Я думал, ты мне приснился

Айзек

      Это утро было скорее мрачным, чем просто грустным. Томас не разговаривал вообще и игнорировал вопросы Айзека. Айзек понимал, что его партнёру сейчас очень тяжело, но не имел совершенно никакого понятия как помочь, поэтому он позвонил Джесс в это раннее утро в воскресенье.        —Да? — раздался сонный голос. — Тебе что, делать нечего? —Ты что, говоришь в подушку? Не важно. Вчера приходил Кевин. —Что?! — моментально проснулась она. — Почему ты мне на позвонил раньше?! —Я хотел, но Томас лёг спать… —Сейчас он спит? —Да. Думаю да. —Жди. Я буду минут через 20. «Она сказала 20 минут, но что-то мне подсказывает, что она управится и за 15. А он… Он вчера такое пережил, а я без понятия что делать, а всё, что я могу и умею, это болтать. А так и не далеко наболтать лишнего…»       Как он и предсказывал, Джессика уже стояла у двери квартиры ровно через 15 минут запыхавшаяся, будто она сюда бежала.        —Он что-нибудь говорил? —Он ещё спит… —Я понимаю, — грубо прервала его Джесс. — Вчера он что-нибудь говорил? —Психическая функция или что-то такое… —Психофизическая демобилизация? —Да! Точно! Откуда ты?.. — Он окинул подругу взглядом. — Что такое? —Хм… —Что? — обеспокоенно спросил Айзек. —Он сам себе поставил диагноз. Это странно… не важно. Расскажи мне, что случилось и почему у тебя синяк на шее?       Айзек принялся во всех подробностях рассказывать, как в их квартиру вломился Кевин и как он поступил с обоими парнями. Он рассказывал это без особой эмоциональной окраски. Не только потому, что не хотел разбудить Томаса, но и потому, что у него самого не было сил на подобные эмоции. Вчерашний вечер прошёл, мягко говоря, отвратно, и если Томас спал всю ночь как убитый (или же очень умело притворялся), то Айзек не сумел сомкнуть глаз вообще. Когда они начали заваривать кофе, в гостиной появилась полуголая худощавая фигура Тома.        —Доброе утро, солнышко, — без задней мысли и с ноткой жалости произнёс Айзек, но Томас не ответил. —Ты как, братишка? Почему ты вчера мне не позвонил? Сейчас я так волнуюсь… — она подлетела к нему и обняла, после чего она провела его до кухни и усадила за столик. —В 16 лет меня физически имел отец, — начал он говорить без единой эмоции, но на его лице можно было читать шок. — И вот, когда мне 21, когда я, наконец, занялся сексом по своей воле, с самым замечательным парнем в моей жизни… явился он и отымел меня психологически…       Друзья не знали, что им нужно ответить на это, поэтому молчали. Томас сложил руки на столе и положил на них голову.        —Я так устал… Так устал быть слепым, жить во тьме, ничего не видя, окружённый ничем. Каждое утро открывать глаза с надеждой на чудо… чудо, которое никогда не произойдёт. Так почему я надеюсь? Наверное, потому что по-другому не могу, но с каждым разом… с каждым днём… Мне кажется, будто я падаю в глубокую яму, а вместо того, чтобы упасть на дно… когда кажется, что я упал, яма становится всё глубже и… глубже… — его лицо сморщилось, он начал всхлипывать. — Я не могу… Зачем всё это? Зачем я?.. Я… не могу справиться с этим в одиночку… —Ты не один, Том. Никогда не был и не будешь, — сказал Айзек. —Верно. Мы с тобой. И хоть ты нас и не видишь, мы здесь, и никуда не уйдём.       Этот день прошёл на удивление тихо. После этого разговора Томас больше не произнёс и слова, а ребята и не пытались вытаскивать из него эти самые слова. Джессика и Айзек целый день обо всём беседовали, а Томас молча слушал рассказы своих друзей. Пару раз он даже попытался поучаствовать в беседе, но он начинал чувствовать, что у него не хватает на это сил. Оба друга не собирались никуда покидать Томаса, а поэтому остались с ним ночевать, но после сегодняшнего его монолога они не собирались отходить и на шаг. Айзек и Джессика буквально давали понять, что они существуют и они всё ещё здесь, рядом, чтобы в любой момент бросить всё и помочь. Они все вместе легли спать на одну кровать, размеры которой позволяли это провернуть. Томас спал посередине между Джесс и Ази. Сегодня ему снились цветные сны…