Блуждая в тумане

Он тихо вошел и оглядел комнату. На полированной поверхности журнального столика белела дорожка порошка, аккуратно очерченная валявшейся рядом кредиткой. Мутный след, расположившийся параллельно от неупотреблённой дозы, ясно давал понять, что скоро используют и вторую часть этой «трассы смерти». Человек, вольготно раскинувшийся на кожаном диване, плавал в облаках туманного наслаждения, прижимая к своему паху кудрявую голову девушки. Его глаза были прикрыты, ресницы подрагивали, реагируя на скользящие губы. Рука надавливала, то ускоряя, то позволяя отстраниться. Ни единого звука не выходило из горла. Казалось, что мужчина полностью сосредоточен на процессе. Лишь изредка откидывал волосы девушки, открывая себе обзор на происходящее. Вошедший словно являлся невидимкой, но сидящий всё же окинул его взглядом, в котором, лишь на мгновение, открылась тьма похоти и тут же была притушена. Тело сдвинулось ниже. Практически свесившиеся бедра поднялись вверх, до упора проталкивая член в горло. Девушка судорожно сглотнула. Послышался сдавленный стон. Больше ничего. Никаких напряженно-рваных движений. Только стон. Глухой, тихий, будто подули в горлышко пустой бутылки. Девушка отклонилась, похабно облизнулась, потянувшись за салфетками. Но ее бесцеремонно оттолкнули, и мужчина резко встал, застегивая брюки. — Джон, заплати и проводи. Я в душ. Взгляд остановился на столешнице. Тонкие пальцы взяли купюру, свернутую трубочкой. Склонившись, Шерлок резко втянул в нос порошок, откинул ненужную бумажку и прошел в свою спальню. Девушка, усмехнувшись, подняла деньги, расправила и сунула в сумочку. — Не беспокойтесь. Этого достаточно, — протягивая визитку, она призывно улыбнулась. — Возьмите. Может вам тоже захочется расслабиться. — Нет, благодарю. Покиньте этот дом и забудьте всё, что видели, слышали и делали здесь, — мужчина открыл дверь, подождал, пока силуэт женщины исчезнет из поля зрения, и резко захлопнул створку. Так больше не может продолжаться! Он наблюдает, как его друг изо дня в день прожигает жизнь, высушивает свой гениальный мозг, употребляя всё, что мало-мальски помогает ему забыться. С этим нужно кончать… — Шерлок, я могу войти? — Зачем? — Нам необходимо поговорить! — Это не может подождать? — Нет! Если ты не откроешь, я высажу эту чёртову дверь и выволоку тебя! — Нет нужды портить имущество, не принадлежащее тебе. Она не заперта. Входи. Джон толкнул дверь и вошел в ванную комнату. Шерлок стоял, опираясь руками о раковину и пристально разглядывая себя в зеркале. Он пригладил мокрые кудри, от чего его лицо стало более вытянутым, острота скул проступила явственне, а губы резче очертились на бледной, почти белой коже. — Как ты считаешь, Джон, я так выгляжу опаснее? — взгляд, отражающийся в зеркале, переместился на доктора. — Это всё, что тебя действительно волнует сейчас? — Мне важно твое мнение. Ведь ты не можешь солгать. А если и попытаешься, то я предвижу провал этой попытки, — голова опустилась, отчего кудри упали на лоб. — Так что ты думаешь? Джон положил руку на плечо друга и тихо сказал: — Я думаю, Шерлок, что пора остановиться. Зачем ты мучаешь себя? — Я? Мучаю? — смех растекся по пространству помещения, больно резанув по ушам, отразившись от стен и улетая в открытую дверь. — Разве похоже, что я несчастен, сломлен, что мне нехорошо? Джон, я всегда считал тебя недалеким человеком, но полагал, что ты умнее остальных. Неужели я ошибся — и ты, как другие? — тряхнув плечом, Шерлок сбросил руку Ватсона и повернулся. В его глазах зарождался гнев. Джону ничего не оставалось, как отступиться. Слишком хорошо был знаком этот взгляд. Он вышел из ванной комнаты, заметил пакетик с порошком, взял его и высыпал содержимое в раковину. Смывая то, что травило его дорогого друга, он смачивал ладонь холодной водой и проводил по лицу, надеясь, что это приведет к нужным, правильным мыслям. Но в голове была пустота. Он не обижался на выпады Шерлока, понимая, что это говорит не детектив, а отрава, гуляющая в организме. Знал, что утром всё изменится. Его любимый, незаменимый, единственный друг будет горько сожалеть о сказанном. Искренне извиняться, а вечером, придя домой, Джон снова увидит повторение всего, с небольшой лишь разницей. Будь то поза девушки или толщина дорожки, вычерченной на столе.

