Where are my fucking pills?

POV Peter Хмурое сонное утро. Такое же, как, собственно, и всегда. Ставший привычным туман на улице, сквозь который мало что видно. Маленькая квартирка с серыми стенами. С моим переездом в новый город перевернулась и вся моя жизнь. Всё старое осталось в прошлом, а блокнот жизни перевернулся на новый чистый лист c потёртыми уголками. Теперь я жестокий надзиратель в тюрьме для самых разных преступников. Именно так – жестокий. Мне нет для них различия. Будь то мелкий вор или убийца - отношение к ним одно. Если надо, я могу избить их. Мне никто ничего не сделает, а им не поверят. В тех стенах я могу чувствовать себя властелином. Преувеличено. Если вы спросите, откуда во мне такая жестокость, я отвечу вам очень просто. Честно? Мне абсолютно плевать. Лишь бы не мешали мне заниматься своими делами, не вопили и не дрались. Все те, кто знаком со мной, то есть находится в тюрьме более месяца, в мои смены ведут себя тихо. А вот новенькие, в особенности, брошенные в одиночку, сталкиваются с моей беспощадностью. Со всеми её подвидами. Всё же, если начать рассуждать, каждому действию найдётся отголосок в прошлом. Действительно так и есть. По природе угрюмыми люди бывают редко, что бы они там не говорили. Детская травма, кризис средних лет или затяжная депрессия по какому либо поводу – всё это сильно влияет на каждого. Незаметно, невидимо для других и самого человека, но влияет. Если тщательно покопаться в прошлом, можно найти иглу, предмет утихшей и забытой боли. Но зачем углубляться в прошлое, если хочется его всенепременно забыть и никогда о нём не вспоминать? Незачем, я так считаю. Разве что для того, чтобы найти причину нынешнего состояния. Ну, хватит философии, эти мысли итак меня уже слишком достали. Натягиваю черные брюки, футболку, сверху - джинсовая куртка, на ногах кеды Converse, в сумку кладу черную куртку со значком - непреложная форма надзирателя. Бред, но в тех серых стенах всем плевать. Для заключенных же человек в форме – это страх, тлен и безысходность… Тридцать минут ходьбы, и я оказываюсь на работе. Так уж получилось, что живу я недалеко. Серые, чуть разрушенные ступени, довольно приличного вида входная дверь. Прохожу контроль, показав свой пропуск новенькому турникету, и иду вглубь тюремных коридоров, на ходу одевая куртку. Вот и мой пост - письменный стол, стул и личный ящик на замке. Далее по коридору - ряды решеток с двух сторон. Сейчас девять утра, стоит тишина, ибо всех преступников увели на "прогулку", если вывод во двор с парой замученных кривоватых деревьев и редкой засохшей травой можно было так назвать. Я сел за стол и только достал из своего ящика кроссворды, как в коридоре послышались шаги. Я прислушался: две пары ног, причем одни шли уверенно и жестко, а другие - чуть сопротивляясь. Люблю сам додумывать всякие вещи, ибо фантазии мне явно не занимать, но тут уж всё ясно. Новенького ведут. Я даже с некоторым интересом повернул голову, желая посмотреть на преступника. В них во всех меня интересовала внешность и причина поступления в наше жутковатое учреждение. Зная эти факторы, я отчего-то мог многое сказать о человеке. Просто мог, и всё. Я хорошо чувствовал людей, а если смотрел им в глаза, мог составить своё мнение, угадать ту истину, что живет в их душах. Когда из-за поворота появился угрюмый охранник с новым заключенным, у меня появилась возможность рассмотреть паренька. На вид ему было около двадцати трех-пяти лет, он был довольно худым - тонкие руки и ноги, волосы были светлыми, а карие глаза были довольно гордыми, хотя за зрачком плескался испуг. Прекрасно. С ним всё должно быть легко. Охранник останавливается, придерживая парня за стиснутые за спиной наручниками руки. Я лениво открываю большой журнал и, чуть растягивая слова, спрашиваю: -Имя? – исподлобья смотрю на новенького. -М-майки, - чуть запинается преступник, а затем исправляется, - Майкл. -Фамилию сказать не хочешь? - поднимаю на него уже более открытый взгляд. -Уэй. Майкл Уэй, - а голос у него ещё испуганнее, чем глаза. Чуть прикусываю губу, в моём мозге за несколько секунд проносятся все варианты его жизни до попадания сюда. Скорее всего, процентов так 80, он ощущал некое давление со стороны. То есть, в том, что он здесь, есть ещё чья-то вина. Чья именно, я пока понять не могу, мне нужно понаблюдать за ним подольше. И, конечно же, узнать причину, по которой его наградили сроком. -Год рождения? – отвечаю через некоторое время, поняв, что уже минуту молчу, погруженный в свои мысли. -1980. -Какой срок? -Что? - испуганный и хриплый голосок. Интересно, за что же его, всё-таки, посадили. -Сколько тебе лет дали? – разъясняю ему чуть раздраженным тоном. Да он такими темпами тут и месяца не продержится. -Шесть лет и четыре месяца, - совершенно убитым тоном. Бедный мальчишка, ему тут реально плохо придется. Замечаю, что он ещё и немного трясется. Страшно или что ещё? Может, у него какой-нибудь нервный тик? Закрываю тетрадь и, смотря ему прямо в глаза, спрашиваю, уже чисто ради собственного интереса: -За что хоть? – а всё-таки, пропуская через себя каждую судьбу, задумываясь о каждом гребаном преступнике, начинаешь сдаваться под напором собственных мыслей и хоть и маленького, но присутствия обыкновенной человеческой жалости. Нет, мне не жалко законченных ублюдков, которые даже не раскаиваются в своих действиях, мне попросту мерзко видеть их рожи. Просто иногда попадаются те, кто сожалеет, те, кому не плевать. И их мне даже чуточку жаль. А, впрочем, как я уже говорил, мне плевать. Различия между ними практически никакого – все они совершили ужасный поступок в здравом состоянии рассудка, за что и попали сюда. -За употребление и распространение наркотиков... героина, - повесив голову, через минутку тихо отвечает он. Я, отвлекшись от своих мыслей, обращаю на него внимание. Так вот что он дрожит. Наркотики. Ломка. -В какую его камеру? - обращаюсь к охраннику. Моё дело есть моё дело, а рассуждение о поступках и мотивации в мои обязанности уж точно не входит. -В 143, - кратко отвечает, чуть скривив губы. Вот кому совершенно плевать – так этому охраннику. Я, по сравнению с ним, сентиментальная девочка. -Одиночка? – не люблю эту камеру. В ней ощущаешь практически физическое давление, стоит там только оказаться. -Пока да. Наркоман чертов, - и, толкнув Уэя в спину, охранник уводит его. Некоторое время слышу шаги, затем скрип открываемой решётки, щелчок замка, а через некоторое время охранник возвращается уже один, с лёгкой усмешкой на губах, и проходит дальше, чуть кивнув мне. Не люблю этого мерзкого типа. Мне кажется, между нами какая-то немая неприязнь, хоть внешне мы никак этого не выказываем. Оставив охранника в покое, я возвращаюсь к своим философским думам про преступников. Никто не совершает чего-либо просто так, как я уже и говорил. На всё есть своя причина. На всё есть свой виноватый. Кидаю задумчивый взгляд в сторону той камеры, в которую заперли этого Уэя. Посмотрим, что за новенький мне попался.