"Капитолийский принц"

Загорается и дребезжит монитор старого ноутбука. Строчка ввода требует пароль, и быстро в ней набираются, скрытие точками, символы. Их много, что наталкивает на мысль, что на этом устройстве что-то несомненно важное и тайное. На рабочем столе много разных папок на которых только номер. В экране отражается лихорадочно бегающие глаза. Раз за разом открывая новые папки и вводя пароли, у пользователя возникало ощущение, что он бежит от погони по узким улицам, перепрыгивая заборы, оббегая случайных прохожих, даже не пытаясь слиться с толпой. В момент щёлканье кнопки мыши и клавиш клавиатуры прекращаются и возникает минутная тишина. Спустя время слышится, как прокрутилось колёсико мышки. И так было несколько часов подряд. Затем все программы были закрыты и ноутбук выключен. Мужчина, сидевший за ним, тёр виски, задумчиво морщился. Послышалась мелодия. Достав телефон из кормана штанов, он увидел будильник и надпись:

«Дорогой, не забывай про гостей.»

Мужчина спешно закрыл ноутбук и спрятал в тайник в шкафу. Лёг в расправленную кровать. Только его начал настигать сон, как в дверь тактично постучали. В комнату зашёл мужчина в строгом чёрном костюм, состоящим из пиджака, жилетки, белой рубашки и галстука. Брюки отглажены, туфли начищены до блеска, волосы зализаны назад. Мужчине можно дать лет сорок. В руках он держал поднос с заварочным чайником, чашкой, сахарницей и небольшой корзинкой с маленькими булочками. Взгляд дворецкого был сурово-безразличен. — Господин Крейк, завтрак. Дворецкий поставил поднос на стол. — Просыпайтесь, уже десять часов! Я уверен, что вы вчера очень устали, но дела не ждут. Не дожидаясь ответа, мужчина вышел и закрыл дверь за собой. Сенека лениво потянулся в кровати и взъерошил волосы. Сев, он посмотрел на время. — Без двадцати девять… какие десять часов… Пойду-ка я в ванную… Скинув с себя футболку и широкие штаны, он зашёл в ванную комнату. Холодный душ вносил ясность в плохо соображающую голову мужчины. По тёмным волосам стекали капли, разбиваясь о мраморное дно ванной. Ему это будто что-то напомнило. Будто рядом он слышал и чувствовал что-то столь далёкое, но бесконечно важное для него. Закрыв глаза пытался вернуть исчезнувшие видение, но было уже поздно. Вытеревшись и умывшись, он надел чистое бельё и тонкий халат и принялся за завтрак. Красный чай, несколько ячменевых булочек с разными пряностями. Закончив с завтраком, он надел заранее заготовленный костюм, состоящий из белых зауженных брюк, красной рубашки, чёрной жилетки и пиджака в едва различимую чёрно-серую полоску. Зачесал волосы назад. — Сенека! Ты такой смешной с такой причёской!, — нежный девичий голос сбился на смех, и он будто почувствовал шаловливые пальчики озорницы в своих волосах. К сожалению, это оказалось очередной игрой воображения. «Всегда, когда ты ко мне приходишь случается что-то, мягко