушал. Лишь слабо качал головой. Даже не возражал, что его держит за руки. Этот разговор так его утомил, будто они вовсе не общались, а бегали сто метро на скорость.       — Давай станем парой.       Попов не ответил. Он, не открывая глаз, сделал движение головой, издали похожее на кивок. Было ли то настоящим кивком или всего-лишь судорога, но Антон улыбнулся и снова обнял Арсения, рассудив это движение за долгожданное «да». Арс не думал, чем это все обернется. Он просто хотел, чтобы от него отстали. А еще он хотел почувствовать то самое тепло еще раз.       Антон исполнил его тайное желание. Они стояли и обнимались минут пять, а может и десять. Вернее, это Шаст обнимал Арсения будто в последний раз, а сам Арс просто стоял, уткнувшись лицом в плечо парня. Наверно он успел задремать: уж больно уютно они стоят.       Но Шастун прервал эту идиллию. Он отпустил Арсения, тот разлепил сонные глаза, не понимая, что вообще происходит. Но тут же его губы накрыли чужими. Парень не сопротивлялся. Даже тогда, когда в его рот проник чужой язык. Он по инерции слабо отвечал, подавшись вперед и обвив руками шею Антона, повисая на ней, ибо свои ноги уже не держат. Шастун отлип от губ Попова и снова заключил его в объятья. Но Арсений уже спал.