Я думал, ты мне приснился

Томас

«Вау! Что это было?»       Он почувствовал некоторое возбуждение, от которого его тело покрыло мурашками, его сердцебиение заметно участилось, а дыхание и вовсе стало сбивчивым. Он почувствовал напряжение мышц и всё его тело будто стало выделять тепло отдельно от него. —Это… было… —Да… — тихо, почти шёпотом, ответил Айзек. – Пойдём отсюда? —Я… Мне нужно тебе кое-что сказать… — Он потянул Ази за руку. —Что такое? —На сколько это странно, что… что мне 21 и я… —Что? – обеспокоенно спросил Айзек. —Я девственник. Не уверен, что у меня что-то получится. Дальше поцелуев ещё не заходило… Слепой, да ещё и девственник…— Томас поник и опустил голову, но Айзек поднял её, аккуратно дотронувшись рукой до подбородка, а большим пальцем до его губ. —Это не странно. —Я даже не могу представить, как это должно выглядеть или… —Ничего. Если ты не готов, то и я не готов. Давай я просто отведу тебя домой. Можем что-нибудь посмотреть… Прости. Я не хотел… —Я буду рад с тобой посмотреть что-нибудь. Только при условии, что ты будешь отвечать на все мои глупые вопросы. – Он улыбнулся, но его улыбка сначала выглядела скорее грустной. —Понял. Пошли, – он подхватил руку Томаса и положил её себе на плечо, но тот небрежно, дотрагиваясь тыльной стороной руки Айзека, опустил её и взял его за руку, тем самым сплёл свои пальцы с его.       Когда они пришли домой, Томас быстро разделся и принялся рыскать по шуфлядкам в поисках пульта от телевизора, который он, кажется, не включал уже целую вечность. Айзек остановил его, положив свою руку поверх слегка дрожащих от волнения рук слепого, потому что решил, что через ноутбук смотреть будет проще, да он и не был уверен, что на таком телевизоре можно вообще хоть что-то найти. Томас переоделся в незамысловатую пижамку на которой, кажется, были изображены динозаврики, но парень не мог разглядеть из-за полумрака комнаты, а свет включать ему не хотелось.       Айзеку всегда было интересно какого это, жить в темноте, он даже интересовался о том, что именно Томас видит перед глазами. "Это скорее пустота, нежели тьма. Абсолютное ничто..." — ответил тогда слепой. — "Со временем привыкаешь и перестаёшь задумываться, что именно у тебя перед глазами".       Айзек помнил, в каком был в шоке от подобного ответа, а принять такое было ещё сложнее, чем слушать. Парень даже как-то пробовал пожить вслепую. Он у себя дома не включал свет и закрывал глаза, пытаясь каким-то чудесным образом добраться до пункта назначения. Сказать, что он был расстроен результатами — ничего не сказать. Айзеку пришлось отказаться от подобной идеи "познания мира" из-за излишней травматичности: как его самого, так и мебели.              Парни сели на кровать, облокотившись на её изголовье. Айзек принялся разыскивать фильм, сюжет которого не сильно завязан на картинке и спецэффектах, чтобы его незрячему парню было интереснее и, может хоть самую малость, приятно смотреть. Когда он выбрал фильм, который по его мнению почти идеально подходит, парень подвинулся, также подтянул к тебе слепого, который вообще не видел смысла в такой близости к экрану. Томас для удобства положил свою голову Айзеку на плечо. Через пол часа, посчитав такую позу не удобной, они оба легли, а слепой положил свою голову на грудь зрячему, сам же Андерсон пустил свои длинные стройные пальцы ему в волосы изредка поглаживая.        —Том… — посреди фильма начал Айзек. —Хм?.. —Как я выгляжу? —Что? – Томас привстал и попытался взглянуть на Айзека (что у него не получилось). —Опиши, пожалуйста. —Ты же знаешь, я слепой… — он положил голову обратно. —Я не прошу описать какой цвет у моих глаз или волос. Просто… что чувствуешь и «видишь» именно ты? —Я чувствую… Чувствую, что готов пролежать так всю жизнь. Мне нравится слушать твой голос, трогать твои волосы, твоё… лицо. Целовать твои губы. Чёрт! Как бы я хотел увидеть их! —Ты можешь, — Айзек положил кончики его пальцев себе на губы, тот стал по ним водить, — продолжай. —Твои губы… Твой запах… я готов уткнуться в тебя носом и дышать «тобой». У тебя гладкая приятная кожа, но, думаю, стоит бриться почаще. – Томас слегка дёрнулся от смешка. — Из-за того что я абсолютно слеп, я не могу составить единый твой образ, но это именно то, что я вижу. Могу только предположить, что ты белый, кареглазый блондин. —Я белый, зелёноглазый брюнет, — улыбнулся он. – Расист. —Я… не расист, — смутился Том, — просто… мне же нужно как-то представлять людей. —Ты видишь сны? – неожиданно спросил Айзек. —Я… Хм. – Задумчиво улыбаясь, промычал он. – Да. Я вижу сны. —Да, но… Ты видишь сны или ощущаешь? Я имею в виду… —Я понимаю, что ты имеешь в виду. По-разному бывает. Но чем дольше я слеп, тем меньше вижу цветных снов. Они будто постепенно тускнеют… Ускользают... Не знаю. Боюсь, что однажды наступит время, когда я не увижу ничего даже во сне. Сон это же память, а визуальная память не получает подпитки, то есть, теоретически, такое вполне может произойти. —Думаю это маловероятно, — успокоил его Айзек, — когда-то ты же всё-таки видел, то есть какие-то воспоминания или же образы всё же есть. Я очень рад, что мы так спокойно поговорили на эту тему, а то мне так неловко. —Почему? – Томас начал кончиками пальцев ощупывать торс Айзека. —Боюсь тебя обидеть, — признался он. —Таким меня не обидишь. Я уже привык и прекрасно понимаю, что не могу ничего с этим сделать. Да и многие интересуются. Джессика вот вообще в первый день подошла, помахала перед моим лицом и прямо спросила: «Ты что, слепой что ли?» Я даже потерял дар речи. Никто ещё так бесцеремонно со мной не знакомился. —Не знал, что она так могла с тобой поступить, — удивился Айзек, а потом засмеялся. — И что было дальше? —Я ответил, мы познакомились и, как можешь судить, сейчас мы лучшие друзья.       Они продолжили смотреть фильм. Томас уснул, лёжа на груди Айзека, когда фильм не успел и закончиться. Айзек сначала смутился, а потом принял эту мысль. Когда он досмотрел фильм, он отложил ноутбук в сторону, аккуратно положил голову Тома на подушку и накрыл его одеялом. Сам Айзек лёг рядом, не желая покидать слепого парня, но прежде закрыл входную дверь.       Когда он лёг рядом, он не мог оторвать взгляда от лица Тома. Он жадно поглощал каждую деталь, каждый сантиметр или даже миллиметр его мягкой нежной кожи, будто больше никогда не сможет увидеть это лицо. Айзеку хотелось погладить голову Томаса, провести рукой по волосам, мягко поцеловать в лоб, но боялся разбудить слепого, уснувшего таким сладким сном, мягко улыбающегося. Шрамы Томаса вокруг глаз и на веках от химических ожогов не вызывали ни отвращение, ни жалость у Айзека, они будто все время здесь были и должны были быть. Его тонкие губы так и ждали поцелуй. Его рыжие брови и растрёпанные волосы то и дело ассоциировались с самым ярким и самым жарким солнцем во вселенной. Само лицо Тома выражало умиротворение, а на лице Айзека отражалась довольная улыбка. Так он и уснул рядом с ним.