***

Это было уже слишком! Последняя капля, переполнившая чашу, нет — Марианскую впадину терпения Джона. Мужчина сидел в кожаном кресле, его ноги, обтянутые брюками, были закинуты на подлокотник соседнего. Лиловая рубашка валялась на диване. Между вошедшим и сидящим мужчинами, поблескивая смазанной ароматным маслом кожей, двигалось молодое, крепкое и до отвратительности, до сухости во рту соблазнительное тело юноши. Музыки не было, но сидящий выстукивал такт пальцами и бронзовая змея, повинуясь этому ритму, изгибалась, перетекала, дразнила движениями рук и бёдер. Постукивания прекратились. Юноша замер, склонив курчавую голову на правое плечо, будто ожидая приказа. И он последовал. Тонкие пальцы щелкнули и поманили к себе. Танцор, как послушный раб, бросился на колени и принялся жадно ласкать ладонь того, кто даже не смотрел на его старания. Все внимание мужчины было устремлено на стоящего в проходе. Взгляд, горевший зелёно-голубым огнем, вел от ступней, вверх, остановился на шее. Послышался вздох. Юноша, не замечавший ничего вокруг и выцеловавший дорожку на предплечье своего господина, принял этот тихий звук на свой счет. Его тело дернулось и рука потянулась к торсу сидящего. Но тот, презрительно скривившись, отбросил дрожащие пальцы, что жаждали коснуться его бледной, гладкой кожи. Юноша заскулил, и на него был брошен уничтожающий взгляд. — Убирайся! Я не позволял касаться себя, мразь! — Но… — парень, глотая слезы, вновь потянулся к руке, что так резко убрали, лишив его наслаждения прикасаться к тонким, длинным пальцам. — Что?! Ты вздумал перечить мне? Резкий взмах — и некогда прекрасная рука превратилась в плеть, со всей силы обрушившись на лицо бедного мальчика. Тот, не удержавшись, упал, ударившись об пол. Стоящий в темноте вдруг резко, сквозь зубы, выдохнул и прорычал: — Довольно! Слышишь, Шерлок, довольно! — мужчина быстро пересек комнату, подхватил одежду парня, протянул ее и, успокаивающе проведя по влажной горячей спине танцовщика, повел того в сторону выхода. От кресла донесся разъяренный, полный бешенства крик: — Как ты смеешь?! Он принадлежит мне! Мне! Никакой реакции на этот окрик не последовало, и мужчина попытался встать. Тело, расслабленное алкоголем и немалым количеством принятых «дорожек», отказывалось слушаться. Захрипев и поняв свое бессилие, рухнул обратно. На веки навалилась тяжесть, мужчина обмяк и лишь рука, будто вспоминая недавний удар, продолжала сжиматься. — Что? Что происходит, Джон? — ощущая, что не может пошевелиться, Шерлок открыл глаза и увидел, как доктор, при свете ночника, опутывает его тело толстыми жгутами, крепко фиксируя на кровати. Кисти и щиколотки уже были намертво привязаны, и Джон, не обращая внимания на слабые попытки плененного освободиться, всё туже затягивал грубую ткань, перетянутую по груди. Такие же полосы лежали на животе и бедрах, ожидая своей очереди. Шерлок, не веря, что всё это происходит наяву, часто заморгал. Когда же он понял, принял реальность, дикая злоба ворвалась в этот мир через гневный рык: — Сейчас же отпусти меня, долбанный ублюдок! — Нет! Можешь орать, ругаться, звать на помощь, никто не услышит. — Миссис Хадсон! — Стоило попытаться, да, Шерлок? — насмешливый взгляд синих глаз. — Осмотрись, пока позволяют оковы. Шерлок, мы далеко от Бейкер-стрит и от Лондона. Детектив быстро оглядел комнату и не узнал ее. Обшарпанные стены, затхлый запах и очень — только сейчас тело почувствовало это — жесткая кровать. — Где я? — сил осталось лишь на этот вопрос, хрипом вытолкнувшийся из горла. — Представь, что это больница. А еще лучше — ступай в свои Чертоги. Поброди там, пока я привожу твоё расхлябанное тело в порядок. Закончив с привязыванием, Джон надел хирургические перчатки и взял ампулу с прозрачной жидкостью. Точным движением он надломил ее и медленно вобрал раствор в шприц. Глаза Шерлока расширились: — Что это? — губы, враз пересохшие, отказывались слушаться. — Это, Шерлок, твоя реабилитация. Расслабься и получи удовольствие. В последний раз… Верной, врачебной рукой Джон ввел содержимое, и мир закружился, вспыхивая яркими огнями, потихоньку угасая. На сознание опустился мрак, звуки исчезли. Шерлок, прекратив сопротивляться, уснул крепким сном. — Вот и хорошо, — Ватсон провел по его волосам и нажал кнопку, лежащую на прикроватной тумбочке. Вошла девушка, катящая перед собой стойку с подвешенными на ней пластиковыми пакетами. — Вам нужна помощь, доктор Ватсон? — Нет, Молли, благодарю. Оставьте это здесь и ступайте. Дальше я сам. Помощница кивнула и удалилась. Джон, присев на край кровати, поправил одеяло и проговорил, не обращаясь ни к кому и сразу ко всем: — Вот так, всё хорошо…