Селяви, ублюдок!

      — Козел!       Арсений махал кулаками, то и дело попадая по лицу Антона. А тот в свою очередь не отставал и оставил на Попове пару синяков.       — Ты — жалкий трус! — шипел Шастун, — Хватит притворяться!       — Что ты несешь?! — в ответ кричал Арс, отмахиваясь от парня, — Совсем уже ум заплыл?       Антон толкнул Арсения на его кровать. Тот явно не ожидал этого и не успел дать отпор. Он и глазом не моргнул, как тот набросился на него сверху, ударив кулаком в глаз. Серебряные кольца, ранее блестевшие на костлявых пальцах, теперь отпечатались на левой скуле Арса. Голубоглазый зажмурился и с силой пнул Шаста в живот, отталкивая от себя. Тот отшатнулся, согнулся пополам, хватаясь за живот. Должно быть, Арс сильно пнул его, но сейчас это совершенно не важно. По крайней мере для Попова. Он, пользуясь выигранным до себя же времени, подскочил и толкнул парня. Тот ударился о тумбочку и упал на пол.       — Да ты чокнутый придурок! — крикнул Шастун.       — Взаимно, — рыкнул в ответ Арсений, подходя к нему.       Шаст хоть и щуплый, его кости не здорово торчат, но он до ужаса ловкий. Своими длинными ногами он подставил подножку, да так удачно, что Попов полетел лбом прямо о угол деревянной тумбочки. Ударься он посильнее, получил бы сотрясение.       Антон сел на ноги Арса, чтобы тот не смог там легко встать или снова толкнуть его прямо в живот, от чего он все еще болел, и стал бить в лицо. Копировал удары парня, который наносил их ему: сначала в глаз, потом в нос, в челюсть, снова в нос… Попов предпринимал жалкие попытки скинуть с себя, бил в ответ, — пару раз даже попал по лицу Антона — но тот все не унимался и продолжал калечить его. Будто вымещал всю ту злость, хотя сейчас больше всех злился именно Попов. За одну секунду все силы покинули его, и теперь даже такой на вид слабый «противник», как Шаст, может избить его до полусмерти. Какой позор, Арсений Попов.       — Ты жалок, — говорил Антон, приподняв Арса за воротник футболки, — Ты слаб.       — З-заткнись… — хрипел в ответ тот, харкнув прямо в лицо Антона кровью.       — Как приятно.       Шастун вытер лицо кулаком и ударил Арсения еще раз.       — Я вижу тебя насквозь, — говорил зеленоглазый парень, тряся за воротник уже обессиленного, всего в крови Арсения, — Поздно притворяться.       — Да пошел ты… — ответил Арс, чувствуя, как вот-вот отрубится, — Пошел ты…       — Ты постоянно один. И нет, ты не какой-то там «одиночка». Тебе не к кому податься, — говорит Антон, а Арсений вытаращил глаза, внемля каждому его слову, — У Сережи и Димы жены, им постоянно звонят, спрашивают, как дела и как их день, а тебе что? Тебе никто не звонит. Никто!       Похоже, Антон знает о чем говорит. Похоже, он правда видит Попова насквозь. И, похоже, он знает, на что давить. Арсений до боли сильно сжал челюсть, пытаясь поднять руку чтобы ударить этого придурка, но конечности будто свинцом налились: он не может и пальцем двинуть. Как же не вовремя его сковало что-то. Но что это трепещет в груди?       — А еще, помимо того, что ты один, ты еще и пидор, — все не унимался Шастун, — Думаешь, я не вижу это? Прикрываешься за маской отвращения и злости, а на самом деле даже больше не сопротивляешься мне. Хах, какого это чувствовать, что тебя раскололи, а, Арсений?       Арсений проглотил язык. Внутри него что-то трещит, что-то ломается. Что-то вырывается наружу. И это что-то приносит неимоверную боль.       — Прекрати… — прошептал Арсений, смотря точно в глаза Антону. В эти бездонные дыры зеленого цвета. Но в них нет пощады и спасения. Лишь только наслаждение. Да, в них точно есть блеск радости. Антону нравится то, что происходит. Не даром на его лице растянулась ухмылка.       — Прекратить? Ого, как ты заговорил! — наигранно удивлялся Шаст, — Послушай же правду: ты один. И всегда будешь один. Ведь на самом деле ты пидор, который так боится принять себя!       Хриплый смех заполнил всю комнату. Попов хотел убежать, хотел спрятаться, хотел, чтобы хоть кто-нибудь пришел и прекратил все, только бы не слушать это больше.       — Ты будешь всегда один, так еще и грязный пи-и-идор! — повторял Антон, — Один, так еще и пидор!       Что-то сломалось.       — Эй ты, — длинный парень толкнул Арсения, тот уронил свой портфель, да так, что все тетрадки и ручки разбросались по школьному коридору. Его дружки принялись играть в футбол его учебником по истории, — Жду тебя за школой после уроков. Только попробуй не прийти.       Попов сглотнул и принялся собирать школьные принадлежности, судорожно запихивая их в портфель. Щеки горели, то ли от злости, то ли от смущения. Длинный пацан, на голову выше самого Арса, ухмыльнулся и, под гогот друзей, пошел дальше по коридору.       Арс так ненавидел все это. Почему он должен слушать этого дебила, у которого в голове одна каша? Может потому что боишься побоев и вечных унижений, по крайней мере до самого окончания школы. Хотя это все есть и сейчас, но ему хватит издевательств от одной только школьной шайки, а не от всей школы.       Все оставшиеся уроки прошли в волнении и преследующих мыслях: «Нужно ли идти?». Адекватная и трезво мыслящая половина Попова кричала: «Не иди!», но вторая, более легкомысленная, твердила: «Валяй! Беги к нему, сломя голову!». Наверное, это между собой боролись разум и сердце, и было понятно, кто же одержал победу.       Да, как только звонок прозвенел, Арсений самым медленным шагом двинулся по коридорам и лестницам, направляясь за школу. Все школьники бежали прочь из душной школы. Оно и понятно: на улице конец Апреля, все цветет и пахнет, всем детям охота гулять, но приходится еще целый месяц сидеть на твердых стульях и забивать голову ненужной информацией. Но лишь один не спешит убежать домой, чтобы кинуть рюкзак и убежать на улицу. И этот человек сейчас шаркает обувью по асфальту, боясь завернуть за угол и увидеть то самое лицо. И он увидел. Он с его компашкой стоят и курят, невзирая ни на то, что их могут заметить учителя, ни на то, что уже пора покидать территорию школы. Один из них краем глаза заметил появившегося Попова и оповестил об этом остальных. Те выкинули дымящиеся окурки и всей толпой из пяти человек, включая их «лидера», пошли на беспомощного парня в белой рубашке и затянутом черном галстучке.       — Неужели пришел! — на грани удивился глава группы, сплевывая на асфальт, — Не такое уж ты и ссыкло.       Арсений ничего не отвечал. Он лишь обеспокоенно смотрел на парня и уже жалел, что вообще решил сунуться за школу.       — Чо притих? — продолжал он, пока его друзья хихикали и угрожающе разминали пальцы, — Вы посмотрите! Аж коленки от страха трясутся! Все-таки ссыкло!       Ребята разразились хохотом, а Арс сжал кулаки. Нет, не чтобы замахнуться и ударить, а чтобы вытерпеть все, не проронив ни слова.       — А мы все знаем! — пропел один из отбросов, подходя к Арсению, — Знаем, что ты пидорас!       Арсений широко распахнул глаза, но тут ему в лицо прилетел кулак от того самого отброса, который откуда-то знает. Остальные трое подхватили и тоже стали избивать бедного Арса. Тот упал на асфальт, но тут правило «лежачего не бьют» не действует.       Перед глазами стали мелькать все моменты, которые происходили всего месяц назад: тайные поцелуи за этой же школой; прогулки до дома за ручку, но так, чтобы никто не увидел; посиделки в подъезде. Когда все пошло не так? Что же он сделал не так? Все казалось так хорошо, но что же пошло не так? Арсений готов был терпеть издевки для прикрытия, чтобы никто ничего не заподозрил. Готов был терпеть этот ужасный запах табака. Готов был стерпеть вообще все что угодно, только бы быть рядом с этим человеком. Но все закончилось слишком быстро.       — Не трогайте его, вдруг он спидозный, — скомандовал глава группы, — Наверное его ебали пол школы.       — Грязный пидорас! — засмеялись парни, улюлюкая.       Парень подошел к скрутившемуся на асфальте Арсению и перевернул его на спину, прижимая грязный ботинок к его уже не белой рубашке, придавливая к земле. Попов стал что-то неразборчиво хрипеть, но тому это только приносило удовольствие. Спустя пару минут он все-таки отпустил его и сел на корточки рядом. Откуда не возьмись в его руке появился охотничий нож. Зрачки Арсения расширились.       — Знаешь, что делают с такими грязными шлюхами, как ты?       Парень приставил нож к шее Попова. Но в его глазах не было страха. Не было вообще больше ничего.       — Таких пидоров, как ты, нужно только вырезать, — прошипел парень, надавливая лезвием на сонную артерию Арсения, но не на столько сильно, чтобы порезать нежную кожу.       Засмеявшись, он убрал нож от горла Арса и наклонился к его уху и прошептал то, что убило его:       — Я никогда тебя не любил. Ты был лишь моей игрушкой. Таких как ты никто никогда не полюбит, шлюха. Ты всегда будешь один, пидор.       Парень отпрянул от него и пнул в живот, но Попов никак не реагировал. Он лежал на асфальте, смотрел в небо, и в его стеклянных глазах отражались облака.       Удар, еще удар, и еще. Из носа текла кровь ручьем, капилляры на глаза лопнули, во рту противный металлический привкус. Хоть бы зубы все целы остались.       В голове не укладывалось одно: как этот ублюдок смог скопировать его слова точь в точь? Наверняка это просто глупое совпадение. Точно, это совпадение. Но даже то, что это совпадение, не оправдывает то (а только доказывает схожесть), что Антон мыслит так же, как и он. Ох, как же Попов не хотел вспоминать все то, что промелькнуло перед глазами, как жизнь проносится в момент смерти.       — Что молчишь? Язык проглотил? — вывел Арсения из своих мыслей Антон, не переставая трясти его, — Скажи уже хоть что-нибудь!       Арсений поднял красные и смертельно уставшие глаза на лицо Шастуна. Но увидел перед собой лишь его размытый силуэт, и пусть они находятся в крайне опасной близость. Даже не понятно, чего он желает больше: наконец закрыть глаза или сжать кулак, найти в себе силы и ударить Антона.       — Чего ты от меня хочешь?… — прошептал Попов, чувствуя, как прямо сейчас потеряет сознание.       Антон заметил это и аккуратно опустил его голову на пол. Видимо понял, что перестарался. Теперь уж фанаты будут беспокоиться о здоровье Арса. Сможет ли он вообще петь с таким-то заплывшим лицом? Но Антон не думал о том, что подумают фанаты и сможет ли парень открыть рот. Прямо как Арсений совсем недавно. Но их отличия в том, что Попов не хочет иметь ничего общего с этим парнем, ведь он доставил ему уж слишком много проблем и боли, а Шасту это все нравилось. Да, Арсений понял это именно тогда, когда губы парня растянулись в улыбке, пока он говорил все это. И как же у него блестели глаза, когда он заметил, что его пустые слова, сказанные просто пальцем в небо, смогли задеть его. Это все, такая месть? Почему он вообще привязался к Арсу?       — Отстань уже от меня… Отстань… — говорил Арсений, а мысли его путались. Он чувствовал себя снова тем самым четырнадцатилетним мальчишкой, который лежал на асфальте, весь грязный и с засохшей кровью на лице. Тогда он не проронил ни одной слезинки. Больше никогда. Эмоции отошли на второй план, ему даже не составляло труда их прятать. И даже сейчас он не чувствует почти ничего, кроме злости. Ведь тогда, приставив нож к горлу и пригрозив, чтобы был покорным, они и не знали, что уже убили Арсения. Пусть его сердце все еще качает кровь, а шея без единой царапинки, но Арсений давно мертв. Они приговорили его к смерти. А Арсений даже рад, что такое произошло. Ведь они убили именно того Арсения. Того, который плакал по ночам, зажимая себе рот рукой, который мечтал о светлом будущем в Париж; который тайно был влюблен в главного задиру школы и чувства которого так безжалостно растоптали. На смену тому Арсению пришел этот. А этот не будет больше плакать. Никогда.       Но откуда же Антону все это знать. Он лишь хотел вывести Арсения на эмоции, поиздеваться и посмотреть на его лицо.       Шастун скривился при виде выражении лица Попова, будто лимон лизнул. Он явно не этого ожидал.       — Слабак.       Шастун накрыл своими губами губы Арсения. А Арсений уже и не сопротивлялся.