говоря, скверное…» Взмахнув головой и посмотрев на себя в зеркало, всё же улыбнулся себе и вышел из комнаты. В коридоре надел начищенные до блеска туфли и, зная, что внизу уже ожидает машина, вышел из номера. Коридор был пуст, у лифта никого. Но как только он приехал, весь этаж сотрясся от гомона живших здесь людей. От людей изрядно несло алкоголем, потом и противными духами. Люди в своём остаточном веселье не заметили главного распределителя, что позволило ему скрыться в закрывающемся лифте. Не выдыхая лишний воздух, направил лифт на первый этаж. С виска скатилась капелька пота, руки нервно дрожали, зрачки сузились. Мужчина позволил себе сделать глубокий вдох и выдох, но сразу закашлял от переизбытка в воздухе удушающего букета капитолийских парфюмов. Вот он уже выходит из отелия и его ждёт машина, сейчас он отправиться в центр. В машине мужчина выглядел через чур спокойным, он читал что-то в планшете. Через какое-то время он уже выходил из машины и скрылся в высотном здании. Там его встретила вылизанная до одури девушка с ресепшена, её лицо украшала дежурная улыбка. Далее ему встречались другие работники, которые с замиранием сердца здоровались с ним. Зайдя в наглухо набитый лифт он почувствовал на себе заинтересованные взгляды окружающих его людей. Мужчина выглядел непринуждённо, даже можно сказать расслабленно, будто его не волновали ни острые и навязчивые запахи, ни пёстрые наряды, ни отсутствие свободного пространства. Он лишь мило улыбался, не давая затмить разум давними воспоминаниями. Когда он вышел из лифта, его встретил немолодой мужчина, задорно улыбаясь. — Ну, здравствуй товарищ распределитель! Мы все тебя заждались в конференц-зале. — Здравствуй, здравствуй Плутарх, рад тебя видеть. Пожав друг другу руки и обменявшись только им понятным взглядом, вошли в зал. Там за большим столом, как на иголках, сидели их подчинённые. В руках планшеты, документы, на лицах следы недосыпа и нервозов. Весь кабинет пропах кофем. — Ну что ж, начинает последние подготовки к Голодным Играм!, — с нотками превосходства сказал Сенека. К нему стали подходить его работники, показывая фотографии арены, тренировочных залов, «отеля» трибутов, утверждали расписания, список гостей, меню и прочие мелочи. Так прошли многие часы, пропустив обед, все продолжали работать, но постепенно конференц-зал пустел, и, оставшись только с Плутархом, Сенека тяжёло вздохнул. — Вам пора ехать к Цезарю. Скоро жатва. Сенека напрягся, но согласился. Зная, что стилисты приведут его в порядок, он не стал смотреть в зеркало, а только лениво потянувшись вышел из здания. Около него мужчину уже ждала машина. Лишь устало посмотрел на своего шофёра, он откинулся на спинку сидения и немного задремал. Мимо него проносились пёстрые пятна. Здания, люди, фонтаны, деревья… Всё смешалось в один яркий, испепеляющий глаза, вихрь. Вот машина остановилась.

