Я думал, ты мне приснился

Айзек

      Они встретились через пару улиц от дома Тома, как они и договаривались с Джесс. Погода была солнечной и будто ещё жарче, чем обычно. Несмотря на всю эту летнюю духоту, дул лёгкий летний ветерок, который то ли гонял горячие потоки нагретого воздуха, то ли по настоящему охлаждал и был спасением.              Томас пришёл раньше и поэтому стоял в назначенном месте, приподняв подбородок и греясь под тёплыми лучами солнца. Для него, конечно же, как и для всех существовала эта жара, но ему это было не столько важно, ведь эти ощущения, которые он испытывал при касании лучей солнца его кожи, были приятны и незабываемы. К этому времени подбежал запыхавшийся Айзек, который изо всех сил пытался оправдаться и извинялся, как мог. —Прости, я опоздал. Эти поезда… —Я хочу тебе верить, — прервал Айзека Том, — но не знаю, стоит ли. Скажу честно, я прокручивал этот разговор много раз, а теперь и не знаю стоило ли мне вообще сюда приходить… Или ещё тогда соглашаться на ту встречу. Скажи. Просто скажи, почему я должен ВЕРИТЬ тебе? —Я, — Айзек очень смутился и растерялся, — не знаю… —Такого ответа я не ожидал… — Признался Том. —Не знаю что тебе сказать… Но могу с уверенностью сказать, то что я точно знаю, я люблю тебя так сильно, что не смог бы никогда так с тобой поступить. Мне правда очень жаль и я бы очень хотел, чтобы ты сделал решение, в результате которого будет хорошо тебе, а не кому-либо ещё.       Томас промолчал. По его выражению лица было прекрасно видно, что он задумался, в попытке принять тяжёлое, но очень важное решение, поэтому Айзек тоже молчал. Он был уверен, что это решение принадлежит только Томасу и он примет любой исход. Да, возможно ему будет очень больно, но это того стоит. Эта, тяжёлая для обоих встреча стоила того.       Айзек стоял и терпеливо ждал, влюбляясь с каждой минутой… нет, с каждой секундой, в каждую неповторимую черту лица слепого. В его немного странную, но чем-то притягательную позу, то как он держит обеими руками за рукоятку трость. То, как интересно падает свет на его лицо сквозь тёмно-красные очки, Айзеку было в новинку, ведь раньше он не видел на своём возлюбленном их. Парень был готов вечно смотреть на то, как отливаются и переливаются на свету эти огненно-рыжие волосы. Ох, как Айзек изо всех сил надеялся ещё хоть раз запустить свои пальцы или уткнуться носом, ощущая такой знакомый и родной запах, в эти мягкие волосы!             Это решение далось Томасу довольно легко. Вы можете назвать его наивным или слишком доверчивым, но он искренне верил Айзеку. Каждый раз, когда слепой слышал знакомый голос, в его груди что-то щёлкало, что-то, что позволяло ему прощать подобные оплошности судьбы. Он верил в судьбу, но считал, что по какой-то причине, судьба не верит в него. —Ладно, — быстро произнёс Том. —Ладно? —Ладно. —Ладно. —Вот и ладно. —Кажется, я уже потерял смысл слова «ладно». —Ладно. —Ну всё, хватит! — Засмеялся Айзек, а Томас лишь широко и очень ярко улыбнулся.       От этой улыбки Айзек таял даже быстрее, чем от палящего в середине дня летнего солнца. —Обычно я сбегаю сразу же, как пахнет жаренным. —Так?.. —Но я тебя люблю так сильно, что мои ноги просто отказываются бежать прочь… —Так не беги. —Как можно быстрее… —Стоп! —Пока не стало поздно… —Я понял! Понял!.. — Айзек положил руку Тома себе на грудь. — Обещаю, что не подведу. И уж тем более, никогда не совру. —Но если соврёшь, я ударю тебя. По лицу. Будет очень больно. — Томас сделал очень самодовольную ухмылку. —Ладно, боксёр, только не убей меня своей тростью. —Ладно? —Не начинай! Слушай, я не мастер широких жестов, но хочу один попробовать. Можно? —Ладно. —Перестань… — он улыбнулся.       Айзек оказался настолько близко к Тому, что тот немного вспотел. Он обхватил Томаса рукой за талию, слегка наклонил его назад и, держа его за подбородок другой рукой, поцеловал прямо в губы. Том не сопротивлялся, хоть и посчитал эту позу и этот жест весьма странными, и целовал его в ответ. Они оба в перерывах жадно и страстно хватали воздух, но, понимая, что они находятся на улице и вокруг много народу, остановились. Этот поцелуй оборвался так же неожиданно для Айзека, как начался для Тома.