«Что ж, сейчас мне предстоит не самая приятная часть сегодняшнего дня.»

***

-…Это наша традиция. Она восходит к очень трудному периоду нашей истории.

«Какая к чёрту традиция?!»

— Но, благодаря им, мы смогли излечиться.

«Просто забава извращенцов!»

— Когда-то, это было напоминанием о восстании, ценой, которую обязали платить все дистрикты.

«Но не Капитолий.»

— Но, по-моему, все это в прошлом. Сейчас Игры обеспечивают наше единство.

«Бред, абсурд, ложь…»

Вот и пошла жатва. Горы мышц, самонадеянность и жажда крови во взгляде. Ловки и коварны, гибки и хрупкие юные девушки, которые могут вертеть кем и как хотят. Маленькие ангелочки, которым по хорошему помогать родителям и не думать о сражениях. -…Примроуз Эвердин!

«Нет, нет, нет!!! Сложно будет с…»

-…Прим! Нет! Я доброволец! Я доброволец! Я хочу участвовать в Играх!, — отчаянно вопила девушка в голубом платье. Она уже шла в сопровождении солдат. Мистер Крейк до последнего надеялся, что это не… — Китнисс Эвердин. Услышав этот шёпот, его сердце болезненно сжалось в груди. Ему жутко захотелось разбить телевизор, кричать, бежать в 12 дистрикт, но он только прикусил щеку и продолжал улыбаться в камеру, на секунду позволив прикрыть себе глаза. В голове нет совершенно ни единой мысли. — И, вот, теперь, когда вы их наконец увидели, что вы скажете о наших новобранцах? Ждут ли нас какие-то сюрпризы в этом году?, — Цезарь развернулся к своему собеседнику. — Сложно судить сразу после жатвы, но, по-моему, расклад интересный. Да. Когда появляется доброволец из дальнего дистрикта, такое, конечно, нельзя игнорировать. — Стоп! Снято., — съёмки завершились. В миг у Цезаря появился тяжелый уставший взгляд, к нему подошёл кто-то из его помощников и протянул сигарету и зажигалку. Из-за рта мужчины выходили струи серого и дурнопахнущего дыма. — Будете?, — Цезарь протянул сигарету. — Нет, я не курю. Всего доброго, до свидания. — До свидания мистер Крейк, ждём вас через два дня. Мужчина видел столпившихся у лифта людей и пошёл в сторону лестницы. Когда за ним закрылась дверь, ведущая на лестничную площадку, он схватился за перила до побеления костяшек кистей. Зрачки безумно сузились, шея напряглась до такой степени, что выступали вены. Он лихорадочно запускал пальцы в залаченные волосы, стараясь оттянуть их, привести в полнейший хаус. Выдохнув, он уже бежал по лестнице вниз. У здания его снова ждала машина. — Рауль, сегодня я за рулём. Мужчина, которому на вид около шестидесяти лет, с опаской вручил ключи и сел на пассажирское сидение. На удивление мужчина ехал быстро, не превышая скорость. Старик облегчённо выдохнул, пусть его и пугал внешний вид его бывшего пассажира. — Я везу тебя домой. Мне по пути. На период Игр — отдыхай. Лицо мужчины стало крайне озабочено. Редко, когда происходило подобное. Он чуял, что что-то волновало мистера Крейка. Но они так и доехал до поместья Крейк не проронив и слова. Оно находилось в элитном районе, далёком от центра Капитолия. Дома здесь были лаконичными, не лишёнными роскоши. Дом мистера Крейка не был исключением, но из-за витиеватого забора его было не разглядеть. — Спасибо мистер Крейк и берегите себя., — мужчина вышел из машины, захлопнул дверь. Как только он отошёл от автомобиля, заскрипели шины, он развернулся и, набирая скорость, унёсся в обратном направлении. Лицо Рауля исказил страх. Сенека несясь на всех парах по малолюдным улочка, увеличивая путь, неосознанно объезжая пробки и экономя время. Постепенно его взгляд теряет кровожадность, лицо бледнеет, руки не так сильно сжимают руль, и вены вновь становятся невидимыми. Уже вечерело. У временного прибежища трибутов его ждал Плутарх. Сенека вышел из машины и сильно хлопнул дверью. — Здравствуй мой друг, чем тебе не угодил автомобиль?, — мужчина шутливо спросил, обеспокоенно оглядывая друга. — Боюсь, что скоро моя должность Главы распределителя Голодных Игр перейдёт тебе., — Сенека убито, с улыбкой смотрел на Плутарха. Его же взгляд становился ещё более обеспокоенным, — Она участвует в играх., — в глазах кровожадного распорядителя можно было увидеть вселенскую тоску по возможной потере. — Тебе нужно отвлечься на работу. Да! И Сенека отвлёкся. Почти всю ночь он проверял каждый уголок каждого этажа комплекса, что в итоге от изнеможения заснул в гостинной 12 дистрикта. На утро он был мягко говоря помятый. Прибрав за собой беспорядок, он сразу направился в центр. Нужно было проверить связь, арену.

***

— Беги, беги к своему капиталийскому принцу, он точно защитит тебя! Не можешь? Тогда кричи! Зови его!!! Ты так и не сказала, как его зовут подстилка капитолия!, — несколько парней держали девочку лет четырнадцати-пятнадцати. Она вырывалась как могла, её лицо, тело было покрыто ссадинами и синяками. Девчушка уже стала терять сознание. — Отправляйся на Игры, хоть какой-то от тебя толк будет. Её бросили на землю. Грязь, кровь, слёзы всё смешались в одно.

«Ушёл... его уже год нет рядом...»

На девушку накатили чувства. Ненужность, одиночество, безнадёжность... Как же ей вновь хотелось встретиться с ним... Просто увидеть его... Ради этого она могла даже пойти на Игры, зная, что хоть на секунду сможет увидеть его... По телу градом прошёлся пот, Китнисс вскочила с кровати, неожиданно мягкой и чистой...

«О, нет...»